Мой сводный ангел

Дом у него шикарный. Я бы даже сказала, что это не дом, а настоящий дворец! Огромный, просторный, трехэтажный дворец с бассейном. Он выглядит просто сказочно и волшебно! Намного лучше нашей двухкомнатной квартире в хрущевке.

Но несмотря на его убранство, кажется он совершенно чужим и неуютным. Думаю, что я никогда не смогу привыкнуть к житью здесь.

Комната у меня тоже просторная и очень современная. Выполнена в светлых тонах, с двуспальной кроватью, большим, белым столом, огромной гардеробной и собственной ванной.

Хоть вид дома мне и понравился, жених мамы не очень. Олег Дмитриевич, крупный, зрелый мужчина с темными глазами и цветом волос, оказался довольно холодным и отчужденным человеком. Общение с ним всегда проходит очень напряжённо и неловко. Да и одним своим внешним видом он вызывает у меня дрожь во всем теле. Но вроде как, мама с ним счастлива, а это главное.

А вот я здесь совсем несчастлива. Новое место жительства находится очень далеко от нашей прошлой квартиры, а ещё от квартиры Вани. Поэтому видеться мы с ним теперь будем крайне редко, и это безумно меня расстраивает!

Раньше, являясь соседями, мы проводили с ним все свободное время вместе. Готовились к ЕГЭ, смотрели различные фильмы, я даже учила Ваньку готовить! А он, в свою очередь, будучи хорошим фотографом, любил делать мои снимки и проводить различные фотосессии на природе.

Сложно осознавать, что теперь всего этого не будет. Друг тоже очень негативно отреагировал на новость о переезде и переходе в другую школу. Даже порывался поговорить с мамой и уговорить ее оставить меня там, но я ему не разрешила. Что бы он ей не сказал, мама ни за что не согласится. Уж я-то ее знаю.

Тем более сейчас есть кое-что, что волнует меня гораздо больше. Я узнала, что у Олега Дмитриевича есть сын моего возраста. Теперь мне страшно, что он окажется избалованным мажоришкой, который будет надо мной измываться потехи ради. А я даже не смогу ему никак ответить, ведь жуткая трусиха и слабачка, неуверенная в себе!

Однако сейчас мой, так называемый, сводный брат, по словам Олега Дмитриевича, в отъезде.

Последние деньки лета, чтобы отвлечься от приближения предстоящего учебного года, я провожу за чтением различных книжек, которые беру из здешней библиотеки. Она тут очень большая и с огромным выбором.

Дочитав очередной приключенческий роман, выхожу из комнаты и собираюсь пойти в библиотеку, чтобы взять ещё что-нибудь почитать. Но в итоге, сталкиваюсь с кем-то очень высоким и массивным, из-за чего почти падаю. Благо в последний момент, меня ловят, не давая упасть и пораниться.

Медленно открываю глаза и вижу перед собой удивлённое лицо Кирилла Черного.

Как он тут оказался?! Неужели он и есть мой сводный брат? Быть того не может!

Дорогие читатели, если вам нравится начало книжки, то поддержите ее, поставив звёздочку или написав комментарий, пожалуйста. Вам не сложно, а мне приятно! Заранее большое спасибо!

4 глава

Черный

— Что-что ты сказал?! — разъяренно переспрашиваю я, громко хлопнув по деревянному столу.

— Я женился. А через парочку дней моя жена вместе с ее дочкой переедет сюда, — спокойно повторил отец, никак не реагируя на мою злость.

Вскакиваю из-за стола, обронив стул. Тяжело дыша, ищу то, что могу разбить или сломать. Мне срочно нужно выместить злость.

В итоге, не найдя ничего стоящего, переворачиваю стол с громким рыком. Отец все также безэмоционально за мной наблюдает. А потом лишь осуждающе покачивает головой.

— Как ты только посмел жениться?! — начинаю задыхаться от переполнявшего меня негодования. — Мама ведь...

Не в силах продолжать, замолкаю. Чувствую себя униженным и преданным.

Мой отец никогда не отличался теплой любовью ко мне. Он всегда был строг, жесток и абсолютно равнодушен ко мне. Даже мог применить насилие, в целях "воспитания".

В детстве меня это обижало. Однако у меня была самая лучшая мама на свете. Добрая, заботливая, никогда не ругающая и очень веселая.

Все мое детство и подростковый возраст она была вместе со мной. Поддерживала меня, помогала, направляла на верный путь.

А два года назад мама меня покинула. Навсегда.

Мне было очень тяжело пережить ее потерю. Я страдал. Очень сильно. А отец даже слезинки не проронил на ее похоронах.

А теперь он заявляет, что женился. А со смерти матери прошло совсем немного времени.

— Ты чертов урод, — цежу я. — Ненавижу тебя.

— Следи за словами, щенок! — встал из-за стола, сравнявшись со мной по росту.

— А то что? — с вызовом смотрю на батю. — Как и обычно, ударишь меня?

Кипя от гнева, этот урод замахнулся, собираясь врезать мне по лицу, но я увернулся. Всё-таки в свои семнадцать был КМС по боксу. Однако от удара в живот увернуться не успел, но в последнюю минуту напряг пресс, снизив урон.

Терпеть то, как этот старый хрен меня избивает, я не собираюсь. Я уже давно не маленький мальчик, которого можно отхлестать ремнем за непослушание. Замахнувшись, хорошенько прописываю отцу прямо в солнечное сплетение, из-за чего он заходится в кашле.

— Сопливый щенок, — откашлявшись, сипло произносит он. — Пошел вон отсюда! И на глаза мне сегодня не попадайся!

Победно усмехнувшись, покидаю его кабинет, с силой захлопнув дверь. Поднимаюсь в свою комнату и падаю на кровать, пытаясь успокоиться.

Я давно смирился с той мыслью, что мой папа беспощадный мерзавец, которому плевать на меня и на мою покойную маму.

Но терпеть в доме, где у меня было замечательное детство, двух незнакомых барышень, охотящихся за толстым кошельком и комфортной жизнью, я не буду.

Я выживу их из этого дома. Сделаю так, что они уже через неделю убегут отсюда сломя голову.

Я растоптаю их.

Ну а пока я, как и велел мне отец, нафиг скроюсь с его глаз.

Беру телефон с портмоне, собираю в сумку свою спортивную форму и покидаю стены этого дома.

***

Стиснув зубы, обрабатываю кровоточащую рану на скуле. Заклеиваю ее пластырем и хорошенько просушиваю короткие волосы полотенцем.

Несколько дней подряд я скитался по всяким клубам, принимая участия в боях без правил. Это моя дикая страсть, без которой я не представляю свою жизнь.

Я обожаю бокс и хочу заниматься этим профессионально. Однако пока вынужден принимать участие только в таких низкосортных боях.

Отец, после смерти матери, запретил мне заниматься этим. Сказал, что я уже взрослый и мне нужно начать думать о будущем бизнесе, а не о всяких глупостях.

Конечно, тогда я послал его на три весёлых буквы. Но занятие боксом, к сожалению, пришлось прекратить. Отец жёстко давил на меня своим авторитетом, и я не смог этому воспротивиться. Поэтому сделал, как он велел — бросил боксёрскую секцию.

Однако недолго я смог прожить без своей страсти. Спустя какое-то время я узнал о подпольных боях без правил и решил принять там участие, умолчав о том, что ещё несовершеннолетний.

И мне дико это понравилось. Хотя соперники там чаще всего непрофессионалы, с которыми бой протекает слишком быстро — я вырубаю их буквально с нескольких ударов. Бывают, что попадаются достойные, но очень редко.

Есть, конечно, и плюсы в таких боях. Я получаю дофига бабла и могу не висеть на шее мерзкого отца. Так что его угрозы о блокировке моей безлимитной карты больше не пугают.

Натянув черную футболку на голый торс, неожиданно вспоминаю Ангела. Прошло уже больше недели с той вечеринке, но не было и дня, чтобы я не вспоминал эту милую малышку. И я не могу понять, почему! Какого черта я вообще помню эту скромницу?

Геля, конечно, симпатичная, но далеко не самая красивая девушка, которую я видел. Та же Стрельцова в сто раз красивее и сексуальнее. Да и фигура у малышки так себе — худенькая, словно некормленый цыпленок.

Но есть в ней что-то такое, аж за душу цепляет. Будто магнитом притягивает. Думаю, если бы не ее дружок, мы бы явно познакомились поближе. Но этот уродец все испортил.

Ну, может это к лучшему. Таким хорошим девочкам не место рядом со мной. Ведь я тот ещё фрукт. Задеть чувства такой ранимой девчонки, как она, для меня не проблема. Поэтому ей и стоит держаться от меня подальше.

Но черт побери! Как же всё-таки хочется разузнать о ней побольше и повторить тот горячий поцелуй. Такой неумелый и неловкий. Видимо, целовалась она впервые. И я, как последняя скотина, украл ее первый поцелуй. Я должен бы жалеть об этом, раскаиваться в содеянном, но почему-то завожусь ещё сильнее.

Довольно улыбаясь, выхожу из ванной комнаты и направляюсь в сторону кухни. Есть хотелось дико — эти несколько дней приходилось питаться во второсортных забегаловках.

По пути на кухню вспоминаю о том, что совсем скоро должна приехать жена отца с прицепом в виде дочери. Аппетит моментально пропадает. На смену ему приходит злость, от которой я все ещё не смог избавиться. Не получилось у меня смириться с этой мыслью, как бы мне того не хотелось. И никогда не получится.

Внезапно чувствую, как в меня врезается что-то маленькое и легонькое, которое от столкновения со мной начинает падать. Благодаря острым рефлексам, успеваю словить это что-то.

С удивлением обнаруживаю, что в моих руках находится Ангелина. Та самая девчонка с вечеринки Бурого, которая здорово меня выручила.

Какого черта она здесь делает? Не может же быть, что Ангел и есть падчерица моего отца?

5 глава

Белая

— Привет, — отмираю от шока, кивнув головой. — Можешь отпустить меня?

Кирилл, тоже отмерев и убедившись, что я твердо стою на ногах, отпустил меня. С любопытством оглядываю его, гадая, что он тут может делать. Замечаю, что на припухлой щеке у него наклеен пластырь, а костяшки на руках в ранках.

— Как ты здесь оказалась? — грубо, не здороваясь, спрашивает он. — Ты дочка жены моего отца?

— Да, — утверждаю я, немного смутившись. — А ты, получается, его сын?

— Тебя это не касается! — ядовито выплевывает. — Не думай, что вы со своей мамочкой задержитесь здесь надолго!

Глупо хлопаю глазами, ничего не понимая. Почему Кирилл так зол? Когда мы только познакомились, он мне показался очень славным.

— Ты чего? — настороженно спрашиваю. — Я тебя...

— Знаешь, ты мне казалась хорошей девочкой, — резко перебил меня. — Но оказалась, как и все — продажной шкурой!

Дымя от злости, он развернулся и ушел, оставив меня в полнейшем изумлении.

Неужели Черный злится на то, что мы с мамой переехали сюда? Но причем здесь я? Я тоже не особо-то и хотела переезжать, а уж тем более переводиться в другую школу!

Нахмурившись, ухожу в свою комнату и сажусь в огромное кресло, забравшись с ногами. Открываю книжку и пытаюсь сосредоточиться на чтении. Но не получается.

В голове только оскорбления Кирилла и его ненавистный, пробирающий до дрожи взгляд. Отбросив книгу в сторону, тяжело вздыхаю. Хорошее настроение как ветром сдуло.

А я ведь так надеялась, что смогу подружиться со сводным братом. Но, видимо, моим надеждам не суждено сбыться.

С этих пор придется безвылазно сидеть в своей комнате, лишний раз не высовывая и носа. Натолкнуться на Черного снова совсем не хочется.

Прикрываю глаза и сама того не замечаю, как засыпаю.

А снятся мне до одури красивые, глубокие и черные глаза. Точь-в-точь как у моего сводного брата.

***

Тридцать первое августа проходит в спешке и суматохе. Сутра я забрала свою новую школьную форму, которая была сшита специально на заказ. Состояла школьная форма из черной, плиссированной юбки до колена, приталенного такого же цвета пиджака с гербом школы, белоснежной рубашки и галстуком-бантом бордового цвета, прямо в тон гербу школы.

Форма села, как влитая и смотрелась очень красиво. Уже не терпелось натянуть ее и пойти на учебу. Хотя волнение о том, что я не приживусь там, было куда сильнее.

Мне сложно заводить знакомства с новыми людьми, а уж тем более с отпрысками богатеньких родителей. Мне кажется, что на их фоне я всегда буду белой вороной, какие бы драгоценности я на себя не натянула.

Да и недавно я узнала о том, что мы с Кириллом будем учиться в одном классе. И это мне совсем не нравится.

После нашего с ним столкновения, Черный меня упорно игнорирует и, каждый раз, когда видит, одаривает таким презрительным и разочарованным взглядом, что становится не по себе. Поэтому наладить с ним общение мне так и не удалось.

Надеюсь, в школе он будет просто делать вид, что не знает меня, а я не знаю его.

Натягиваю на себя тонкое, шелковистое платье на лямках и придирчиво осматриваю себя в зеркале. Вздыхаю, понимая, что это бордовое, словно винный напиток, платье мне совсем не подходит.

Такие платья должны носить девушки с полными бедрами и большой грудью. У меня же нет ни того, ни другого. Оно только больше выделяет мою болезненную худобу и бледный цвет кожи.

Однако выбора нет. Мама вручила мне этот наряд сегодня, сказав, что вечером мы всей семьёй пойдем в ресторан. Она велела мне надеть именно его и привести свой внешний вид в порядок. Я даже не пыталась спорить с ней, ведь это бесполезно. Поэтому сделала так, как она просила.

Надела это платье, сделала яркий макияж, акцентируя внимания на бордовые, как и мой наряд, губы, и собрала свои кудрявые волосы в низкий пучок.

Осматривая себя в зеркале, сделала вывод, что это совсем не я. Безусловно, я преобразилась, стала выглядеть гораздо старше и больше не походила на невинную овечку. Но мне такой образ совершенно не нравился.

Я люблю больше пастельные, нежные оттенки, неброский макияж и предпочитаю распускать свои кудрявые, длинные волосы.

Однако моя мама этого не любит. А значит и я не должна это любить.

Тяжело вздыхаю и, схватив маленькую черную сумочку, спускаюсь в коридор. Через пять минут мы уже должны выходить.

Внизу уже стоят мама и ее муж. Мама раздражённо притоптывает ножкой, а Олег Дмитриевич с кем-то злобно разговаривает по телефону.

— Ну наконец-то! — придирчиво осматривает меня. — Да, всё-таки природа тебя красотой не наградила. Даже красивые вещи портить умудряешься.

Больно и до жути обидно. Но я привыкла. Мама говорит мне подобное почти каждый день, поэтому мне не впервой. Однако хоть раз хочется услышать от нее комплимент или похвалу. Но этого я никогда не получала. Стоит перестать надеяться на то, что она когда-нибудь скажет мне хотя бы одно доброе слово.

— Ладно, если все готовы, то поехали, — засунув дорогой телефон последней модели в карман брендовых брюк, говорит Олег Дмитриевич. — Кирилл присоединится к нам чуть попозже.

Было бы славно, если бы он вообще к нам не присоединялся. Ведь только от одного его присутствия меня всю бросает в дрожь, а пронизывающий до костей взгляд заставляет содрогнуться от ужаса.

За полчаса доезжаем до очень дорогого ресторана, в котором все кричит о деньгах. Внутри я с трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть рот от шока.

Зал выглядит слишком роскошным. Кажется, что все здесь сделано из настоящего золота. Белоснежные стулья с красивыми, золотыми узорами на мягкой обивке. Круглые столики, покрытые белой, словно снег, скатертью с теми же узорами, что и на стульях. Огромная хрустальная люстра, которая сказочно сверкает. Статуэтки и различные декорации, изящно расставленные по всему залу.

Ну и то, что повергло меня больше всего в шок — огромный фонтан посреди ресторана, приковывающий к себе взгляды всех гостей. Которые, к слову, тоже не так просты. Все выряжены в дорогие, брендовые наряды и с аристократической уверенностью в себе, которая заметна с первого взгляда на них.

Помимо прочего, в ресторане находится оркестр, играющий классическую мелодию.

Чувствую себя здесь жутко некомфортно, ведь никогда не бывала в подобных местах. Кажется, что все, увидев меня, поймут, что я обычная девчонка без гроша в кармане. Хоть сегодня на мне дорогая одежда, уверенности это ни капельки не прибавляет.

Нас усадили за столик, который был отдален от других гостей и тут же расставили меню. Напряжённо пролистываю его, не зная, что заказать. Цены здесь просто баснословные! Да и названия многих блюд мне просто-напросто неизвестны!

В итоге, просто указываю официанту на какое-то блюдо с жутко сложным названием, понятия не имея, что это. Остаётся только надеяться, что это будут не какие-нибудь улитки.

Пока мы ждем свои блюда, я также продолжаю рассматривать убранство ресторана, в то время как мама с Олегом Дмитриевичем негромко переговариваются.

— Как же тухло вы сидите! — внезапно прозвучало над головой. — Самим-то не скучно?

Поднимаю голову и вижу Кирилла. Дерзкого, ухмыляющегося и до безумия привлекательного.

Он отодвигает стул и садится напротив меня. Даже не взглянув в меню, называет какое-то неизвестное мне блюдо официанту, заставляя того молниеносно удалиться.

— Кирилл, — злобно цедит его папа. — Во что ты вырядился?

Одет он и впрямь неподходяще к этому месту. Черные, протёртые почти до дыр джинсы, грубые берцы того же цвета и белая, плотно облегающая майка, которая идеально подчёркивала его слишком развитую мускулатуру и открывала вид на татуированные руки.

— А не нравится, бать? — нагло смеётся. — По мне уж лучше так, чем обчищать твой кошелек, как это сделала твоя новая пассия, — усмехается, кинув высокомерный взгляд на мою маму. — Ну и ее дочка, конечно же.

Теперь переводит взгляд на меня, заставив щеки вспыхнуть и опустить голову. Ведь смотреть в эти черные, словно ночь, глаза мне не по плечу.

Однако, когда до меня доходит, что Кирилл нас только что оскорбил, я вскидываю голову, нахмурившись и буравя его злым взглядом.

На что он лишь нахально улыбается, подперев подбородок рукой. Заставляет пылать меня от злости и обиды.

Пусть не думает, что может так просто запугать меня!

6 глава

Черный

— Я тебе сказал, щенок! — рычит урод. — Попробуй только не появиться сегодня на ужине, запру тебя в твоей комнате и фиг ты у меня, куда пойдешь!

— Да пошел ты! — посылаю его и отключаюсь, со злостью швырнув телефон.

С силой сжимаю кулаки и луплю по груше, не удосужившись даже надеть перчатки. Из-за чего буквально через пару минут костяшки на руках превращаются в сплошное месиво.

— Вот черт, — ругаюсь я и направляюсь в уборную.

Смываю кровь под струёй холодной воды, стараясь успокоить свои разбушевавшиеся нервы.

Человек, смеющий называться моим отцом, заставляет меня идти на дурацкий ужин в кругу "семьи". Только видеть ни его, ни его новоиспеченную женушку, ни ее "невинную" дочку я не хочу. Поэтому и послал его, как только услышал эту новость.

Но батя с этим так просто не смирился. Пригрозил, что запрет меня в комнате. И я ведь знаю, что он вполне на такое способен. Такое уже было и даже ни один раз.

Отец нанял несколько охранников, которые словно курицы-наседки, караулили возле моей комнаты, пресекая все мои попытки выбраться. Тогда я почти сошел с ума от безумия.

Повторить такой опыт снова совсем не хочется. Поэтому придется идти в этот дурацкий ресторан и видеть там ее. Эту маленькую чертовку с ангельским личиком.

Каждый раз, когда я натыкался на нее дома, я сходил с ума от желания подойти к ней, поговорить, поближе рассмотреть ее — всю такую домашнюю и воздушную, словно сахарная вата.

Мне приходилось адскими усилиями натягивать презрительное выражение лица, ведь она совсем не такая невинная овечка, какой кажется. Она просто прикидывается добренькой, а на самом деле, охотница за деньгами на пару со своей мамочкой.

Из-за их присутствия в доме появилось ещё большее желание покинуть эту обитель как можно скорее. Но сделать я это смогу только, к сожалению, после восемнадцати. Пока отец имеет хоть какую-то власть надо мной, смыться из дома не получится.

Поэтому, чтобы оставшиеся восемь месяцев в доме прошли гладко и максимально комфортно, мне нужно вытурить этих двоих как можно скорее. Я с трудом треплю своего отца, а уж терпеть двух продажных дамочек я не намерен.

Что ж, раз бате так нужно мое присутствие в том злополучном ресторане, я приду. Только сделаю это так, чтобы как можно скорее вывести их всех из себя.

***

Толкаю дверь хорошо знакомого заведения, в которое отец притаскивал меня много раз. Раньше, когда мама ещё была жива, нахождение здесь было приятном. Но сейчас меня выворачивает от всей этой помпезности.

Прохожу к столику, который всегда бронирует батя, и почти прирастаю ногами к мраморному полу. Потому что вижу до безумия горячую и привлекательную Ангелину.

В бордовом платье, которое здо́рово контрастирует с ее бледной кожей, и с выразительным макияжем она выглядит словно ангел во плоти. Чертовски притягивающая к себе.

Однако, признаться честно, ее домашний вид и повседневный стиль намного лучше. Так Ангел выглядит беззащитной, невинной и хрупкой, словно одуванчик.

А в этом похожа на самых, что ни на есть настоящих шкур. Что, собственно, так и есть.

Видимо, эти клуши уже начинают потихоньку обчищать карточку моего отца, судя по новым брендовым нарядам.

— Как же тухло вы сидите! — ухмыляюсь я, присаживаясь напротив Гели и называя подоспевшему официанту свое любимое блюдо. — Самим-то не скучно?

— Кирилл, — злобно цедит урод. — Во что ты вырядился?

Обожаю выводить его из себя. Получается у меня это всегда очень быстро.

— А не нравится, бать? — нагло смеюсь. — По мне уж лучше так, чем обчищать твой кошелек, как это сделала твоя новая пассия, — усмехаюсь, кинув высокомерный взгляд на маму Ангела. — Ну и ее дочка, конечно же.

Теперь перевожу пронизывающий до костей взгляд на Ангелину, изучая каждую частичку ее тела. Она сначала робеет и опускает взгляд, притворяясь невинной овечкой. Однако буквально через несколько секунд вскидывает голову и вызывающе смотрит на меня.

С трудом сдерживаю смех, ведь выглядит она как котенок, пытающийся выпустить короткие коготки.

— Ты что несёшь?! — рычит отец. — Немедленно извинись! Иначе пожалеешь. Ты ведь знаешь, на что я способен!

Закатываю глаза, лениво поглядывая на батю, который только и может, что угрожать мне.

Ладно, пока только начало вечера, поэтому стоит сделать вид, что я действительно раскаиваюсь. Самые главные козыри я приберегу в кармане.

— Простите, милые леди, — наигранно жалостливым голосом произношу я. — Бес попутал.

Краем глаза наблюдаю за реакцией Ангела, которая тут же расплывается в наивной и доброжелательной улыбке. Совсем как тогда, на вечеринке Бурого. Тогда-то она и оставила отпечаток в моей памяти своей очаровательной улыбкой.

Но вот мамашка явно недовольна мной. Вон как губы кривит и рожу корчит, будто здесь воняет. Даже не пытается притвориться хорошенькой, как это ее дочка делает.

— Я отойду ненадолго, — неожиданно встаёт из-за столика Геля и уходит в сторону уборной.

В голове моментально загорается идея пойти за ней, что я, собственно, и делаю.

— Я тоже отойду.

Собираюсь уйти, но чувствую, как за руку меня ловит отец, с предупреждением глядя на меня.

— Без глупостей.

Отмахиваюсь и, вырвавшись из хватки, спешу за Ангелиной, которая уже скрылась за дверцей женской уборной.

Когда она выходит, резко хватаю ее за локоть и завожу в небольшие углубление, скрытое от глаз других людей. Предусмотрительно закрываю ей рот рукой, чтобы она не закричала.

— Я сейчас убираю руку, и ты молчишь. Поняла? — шепчу я, на что она с опаской кивает. — Вот и умничка.

Убираю ладонь, которая закрывала ей почти половину лица, и склоняюсь как можно ближе к ней, согнувшись почти втрое.

— Что тебе нужно? — нервно сглатывает Ангел.

— Мне нужно, чтобы вы со своей мамашкей свалили из моего дома в самое ближайшее время, а иначе, — аккуратно заправляю выбившуюся из прически прядь за ее маленькое ушко, из-за чего она кротко вздрагивает. — я устрою тебе самый настоящий ад. Превращу твою жизнь в ничто. Размажу тебя по стенке, и глазом не моргнув. Усекла?

Замечаю, как в ее голубых глазенках появляются слезы, из-за чего сердце больно сжимается от жалости к этой малышке.

Но жалеть я ее не спешу. Эта маленькая дрянь только притворяется невинной овечкой. На самом деле, она та ещё охотница за деньгами и мечтательница о беззаботной жизни.

— Но что я тебе сделала? — еле как произносит, борясь с всхлипываниями. — Почему ты так ненавидишь меня?

— Вы со своей мамочкой ворвались в мою жизнь. В мой дом, — шепчу ей прямо на ушко, отчего у нее появляются мурашки на белоснежной коже. — Это веская причина ненавидеть тебя.

— Думаешь, я этого хотела?! — повышает голос Ангел. — По-твоему, я мечтала о том, чтобы бросить привычную мне жизнь, перевестись в другую школу прямо в выпускном классе и жить в огромном особняке, где запросто заблудиться можно? Да черта с два! Я всего этого не хотела, — последнее предложение произносит так отчаянно. — Но что я могу поделать, если моя мама влюбилась в твоего отца? Ни-че-го! Поэтому перестань вести себя, как избалованный мальчишка и засунь свои угрозы куда подальше!