Игра без правил

Потом до меня дошло, почему Цербер доверял ему, почему приблизил к себе. Но Жук не оправдал ожиданий и создал своё мощное противостояние Церберу.

Я оказался один на один с этой гнилой игрой. И если хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву, придётся идти до конца. Даже если для этого придётся сломать пару шей. Так я думал тогда.

Хорошо, что на подхвате у меня ещё свой бизнес был, иначе бы в одночасье остался без штанов, с пустыми карманами и дырой в бюджете.

Я думал, парни пойдут за мной, как положено в деле: плечо к плечу, спина к спине. Но нет — эти псы, будто прибитые к будке ржавыми гвоздями, остались с Жуком на усадьбе Цербера. Сидят, хвосты поджали, ждут подачки.

Матвей, мой брат — единственный, кто не переметнулся, не воткнул нож в спину. Один‑единственный, кто остался со мной до конца.

Вот так, в один грязный момент, я стал никем. Падать с Олимпа — это не поскользнуться на паркете. Это — рухнуть с высоты, переломать рёбра о камни реальности, почувствовать вкус крови на губах. Больно? Ещё как. Но я выдержал. Вытерпел.

Не столько меня тогда трясло из‑за активов — счета, бумаги, цифры… Плевать. Меня жгло другое — смерть Леры. Гнёт, который не скинуть с плеч.

Не думал, что настолько раскисну. Что буду, как мальчишка корить себя. Тогда я смог признаться себе: Лера стала для меня чем‑то большим, чем жена ради статуса, чем выгодная партия. Она была — воздухом.

Первый год я часто бывал у её могилы. Раскаивался, бился лбом о реальность, разговаривал с портретом на граните, будто она всё ещё здесь, будто слышит. Так было легче — хоть как‑то держать себя в руках, не сорваться в пропасть.

Сейчас уже реже бываю там. Не потому, что боль утихла. Просто бизнес — сетевой, цепкий, тянет в командировки и забирает всё время, которое есть в сутках.

И, кажется, я нашёл город, в котором задержусь. Место, где можно встать на ноги, собрать волю в кулак и начать заново — уже по‑своему.

Матвей за это время женился. Вот уж не думал, что увижу его с кольцом на пальце. У них с Ритой недавно родилась дочка — крохотная, крикливая, но отчего‑то сразу ставшая для него центром вселенной.

Наверное, мы добились того потолка, о котором мечтали, сидя на прогнивших кроватях в комнате детского дома, вдыхая запах сырости и отчаяния.

Мы хотели отомстить Церберу за смерть нашей благодетельницы, его жены. И мы отомстили. Но на том моменте нам стало мало. Кровь ударила в голову, а запах власти оказался слишком сладким. Мы повелись, как последние дураки.

После смерти Леры Матвей вцепился в меня, как бульдог, и уговорил оставить Жука в покое.

«Хватит, — хрипел он, глядя мне прямо в глаза. — Пора завязывать с этим дерьмом. Давай жить нормальной жизнью, не лезь в криминал, не тащи за собой».

В его голосе звучала не просьба — приказ, подкреплённый чем‑то большим, чем братская любовь.

Только ради брата и его семьи я оставил эту затею. Не сразу, но я смог, хоть и было сложно, вырывая кусок себя с мясом.

В итоге до меня дошло. Зачем этот продажный и опасный мир, где нож всегда ближе к спине, чем друг, когда есть жизнь вне его — с теплом, смехом ребёнка и тишиной, которую не разрывают выстрелы?

А сегодня мне вдруг резануло под рёбрами, захотелось самому жить полной жизнью, по‑настоящему, до хруста в суставах. Расправить плечи, встряхнуться, как зверь после долгой спячки. И всему виной — Лера.

Да, она не заменит ту дерзкую, своенравную девчонку из прошлого — ту, что кусала губы до крови и смеялась в лицо опасности. Но новая Лера будет напоминать, для чего я вообще ещё дышу. Напоминать, что во мне ещё есть огонь, а не только пепел.

Вернувшись в зал клуба, я не стал ходить вокруг да около, завёл новые контакты для развития бизнеса. Потом бросил пару слов за подопечного художника и двинул домой.

Водила к тому моменту уже вернулся. Доложил коротко, без лишних слов, местоположение моей будущей жертвы. Я выслушал, не меняя выражения лица. Только в груди что‑то глухо ударило, сдавило и разнесло предвкушение по кровяным сосудам.

Вздохнул удовлетворённо, сидя на заднем сиденье люксовой тачки. И вдруг размечтался, о чём‑то простом, человеческом. О том, что есть у Матвея и чего нет у меня. О том, чего лишился я в ту злополучную ночь, когда мир треснул пополам, а я остался по ту сторону, где нет места слабости.

5 глава

Лера

На свои отступные я купила здание — да не какую‑то развалюху, а солидный центр на главной улице города. Сделала такой шикарный ремонт, что дизайнеры рыдали от зависти. Сдала помещения в аренду и теперь живу на пассивный доход.

Да, приходится решать кучу проблем, бегать с бумажками, но это всё равно не так напрягает, как пахать каждый день по двенадцать часов за копейки.

Я до сих пор не могу поверить, что какая‑то флешка стоила мне такой жизни. Жук твердит, что это моё «наследство», но я в сказки не верю. С чего бы ему делиться со мной, если он мог всё забрать себе?

Да мне, честно говоря, плевать. Главное, что я жила спокойно, до тех пор, пока на горизонте не нарисовался Назар.

Уже несколько дней каждое утро курьер приносит букеты — дорогущие, с шипами и намёками. К ним прилагаются записки с приглашением на «встречу».

Я пока взяла паузу. План по общению с Назаром ещё не оформлен, а бросаться в омут с головой — не мой стиль.

Жук всё выяснил про Назара и тут же позвонил. Вывалил на меня досье, собранное его парнями, пока я жевала фитнес‑батончик. Привычка осталась ещё из прошлой жизни, когда на нормальный обед времени не было.

— Я тебя поняла, — отрезала я, стараясь не выдать раздражения. — Он здесь по работе, наша встреча — чистая случайность. Спасибо, что помог. — Я уже собиралась отключаться.

— Ксюха, — в голосе Жука прозвучала эта его противная отеческая нотка, — мой тебе совет: не связывайся с ним. Такие, как Назар, не меняются.

Я едва не фыркнула. Кто он такой, чтобы я ему настолько доверяла? Да, помощь от него была существенная, но не просто так же! На той флешке явно было что‑то важное, раз Назар потерял статус, о котором так мечтал. Да и я прекрасно знаю, кто такой Назар.

— Меня зовут Лера! — зарычала я в трубку в очередной раз. — И вообще, объясни‑ка мне, почему ты так мне помог? Что было на той флешке? Столько времени прошло — можешь уже сказать! — Этот разговор поднимался не в первый раз, но ответа я ещё ни разу не услышала.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — хмыкнул Жук. — А для меня ты навсегда останешься Ксюхой, так мамка тебя назвала. Пусть так и останется.

В груди что‑то ёкнуло от упоминания мамы. Голос сам собой задрожал:

— Откуда ты знаешь, что имя мне мама дала?

— Не забывай, я работал на твоего отца. Знал больше, чем кто‑либо, — выдохнул он в трубку.

Надежда вспыхнула во мне, обжигая изнутри:

— Значит, ты должен знать, что с ней произошло?

— Мне пора, — оборвал он резко. — Будь осторожнее. — И в трубке повисла тишина.

Я горько вздыхаю и швыряю телефон на диван — пусть полежит, подумает над своим поведением.

Взгляд невольно липнет к окну: стекло горячее, а за ним — нагло‑солнечная летняя погода, которая так и норовит выманить меня на прогулку.

Надеваю короткие бежевые шорты, белый топ, сую в уши AirPods и врубаю любимую музыку на полную. Пусть весь мир знает, что я в настроении. Парк в двух шагах от дома, так что из подъезда я выскакиваю уже заряженная, как батарейка с тем самым зайчиком.

Возле подъезда делаю лёгкую зарядку: растягиваю ещё сонные мышцы глубокими наклонами вперёд, в сторону, а потом тянусь к солнцу. Ну да, прямо как какой‑нибудь энергетический вампир, только без клыков. Привычка быть в форме осталась со времён работы фитнес‑тренером. Опыт, который въедается под кожу и не отпускает.

Пробегаю приличный круг по парку, заряжаясь видами: мамочки с детками, спортсмены на великах и роликах. Всё это как витаминный коктейль для настроения. Моя жизнь всё больше напоминает личный рай, и я не собираюсь от него отказываться. Но…

Возле подъезда стоит чужая машина. По эмблеме с двумя английскими буквами R сразу ясно: к нам заехал не абы кто. В голове тут же вспыхивает образ Назара, как инфракрасный пульс, который бьёт по нервам и запускает фейерверк эмоций.

Машинально поправляю топ. Шрам пусть остаётся моим секретом. Сбавляю темп, перехожу на шаг возле дорогущего «Роллс‑Ройса» и мысленно закатываю глаза:

«Ну конечно, кто же ещё».

После разговора с Жуком я поняла, что Назар больше не относится к миру криминала и мне бояться нечего. По крайней мере, пока Жук — моя соломка, которая в любой момент подстелится под мои проблемы.

Дверца открывается, и первое, что я вижу, — начищенный до блеска ботинок. Назар выходит из машины, и кажется, даже солнце решает спрятаться за тучи, хотя полчаса назад их тут и в помине не было.

Натягиваю на лицо приятное удивление, но внутри всё кипит. Чувствую себя не потной мышью, а скорее тигрицей, которую пытаются приручить взглядом.

— Валери, доброе утро, — растягивает он улыбку и надевает солнечные очки.

Ненавижу эти стекляшки. Ни эмоций, ни души, одна маска.

Останавливаюсь перед ним, демонстративно вытираю потную руку о шорты и только потом вкладываю её в ладонь Назара.

Он будто током бьётся, а разряд проскакивает мгновенно, даже мурашки по спине выстраиваются в очередь. По руке бегут импульсы, но я держу взгляд твёрдо, не отвожу глаз.

— Доброе утро, Назар, — отвечаю, и улыбка у меня не фальшивая, а острая, как лезвие. — Какими судьбами? — Отдёргиваю руку и делаю вид, что отдышка — это не просто часть шоу.

Чувствую, как по мне бежит пот, не только от жары, но и от его присутствия. Но я не позволю этому сбить меня с толку.

— Вы не отвечаете. А я очарован вами с того самого вечера, как впервые увидел, — мурлычет он, словно кот, который уже знает, что мышь никуда не денется.

«Очарован? — мысленно фыркаю я. — Помню я твои слова. Ты тогда ясно дал понять, что любовь — это не про тебя».

— О, Назар, как это мило! — Хлопаю ресницами, но в голосе звенит сталь. — А вы мне тоже понравились. Правда, боюсь, мы немного из разных миров, — придуряюсь девочкой‑простушкой.

Боже, какая игра, но ему явно нравится мой спектакль, судя по ехидной улыбке, которая становится шире.

— За это не беспокойтесь. Мне не интересно чужое мнение, — проводит ладонью по моей шее, нарочито растирая пот.

«Что за цирк?» — думаю я, но не подаю виду.

— Хочу пригласить вас за город. Покупаемся в бассейне, покушаем мясо с овощами на гриле и узнаем друг друга получше, — бросает он, будто это самое естественное предложение на свете.

Вот это скорость! Сразу в бассейн, без разминки? Для меня перебор.

Закусываю губу, но не от смущения, а чтобы не рассмеяться в голос.

— Приличные девушки не соглашаются на такие провокационные предложения, — говорю прямо, с вызовом. — Или вы думаете, что достаточно приехать на дорогущей машине, и все тут же падают к вашим ногам?

А я убедительна. Сама восхищаюсь своей артистичностью.

— Не подумайте ничего плохого. Мы будем не одни. Станислав и ваша подруга Эля тоже приглашены.

Эля? Художник приударил за ней, но про бизнес‑пикник она мне не докладывала.

— Ммм, тогда… я, пожалуй, соглашусь, — отвечаю с лёгкой усмешкой. — Но только потому, что мне любопытно посмотреть, как вы будете развлекать всю эту компанию. Просто никогда не общалась с мужчинами люкс‑класса. Очень интересно, как вы отдыхаете.

Назар расплывается в улыбке:

— Я рад. Подожду вас в машине. Не забудьте купальник. — Провожает меня до дверей подъезда с видом победителя.

— Ага, — бросаю через плечо.

Разворачиваюсь и захожу в подъезд, чувствуя, как внутри бурлит азарт. Игра началась, и я не собираюсь проигрывать.

6 глава

Лера

В салоне машины пахнет дорогой кожей и тонким древесным ароматом. Назар, до сих пор, предпочитает строгие, сдержанные запахи, как и весь его образ.

Назар в своём репертуаре: осанка прямая, ведёт себя безупречно, с той непринуждённой элегантностью, которая даётся годами тренировок.

Но я‑то знаю, какие черти водятся в его голове, за этим безупречным фасадом скрываются расчёты, стратегии, и куча тёмных секретов.

Делаю вид, что смотрю в окно, но на самом деле ощущаю каждое его движение краем глаза.

Меня не напрягает молчание. Так я говорю себе, хотя на деле оно давит так, будто надо мной тучи сгущаются, предвещая бурю. В груди нарастает странное напряжение, больше похожее на скованность.

— Валери, расскажите, чем вы занимаетесь? — прерывает тишину Назар, голос ровный, почти бесстрастный, но в нём проскальзывает яркий интерес.

— А вы ещё не всё выяснили, или хотите, чтобы я подтвердила информацию, собранную обо мне? — с лёгкостью отвечаю, будто это абсолютная норма — собирать досье на человека.

Улыбка едва трогает губы, взгляд по‑прежнему устремлён в окно, но я чувствую, как он изучает меня.

— Хм, догадались, значит, — ровно выдыхает Назар, на долю секунды в глазах мелькает что‑то вроде уважения.

— А тут и догадываться не нужно, — пожимаю плечами, тон нарочито будничный, будто обсуждаем погоду. — Думаю, мужчины вашего уровня все так делают. Неизвестно, на кого можно нарваться.

Его губы растягиваются в едва заметной улыбке, лицо озаряет удовлетворение. Мой спокойный, рассудительный тон явно пришёлся ему по вкусу. Он чуть откидывается на спинку кресла, словно оценивая новую грань моего характера.

В салоне снова повисает тишина, но теперь она уже не такая гнетущая, в ней появилось что‑то похожее на взаимное признание игры, в которой мы оба неплохо разбираемся.

— Ошибочно подумал, что вы из эскорта, — Назар проводит рукой по тёмным волосам внимательно наблюдая. — Но оказалось, вам это не нужно. Вы… самодостаточная девушка, — в его голосе звучит неподдельное уважение, а в глазах мелькает искра восхищения. — Кстати, мы можем перейти на «ты»? — он произносит это мягко, не приказывает, а осторожно предлагает.

Мне нравится, как Назар ведёт себя: обходительный, внимательный, без тени навязчивости. И при этом от него исходит какой‑то дикий, звериный шарм, как от хищника, который умеет быть осторожным и ласковым, но в любой момент может показать клыки.

Это завораживает, будит внутри странное, волнующее тепло. Я ловлю себя на мысли, что невольно выпрямляю спину, чуть приподнимаю подбородок. Хочется выглядеть достойной этого пристального, изучающего взгляда.

— Я не против, — улыбаюсь ему в ответ, и улыбка получается искренней.

Всю последующую дорогу разговор не клеится. Машина монотонно шуршит колёсами по асфальту, за окном мелькают одинаковые серые многоэтажки.

Я постоянно верчу в голове наше прошлое: обрывки фраз, его мимолётные взгляды, которые тогда казались мне многозначительными, а теперь выглядят фальшиво.

В груди закипает злость, и я ловлю себя на мысли, что хочу ужалить его побольнее — не просто бросить колкость, а попасть точно в уязвимое место, чтобы он почувствовал хоть каплю той боли, что испытала я.

Мы подъезжаем к новенькому коттеджу, утопающему в зелени. Кажется, будто он спрятался от всего мира в этой живописной долине.

Идеальное место для отдыха на свежем воздухе: мягкий солнечный свет пробивается сквозь кроны высоких сосен, а воздух пахнет хвоей и свежестью.

Перед домом раскинулся зелёный ухоженный газон. Трава такая ровная и яркая, словно её только что подстригли и опрыскали утренней росой. Рядом блестит на солнце большой бассейн с кристально‑прозрачной водой, в которой отражаются облака и верхушки деревьев.

Чуть в стороне — место отдыха. Просторная деревянная беседка с резными перилами, укрытая от прямых лучей солнца густой лианой. В центре беседки — навороченный гриль из специальных огнеупорных кирпичей, уже разогретый, с лёгким дымком, поднимающимся в воздух.

— Лера! — радостно вскрикивает подруга, увидев меня, и бросается навстречу, раскинув руки. Её глаза светятся неподдельной радостью, а волосы, собранные в небрежный хвост, слегка растрепались на ветру. — Я честно, боялась, что ты не приедешь!

— Я решила составить тебе компанию, — улыбаюсь я и крепко обнимаю её, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Слушай, а пойдём купаться, пока мужчины занимаются мясом? — она радуется, как девчонка, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. — Что за купальник ты напялила? — наконец обращает внимание на мой наряд, слегка наклонив голову и прищурившись.

— Модный, кстати. Следи за трендами, — весело щёлкаю её по носу, и мы, смеясь, идём к бассейну.

Верх купальника — высокий, почти под самую шею, с изящной драпировкой и тонкими завязками сзади. Он надёжно скрывает шрам, что для меня сейчас самое главное.

Но вот трусики полностью компенсируют закрытый верх — одна тонкая полоска ткани между ягодиц, украшенная мелкими перламутровыми бусинками, которые поблёскивают на солнце.

Я невольно провожу рукой по краю купальника, стараясь унять лёгкое волнение, и, глубоко вдохнув, делаю шаг к краю бассейна. Вода манит прохладой, а рядом смеётся подруга — и в этот момент всё остальное кажется неважным.

И когда я снимаю шорты, подруга восхищённо вздыхает, её глаза загораются искренним восхищением:

– Я тоже такой хочу? – она проводит рукой по ткани, будто пытаясь на ощупь оценить качество.

– Как быстро ты меняешь своё мнение, – смеюсь над ней и, игриво подмигнув, пружинисто отталкиваюсь от края бортика, а через мгновение с громким всплеском погружаюсь в бассейн.

Водичка отпадная — прохладная, но не ледяная, как раз то, что нужно в такой зной. Солнышко пригревает плечи, вокруг пахнет костром и поджаренным на углях мясом, играет лёгкая джазовая мелодия из колонок. Просто супер — именно так я представляю идеальный летний день.

Мне нравится такой отдых: беззаботный, расслабленный, полный мелких радостей. Единственное, что немного портит настроение, — напряжённость Назара.

Пока мы купаемся, я невольно обращаю внимание на компанию мужчин у гриля. Они часто смотрят в нашу сторону и серьёзно переговариваются, кивая в нашу с Элей сторону.

– Что у тебя с художником? – спрашиваю я, когда мы с Элей подплываем к бортику передохнуть.

Эля закатывает глаза от удовольствия, на губах играет мечтательная улыбка:

– Мне кажется, я влюбилась, – счастливо смеётся она, откидывая мокрые волосы назад. – По‑настоящему, Лерка.
– В который раз за последние полгода? – не могу удержаться от лёгкой издевки, но тут же смягчаю тон улыбкой.

– Ну чего ты, не порть мне настроение, – она шутливо брызгает в меня водой. – Станислав — моя мечта. Чуткий, нежный, заботливый… Мммм… А какой он в постели, Лерка… – вдруг воодушевляется подруга, глаза загораются ещё ярче.

– Ой, нет, такое мне не нужно рассказывать, обойдусь, – я смеюсь, но слегка морщусь и отплываю от бортика.

Энергично отталкиваюсь ногами и делаю несколько быстрых кругов по бассейну, позволяя воде смыть дрожь от её откровений.

Вдалеке слышится смех, звон бокалов, и я решаю, что сейчас самое время просто наслаждаться моментом.

Запахи пошли ароматные, жареным мясом повеяло — сочные, насыщенные, с лёгкой дымной ноткой. Желудок напомнил о себе настойчивым урчанием, и я, не в силах сопротивляться соблазну, позвала подругу поближе к еде, кивнув в сторону стола.

Мужчины пригласили нас за стол, а сами заботливо ухаживали за нами: подливали вино, предлагали самые аппетитные кусочки. Это было так приятно, что даже казалось нереальным — словно кадр из романтического фильма, где всё слишком идеально, чтобы быть правдой.

— Обожаю эти стейки, — восхищаюсь с набитым ртом, едва успев прожевать.

Сочное мясо тает на языке, раскрывая богатый вкус с лёгкой остринкой маринада.

И только схомячив половину куска мяса, я почувствовала, как Назар пристально наблюдает за мной. Его взгляд тяжёлый, изучающий, будто он пытается прочесть мои мысли.

В тот же миг меня словно окатило ледяной водой: я вспомнила…

Подарок от сталкера был именно таким — аккуратно упакованный кусок мяса с запиской. Тогда я, охваченная страхом и отвращением, выкинула его, даже не пробуя.

«Заметил? Понял? Или уже предположил наше сходство?» — лихорадочно проносится в голове.

Какая же я дура. Спалюсь на ровном месте — из‑за какой‑то еды, из‑за глупой реакции на обычный, казалось бы, ужин.

— Что-то не так? — обращаю внимание на задумчивое лицо Назара, стараясь скрыть волнение за натянутой улыбкой.

А если он специально это сделал? Специально предложил пожарить именно такие стейки… Я медленно оглядываю накрытый стол — и сердце пропускает удар. Вот она, разгадка: мои любимые салаты из той кафешки рядом с моим домом.

Теперь всё понятно. Каждая деталь складывается в пугающую картину. Он же следил за мной достаточно долго, чтобы запомнить гастрономические привычки.

И как бы мои руки ни тянулись к тарелкам с салатами, искушение ни при чём — я, пожалуй, откажусь. Лучше сделаю вид, что мне пора домой.

Вынимаю из сумки телефон и, выйдя из беседки, делаю вид, что у меня срочный звонок.

Отвечаю шаблонными фразами, стараясь говорить достаточно громко, чтобы услышали за столом:

— Да… Серьёзно? А без меня никак?… Хорошо, скоро буду.

Возвращаюсь к столу и изображаю печальный вид, добавив нотку вины в голос:

— Мне очень жаль, но мне нужно уехать. Срочно.

Подруга сразу квасится, хмурит брови и скрещивает руки на груди:

— Лера, мы ведь так хорошо сидим. Ну что за дела?

— К сожалению… Но вы отдыхайте, я вызову такси, — хватаю сумку, но Назар хватает меня за руку — его пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно.

— Я отвезу, — сухо говорит он таким тоном, будто у меня нет шансов отказаться.

— Назар, я не хочу портить тебе…

— Это не обсуждается, — перебивает меня, и в его голосе звучит сталь.

И всё же из Назара рвутся его тиранские замашки — властные, непререкаемые. Он привык командовать, привык, что его слово — закон.

И мне ничего не остаётся, как согласиться, чтобы не привлечь ещё больше внимания. Я киваю, стараясь не выдать дрожь в руках.

7 глава

Лера

Напряжение в салоне машины нарастает. Мы сидим на заднем сиденье, будто в каком‑то вакууме. Я даже слышу его нервное дыхание, не то что мелкие движения пальцами.

Он то сжимает и разжимает кулаки, то постукивает ногтем по подлокотнику. Звук этот, ритмичный и монотонный, бьёт по нервам, заставляя вздрагивать.

От Назара исходит тяжёлая энергетика. Он не отводит изучающего взгляда от моей персоны. Я же стараюсь делать вид, что не замечаю, уставившись в окно.

Но понимаю, что демонстрация такого внимания не сулит мне ничего хорошего. Он явно что‑то обдумывает. Дальнейший ход или оценивает меня?

Когда машина сворачивает не туда, я начинаю паниковать. Сердце делает резкий скачок, ладони мгновенно становятся влажными.

— Вы не туда свернули, — обращаюсь к водителю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Он молчит и даже не реагирует на мои слова. А вот Назар расплывается в хищной улыбке. Это я вижу боковым зрением и резко поворачиваюсь к нему, встречаясь с ним взглядом.

Решаю продолжать свою игру:

— Назар, что происходит? Я опаздываю, — в голосе нервные нотки, и я ненавижу себя за эту дрожь.

Он лишь приподнимает бровь и продолжает улыбаться уже расслабленно, будто ничего не происходит.

Его поза — небрежно откинувшись на спинку сиденья, одна рука лежит на спинке, почти касаясь моего плеча, — говорит о полном контроле над ситуацией.

— Объясни, пожалуйста, куда мы едем? — хмурюсь, стараясь не выдать себя с потрохами, и непроизвольно отодвигаюсь к двери.