Измена. Я тебя разлюбил

Земля под моими ногами плыла, и ощущение было такое, что я вот-вот грохнусь в обморок. Обидно будет. Получается, не выстояла всего несколько последних минут.

— Да как мы могли? — искренне удивился Павел. — Мы же… ну, мы как-то путём и не объяснились. Мам, мы с Вероникой понимаем, как всё это прозвучало…

— Правда? — у меня хватило сил усмехнуться. — Вы действительно так считаете? Вы уверены, что понимаете, каково это, когда твои родные дети тебя предают? Вам когда-нибудь наживо вскрывали грудную клетку и вытаскивали оттуда ваше и без того кровоточащее сердце? Нет? Ну так, значит, ничего вы не понимаете.

Дети стояли передо мной, пришибленные моим омертвевшим, обесцвеченный голосом.

— А ведь я ещё колебалась. Думала, это слишком жестоко — просить от вас сторону выбрать. А на самом деле оказалось, что всё проще простого. Вы давно всё решили. Ну или отец решил всё за вас. Разницы особой не вижу.

— Мам! — в отчаянии воскликнул сын. — Ну ты же понимаешь, что без поддержки отца у нас с Никой нет никаких перспектив!

— Чушь собачья! — крикнула я. — Так ты всего лишь оправдываешь своё нежелание делать что-то самостоятельно! Вы привыкли сидеть на папочкиных деньгах. Вы, оба! Настолько привыкли, что ради сохранения своих тёплых местечек отвернётесь от матери. Что ж… ваш выбор. Вам за него и ответственность в итоге нести.

Дети таращились на меня, явно ожидая какой-то конкретики. Они действительно привыкли, что всё решалось за них.

— Больше вас не держу, — добавила я. — Семейный обед официально окончен. Или я вам десерт задолжала?

— Идём, — шепнула Вероника брату и потянула его за локоть.

Сын ещё порывался что-то сказать, но слова не шли на язык. Так и не сумев подобрать нужные, он пробормотал какие-то дежурные сожаления, которые тут же вылетели у меня из головы, и поддался уговорам сестры.

Спустя несколько минут возни в прихожей дверь за ними закрылась, и я наконец осталась одна.

Одна наедине с ужасами пережитого. Скандал наконец-то закончился, но битва продолжалась у меня в голове.

Чувствуя, как слабеет тело, я поспешила опуститься на стул, за спинку которого всё это время держалась.

И стоило мне на него опуститься, как меня тут же сложило пополам, и из груди вместе с воздухом вытолкнулись первые уродливые рыдания.

Глава 10

— Да, — хрипло выдохнула я в телефонную трубку.

— Даш?.. — с опаской прозвучал в трубке голос коллеги. — С тобой всё в порядке?

Я приняла сидячее положение и отёрла лицо. Кожу немилосердно стянуло от частично высохших слёз.

— Да. Да, Марин, всё в порядке. Что-то в приюте случилось?

— А? А, нет. Нет, ничего не случилось. Я просто решила тебе позвонить, чтобы порадовать.

Мне вдруг стало неимоверно смешно. Не потому что подруга действительно сказала что-то смешное, а от одного безумного предположения, что сейчас, после всего произошедшего, хоть что-то в этом жестоком мире могло меня порадовать. Потому что нет, не могло.

— Чем?

— Да вот… к вечеру нам на счёт от какого-то анонимного благодетеля такая сумма упала... что я просто руками развела. Надеюсь, это никто номером карты и суммой перевода не ошибся. Впечатление, знаешь, такое, что у кого-то палец на кнопке «0» застрял.

У меня не было сил похихикать над шуткой подруги.

— Надо же, — заставила я себя отреагировать. — Это же… это замечательно. Но только в том случае, если не ошибка, конечно.

Слова сейчас полегче шли на язык, и я обрадовалась, что почти не приходилось хватать ртом воздух. Я столько рыдала, что на какое-то время ни вдохнуть, ни выдохнуть нормально не могла.

Сейчас я сидела на жёстком диванчике у не зашторенного окна и слепым взглядом блуждала по окунувшемуся в сиреневые сумерки городу.

Моя жизнь сегодня закончилась. А Марина сейчас напоминала, чтобы я с выводами не спешила.

Возможно, она закончилась для меня как для жены и даже в чём-то как для матери, но в том, что касалось приюта… Как бы ни было мне больно, страшно и тяжело, я не могла бросить приют. Нашим питомцам больше не на кого рассчитывать. Скольких из них мы буквально с того света вытаскивали. Сколькие из них благодаря нам обрели собственный дом и любящую семью.

Я вовремя напомнила себе обо всём этом и снова, уже куда увереннее, отёрла щёки пока ещё подрагивавшей от пережитого ладонью.

— Ты… поручи кому-нибудь следить за корреспонденцией. Вдруг и правда ошиблись.

— Да, конечно. Но, господи-бое. Я надеюсь, что нет!

И Марина похихикала, чуточку согрев мне сердце своим неизменно хорошим настроением. У неё, кстати, в жизни тоже всё было далеко от идеала, но она никогда не позволяла себе унывать.

— Держи руку на пульсе.

— Ага. Ты… завтра приедешь?

Я закусила губу, не позволяя себе спешить с ответом. Но если завтра я останусь наедине с собой и собственными мыслями, я просто чокнусь.

— Обязательно. Наверное, с утра.

— Отлично! — обрадовалась Марина. — Кстати, завтра обещали прислать черновой материал по тому репортажу, который у нас снимали. Как раз оценим и при необходимости правки внесём.

— Договорились, — согласилась я, с благодарностью ухватившись за эту уважительную причину действительно не запираться со своей скорбью наедине.

Но испугалась, что переоценила себя, когда наутро разлепила свинцовые веки.

Никогда ещё в жизни я не испытывала такого отчаяния от необходимости встречать новый день…

Отключив будильник, откинула одеяло и какое-то время просто лежала пластом, таращась в безразличный к моим страданиям потолок.

Всё вокруг ощущалось зыбким и нереальным. Мёртвая тишина большой опустевшей квартиры сводила с ума.

Воспоминания вчерашнего дня наползали на меня угрожающей тенью, хватали за обнажённые нервы и скручивали всё внутри меня в тугие узлы.

Но вот так и куются алмазы, верно ведь? Под неимоверным, нечеловеческим напряжением. Если сумеешь выжить сейчас, станешь сильней... Может, даже выработаешь какой-никакой антидот…

Я оторвала гудящую голову от подушки и, шатаясь, пошлёпала в душ. А уже спустя пару часов, как броню надев на себя строгое серое платье, входила в офис нашего приюта.

Я была уверена, что никто вокруг ничего не заметит. Что для всех я буду выглядеть так, как обычно. Но войдя в кабинет к Марине, осознала ошибку.

Взглянув на меня, она, кажется, и сама побледнела.

— Батюшки… — пробормотала. — А ну-ка, входи! Входи и закрой за собой дверь.

Глава 11

— Марин, прошу тебя. Не смотри на меня так.

При одном только взгляде на подругу у меня начинала разыгрываться паранойя. Я-то была уверена, что со стороны никому ничего не понятно, а теперь засомневалась, а не потому ли таксист с таким подозрением косился на меня в зеркало заднего вида…

Может, гадал всю поездку, по указанному адресу меня везти или в скорую…

— Извини, но не получится, — подруга выскочила из-за стола, подхватила один из стоявший в ряд у стены стульев и приставила к своему рабочему столу.

— Вот, садись.

— Да не носись ты со мной так, пожалуйста. Я же не инвалид.

— Да у тебя глаза инвалида! — воскликнула подруга и тут же потупилась. — Извини, ты понимаешь, о чём я.

Смутно, но я догадывалась о чём она говорила.

Плохо, что на дворе зима, а не лето. Солнечные очки спасли бы моё положение. Правда, с тем, что творилось внутри, они бы, конечно, не совладали.

— Вот я же чуяла. Сердцем своим чуяла, что-то стряслось. У тебя голос был какой-то... ну, деревянный, понимаешь? Я будто не с живым человеком говорила вчера.

— Не драматизируй так сильно, пожалуйста.

— А ты, пожалуйста, расскажи, что стряслось.

Знать бы, с чего начать.

Но пока Марина хлопотала, готовя для нас чай, и мне не приходилось встречаться с ней взглядом, чтобы видеть в нём отражения собственного горя, я кое-как умудрилась в общих чертах описать ей всё, что случилось.

И этого вполне хватило, чтобы впечатлить её до такой степени, что когда включенный чайник наконец закипел, она даже ухом не повела.

— Даша…

— Я знаю, — кивнув, я относительно небрежным жестом смахнула со щеки слезинку. — Я только прошу тебя никому, вот вообще никому об этом не говорить.

— Да тьфу на тебя! — возмутилась подруга. — Даш, ну за кого ты меня принимаешь? А вообще я сама в таком шоке, что просто… мне нужно какое-то время, чтобы переварить.

Мы помолчали, и она спохватилась:

— Так зачем же ты тогда вышла сегодня? Господи, Даш, да тебе надо...

— Что? — перебила я её с неожиданной силой. — Забаррикадироваться в квартире и никого к себе не подпускать, пока не отболит? А если никогда не отболит? Такое… такое сложно пережить, не оставшись в душе полным калекой. Я просто пока стараюсь всё это гнать от себя. Поэтому я не могла бы дома остаться. Я бы сдурела.

Марина закивала.

— Да. Да. Теперь понимаю. Ну прости дуру. Я совсем растерялась. Господи, про чай забыла совсем.

Она метнулась к чайнику и плеснула кипяток в кружки с заваркой.

— Даш, я могу тебе чем-то помочь. Кроме, конечно, того, чтобы работой тебя загрузить.

Я печально усмехнулась и медленно покачала головой.

— Вряд ли. Тут только ждать и надеяться, что как-то затянется.

Подруга бросила на меня нервный взгляд

— Слушай, тогда... может, ты бы не стала одна оставаться? Может, ко мне бы хоть на время перебралась?

— Боишься, что я могу руки на себя наложить? — предположила я мрачно. — Врать не буду, на самом дне такие мысли мелькали. Но я, Марин, слишком для такого трусиха. А ещё у меня всё внутри полыхает от гнева.

— Мстить собралась? — охнула подруга.

Как заманчиво звучало такое предположение. Но мстить Добровольскому — всё равно что грозить кулаком богам Олимпа. Мои попытки ославить его наткнутся на оперативное противодействие. Кому как не мне было знать, на что способны его вышколенные юристы.

— Добровольскому? — хмыкнула я. — Всё, на что я сподобилась, это угрозы. Которые, сама понимаешь, ни к чему не привели. Он надо мной посмеялся.

— Вот же сволочь! — вспыхнула подруга.

— Да нет, он тот же Добровольский, которого я знала. Просто сейчас образ дополнился, — я шмыгнула носом, опасаясь, что слёзы застанут врасплох. И, наверное, для меня это даже плюс. По крайней мере, я знаю, чего от него ожидать.

— Ну ладно, если не месть, то что тогда делать? — подруга поставила кружки на стол и машинально придвинула ко мне конфетницу. — Всё как есть оставишь?

— Как есть, уже не будет, Марин, — я обхватила ладонями чашку и тут же их убрала.

Горячо. До невыносимости.

Прямо как у меня на душе.

— Не будет. Я возвращать ничего не стремлюсь. Я буду строить новую жизнь. Свою. Новых предателей в неё не пущу.

Глава 12

— Ох, Дашенька…

Подруга смотрела на меня едва ли не с жалостью.

Но вот эту жалость я не стала бы отвергать. Я знала, что у неё за меня сердце болит. Марина искренне за меня переживала и никогда не стала бы оскорблять пренебрежением к тому, что я переживала.

— Не смотри на меня так, — попросила я мягко. — Правда. Я чувствую себя не так плохо, как выгляжу.

— Тебе незачем передо мной храбриться, — покачала она головой. — И дело не в твоём внешнем виде. Если хочешь знать, в том и беда, что выглядишь ты сногсшибательно. Меня глаза твои напугали. Мёртвые они у тебя сейчас, Даш, понимаешь? Мёртвые. Неживые.

— Очень драматично звучит.

— Правдиво звучит. Говорю, как есть.

— Ладно, правдорубка моя, — я отпила из своей кружки, заставив себя поверить в то, что это поможет. — Давай хоть ненадолго отвлечёмся от моей семейной трагедии. Чтобы я совсем с ума не сошла. Скажи мне лучше, что это за сумма такая. И от кого она.

Подруга ответила мне долгим скептическим взглядом, словно бы говорившим: «Серьёзно? Будем дела обсуждать?»

Я уставилась на неё в ответ, пока она не сдалась.

— Ладно. Как хочешь. В конце концов кто я такая, чтобы условия тебе диктовать? Всего лишь лучшая подруга, у которой от таких новостей тоже сердце разбилось.

— Отличный ход, манипуляторша. Но это не сработает. Рассказывай.

Марина сдалась и повернулась к монитору компьютера, поклацала мышкой и наконец пожала плечами.

— Нет. Информации о благодетеле как не было, так и нет. Взнос анонимный. Я уже жалею, что такая функция существует. Любопытство так и разбирает.

— Хм… — я сделала ещё один глоток и будто бы действительно почувствовала себя бодрее.

— Может, ещё объявится… — с надеждой предположила Марина. — Даже сопроводительного сообщения никакого не оставили. Ну вот просто тайна-загадка.

— Ну, сделать с этой тайной мы пока ничего не можем, — резонно заметила я. — Можем только от всей души поблагодарить этого незнакомца и понадеяться, что он понимает, насколько это для нас щедрый подарок. Что нам ещё остаётся?

Марина развела руками.

— Обидно.

— Мы можем этого анонима в нашей социальной рекламе как-нибудь упомянуть, — предложила я. — Поставить в пример, как-то отметить такой финансовый подвиг.

— Слушай, — Марина взглянула на меня с тревогой. — А при таком-то афишировании нами органы не заинтересуются? Скажут, кто это вам так щедро отсыпал? Вы тут денежки не омываете через свой приют?

— Марин, ну у тебя и воображение, — усмехнулась я.

— Ты не смейся. В жизни чего только не бывает.

— Это уж точно, — шепнула я и снова нырнула носом в кружку.

Помолчали.

— Ладно. Чёрт с ним. Спасибо тебе, таинственный незнакомец. Ну, или незнакомка. Мы на такие деньги целый год, не зная бед, проживём.

— Или расширим приют, — предложила я.

— Вот я так и знала! — Марина ткнула в меня пальцем и рассмеялась.

К ней возвращалось хорошее настроение. Видит бог, мне это сейчас было нужно как никогда. Марина всегда меня подзаряжала своей энергией, своим оптимизмом она помогала мне переживать самые трудные времена.

— Это всего лишь теория. Ни на чём не настаиваю, — я скривила губы в ответной улыбке.

— Да ладно тебе! Я, между прочим…

Стук в дверь оборвал её на середине фразы.

— Открыто!

В дверях появилась голова Ирины, одной из наших штатных помощниц:

— Марина Евгеньевна, Дарья Сергеевна, доброе утро. Там… в главной зале посетительница. Из состоятельных. Говорит, хотела питомца себе присмотреть.

— Пусть присматривает, — дала своё согласие Марина. — А ты сама боишься с ней контактировать?

— Да нет, не в этом дело, — мотнула головой Ира. — Она просто… попросила, чтобы к ней кто-нибудь из руководства вышел. Говорит, хотела бы пообщаться.

— О-о-о-о… — осенило Марину. — А вот, кажется, и наша благодетельница нарисовалась. Как быстро раскрылась великая тайна!

Но когда мы вместе с Мариной вышли в главную залу, оказалось, что визит нам нанесла вовсе не благодетельница…

Глава 13

— …даже не знаю, — донёсся до меня обрывок фразы, произнесённой мелодичным женским голосом. — Хотелось бы породистую.

— Есть и породистые, — успела ответить Наташа, сопровождавшая посетительницу. — Мы вам всех покажем, и вы сможете выбрать.

Мы с Мариной успели переглянуться, прежде чем вышли из-за угла в залу, смежную с той, где содержались наши питомцы.

Обладательница мелодичного голоса обернулась. Высокая, стройная, очень красивая. Молоденькая, по возрасту примерно ровесница Вероники.

Но элегантный брючный костюм, идеальная укладка, аксессуары и макияж просто кричали о больших деньгах. Мне это несложно было на глаз определить после столько лит совместной жизни с бизнесменом. В конце концов я не один светский раут с Игорем посетила.

— Добрый день, — поздоровались мы.

Стоявшая в пол-оборота к нам посетительница обернулась.

— Добрый день, — на её губах заиграла лёгкая улыбка, но я бы не назвала её открытой и уж тем более дружелюбной.

Хм…

— Нам сообщили, что вы хотели увидеться с руководством, — взяла на себя инициативу Марина.

Ей не терпелось подтвердить свою теорию о щедром спонсоре-анониме.

— Всё верно, — кивнула обладательница идеальной укладки. — Я хотела увидеться с Дарьей Вороновой.

Мои брови сами собой подпрыгнули вверх. Я эту девушку точно не знала. На лица у меня память хорошая, тем более когда речь о таких красивых лицах.

— Неожиданно, — я улыбнулась в ответ. — Это я. Вы… наедине хотели со мной пообщаться?

От меня ведь не укрылось, что она конкретизировала запрос. Не просто увидеться с руководством, а пообщаться конкретно со мной.

— Пожалуй, — кивнула она.

— Давайте я вас к нашим питомцам проведу, — я сделала приглашающий жест в сторону смежного помещения. — Там сможем и пообщаться.

— Отлично, — посетительница подождала, пока я с ней поравняюсь, и мы, покинув остальных, вошли в комнату с просторными вольерами и зоной для прогулки.

— Вряд ли ошибусь, если скажу, что мы с вами точно незнакомы, — я повернулась к гостье, пока она закрывала за собой дверь.

— Не ошибётесь, — подтвердила она и повернулась ко мне, сделала пару шагов от закрытой двери, огляделась. — Я потому сюда и приехала. Чтобы с вами хоть чуточку познакомиться.

Мне не пришлось долго гадать, чем я обязана.

— Извините, забыла представиться. Меня зовут Маргарита. Маргарита Клюева.

Я услышала сказанное, но смысл дошёл не сразу. Осознание опускалось на меня постепенно, но успело погасить рефлекторный порыв сообщить посетительнице, что её имя и фамилия мне смутно знакомы.

— Клюева… Маргарита.

На пухлые губы выползла улыбка.

— Вижу, вы поняли, кто я такая. Не удивляйтесь, что я тоже кое-что знаю. Игорь мне рассказал, что вчера у вас был непростой разговор.

Мир у меня перед глазами основательно пошатнулся. Первым — безусловно трусливым — порывом было кинуться прочь из помещения, просто сбежать, чтобы не иметь дела с тем, что выглядело как продолжение самого моего страшного кошмара.

Но я осталась стоять. И лишь руки конвульсивно сжались в кулаки.

— Прежде чем продолжить наше общение, — выговорила я с фальшивым спокойствием, — мне хотелось бы уточнить. Вы приехали сюда не за питомцем?

Хотя сейчас я всерьёз сомневалась, что отдала бы ей хоть кого-нибудь из наших малышей.

— Наверное, всё будет зависеть от того, приглянется ли мне хоть кто-нибудь, — пожала плечами Маргарита Клюева. — Но не буду скрывать, в первую очередь я приехала к вам.

— Зачем?

— Мне захотелось увидеться с вами. Увидеться и пообщаться.

— Ещё раз. Зачем?

Наверное, если бы это было в моих физических силах, я бы вся иголками пошла. Или шипами. Мне хотелось ощериться и зашипеть, как кому-нибудь из наших питомцев. Я чуяла исходившую от Клюевой скрытую агрессию. Она умело её прятала под слоями вежливости, но на самом деле подобное скрыть невозможно. Намерение, оно чувствуется, сколько его ни маскируй.

— А вы жёсткий переговорщик, — усмехнулась красавица. — Но это не страшно. Мне и не такие, Дарья Сергеевна, попадались. Кстати, я могу вас звать просто Дарьей или продолжим этот официоз?

Глава 14

— Предлагаете отбросить официоз? — внутри меня всё напружинилось, но виду я не подала. — Вы хотите стать мне ближе или подружиться?

— Хочу, чтобы вы не испытывали неловкости от разницы в возрасте, — мастерски парировала посетительница.

О, она была хороша. Она была хороша не только во всём, что касалось её эффектной внешности. Теперь я понимала, что передо мной не заурядность в красивой обёртке.

Совершенно неудивительно, что она Добровольского так зацепила. Он любил вызовы, он любил покорять, он любил преодолевать сопротивление.

Не знаю, как было всё между ними и долго ли сопротивлялась эта длинноногая крепость, прежде чем эффектно пасть к ногам покорителя, но я уверена, момент победы стоил того.

На языке от этих мыслей появилась ощутимая горечь, но я не дала себе шанса на самосаботаж. Сейчас не время рассыпаться на осколочки перед той, которая сама определяла себя на роль моей соперницы.

Я соперничать ни с кем не собиралась. Пусть забирает Добровольского с потрохами. Мне этот завоеватель больше не нужен.

— Очень мило, что вас моя неловкость заботит, — ответила я идеально выверенным любезным тоном. — Ещё немного, и я почувствую себя обязанной вам за заботу. Сжальтесь. Давайте лучше перейдём к делу. В наш приют обычно приходят питомцев себе выбирать. Есть ещё те, кто готов оказать волонтёрскую помощь. Вы случаем не из таких?

Маргарита скривила свои идеальные губы.

— У меня нет столько свободного времени, чтобы тратить его на волонтёрство.

— Нет? — деланно удивилась я. — Очень жаль. Лишние руки нам пригодились бы. Тогда, значит, питомца будете выбирать?

— Вы действительно готовы с им развестись? — в льдисто голубых глазах горело не просто праздное любопытство.

Начнём с того, что исключительно из праздного любопытства она бы сюда и не явилась. У Клюевой была какая-то конкретная цель, которой она со мной, конечно же, не спешила делиться.

— Вы о своём любовнике говорите?

Она втянула воздух ноздрями, будто стала свидетельницей исключительно неделикатного поступка.

— Вы готовы безо всяких колебаний расстаться с мужем? Предполагаю, не бесплатно? Собираетесь с ним судиться? Требовать свою половину?

Мне вдруг сделалось смешно от этих вопросов.

— А что вас беспокоит, душа моя? — усмехнулась я и, сцепив пальцы в замок перед собой, покачалась на сносках. — Переживаете, что он из-за вас на половину состояния обеднеет? Тогда он резко вам разонравится?

— Вы думаете, я с ним из-за денег?

— Я, представьте себе, понятия не имею.

— Я люблю его, Дарья.

— Тогда мне вас жаль.

Её бледное лицо с гладкой фарфоровой кожей так и вспыхнуло румянцем, будто я пощёчину ей залепила.

— И можно узнать, почему?

Не скрою, мне доставило удовольствие её лёгкое замешательство. Клюева росла с золотой ложкой во рту. Она привыкла, что жизнь стелилась ей под ноги роскошным персидским ковром и никто на пути вставать до сих пор у неё не осмеливался. А если такие даже и были, Маргарита почти наверняка обладала всеми необходимыми навыками, чтобы такие незначительные препятствия устранять.

Но всё в жизни когда-нибудь случается в первый раз. В том числе препятствия, которые с наскока не поддаются.

— Предполагала, вы достаточно искушённая и умная для ого, чтобы самой догадаться, — не удержалась я от отравленной шпильки.

Да и к чему было отказывать себе в удовольствии. Я ведь знала, что шпилька эта никакого вреда ей всё равно не принесёт.

— Если вы действительно в него влюблены, вам стоит приготовиться к тому, что взаимность вам не гарантирована. Но мне сложно поверить, что вы настолько наивны, чтобы верить в большую и чистую любовь, из-за которой он решил с вами мне изменить. Для Добровольского вы — часть его бизнес-стратегий. В чём бы они ни заключались. И если будете относиться к этому соответственно, сердца это вам не разобьёт.

— Вы ревнуете или завидуете?

— Вы сделали любопытные выводы.

— Между вами давно нет настоящих чувств и взаимности нет, поэтому вы пытаетесь отравить то, что есть у нас.

Я смотрела на Клюеву и с запозданием понимала, что это не блеф. Она действительно старалась привязать Добровольского к себе всерьёз и надолго. Без учёта его планов и взглядов.

Но это не моя проблема, не моя беда. Пусть разбираются сами.

Поэтому в ответ на её слова и с улыбкой ей предложила: