Бывшие. Ответишь за всё.

Глава 1 Ненавижу

Глава 1

София

— Софка, с сегодняшнего дня на тебе ещё один пациент, — объявила Наташка, едва я переступила порог.

Рабочий день ещё и наполовину не прошёл, а новости уже сыпались как из рога изобилия.

— Блин, у Ксюхи всё-таки перелом? — спросила я, не скрывая досады.
И за коллегу было обидно, и лишних пациентов брать в довесок совсем не хотелось.

Дополнительная нагрузка — дело серьёзное.

Дело даже не в доплатах, которых не видать как собственных ушей, а в качестве работы. Я смертельно боюсь совершить роковую ошибку, которая повлечёт за собой трагедию. Больше всего на свете я боюсь ошибиться и навредить человеку, ждущему от медика квалифицированной помощи.

— Да, открытый, в двух местах. Покаталась на тарзанке, блин. Поэтому её пациенты теперь переходят к нам. Тебе вот, держи, — Наташка придвинула ко мне две толстые папки с историями болезней пациентов Ксюши.

— Сейчас, буквально одну минуточку, я дух переведу и посмотрю, кто у нас тут, — вздохнула я, перемешивая кофейный осадок на дне кружки.

Одной порции было мало. Жутко хотелось спать. Я полночь зубрила материал к экзаменам. Химию я люблю, но даётся она мне с таким трудом, что порой кажется, будто я сорвусь и уйду из медицины. Хотя мечтала об этом с самого детства. В итоге я сделала над собой усилие, выучила материал, который висел надо мной дамокловым мечом, и только потом пошла спать. Удалось подремать чуть меньше трёх часов. Ну хоть что-то.

Я потянулась за чайником и, потрогав тёплый металлический бок, долила в кружку кипятка. На улице весна была в полном разгаре, но внутри копилась какая-то тревога, аж всё тело лихорадило.

— Блин, Соф, я вообще никакая, — Наташка опустилась на стул рядом и уткнулась лицом в сложенные на столе руки.

— Не выспалась, что ли? — подколола я, шутливо толкнув подругу в плечо.

— Не выспалась… что ли! — буркнула она в стол.

Я сделала пару глотков кислого чёрного кофе, к которому прикипела всей душой за неимением другого выбора, и скосила взгляд на нерадивую Наташку.

— Зато ты была с Вадиком. И усталость твоя от того, что ты всю ночь провела с любимым человеком, — погладила я её мягкие шёлковистые волосы на макушке.

Наташка недовольно простонала.

Дурочка.

Ещё не научилась ценить настоящие моменты, которые делают нас живыми.

Усталость после ночи с любимым…

За это я готова была бы отдать всё на свете. За любимые руки, дыхание, сводящее с ума, страстные объятия.

Переживания после ссоры, страх расставания, жаркие примирения…

Я сглотнула острый, болючий ком, который так некстати сдавил горло.

Долой из головы воспоминания, которые хочется забыть!

— Давай, подруга, вставай, пора на обход. Я бы и рада тебя здесь оставить, но Дмитрий Ваганович обязательно тебя обнаружит и влепит выговор! — потрясла я её за плечо.

— Ммм… я бы сейчас дьяволу душу отдала за несколько часов сна, — Наташка выпрямилась и сладко потянулась, а затем резко повернулась ко мне с горящими глазами. — Софка! У тебя там, кстати, такой пациент крутой! Жаль, что в коме.

Я изумлённо вытаращила глаза. Я знала, что в клинике есть сложный пациент, давно находящийся в коме. Неоднократно собирались консилиумы, и родным предлагали отключить его от аппаратов. Я понимала. И врачей понимала, и родных.

А что сделала бы я сама, попади в подобную ситуацию? Даже думать о таком, если честно, не хотелось. Бррр…

— Ладно, разберусь. А ты давай, подъём.

— Хорошоооо, — и снова это радужное утреннее нытьё.

Знала бы Наташка, как я ей по-доброму завидую.

Я сгребла папки со стола и положила их поверх стопки историй моих стандартных пациентов. Вышла из ординаторской, прикрыв за собой дверь, и направилась в крыло с больными.

Подойдя к определённой палате, я раскрыла верхнюю папку и обомлела.

Витебский Алексей.

Руки затряслись, и документы посыпались на пол. Совпадений быть не могло.

Это тот самый Витебский.

Отец Яниса.

Того самого человека, который уничтожил меня когда-то одним пальцем. И с большим удовольствием сделает это снова, если мы когда-нибудь встретимся.

Но что мне делать? Его отец по стечению обстоятельств на несколько недель стал моим пациентом. Ради своих жизненных неурядиц я не могу взять и развернуться.

Я — медсестра. Я обязана выполнить свои профессиональные обязанности.

В конце концов, отец Яниса не виноват в нашей с ним трагедии!

Я медленно опустилась на корточки, чтобы собрать разлетевшиеся по полу бумаги, как вдруг услышала гулкие шаги. Краем глаза заметила носки начищенных ботинок и, не поднимая головы, уже поняла, кто стоит передо мной.

Я сглотнула вязкую, горькую слюну и словно в замедленной съёмке подняла голову.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — яростно процедил Янис.

В его глазах горела такая неприкрытая ненависть, что от неожиданности я внутренне сжалась в хрупкий комок. Я не была готова к встрече с этим человеком. Больше никогда. Только не с ним. Я знала: он не успокоится, пока не уничтожит меня окончательно.

Мне отчаянно хотелось сорваться с места и бежать без оглядки. Подальше от прошлого, которое так неожиданно ворвалось в моё хрупкое настоящее.

Но всё это было бесполезно.

Презрение и дикое отвращение, исходившие от него, ощущались кожей, пронизывали стены и наполняли длинные больничные коридоры.

— Я здесь работаю, — выпрямившись во весь рост и вскинув подбородок, я неотрывно смотрела в его холодные, пустые глаза.

Я не могла позволить ему почувствовать мою уязвимость. Узнать, что он всё ещё имеет надо мной власть.

— Послушай сюда, София, — моё имя прозвучало из его уст как нечто омерзительное, — либо ты сама уволишься по собственному желанию, либо я сделаю твою жизнь здесь невыносимой. Ты сама сбежишь. Я не позволю, чтобы жизнь моего отца зависела от такой продажной дряни, как ты!

Добро пожаловать в мою новинку!

История Яниса и Софии будет жаркая и обалденная!

Ставьте звезодчки на главной странице книги. Пожалуйста! Так я буду знать, что книга вам нравится :)))

Глава 2 Борьба за себя

София

— Я работаю в этой клинике медсестрой, — спокойно проговорила я, кое‑как собрав документы.

Мои пальцы предательски дрожали, удерживая папки. Не хватало ещё, чтобы вся стопка выпала из рук и разлетелась по коридору.

Я с трудом удерживалась на ногах после столкновения со своим страшным прошлым.

Янис продолжал сверлить меня ненавистным взглядом. По выражению его надменного лица я понимала: жизни спокойной он мне больше не даст!

Но и я не готова сдаться и бросить эту работу из‑за его ненависти. Мне неоткуда ждать помощи. У меня нет близких, таких как крепкая семья Витебских, которые выручат друг друга в любой момент.

Я совершенно одна.

Отец умер несколько лет назад, когда маму впервые забрали на скорой. В тот день, когда я была на учёбе, а отец на работе, у мамы случился первый приступ. Она пыталась выйти в окно, будучи уверенной, что идёт гулять через обычную дверь. Врачи объявили, что у неё болезнь Альцгеймера. Она впервые выпала из реальности, решив, что ей пятнадцать лет.

Через несколько дней после этого у отца случился повторный сердечный приступ, и он умер, оставив меня одну бороться за мамино здоровье. Я знаю, он этого не хотел. Но случилось как случилось.

Меня некому защитить, кроме меня самой, и содержать меня тоже некому. Поэтому я не могу позволить Янису разрушить моё настоящее, как когда‑то он уже разрушил мою жизнь.

— Ты здесь работать не будешь, — выплюнул он яд губами, которые я когда‑то безумно любила.

— Янис, прекрати, пожалуйста, — собрала я все свои силы и шагнула к палате.

Открыла дверь и увидела на кровати очень знакомое лицо, которое почти невозможно узнать. Осунутое, слабое, практически без любого намёка на жизнь.

Но я помнила. Я узнала.

Алексей, отец Яниса, один из немногих людей, который пытался вразумить своего сына. Но, увы, этим самым он сделал только хуже. У Яниса тогда вообще сорвало все петли, и он, казалось, от ненависти уже нафантазировал в своей голове невесть что…

— Не смей приближаться к моему отцу, — стальная хватка сомкнулась на моём локте, а в нос ударил ядовитый запах его одеколона.

Янис вообще весь соткан из ядовитых тканей. Он уничтожил меня пять лет назад, он уничтожит и сейчас, если я не буду держаться от него подальше.

— Янис! Дай мне выполнить свою работу, — прошипела я, выдернув свою руку из его захвата.

На дрожащих ногах я зашла в палату. Под пристальным взглядом дикого хищника мне предстояло выполнять свои стандартные обязанности.

Я почувствовала, как Янис зашёл следом, и услышала лёгкий, едва слышный щелчок замка двери. Он отрезал нас от остального мира. Именно так ощущалось пространство, которое мы делили на двоих. На троих, если быть точнее, но если что‑то случится, Алексей мне не поможет, потому что он в коме.

— Что ты собираешься делать? — ледяным тоном потребовал отчитаться моя бывшая любовь.

Ох… как же тяжело сделать маленький вздох рядом с этим чудовищем…

— Я должна проверить все показатели. Измерить давление, пульс, температуру и частоту дыхания, — мой голос меня подводил.

Рядом с ним я всегда становилась маленькой и хрупкой девочкой. А ещё бесхребетной… той, кому не дали голоса в собственное оправдание.

Я не решалась повернуть голову и посмотреть в его чёрные, проросшие глубокой ненавистью глаза. Мне казалось, с того дня, когда всё случилось, они стали такими. Либо они для меня полны только ненависти и желания причинить невыносимую боль…

Не знаю и знать не хочу.

И смотреть не буду.

Слишком больно.

До сих пор боль такая дикая, что дышу через раз. Казалось, забыла… вылечилась, но нет. Стоило ему начать сверлить меня взглядом, как ошибки прошлого вылезли наружу. Выползали сухими корнями, разрывая бетонную плиту нашей похороненной любви.

— Я не уйду отсюда, пока ты делаешь своё дело. Выполняй при мне, иначе я выволочу тебя отсюда за шкирку.

Не выдержав адского презрения в его мёртвом голосе, я всё‑таки сдалась и обернулась.

О Господи. Он так изменился.

Янис и пять лет назад был немаленьким. Он весь состоял из сухожилий и мышц. А сейчас… сейчас передо мной стоял огромный, непробиваемый зверь, готовый поглотить меня заживо.

Друзья, не забывайте нажать на звёздочку рядом с книгой, если она вам нравится 🥰

Глава 3 Совсем чужие

София

Темные глубокие глаза Яниса транслировали прямое послание: если я сделаю что-то лишнее или ему покажется, что я не так выполню свою работу, мне конец.

Он может мне его устроить. Я знаю. Опыт есть. Да такой, что до сих пор отголоски его мести тревожат и в ночных кошмарах снятся.

Тяжело вздохнув, я решила не дразнить хищника и спокойно выполнить свои обязанности.

— Хорошо. Сейчас я измерю артериальное давление. Затем по плану мне нужно измерить температуру тела пациента и частоту дыхания. После того как я всё проверю и зафиксирую, я покину палату, и ты сможешь спокойно провести время с отцом.

Я говорила ровным голосом, ничем не отличавшимся по тону от общения с другими пациентами и их родственниками. Янис должен был понять и принять: прошлое осталось в прошлом.

— Я же сказал, делай, — с прежним холодом вымолвил он.

— Спасибо, — кивнув, я приступила к делу, и только мой ангел-хранитель в этот момент знал, как сложно мне было сохранять выдержку.

Пальцы не слушались, в голове приходилось постоянно повторять одни и те же задачи и слова, чтобы всё корректно выполнить, запомнить и занести в историю болезни.

Выверенными движениями я подключила к монитору плечевой манжет для измерения давления и внимательно наблюдала за показателями на экране. После этого зафиксировала полученные данные в папке.

Затем я выполнила по списку оставшиеся процедуры. Янис расположился в углу палаты и томным, оценивающим взглядом наблюдал за моими действиями.

Ничего не говорил. Но его молчание не сулило ничего хорошего. Он лишь выжидал. Или, кто его знает, снимал на телефон какие-то моменты, чтобы потом использовать их против меня и потребовать у Дмитрия Вагановича моего увольнения.

Хотя нет. Ко мне Янис может быть жесток, но опускаться до такой подлости?

Нет. Он не такой.
Всё что угодно, только не подлость.

— И давно ты ухаживаешь за моим отцом?

После долгого молчания я вздрогнула от его резкого вопроса. Я как раз заканчивала осмотр, закрепляя трубку после очистки конденсата. Рука почти не дрогнула, но это никак не отразилось на качестве работы.

— Сегодня первый раз.

— Почему?

— Что «почему»? — я повернула голову в его сторону, избегая прямого взгляда.

— Почему сегодня первый раз? — с нажимом уточнил он. Стук носка его ботинка по линолиуму разрезал тишину палаты.

Неужели Янис Витебский нервничает?
Что-то даже не верится.

Я вдохнула новую порцию свежего воздуха.

— У моей коллеги Ксении открытый перелом руки. Я буду ухаживать за твоим отцом до тех пор, пока она на больничном.

— Точнее по времени?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Месяца два, не меньше. Но мне и самой неудобно разрываться на дополнительных пациентов… времени мало…

— То есть ты ещё учишься?

Ехидный смешок Яниса после заданного вопроса выбил из меня остатки воздуха. Он прекрасно знал, что какое-то время я не могла учиться и брала на год академический отпуск.

— Доучиваюсь, — отрезала я, не желая продолжать этот неискренний диалог.

Ему же совершенно всё равно, что происходит в моей жизни. Так какой смысл сейчас делать вид, будто он этим интересуется?

— Ясно, — безразлично ответил он, но его напряжённая осанка выдавала обратную эмоцию.

Напрямую я не смотрела, но краем глаза успела заметить, как тяжело ему находиться в палате и наблюдать за неподвижным отцом.

А тут ещё я. Девушка, которую он предпочёл бы никогда не видеть. И уж тем более не допустил бы по своей воле, чтобы я ухаживала за его родственником.

Злая насмешка судьбы какая-то. Причём над нами обоими.

Мне оставалось доделать совсем немного, в том числе измерить пульс с помощью датчика, как вдруг Витебский-младший поднялся из кресла и сделал несколько шагов в мою сторону.

Такой он большой. Крупный. Нереально широкий в плечах. И как он вообще находит на себя подходящие костюмы? Хотя, смею предположить, ему их шьют на заказ. Этот мужчина может позволить себе не только костюмы за баснословные деньги, но и многое другое.

Не выдержав, я мельком скользнула по его лицу взглядом. Глаза лихорадочно выхватывали те крупицы, которые за годы разлуки дополнили его прежний образ, сложив новый. Он заматерел. Острые скулы проступали ещё отчётливее. Ноздри широко раздувались. А глаза… Господи, в его глазах я могла бы захлебнуться от ненависти.

— Как ты жила все эти годы? — донеслось до моего сознания сквозь водоворот воспоминаний.

Тело прошибла дрожь. Руки и ноги онемели от такой близости. Между нами всё ещё было расстояние не меньше двух метров, но и этого оказалось слишком мало, чтобы защититься от его энергии. Вероломной, сбивающей всё вокруг.

— Отлично. Я счастливая женщина, Янис. Вопреки твоим желаниям, — гордо вскинув подбородок, ответила я, собрав последние силы.

Невозможно находиться так близко с ним…

Реакция на мои слова последовала незамедлительно. Засунув руки в карманы, он сжал челюсти, и желваки на скулах продемонстрировали злость и непримиримость. От его яростного прищура мне стало не по себе.

— Я рад за тебя, — сквозь зубы процедил он.

— А ты как? — отзеркалила я вопрос.

Обещала же себе не задавать лишних вопросов и не интересоваться его жизнью! Но это оказалось сильнее меня.

— У меня всё замечательно. Я скоро женюсь.

Пока я переваривала последнюю фразу, Янис развернулся и быстрыми шагами покинул палату. За дверью послышались голоса.

А я ничего уже не могла разобрать…

В голове болезненными скачками пульсировала одна фраза.

«Я скоро женюсь».

Глава 4 Не вспоминать

София

Не успела дверь за Янисом захлопнуться, как в палату кто-то вошёл.

— Простите, — обратилась я к посетителям, стараясь не отвлекаться от финальных штрихов перед уходом.

Через несколько часов я снова приду проверить состояние пациента, но учитывая количество посетителей сегодня, я должна быть уверена, что всё в порядке.

— Добрый день, — послышался ещё один знакомый голос.

Как же я сразу не догадалась?

Максим. Брат Яниса. Ему принадлежал голос, так похожий на голос моего некогда возлюбленного, но я всегда и в любом состоянии могла их различить.

Максим и Янис — близнецы. Но абсолютно разные по характеру и, как мне кажется, внешне. Максим, в отличие от брата, весь покрыт татуировками. Торс и руки — всё усыпано различными узорами. На Янисе же нет ни одной.

Хотя, кто его знает? За пять лет, которые мы не виделись, он мог нанести на свою кожу какие угодно рисунки, которые мне не суждено увидеть.

О чём я снова задумалась?

Отгоняя от себя серые мысли, я едва заметно кивнула Максиму и только в следующую секунду заметила в его руке переноску с новорождённым ребёнком.

Девочка одета в милейшее ярко-розовое боди с рюшами, а на голове у неё красовалась хлопковая тонкая шапочка с ушками, завязанная под подбородком.

Сердце от вида маленькой принцессы защемило и пустило по венам болезненные вспышки воспоминаний.

Когда-то и у нас с Янисом мог бы быть ребёночек, но не срослось…

Видимо, не судьба…

Я смахнула невидимую тяжесть с ресниц и направилась к выходу, практически забыв о спутнице Максима.

Да что же со мной сегодня такое? Встретила бывшего и будто головой о бетонную стену ударилась. Настолько моя психика шокирована встречей с Янисом.

— Проходите, пожалуйста, — улыбнулась я молодой симпатичной девушке.

— Софи?..

Я пристально посмотрела в лицо девушки и не сразу узнала в ней жену Максима. Она так похорошела и изменилась с нашей последней встречи, что я действительно могла бы пройти мимо, так и не узнав в ней подругу детства брата Яниса, на которой он был вынужден жениться.

Мне казалось, что между ними нет никаких чувств. По крайней мере, насколько я помню, со стороны Максима их не было. Он всегда любил свою Иру, которая исчезла, узнав о свадьбе своего парня с другой девушкой…

Зачем я, спрашивается, всё это помню? Сама не могу ответить на этот вопрос…

Мы с Катей успели поладить, но не успели подружиться. Слишком мало времени мы провели вместе, в одной компании, прежде чем мы с Янисом разошлись.

— Привет, Кать, — я кивнула ей и снова посмотрела на ребёночка в переноске.

Удивительно. Неужели их брак всё же перерос в нечто более серьёзное? Это было бы замечательно. Они идеально друг другу бы подошли, если бы Максим изначально не вёл себя как аморальный придурок. Я искренне надеюсь, что ради своей жены он охотно поменялся, потому что он с таким обожанием смотрит на неё украдкой, что даже у меня щёки горят.

— Как зовут вашу дочку? — с охотой поинтересовалась я, улыбаясь спящей малышке.

— Алёна, — Максим хмуро буркнул и машинально отвёл переноску за спину, будто я какое-то исчадие ада, способное навести порчу на ребёнка одним лишь взмахом ресницы.

— Она удивительная, — призналась я.

— Да, она прелесть, — улыбнулась Катя, проходя вглубь палаты.

Я наконец отвлеклась от созерцания маленького чуда и решила проинформировать их на всякий случай о правилах посещения.

— У вас по договорённости есть около получаса. Пациент стабилен, поэтому ничего произойти не должно. Если вдруг увидите какие-то изменения, то пожалуйста, сразу жмите на кнопку, — показала я на боковую панель над кроватью, — и я подойду.

— Хорошо, спасибо, София.

На ватных ногах я вернулась в ординаторскую. Достала из холодильника контейнер с обедом и сунула его в микроволновку. На автомате включила чайник, чтобы заварить себе кислый кофе, и присела на край стула. Подперев ладонью подбородок, я прикрыла на мгновение глаза.

Я помню его до сих пор. Его руки. Прикосновение губ. Помню его одного. После того, как Янис меня бросил, я так и не смогла построить ни с кем отношения. Просто не могла…

Сигнал микроволновки выдернул меня из горьких воспоминаний. Я достала контейнер, подула на перегретую котлету с варёным картофелем и успела вытащить из держателя вилку, как мой телефон в кармане халата зазвонил.

— Добрый день, Валерия Спиридовна, что-то случилось? — спросила я дрожащим голосом, мгновенно приняв вызов от лечащего врача моей матери.

— София, добрый день. Ничего такого не случилось, — обычно строгий голос врача выдавал тревогу. — Просто мы обязаны поставить вас в известность, что ваша мама сегодня пыталась сбежать.

Глава 5 Шанс

София

— Как же так?.. — вилка выпала из рук.

— Так бывает, вы не переживайте. Но хотела бы попросить вас сегодня приехать навестить пациентку.

— Обязательно, конечно!

— И… — голос в трубке замялся, — Софи, сегодня последний день оплаты. Вы простите меня, что напоминаю, просто…

— Конечно! — спохватилась я и кинулась к своей сумке.

— Тогда я передам медсестре на посту, что вы приедете.

— Конечно, я буду. Спасибо вам за звонок!

Завершив разговор, я вынула из сумки кошелёк, вспоминая, сколько денег у меня на карте. Там до конца месяца оставалось всего несколько тысяч. В этом месяце мне пришлось потратиться на новую стиральную машину. Точнее, совсем не новую, а б/у. Медицинские халаты мы стираем самостоятельно, а вручную это делать крайне не рекомендуется. Поэтому непредвиденные траты вынудили меня залезть в заначку…

Открыв кошелёк, я выдохнула с облегчением. Слава богу, хватит. Главное, что на мамино лечение ещё на пару недель хватит…

***

Квартира встретила меня мурлыкающей Фисташкой. Она не любит оставаться допоздна одна и в силу своего тяжёлого сибирского характера всегда предпочитает демонстрировать своё «фи» уже на пороге.

Я устала так сильно, будто разгружала вагоны всю ночь.

Целое утро бегала по отделению из палаты в палату, затем успела даже заскочить в университет в деканат уладить учебные вопросы, а потом побежала к маме.

Медсестра пояснила, что мама снова перенеслась на двадцать лет назад, как обычно это бывает. Она, как и многие другие пациенты, часто впадает в детство, и как итог — пытается пойти в школу или на работу. За всем этим невозможно наблюдать. Сердце обливается кровью, когда перед тобой стоит пожилая женщина, которая искренне считает себя школьницей. Полчаса назад она помнила, как тебя зовут, и знала, что ты её дочь. Но вот проходят эти полчаса, и ты уже стёрт из её памяти.

Мне сложно с этим свыкнуться. Да и не хочется совсем наблюдать за тем, как родной человек угасает. Это не укладывается в голове.

Сегодня я не успела приехать в часы посещения, но медсестра на посту встретила меня, как и обещала, и позволила пройти внутрь, чтобы я могла оплатить двухнедельное проживание мамы и передать ей кое-какую еду. Конечно, в больнице её кормили бы и без оплаты, и достаточно неплохо, но за более тщательное лечение приходится доплачивать. Как и за место в клинике. Она хорошая — одна из лучших в городе. Именно по этой причине я не могу отказаться от работы по уходу за отцом Яниса.