Босс. Я не отдам тебе дочь

А родители-то мои правы были! Мне действительно очень интересно заниматься планированием собственной жизни. Представляю: приехала бы, а тут готово всё. Заходи и живи. Это же скучно! И так приходится терпеть правила родительского быта. Он ведь ими создан, не мной. Здесь, в Солнечном, всё будет по-моему. Замечательно! Может, хотя бы тогда родители перестанут меня бездельницей считать. Знаю-знаю: говорят, что молодец. Бизнесом занимаюсь. На самом деле не верят в мои успехи. Интернет для них – черная дыра в космосе. Вроде есть, но никто не видел. Ничего, вот когда дом построю, поймете, на что способна ваша единственная дочь!

Пока обсуждаем детали, краем глаза вижу на соседнем участке девушку. Она приехала сюда на оранжевой маленькой машине Kia. Мне это показалось странным: коробки носит из нее. Причем с разными вещами, вон они выглядывают. Жить, что ли, тут собирается? В маленьком деревянном домишке, который вижу рядом? Там хотя бы минимальные удобства есть? Ладно, не моё это дело. Хорошо то, что рядом будет соседка. Я люблю общаться с новыми людьми.

Только собираюсь вернуться к проекту, как девушка замечает меня. Приветливо машет рукой.

– Добрый день! – кричит.

– Здравствуйте, – отвечаю.

– Дом хотите строить?

– Ага. А вы здесь будете жить?

– Да, так получилось.

– Круто. Здесь очень свежий воздух. Удачи на новом месте!

– Спасибо! И вам!

Вот и поговорили. Забыли только познакомиться с будущей соседкой. Потом как-нибудь.

Довольная перспективами, возвращаюсь домой. Вечером за семейным ужином делюсь впечатлениями. Родители рады, что меня устроило их предложение. Отец выразительно посмотрел на маму. Мол, что я тебе говорил? Да повела головой. Мол, поживем-увидим, рано ещё о чем-либо говорить. Вот всегда она так! Стоит мне получить три «пятерки» подряд – «молодец», только от неё и услышишь. Но если принесу «четверку» (остальные оценки мне почти никогда не ставили), как сразу крепкий наезд. Мол, сбавляешь темпы, катишься по наклонной.

Она прекратила отслеживать мои оценки, только когда я в университет поступила. Между прочим, на бюджетное отделение, сама сдала экзамены. Тогда мнение маман обо мне изменилось в лучшую сторону. Но после получения диплома всё по-новой: укрепилась во мнении, что я ничего из себя не представляю. Придётся опять доказывать свою самостоятельность!

Я решила начать строить дом своей мечты как можно скорее. Что время тянуть? Мне скоро 30. Ни мужа, ни молодого человека. Последний парень, с которым встречалась, был несколько месяцев назад. Роман оказался бурный, познакомились мы в Испании, куда родители подарили мне туристическую путёвку с формулировкой «поезжай, дочка, развейся». Вообще я хотела побывать во Франции и Великобритании, посетить модные показы – мне для бизнеса было нужно.

Вместо этого пришлось две недели валяться на пляже, изнывая от скуки. Там я и познакомилась с парнем. Максим оказался банковским служащим. Парень мне понравился: телом крепок, умом интересен, чувством юмора наделён. Посидели в баре, прогулялись, искупались, понравились друг другу и сблизились. Дружили телами. То в его номере, то в моем, после забрались на какой-то одинокий пляж и там чудесно проводили время.

По возвращении думала, что курортный мой роман закончился. Но нет, Макс позвонил и предложил встретиться. Мы увиделись, продолжили романтические отношения. Может, всё так и продолжалось бы, но раскрылось важное обстоятельство. Оказался банкир женат. Как я об этом узнала? От любопытства закинула его фотку в сеть и стала искать совпадения. Набрела на профиль какой-то девушки, а там увидела моего (я таким начала его считать) Макса в обнимку или просто рядом с ней. И подписи к фоткам и комменты, естественно! Почитала, убедилась; перечитала, прослезилась.

Поняла: недаром говорят, что в отпуске все мужики холостые. Не верила. Получи, распишись. Сделай зарубку на память. Не стала устраивать скандалы и разборки. Отправила Максу фото с женой, написав «не изменяй ей, она твоя семья, или потеряешь» и сменила номер. Было обидно, но я сильная. Больше стала времени уделять модным обзорам, имя Макса постепенно позабылось. Я же привыкла быть осторожней с мужчинами. Кажется, перебрала немного. Доверия особенного не испытываю. Хочу открыться, но как вспомню Макса, трясет. Потому решила: буду строить дом.

Глава 9

Глава 9

Строить дом своей мечты я буду не сама, конечно. Всё-таки тут нужны профессионалы. Потому на следующий день я попросила Андрея, чтобы поторопился с проектно-сметной документацией. Он согласился ускориться, и дело пошло намного быстрее. Пока инженер завершал бумаги, я снова устроила семейный совет и спросила, кому принадлежит участок земли под строительство. Родители ответили, что им. «В таком случае я его у вас покупаю», – сказала с гордым видом. Мама с отцом удивлённо переглянулись.

– В смысле покупаешь? Да я тебе и так его отдам, – сказал папан.

– Да, Светик, ты чего это придумала? – поинтересовалась маман.

На лицах обоих было недоумение.

– Вы мне и так уже сделали подарок, выделив средства. И мне было сказано, что я имею право распоряжаться ими по своему усмотрению. Так?

Две головы синхронно кивнули.

– Так вот. Я решила участок купить, а не получать в подарок, – сказала я.

Родители пошушукались немного и согласились. В глазах мамы я впервые за много времени увидела нечто вроде уважения. То есть она и так меня уважает, конечно. Но здесь было отношение ко взрослому человеку, а не как к маленькой девочке по имени Светик, которая ничего не умеет.

Проект Андрей завершил за неделю. Сразу после этого он рекомендовал мне строительную компанию. Мы заключили договор, началось возведение моего дома. Попутно состоялась сделка купли-продажи земельного участка. Когда мне выдали справку о том, что я теперь владелица десяти соток, почувствовала гордость. «Моя собственная!» – радовалась я. Хотелось поскорее приехать туда и обнять «родную землицу».

Так и сделала, когда первая техника зашла на участок. Полежала на травке, раскинув руки и ноги, изображая из себя снежинку. Господи, как же хорошо! Строители на меня посмотрели с улыбками. Ну и пусть! Лишь бы всё спорилось. Благо, время летнее, можно многое успеть до морозов. Как пояснил Андрей, «до минус пяти спокойно работаем». Он, когда дело дошло до реализации планов, выступил в роли архитектора.

Мне оставалось только наблюдать, как движутся дела. Прежде казалось, дом построить – это долго. Вовсе нет. Выкопали котлован, забили сваи, потом что-то заливали бетоном, сваривали арматуру. Я в тонкости не слишком сильно вдавалась, мне главное результат.

Попутно замечала, приезжая смотреть, как идут дела в Солнечном, что моя соседка в маленьком дачном домике обжилась. Выкосила траву, подправила забор, вооружившись молотком, пилой и гвоздодером. Завидно немного: мои руки с таким инструментом никогда не справятся. Не из того места растут. С детства привыкла по скрину тапать. Хозяйка Медной горы, блин.

Несколько раз хотела поболтать с соседкой, да имени не знаю. Неудобно: здороваемся, а как с разных планет. Но она возится по хозяйству, отвлекать неудобно. Я руки-в-боки, барыня приехала на холопов свысока посмотреть, – так местные строители считают. Прораб меня называет «хозяйка». «Вот здесь, хозяйка, мы прокладываем водопровод. Там, хозяйка, будет собственный колодец» и так далее.

Сначала хотела остановить. Мол, что вы со мной, как в стародавние времена? Потом поняла: он со всеми заказчиками так. Ему проще, не надо имена и отчества запоминать. Да и себе напоминание, кто главный. Не прораб, не архитектор, а у кого деньги. В данном случае это была я, и чувствовала себя немного странно. Вроде бы я за всё теперь здесь в ответе, поскольку и правда хозяйка. Прежде такого со мной не было. Как же классно!

Моё знакомство с соседкой состоялось в последних числах августа. Приехав на стройку, заметила, как на соседнем участке играет маленькая, лет пяти-шести, девочка. Поняла: это дочка девушки, с которой всё не познакомлюсь. Времени у меня свободного было много, и я решила, что настала пора поближе узнать друг друга. Правду ведь говорят, что близкий сосед лучше дальней родни. И потом, мне не хотелось здесь жить, как в городе. Там люди годами понятия не имеют, кто за стенкой обитает. Даже не здороваются, оказавшись на лестничной клетке. Зачем? Ты меня не трогаешь, я тебя, и всё хорошо.

Мне кажется, это неправильно. Или вот как мои родители. У них особняк и до соседей довольно далеко. Потому я, пока у них живу, никого вокруг не видела. Так, за забором кто-то ходит иногда, разговаривает, и всё. Кто эти люди? Живём, как на разных планетах, в самом деле. Здесь, в Солнечном, начиная новую жизнь, я решила начать налаживать контакты. Тем более что с другой стороны участок заброшенный. Может, когда-нибудь и его куплю, чтобы не было нелицеприятного соседства. Не люблю пустыри. Дальше пара дачных домиков, тоже, кстати, полузаброшенных. Напротив – две стройки, а позади пожарный проезд и дальше ещё участки, но я туда не забиралась.

Та девушка с дочкой – мои единственные ближайшие соседи. Подумалось: может, им помочь надо? Домишко-то хлипенький, не для зимы предназначенный. А скоро осень, дожди и холода. Только с пустыми руками в гости не ходят. Пришлось развернуться на полпути, когда это поняла. Зато на следующий день приехала с корзиной сладостей. Шоколадок набрала, фруктов, соков. Игрушку мягкую купила – Чебурашку. Не знаю, что маленьким девочкам нравится. У меня ведь сестёр нет и братьев тоже. Я у родителей почему-то одна. Наверное, это потому что им было трудно в 1990-е. Настолько, что думали, как выжить, а потом бизнес затянул.

Пошла знакомиться. Зашла на соседский участок, отворив старенькую калитку, устало скрипнувшую ржавыми петлями. Подошла к домику по тропинке, постучала. Девушка открыла дверь и, увидев её, я от неожиданности чуть не выронила гостинцы. На меня с крыльца, немного сверху вниз, смотрела… я сама.

Как объяснить? Как две капли воды на меня похожая. Двойник. У неё, судя по выражению лица, ощущение было точно такое же.

– Здравствуйте, – первой очнулась она.

– Добрый день, – пробормотала я.

Стоим, пялимся друг на друга и ничего понять не можем. Ощущение, что мы – отражения в зеркале.

– Вы ко мне? – спросила соседка.

– Да. Вот, – протянула ей корзинку. – Увидела, к вам девочка приехала. Дочка? – я решила, что хватит так пристально смотреть, это неприлично.

– Да.

– Это ей… и вам.

Но сила притяжения взглядов возвращается. Опять рассматриваем друг друга, как ненормальные. Будто оригинал – свою копию в музее восковых фигур. Неловко становится, но оторваться не можем. Как природа так сделала, интересно? Два абсолютно незнакомых человека оказались настолько похожими. Конечно, есть разночтения. Соседка пониже ростом, натуральная блондинка с голубыми глазами, я – шатенка со светло-карими. У неё фигура чуть пошире моей, после родов, видимо. В плечах тоже.

Но если рядом поставить – шоу двойников какое-то!

Глава 10

Наша странная игра в гляделки продолжается около минуты. Соседка первой приходит в себя.

– Что же мы тут стоим, прямо на пороге? – улыбается она, хотя глаза по-прежнему встревоженные. Наверное, я выгляжу точно так же. – Проходите в дом, чай будем пить!

Иду следом, располагаюсь за столиком. Попутно осматриваюсь. Да, по сравнению с особняком моих родителей тут всё кажется крошечным. Наверное, я бы не смогла жить в такой обстановке. Сколько тут квадратных метров, интересно? Примерно тридцать, наверное. Малюсенькая прихожая, потом одна комната с небольшой печкой. Вот, собственно, и все помещения. Удобства на улице, а внутри даже отдельно кухни нет.

Но зато здесь очень уютно, тепло и светло. Стоит мне пройти к столу и сесть на старенький скрипучий стул, как я вдруг начинаю, и это очень странно, ощущать себя так, словно оказалась в гостях у кого-то очень близкого и родного. Непонятно только, отчего эти ощущения взялись у меня? Прежде такого никогда не чувствовала. Пока хозяйка готовит на стол, подходит та маленькая девочка, которую я несколько раз видела во дворе.

Я понимаю, глядя на неё, насколько она похожа на маму. И… на меня тоже. Вот прямо как я, когда была маленькая. Не точная копия, конечно. Но у меня мелькает мысль, что если когда-нибудь рожу дочку, она будет выглядеть точно так же. Вообще фантастика! Может, я поразилась бы и раньше, но издалека было не рассмотреть.

– Привет, – говорит малышка. – Я Катя. А ты?

– Катюша, я же тебе говорила, чужим людям надо говорить «вы», – поправляет соседка.

– Ничего, – улыбаюсь я. – Можно и на «ты». Я Светлана, для тебя – Света.

– Очень приятно, – девочка протягивает ладошку, пожимаю её. Лапка у неё такая мягкая, теплая. Во мне что, материнский инстинкт просыпается?

– Ты красивая и на маму очень похожая, – говорит Катя, заставляя меня густо покраснеть.

– Спасибо, – отвечаю ей. – Ты тоже очень красивая девочка. Вот тебе подарок от меня, – и протягиваю ей Чебурашку.

Малышка говорит спасибо, берёт плюшевую игрушку с большими мягкими ушами, улыбается и уходит в дальний угол, где стоит её кровать. Усаживается на неё и играет с куклами.

– Мы с вами не познакомились, – говорю хозяйке домика, когда та садится напротив и разливает чай. – Меня зовут Светлана Белорецкая. Я ваша новая соседка.

– Очень приятно. Елена Берёзкина. Можно просто Лена.

– Света.

Пожимаем друг другу руки и опять пристально на пару секунд вглядываемся в лица, но это быстро проходит. Мы пьем чай, и в это время я думаю о том, что надо обязательно обсудить наше внешнее сходство. Таких случайностей на свете, мне кажется, не бывает. Потому наша похожесть невероятная не может остаться в стороне от разговора.

Сначала говорим о пустяках. О погоде, о том, как нам посёлок Солнечный, где мы обе новенькие. Немного рассказываем о себе, и я старательно не упоминаю о том, что мои родители очень богаты. Не хочу показаться зазнайкой. Ведь видно, что у моей соседки очень скромные финансовые возможности.

– Послушай, Лена, – мы через пару минут от начала беседы перешли на «ты», ощутив, что общаемся на одной волне. – Тебе не кажется, что мы очень похожи? Как близняшки. Это поразительно! Я не думала, что на свете найдется хотя бы один человек с такой же… ну почти… внешностью, как у меня.

– Ещё как похожи! Я когда тебя увидела, показалось, этой чей-то розыгрыш. Кто-то захотел сделать нас одинаковыми, вот и сделал тебе такое лицо. Но когда присмотрелась, вдруг поняла: ты настоящая. Скажи, это правда не чья-то шутка?

Когда Лена это спросила, лицо у неё снова стало тревожным. Мне подумалось, это непроста. Кажется, у неё какие-то серьезные проблемы.

– Нет, я полчаса назад сюда впервые пришла и даже не знала, как ты выглядишь вблизи.

– Как думаешь, что это? Шутка природы? – спросила Лена.

– Может быть. Давай я о себе расскажу, а ты о себе, ладно?

– Хорошо.

Моя автобиография короткая. Гуманитарная гимназия с уклоном в иностранные языки, потом университет, где изучала экономику. Предложение отца работать в его компании, мой отказ из-за желания быть самостоятельной. Увлечение блогом, начало собственного скромного бизнеса. И, в общем, всё. Замужем не была, детей у меня нет, а последнее время даже отношений. Да и некогда. Теперь вот по поручению отца (так и сказала, опять умолчав о подаренных мне деньгах) строю дом. Пытаюсь найти себя в новой сфере.

У Лены, судя по её рассказу, жизнь сложилась иначе. Начало, как у меня. Школа, университет с гуманитарными науками, потом устройство на работу в крупный медийный комплекс. Там через некоторое время бурный служебный роман с самим боссом. Потом расставание из-за беременности, о которой он ничего не знал до недавнего времени. Когда же получил информацию, то постарался сделать так, чтобы Лена осталась и без работы, и без жилья. Всё это – его месть за отказ дать возможность увидеть своего ребёнка.

Я слушаю и понимаю, насколько моя жизнь от её отличается. Но из её рассказа совершенно непонятно, почему мы одинаково выглядим. Родители ведь разные! Пытаемся найти общих знакомых, не выходит. Родственников? То же самое. Приходим к выводу: то, что мы похожи – это, возможно, ирония судьбы. Просто так звезды сошлись, и вышло, что девушки с идентичными лицами оказались соседками по дачным участкам.

Мы говорим об этом целый час уже, и вроде бы всё обсудили. Но осталась какая-то недосказанность! Всё равно мне кажется, будто между мной и Леной есть какая-то связь. Впору тест на ДНК сдавать! От этого предложения, готового слететь с моих губ, отказываюсь. Глупо. Такое не говорят человеку, с которым знакомы первый день. Соседка может воспринять это неправильно, испугается или ещё обидится.

Пытаюсь представить себя на её месте: босс лишил работы и жилья, пытается добраться до ребёнка, а тут являюсь я вся такая из себя с корзинкой подарков и предлагаю установить наши родственные связи. Поневоле паранойя разыграется. Ещё решит, что это бывший босс меня подослал с какими-то тёмными намерениями. Нет, я сделаю иначе. Тут нужно мнение опытных людей. Вернусь к родителям, расскажу о невероятном совпадении и послушаю, что скажут. Хотя не думаю, будто смогут добавить чего-нибудь. Разведут руками, пожмут плечами. Мол, случается такое, пусть и очень редко. Но ведь на планете почти семь миллиардов человек. Наверняка и похожие найдутся.

Провожу в гостях у Лены и Кати ещё примерно час, потом понимаю: мне пора. У них свои дела, а я здесь и так уже слишком задержалась. Хотя в душе возникло странное ощущение, будто знаю их много лет. Как же все-таки хорошо и уютно в маленьком домике! Но надо прощаться. Ухожу, пообещав прийти в гости, если не прогонят. Лена смеется – «конечно, приходи».

***

За традиционным семейным ужином говорю о невероятной находке: встретила девушку в Солнечном, которая на меня похожа, как две капли воды. Сообщаю это в шутливом тоне, типа анекдот. Реакция родителей оказывается странной. Папа поджимает губы и отворачивается, глядя в окно. Мама опускает голову низко, словно неожиданно придавленная тяжелым грузом.

– Мам? Пап? – перевожу взгляд с одного родителя на другого. – Что случилось? Вы мне чего-то не договариваете? Я чего-то не знаю?

– Нет, дочка, всё в порядке, – отвечает папа, не глядя мне в глаза. – Всё нормально. Просто вспомнилось.

– Что?

– Одна давняя история.

– Ма-а-ам? Ты чего молчишь?

– Света, ты покушала?

– Отвечать не будешь?

– Папа ответил. Просто вспомнилось. Ступай, пожалуйста, в свою комнату. Нам с отцом поговорить нужно. – Поворачивает к нему голову. Вижу, какие у неё становятся глаза.

Ого! Да папе-то сейчас крепко влетит. Я знаю эти взгляд и выражение лица. С прищуром, губы сжаты, на скулах желваки играют. Держись, папан! Не знаю, на какую мину в вашем прошлом я наступила, но сдается мне, бабахнет сильно.

Спешу к себе, а потом сижу в тишине и слушаю, что дальше. Увы. Стены толстые. Ни звука не раздается. Только мне становится страшно интересно узнать, о чем они говорят! Тихонечко спускаюсь. Встаю рядом с дверью столовой, прислушиваюсь. Увы. Различить могу только глухое «бу-бу-бу», – общаются родители тихими голосами.

Прикладываю ухо к дверной панели, но и опять ни слова не разобрать! Приходится вернуться, чтобы не быть пойманной. Конечно, я не маленькая девочка, меня сладкого не лишат и на планшете играть не запретят, как прежде. Но может состояться неприятный диалог.

Что делать? Знаю. Придумываю один вариант.

Глава 11

Глава 11

На следующее утро сажусь в машину и еду в город. Там в трехкомнатной квартире в большом доме (такие называют «сталинскими») живет бабушка Серафима Григорьевна – мама моего отца. Все остальные дедушки и бабушки, к сожалению, покинули этот мир. Одна осталась и держится, словно скала в бурном море. Ей 85 лет, но она крепка, каждый вечер перед сном употребляет по рюмке коньяка, который называет эликсиром молодости, и чувствует себя прекрасно.

Вот что значит старая советская закалка! В молодые годы Серафима Белорецкая была комсомольским вожаком, затем двигалась по партийной линии, на пенсию уходила вторым секретарем горкома КПСС. Тогда это было очень круто! Отсюда, кстати, и её квартира. Получила, но не сразу. Несмотря на высокий пост, много лет прожила в коммуналке. Лишь когда выходила на пенсию, ей вручили ордер на новую недвижимость. За прошлые заслуги.

Бабуля встречает на пороге скромно обставленной квартиры. Мебель крепкая, но старая, советских времен. Хотя не такая уж дешевая, из карельской берёзы. Представляю, сколько бы тут было роскоши, окажись бабуля заместителем нынешнего мэра. Наверное, стояли бы серебряный унитаз, и всё было покрыто позолотой в стиле «дорого-богато». Я однажды с родителями ездила к такому чиновнику домой на день рождения. Подобной роскоши, как у него, Лувр бы позавидовал.

Обнимаемся и целуемся, бабушка ведет на кухню. Сидим, пьем чай с вишневым пирогом, который она купила в кондитерской. «Как чувствовала, приедешь», – говорит она, глядя на меня ласково. Она очень строгая с другими, отца моего в ежовых рукавицах держать способна и маму мою, кстати, тоже. Но я её любимица, потому крепкие выражения и физическое воздействие ко мне не применяются. Хотя отцу в детские годы по мягкому месту крепко прилетало на провинности. Он был сорванцом, а при такой мамане это чревато горящей пятой точкой. Что с ним регулярно и случалось.

Рассказываю о той странной встрече в дачном посёлке и пристально смотрю в чуть поблёкшие с годами глаза. Когда-то они были у бабушки насыщенно синего цвета. Но моя старушка хороша и теперь. Особенно когда макияж нанесёт и отправится в театр.

Серафима молча выслушивает. На лице ни один мускул не дрогнул! Вот выдержка! Стальной характер! Она в своё время могла бы полком командовать, наверное.

– Что думаешь, бабуля?

– А что тут думать? Бывают совпадения. Тебе чаю налить?

– Спасибо. Совпадения, ничего больше?

– Случайность. Вот если бы ты ещё такую встретила, то была бы закономерность, – она идет к кухонному столу, достает чашку и блюдце, наливает заварку, добавляет кипятка. Потом всё это ставит передо мной, садится рядом. Говорит. – Вот, ты кофе просила.

Я смотрю на бабулю уже с куда большим интересом. У неё нет старческого маразма. Она прекрасно помнит, сколько стоил в 1969 году литр бензина, почем был кубометр дров или килограмм картошки. Однажды спросила, она ответила. Подумала: так просто ляпнула, от балды. Проверила – нет, всё точно. Вот память! А тут мгновенно забыла о том, что я сказала?

– Бабушка, я не просила кофе. Мы чай пьём вообще-то.

– Да? Ой, что это я, – улыбается, а глаза забегали.

– Волнуешься?

– Нет, просто… кажется…

Вот чего-чего, а не умеет Серафима Григорьевна одной вещи – врать. Не знаю, как умудрилась в советской партноменклатуре карьеру построить с таким качеством характера. Но правда.

Настала пора воспользоваться этим. Прости, бабуля. Смотрю ей в глаза:

– Перестань отнекиваться и объясни толком, что знаешь о совпадении. Почему в нашем городе живет девушка, похожая на меня, как две капли воды?!

Бабушка шевелит морщинистыми губами, видимо пытается придумать отговорку. Но врать не умеет категорически! Потому тяжело вздыхает, делает большой глоток из своей чашки, хотя напиток очень горячий. Но она словно этого не замечает. Я бы обожглась, она – нет.

– Твои родители меня за это проклянут. Но я им говорила: правда на первом месте, а не это вот всё, к чему они привыкли: машины, особняки, заграницы и прочее, – говорит Серафима Григорьевна. – Но учти. Что я могу рассказать, тебе может сильно не понравиться.

– Я готова, – отвечаю, внутренне сжавшись.

Серафима Григорьевна говорит, что думает. Достает папиросу «Беломора», дует в картонный мундштук, сжимает вставными зубами, чиркает спичкой по-мужски, прикуривает. Дымить, как называет она этот процесс, начала в марте 1953 года, когда ей исполнилось 16 лет. Запомнила, поскольку тогда умер Сталин. Все вокруг печалились, а у неё совершеннолетие. Решила не отмечать: неправильно это, когда такой человек скончался.