Карманная Вселенная

– Простите, – проговорила девушка, прекращая смех. – У меня вырвалось.

Дракончик тяжело вздохнул. Его мордочка выражала одну эмоцию: «Ох, как же непросто служить этим высокородным аристократам!» Он вылез из-под стола, взлетел на пару метров, а затем принялся хлопать крыльями. Во все стороны полетели перья. Выглядело, будто курицу ощипывают. Лена опять хмыкнула. Но сдержалась.

Раздался стук в дверь.

– Твою ж налево через реку! – воскликнул дракончик и метнулся под кровать.

– Ваше Высочество, разрешите войти? – послышался голос Амелии.

– Да, – ответила Лена, усаживаясь на стул.

Служанка вошла, увидела бардак с перьями и рваную подушку под столом, ахнула и всплеснула руками:

– Что тут случилось?!

– Э… ну…

– Опять он напакостил? – строго спросила Амелия.

– Кто он? – сделав лицо «ничего не знаю, моя хата с краю», спросила Лена.

– Да этот невыносимый фон Гюнтер!

– Какой ещё?..

Служанка посмотрела на Её высочество с укоризной. Та опустила глаза.

– Значит, прилетел уже. Вот непоседа! – проговорила служанка. – А подушку зачем порвал?

– Это я сделала, случайно, – ответила Лена.

Амелия посмотрела на неё удивленно, но ничего не сказала. В конце концов, тут главная не она, а принцесса, так что… Придётся устроить уборку, и всё.

– Прошу вас пожаловать на завтрак, Ваше высочество, – сказала служанка.

Лена встала и направилась к двери.

– А вы не желаете переодеться? – спросила Амелия.

– Ой, точно, – ответила Лена.

– Прошу вас, – сказала служанка и повела в другую сторону спальни, туда, где виднелась ещё одна дверь.

За ней оказалась ещё одна комната, причем раза в два больше спальни. «Гардеробная», – поняла Лена, едва ступила внутрь. У неё возникло ощущение, что она попала в костюмерную какого-то театра или киностудии, где хранят одежду со всех исторических спектаклей или фильмов. Чего тут только не было! Глаза разбегались! Несколько тысяч платьев, шляпок, туфель, поясов, сумочек, шубок, сарафанов, душегреек, сапожек, и много ещё такого, чему Лена даже не знала названий.

В отдельном шкафу, за стеклянными полками, на бархатных ложементах переливались разноцветными огоньками драгоценности. Это произвело на девушку наибольшее впечатление. Она приоткрыв рот смотрела на безумной красоты вещи и понимала, что они самые настоящие, не бижутерия. Пока Амелия зажигала внутри свечи одну за другой, Лена стояла у этого шкафа и не могла насмотреться. Бриллианты, сапфиры, изумруды, рубины, аквамарины, топазы… Чего тут только не было! Девушка узнавала их один за другим, поскольку в детстве ей однажды попалась книжка о драгоценностях. Она обожала её читать, а главное – рассматривать фотографии с кулонами, брошками, цепочками, кольцами, подвесками…

– Боже мой… – вырвалось у Лены, когда она повернула голову влево и увидела рядом ещё один шкаф, в котором была всего одна-единственная полочка, а на ней сверкала множеством драгоценных камней настоящая корона.

Амелия, закончив со свечами, молча ждала, пока Её высочество насладится видами. Только не могла понять, отчего вдруг у её госпожи проснулся такой восторг при виде гардеробной. Она же была тут много раз. «Наверное, настроение такое», – подумала служанка. Она предложила принцессе наряд, подходящий к выходу на завтрак. Помогла ей облачиться, уложить волосы.

Глядя на себя в зеркало, Лена изумилась: какая же стала безупречно красивая! Глаз не оторвать! «Неужели это я?» – подумала она и не поверила. «Жаль, что это лишь сон», – решила и пошла за Амелией. Та остановилась в спальне, пропуская вперед Её высочество. Лена дошла до двери, остановилась, оглянулась на служанку. Та улыбнулась в ответ.

Принцесса протянула руку к двери, чтобы её открыть, но створки вдруг распахнулись сами. Снаружи ударил в глаза ослепительный свет, и… Лена пришла в себя. Она стояла по-прежнему на мансарде своего дома, с фонариком в руках. Батарейки внутри него сели, светила лампочка слабо, а снаружи сильно посветлело. Девушка поняла, что близится рассвет. В полной прострации от пережитого она спустилась вниз, легла рядом с мужем.

Спать не хотелось совершенно. До момента, пока зазвенел будильник, Лена смотрела в потолок и вспоминала то, что с ней произошло. Теперь мозг окончательно запутался, пытаясь понять, сновидение у неё случилось или это началось то, что забывают сумасшествием.

Глава 4

Окровавленный, покрытый зазубринами меч рассек воздух в миллиметре от головы Роберта. Он успел наклониться и сделать ответный выпад. Буквально швырнул свой клинок вперед. Сталь со скрежетом скользнула по панцирю. Скользнула влево, высекая искры. Упёрлась в кольчугу. На мгновение застряла в ней. Но удар был слишком силён. Металл разорвал кольца. Пробился дальше. Противник утробно охнул. Меч вошёл ему под рёбра. Глубже, ещё и ещё. Уткнулся в позвоночник.

Роберт резко вытащил оружие. Некогда было думать, что станет дальше с раненым. Умрёт в страшных муках или выживет. Битва продолжалась. Рыцарь окинул взглядом пространство. Вокруг кричали и сражались несколько тысяч человек. Это длилось больше часа. Потери Байтонской королевской гвардии были огромны. Роберт понял: гибель близка. Передний полк почти разбит. Он бьётся в окружении. Левый и правый фланги прогнулись. Им долго не продержаться.

Оглянувшись назад, Роберт увидел, что королевский шатёр падает, словно подрубленное дерево. Стало тревожно. Монарха убили? Пленили? Что там происходит? В эту секунду послышался грубый рык. Рыцарь мгновенно отскочил в сторону, ещё не видя врага. Огромный пехотинец пробежал мимо, тяжело топая. Он был ужасен. Огромная борода. Лохматые слипшиеся от крови волосы. Вытаращенные бешеные глаза. Кривые зубы. Бурая кожаная броня.

Пехотинец тяжело развернулся. В руках матово поблёскивала палица. С шипов капала горячая кровь. Враг был упоён убийством. Он бросился в атаку. Коротко замахнулся, сделал выпад вперед. Опустил палицу на голову Роберта с звериным рыком. Она пролетела мимо: рыцарь успел отскочить. В ответ нанес удар мечом. Пехотинец отразил его небольшим щитом. Бум-м-м-м! – задрожал клинок, вибрируя.

Враг не останавливался. Силы у него, казалось, не кончались. Похожий на кровожадное чудище, он снова набросился, размахивая палицей из стороны в сторону. Роберт отступал, прикрываясь мечом. Его щит давно развалился на куски. Их попирали ногами, втаптывая глубже в бурую от крови землю. Шаг назад, ещё… Ещё… Свист палицы всё ближе. Звериные глаза пехотинца смотрят в упор.

Рыцарь развернулся. Расталкивая сражающихся, побежал. Враг ринулся за ним, тяжело топая и отпихивая всех на своём пути. Его тяжелое дыхание становилось всё ближе. Роберт ощущал его спиной… Ещё немного… Ещё… Неожиданно для пехотинца он резко развернулся. В полете упал на колени. Меч сверкнул, словно молния. Вжух!..

Пехотинец замер в полушаге от рыцаря. Медленно опустил палицу. В глазах недоумение, неверие. Что такое? Как?! Он посмотрел вниз на себя. Живот рассечён чуть ниже груди. Оттуда, словно водопад, льётся кровь. Сначала проступила. Затем капли стали крупнее. И вот уже потекли ручьи. Закатывая глаза, враг повалился навзничь. Тяжело бухнулся на землю. Замер. Роберт вскочил на ноги. Тяжело дыша, утер рукой пот с лица.

Скорость сражения стремительно падала. «Скоро всё будет кончено», – подумал рыцарь. В эту секунду раздался трубный глас. Он командовал отступление. «Ах, как не вовремя!» – недовольно подумал Роберт. Он был прав. Байтонское войско, едва услышав новый приказ, стало разворачиваться и, бросая оружие, покидать поле боя. Вскоре это превратилось в повальное бегство. Скрепя кожей и гремя сталью доспехов, мужчины неслись с поля. Старались выжить. Удрать отсюда поскорее.

Противник, воодушевленный отступлением, кинулся преследовать. Бегущих рубили по спинам и затылкам. Сбивали с ног, швыряя в след копья, мечи и даже щиты. Пускали редкие стрелы. Отступление превратилось в бойню. Почти. Королевская гвардия не удирала. Она отступала с боем. Окруженная с трёх сторон, не сдавалась. Гордо гибла один за другим. Роберт кинулся к ней, чтобы поддержать. Он пронесся несколько десятков метров, перепрыгивая трупы и раненых, и врезался в небольшую группу врагов, напиравших на плотный ряд гвардейцев. Стал рубить направо и налево, слыша вопли, скрежет металла, видя искры и кровь. Её было много, – так, будто изнутри бил фонтан, орошая красным всё вокруг.

Роберту удалось пробиться к своим. Они отходили ещё почти час. Вскоре силы стали слишком неравны. Левый и правый фланги бежали. Центр почти опустел. Только гвардейцы, которых осталось не больше пяти десятков из почти тысячи, отчаянно бились. «Кажется, это конец, – печально подумал Роберт. – Останусь на этом поле».

Вдруг снова заиграли бронзовые трубы. Не одна, несколько. Противник стал постепенно прекращать давить и напирать. Его воины, отбиваясь, начали отходить. Но это не было бегство. Роберт догадался: прозвучал сигнал остановить бой. Прошло ещё минут пять, и стороны прекратили битву. Враги стояли друг напротив друга. Воспаленные глаза хмуро смотрели. Тяжело поднимались груди. Ветер шевелил волосы. Капала кровь. Слышалось тяжелое дыхание и стоны.

Из-за спин врагов появился некто не вороном жеребце, покрытом богато расшитой попоной. На его голове сверкал шлем, увенчанный большим алым пером. Он остановился в десятке метров за двумя рядами своих воинов. Пришпорил коня, снял головной убор. Мотнул белокурой головой.

– Байтонская гвардия! – крикнул зычным голосом, обводя врагов. – Вы храбро сражались! Его Величество, король Гальфрид Первый, дарует вам жизнь и свободу! Можете возвращаться домой! – помолчал, рассматривая хмурые лица, крайне довольный собой и произведенным впечатлением. – Всё равно скоро ваше королевство падёт!

Надел шлем, развернул коня и поскакал в тыл своим войскам. «Не пожелал представиться», – скривился Роберт. Он, оглядевшись вокруг, не заметил ни одного рыцаря из своих.

– Кто главный? – крикнул он.

Никто не ответил.

– Гвардейцы, слушайте мой приказ! Я – рыцарь Роберт Рандольф фон Эревард! Приказываю следовать за мной! – и первым развернулся, демонстративно показывая врагам спину, и пошёл к холму, на котором прежде стоял королевский шатёр. Оставшиеся в живых поплелись за ним. Противник оказался благородным. В спину не стреляли из луков, не бросали ничего. Даже грубых слов не было слышно. Потому оставшиеся в живых благополучно покинули поле. То самое, которое теперь войдет в историю, как место, где была разгромлена Байтонская армия.

По пути Роберту нашли лошадь. Он взобрался в седло, командовал отступлением. Они разбили лагерь с другой стороны холма. Хорошо, обозные не удрали. Потому раненым оказали помощь. Всех накормили и напоили, помогли разоблачиться. Смыть кровь и пот, привести себя в порядок. Ближе к ночи несколько десятков крестьян пошли на поле. До утра искали выживших. Собирали убитых. Когда взошло солнце, длинный караван потянулся обратно, к столице.

Роберт, когда дошли до стен Теобальда, оставил войско и направился в королевский дворец. Там его уже ожидали верховные советники монарха. Приведя себя в порядок с помощью слуг, рыцарь отправился в зал заседаний.

Сам король Элиас Третий не вышел из своих покоев. Сказали – «сильно расстроен, не желает никого видеть». Рыцарь понял: да, такой удар по самолюбию юноши! Ему всего 17, а уже почти потерять наследие предков! Скоро и без короны останется.

Военный совет был недолгим. Роберт сообщил, сколько привел с собой воинов. Затем попросил отпустить его в родовое поместье. «Нужно спасать людей», – коротко пояснил. Советники закивали. Да, нашествие не за горами. Через несколько дней всё будет охвачено его пламенем. Королевство падёт, это вопрос пары недель. Может, месяца. Защищаться почти нечем. Войско разбито. Гвардия уничтожена.

Рыцарь вышел из дворца, сел на коня и ускакал в своё поместье. Его родовой замок, Орлиное гнездо, располагался высоко в горах на краю живописной долины, разделённой полноводной рекой. Чтобы добраться до него, нужно было пересечь перевал, который зимой становился непроходимым. До весны их долина оставалась отрезанной от остального королевства. Но сейчас было лето, стояла жара. Снега растаяли. Путь был открыт. «Если сюда нагрянут враги, – думал Роберт, – их будет не сдержать».

Он скакал в это время через покрытое цветущими травами большое поле. Вдруг заметил какой-то яркий цветок вдалеке. Присмотрелся: то было платье, но чьё? Роберту, человеку молодому и с горячим сердцем, стало интересно. Кому взбрело в голову в такое опасное время гулять? Да так далеко от столицы? Он повернул коня и пришпорил его. Вскоре оказался рядом с девушкой. Сразу её узнал: это же принцесса Беатрис! Сводная сестра короля Элиаса!

Роберт не был с ней лично знаком. Но наслышан: умна, тактична, начитана, музыкальна. Но не глупышка из аристократок. Не выскочка, а девушка хорошо воспитанная и дальновидная. «Вот бы кому сесть на трон, – говорили о ней при дворе. – Жаль, закон о престолонаследии не позволяет». Рыцарь оглянулся: где придворные? Почему она здесь одна? Да ещё пешком?! Всё это показалось ему очень странным.

Он остановился рядом с Беатрис. Спешился. Подошел, придерживая меч. Поклонился учтиво. Потом сказал первое, что пришло в голову:

– Миледи Беатрис, вас просят прибыть в замок. Все уже собрались, ожидают только вас.

Она согласилась, хотя лицо выглядело растерянным. «Потерялась, что ли?» – подумал рыцарь. Если такое вообще возможно. В истории не бывало, чтобы пропадали члены королевской семьи. Они же всегда на виду. «Но мало ли? – решил рыцарь. – Времена странные настали».

Роберту пришлось почти бежать, придерживая коня за уздцы. Пока он провожал принцессу до ворот замка, думал о том, какой же он всё-таки недотёпа. Назвать её «миледи»! Надо же было «Ваше королевское высочество»! Но извиняться показалось нелепым. Он даже поспрошаться не успел. Стражники заметили принцессу. Открыли ворота. Она заехала внутрь замка и растворилась в городском шуме.

Глава 5

Глава 5

Гальфрид Первый щедро наградил своего рыцаря, барона Леонарда фон Стюарта, за победу над Байтонской гвардией. Прямо на поле брани, не выходя из шатра, пожаловал ему во владение триста душ крестьян вместе с землями. Всё это прилегало к родовому поместью барона, центром которого вот уже более четырёхсот лет является замок Алькасар.

Леонард принял награду. Но остался недоволен. Не количеством крестьян и площадью земель. С этим-то всё было более чем хорошо. Король умел благодарить за верность. Рыцарь не считал, что совершил подвиг, как стали говорить при дворе. Да, он обратился к байтонцам с призывом прекратить сражение. Да, они послушались. Но не его. Вняли голосу разума. Отступили в свои земли. Догонять их, то есть подло обманывать, ударять в спину Леонард запретил под страхом смертной казни. Он считал себя человеком чести и долга.

Но эта награда… Теперь рыцарь, возвращаясь в родовое поместье, терзался муками совести. Получил ни за что. Байтонская гвардия отступила, поскольку там поняли: ещё несколько минут, и в живых никого не останется. Сопротивление бесполезно. Они окружены. Будет бойня. Зачем? Вот и ушли. «Я ничего не сделал, – горестно думал рыцарь. – Но королю не скажешь. Не поймет. Обидится».

Леонард вернулся в свой замок. Но прежде чем переехал глубокий ров, заполненный водой, с ним случилось одно странное происшествие.

Это было часа три назад, когда он ехал в сопровождении свиты. Небольшой, как всегда. Два оруженосца, пять вассалов и десяток слуг. Больше брать с собой в походы Леонард не любил. Считал: отвлекают. Когда сопровождающих мало, легче маневрировать. Вот и теперь он ехал по лесной дороге, наслаждаясь пением птиц. Сквозь ветви светило солнце. Жужжали насекомые. Дул лёгкий ветерок.

Когда за поворотом показалось небольшое озеро, Леонард вдруг ощутил странное. На груди словно стало нагреваться. Он расстегнул ворот туники (латы снял после битвы, отправив в обоз). Просунул ладонь. Вдруг вытащил её обратно. Удивлённо подул на пальцы. Почти обжёгся! Но обо что? Пришпорил коня. Поднял руку. Знак означал – «все остановиться!» Колонна позади встала. Леонард снова потрогал вещицу на груди. То был старинный медальон. Достался ему от отца, тому – от его отца.

«Это наша семейная реликвия, – сказал отец перед тем, как уйти в вечность. – Храни её. Передашь своему сыну». Леонард спросил, в чем смысл. Было поздно. Ему предстояло самому отгадать. Но за 25 лет жизни не представилось ни единого повода. Все, к кому обращался, ничего не знали. Ни где сделана искусная вещь. Ни кем. Ни когда. Одно знали: металл – золото. Работа – очень тонкая, филигранная. Один колдун, подержав, сказал: «Магический медальон». Но что такого особенного? Не знал.

Теперь, ощупывая медальон, Леонард вдруг ощутил, как сильно тот нагрелся. «Странно, – подумал рыцарь. – Такого не бывало прежде». Он вытащил его наружу, оставил поверх туники. Слишком печёт. Так поехал дальше. Свита тронулась следом.

По возвращении в замок барон отдал распоряжения насчет сопровождающих. Чтобы накормили, напоили. Повелел устроить пир в честь победителей. Каждому выдать награду – по сотне золотых. Вассалам – тем особая честь. По три сотни. Плюс половина военной добычи: оружие, сбруя, одежда, броня, деньги, припасы.

Сам Леонард вернулся в свои покои. Осторожно снял медальон. Тот, как ни странно, оставался горячим. Для интереса рыцарь окунул его в холодную воду. Ледяная почти, из родника. Подержал немного. Вытащил. Потрогал. Удивительно! Вода в кувшине нагрелась, медальон не стал холоднее! «Магия какая-то», – покачал головой Леонард.

Ему не нравилось то, что нельзя понять. Он был человек простой. Видишь врага? Бей. Голоден? Ешь. Хочешь женщину? Бери. Но… с последним была сложность. В свои 25 лет барон Леонард фон Стюарт не был женат. Почему? Многие ему нравились. С кем-то флиртовал сам. Иные – на королевских балах – ему строили глазки. Но ни одного предложения руки и сердца он не сделал.

Сначала отец пытался его женить. Впервые в 18 лет. Организовал помолвку. Леонард всё испортил. Сознательно. Не понравилась невеста. Слишком амбициозна, хотя красива. Но ещё глупа, напыщенна. Молодой барон удрал от сватовства на охоту. Когда вернулся, получил от отца. Тот угрожал наследства лишить. Но простил. Посчитал: глупый ещё, рано ему жениться.

Обручить сына отец не успел. Умер во время эпидемии черной оспы. Тогда многие расстались с жизнью. Леонард сам едва выкарабкался. Потом пришлось принимать дела семейные. Стало не до женитьбы. Год назад понял: всё, он полновластный хозяин своих земель. Умеет управлять, знает, что да как. Но тут началась война с Байтонским королевством.

Снова пришлось отложить бракосочетание на неопределенный срок. Да и на ком жениться? Леонард никого не любил. А без этого, считал, не стоит обзаводиться семьей. Или будешь мучиться всю жизнь. Не разводиться же! Такой позор! Он вспомнил об этом, пока принимал ванную. Смыл пот и запахи кровавой битвы. Оделся в чистое. Стал надевать медальон… он вдруг оказался холодным.

«Опять странность!» – подумал Леонард. Вышел в гостиную. Призвал к себе оруженосца – расторопного сообразительного парня по имени Иден. Велел ему седлать коня.

– Куда отправляемся, мессир? – поинтересовался любопытный юноша. У него, как понял барон, два недостатка: болтливость и любопытство. Но в бою он был смел, отчаян даже. Этим всё перекрывалось. Плюс природный ум.

– К Кольриджу Дубогриву, – ответил Леонард.

Оруженосец удивился.

– Зачем вам понадобился маг, мессир?

– Узнаешь, – ответил рыцарь.

Поездка была долгой. Единственный на всю округу Кольридж Дубогрив, прозванный так за то, что в его лохматой, густой и не видавшей гребня бороде и волосах вечно торчали дубовые листья, жил далеко. Чтобы добраться, пришлось переплыть две реки вброд, потом миновать огромное поле, погрузиться в лес, подняться на подножие горы, найти узкий вход в пещеру. В её глубине и жил волшебник.

Был он, как и другие его сородичи, отшельником. Сам никуда не ездил. Но гостей принимал с интересом. Особенно любил подарки. Зная об этом, Леонард велел захватить с собой оленью ногу – добыча от недавней охоты. Пока ехали, барон думал о медальоне. Ответит ли маг на вопросы? Когда, много лет назад, молодой барон спрашивал, тот ничего толком не сказал. Может, теперь узнал больше?

Дубогрив встретил гостей у входа в пещеру. «Почуял нас, наверное», – решил барон. Они спешились, привязали коней к дереву. Прошли внутрь. Маг шел впереди с факелом, освещая путь. Вскоре они оказались в его подземелье. Здесь было довольно темно. Горели ещё два факела, небольшой костёр посередине.

– Что привело ко мне? – спросил Дубогрив, усаживаясь на охапку соломы.

Рыцарь рассказал о превращениях медальона. Сегодня, впервые за все годы владения, он вдруг стал очень горячим. Ледяная вода его не остудила. Но потом вдруг остыл сам. Волшебник слушал внимательно, не перебивая. Вопросов не задавал больше. Только кивал лохматой головой. Почесал бороду дважды. Хмыкнул. Кашлянул. Смотрел куда-то в костер. Нельзя было понять, о чем думает.

– Так и знал, – когда Леонард закончил, сказал маг.

– Что? – спросил барон.

Волшебник отвечать не спешил. Медленно поднялся. Подошел к кадке. Зачерпнул ковшом воду. Выпил. Всё это в гробовой тишине. Леонард, кажется, стал слышать стук собственного сердца. Даже в недавней битве не волновался так сильно! Два дубовых листа выпали из бороды мага. Покружились, упали на пол пещеры. Барон невольно оглянулся. Да тут всюду они лежат! Почти ровным слоем. Вот откуда берутся? Магия, что скажешь.

Дубогрив вернулся на своё место. Тяжело вздохнул.

– Я знал. Рано или поздно ты узнаешь. Пришло время. Этот медальон выковали эльфы много тысяч лет назад. Всего их три. Два в нашем мире, один в ином. Но каков он, я не скажу. Не знаю. Старинное пророчество гласит: «Когда три медальона сольются вместе, три сердца обретут счастье. Настанет эпоха любви и покоя».

– А почему он горячим стал? – спросил Леонард.

Волшебник помолчал. Зачем-то потянул воздух мясистым носом.

– Она здесь. Была. Ушла в иную Вселенную.

– Кто она? Куда ушла? – ничего не понял рыцарь.

– Владелица третьего медальона. Первый зовётся ветер. Второй – он у тебя – огонь. Третий – вода, – задумчиво произнес Дубогрив. Снова помолчал. Наконец, вымолвил устало. – Теперь иди.

– И что мне делать-то? – удивился Леонард.

– Найди её. Она – твоя судьба, – сказал волшебник.

– А третий кто? Или второй? Я запутался!

– Не знаю, – ответил Дубогрив. – Судьба сведет вас вместе. Может быть.

– «Может быть»? – возмутился барон. – Слышишь, маг, а ты часом не выдумал это все?

Ответа не последовало. Волшебник медленно стал клониться вниз, опустился на солому и вдруг захрапел.

– Он спит, мессир, – сказал оруженосец. – Нам пора возвращаться, темнеет. Успеть бы до ночи вернуться. Времена нынче сами знаете какие.

– Хорошо, – недовольным голосом ответил Леонард. Вся эта болтовня Дубогрива о пророчестве, медальонах и прочем его только разозлила. Слишком много непонятного! Он, Леонард фон Стюарт, привык к вещам простым и ясным! А тут напустил старик тумана.

Они покинули пещеру. Сели на коней. Двинулись в обратный путь. Всю дорогу барон старался отбросить мысли о словах старика. Не получалось. Виной было упоминание загадочной дамы. Что значит – появилась и пропала? И что, черт возьми, означает «три сердца обретут счастье»? «Получается, два мужчины и одна женщина станут жить вместе, что ли?» – подумал Леонард и очень удивился.

Он слышал, что при королевском дворе есть некоторые дворяне, позволяющие себе… Скажем, не ценить традиции. Женаты, но имеют любовниц. Даже почти официальных! Король смотрит на это сквозь пальцы. Сам не святой. Женат, четверо дочерей. Но за пределами монарших покоев детей у монарха побольше будет. Любвеобилен Гальфрид Первый. С юных лет ни одной юбки не пропустил. Даже после женитьбы на принцессе из соседнего королевства не смог образумиться.

Глядя на своего суверена, многие так же себя ведут. Но он, барон Леонард, всегда мечтал об истинной любви. Такой, чтобы прожигала сердце. Но не губила. Только согревала… «Как мой медальон», – подумал вдруг. Это навело на интересное предположение. Может быть, та дама, о которой сказал волшебник, и есть любовь всей его жизни? «Но как же соперник?» – задался барон коварным вопросом. И тут же решил: убить. Устроить турнир и уничтожить. Завладеть сердцем той дамы, и точка. «Но кто она?!» – спросил себя рыцарь. Только стук копыт и крик ночной совы были ему ответом.