Полная версия
Ткань с тихим шорохом поддавалась его движениям, открывая плечи и ключицы прохладному воздуху комнаты. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки, но не от холода - от его близости, от ожидания, от того, как он смотрел на меня, будто видел впервые. Не выдержав этой медлительности, я сама помогла ему, торопливо стягивая платье с плеч, позволяя ему соскользнуть вниз и упасть к ногам бесформенной грудой.
Теперь между нами не осталось преград - только тяжёлое дыхание, стук сердец и жар, который, казалось, мог растопить даже вечный лёд этого замка. Его руки легли на мою талию, притягивая ближе, и я закрыла глаза, растворяясь в этом мгновении, где не было ни прошлого, ни будущего - только мы и этот запретный, отчаянный порыв.
- Я никогда не делал этого с той, кто называла меня принцем-завистником, - прошептал он, целуя мою ключицу.
- Всё бывает в первый раз, - я застонала, когда его губы спустились ниже, к груди.
Он поднял голову, и в его глазах горел такой огонь, что у меня перехватило дыхание.
- Ты уверена? - спросил он.
- Более чем, - я взяла его лицо в ладони. - Но если ты сейчас остановишься, я тебя убью.
Он засмеялся - свободно, легко, и этот смех стал последней каплей.
Дальше были только он, его руки, его губы, его тело, прижатое к моему. Каждое прикосновение было как искра, каждый поцелуй - как открытие. Я забыла, где нахожусь, забыла, кто я. Осталось только мы: два человека, которые так долго враждовали, что даже не заметили, как стали чем-то большим.
Его пальцы скользили по моей коже, оставляя за собой огненный след, а дыхание смешивалось с моим, становясь единым ритмом. В этом танце не было ни победителей, ни побежденных - только отчаянная жажда близости, желание стереть все границы, что когда-то нас разделяли. Я чувствовала, как рушатся стены недоверия и злобы, уступая место чему-то новому, хрупкому и настоящему.
Когда мы наконец слились в едином движении, я вцепилась в его плечи, чувствуя, как мир рушится и строится заново. Всё вокруг перестало существовать: мрачные стены замка, холод камина, даже эхо наших прежних обид - всё исчезло в вихре ощущений. Его имя сорвалось с моих губ шёпотом, и он ответил тем же, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну.
В этот миг не было ни врагов, ни союзников - только два сердца, бьющихся в унисон, и осознание: всё, что было до этого, больше не имеет значения.
А потом всё затихло. Мы лежали на холодном полу, укрытые его плащом, и я слушала, как ровно бьется его сердце.
- Система, - прошептала я, - что теперь?
Уведомление вспыхнуло мягким золотом:
[Отношения: Принц Дэмиан]
Недоверие: 10%
Любовь: 65%
Связь: неразрывная.
Поздравляем! Вы прошли точку невозврата.
Я тихо рассмеялась, и Дэмиан прижал меня к себе крепче.
- Что смешного? - спросил он сонно.
- Ничего, - я поцеловала его в грудь. - Просто система сказала, что мы неразрывны.
- Она умная, - он провёл рукой по моим волосам. - Для системы.
Я закрыла глаза, чувствуя, как впервые за долгое время я в безопасности. Даже в чужом мире, даже в руках человека, который еще вчера был моим врагом.
Глава 5. Утро после, или как не сгореть со стыда
Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Медленно, лениво, словно перебирая шелковые нити.
Открывать глаза не хотелось. Во-первых, потому что было тепло и уютно, а во-вторых - потому что воспоминания прошлой ночи обрушились на меня с такой силой, что я покраснела даже с закрытыми веками.
- Я знаю, что ты не спишь, - раздался низкий, хриплый со сна голос прямо надо мной. - Ты сопишь иначе, когда спишь.
- Я не соплю, - пробормотала я, зарываясь лицом в его грудь.
- Сопела. Минут двадцать назад. Это было... мило.
Я подняла голову. Дэмиан смотрел на меня сверху вниз, опираясь на локоть. Его волосы растрепались, рубашка была расстегнута почти до пояса, и в утреннем свете, пробивающемся сквозь щель в шторах, он выглядел почти обычным человеком. Почти.
- Выглядишь как сытый хищник, - сказала я, пытаясь придать голосу строгость, но вместо этого мой голос сорвался на смешок.
- А ты - как добыча, которую поймали, но не доели, - он наклонился и поцеловал меня в уголок губ. - Хочешь завтрак?
- Хочу узнать, что мы будем делать, - я села, кутаясь в его плащ. Пол был холодным, и я с тоской посмотрела на кровать, которая стояла в двух шагах. Мы так и не добрались до неё. - Как мы выйдем отсюда? Что скажем?
- Скажем правду, - он тоже сел, потянулся, и я с трудом отвела взгляд от его спины. - Нашли артефакт, случайно активировали, пришлось ждать, пока пройдёт действие.
- А то, что мы... - я запнулась.
- Никто не должен знать, - его голос стал серьёзным. Он повернулся ко мне, и в его глазах снова появился лёд. Не тот, который отталкивал, а тот, который защищал. - Это опасно. Для нас обоих.
Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Разум говорил, что он прав. Сердце - что мне хочется выбежать на балкон и закричать на весь замок: «Я переспала с принцем, и это было потрясающе!».
- Хорошо, - сказала я, натягивая платье. - Значит, делаем вид, что ничего не было.
- Делаем вид, что это была магическая случайность, - поправил он, подходя ко мне и помогая застегнуть пуговицы на спине. Его пальцы были теплыми, и я чувствовала их каждое прикосновение. - Алиса.
- М?
- Это не было случайностью, - он прижался губами к моему затылку. - Не для меня.
Я закрыла глаза, борясь с желанием развернуться и снова броситься ему на шею.
- Для меня тоже, - прошептала я. - Но ты прав. Нам нужно быть осторожными.
Он отстранился, и я сразу же замёрзла.
- Я провожу тебя через потайной ход, - сказал он, подходя к книжному шкафу. - Он выведет в библиотеку, а оттуда ты сможешь пройти в восточное крыло. Никто не увидит.
- Откуда в твоих покоях потайной ход? - я прищурилась.
- У каждого уважающего себя принца есть потайной ход, - он усмехнулся. - Ты бы ещё спросила, зачем мне сейф под кроватью.
- У тебя есть сейф под кроватью?
- Это была шутка.
- Ты шутишь? - я уставилась на него, не веря своим ушам. - Ты, принц Ледяное Высокомерие, шутишь?
Он пожал плечами, но я заметила, как уголки его губ дрогнули.
- Ты плохо на меня влияешь, - сказал он и открыл потайную дверь.
Я шагнула в темноту, но он схватил меня за руку и притянул к себе.
- Не забывай, - сказал он, глядя мне в глаза. - Даже если мы делаем вид, что ничего не было... я теперь всегда буду знать, что ты моя.
- А ты - мой, - ответила я, вставая на цыпочки и быстро целуя его в губы. - Принц-завистник.
Он хмыкнул и отпустил меня. Я скользнула в темноту, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.
Библиотека встретила меня запахом пыли и старой бумаги. Я выбралась из-за шкафа, отряхнула платье и попыталась придать себе непринужденный вид. Выходя в коридор, я столкнулась нос к носу с Милли.
- Госпожа! - воскликнула она. - Я обыскалась вас! Вы не ночевали в своей комнате!
- Я... - я лихорадочно соображала. - Я работала в библиотеке. Искала книги по дизайну. Зачиталась и уснула.
Милли посмотрела на меня с сомнением. На моём платье красовались явные следы от пребывания не у книжных полок: пуговицы застегнуты неправильно, волосы спутаны, а на шее...
- Госпожа, у вас синяк, - прошептала Милли, указывая на мою ключицу.
Я посмотрела вниз. На коже алело тёмное пятно. Засос. Вчера вечером я бы покраснела. Сегодня я готова была провалиться сквозь землю.
- Это... я ударилась о книжную полку, - выпалила я. - Там такие тяжелые фолианты!
Милли кивнула, но по её глазам я поняла: она не поверила ни единому слову. Однако служанка была слишком хорошо воспитана, чтобы задавать лишние вопросы.
- Я приготовлю ванну, - сказала она с самым невозмутимым видом. - И принесу завтрак.
- Спасибо, Милли, - я выдохнула и направилась в свои покои, мысленно проклиная принца, его потайные ходы и свою собственную несдержанность.
Уже в ванне, отмокая в горячей воде, я позволила себе улыбнуться. Система молчала, но я чувствовала изменения. Что-то сдвинулось в мире, стало легче, ярче. Даже серые стены восточного крыла казались теперь не такими унылыми.
Я вылезла из воды, оделась в чистое платье (на этот раз выбрала зеленое, с высоким воротником, который прикрывал улики) и отправилась завтракать. Милли поставила передо мной тарелку с кашей и чашку травяного отвара.
- Госпожа, - начала она осторожно. - Его Высочество передали... что сегодня они будут наблюдать за вашими работами в саду. И просили не красить ничего в лососевый.
- Розовый, - машинально поправила я.
- Что?
- Ничего. Передай, что я поняла.
Я быстро проглотила завтрак и вышла в сад. Работа с землёй всегда меня успокаивала. Я надела перчатки, взяла лопатку и принялась за лаванду. Через час я уже вспотела, но чувствовала себя почти счастливой.
- Выглядит... менее запущено.
Я подскочила. Дэмиан стоял за моей спиной, прислонившись к дереву. Сегодня на нём была простая рубашка с закатанными рукавами, и я увидела, что его предплечья покрыты тонкими шрамами. Старыми, давно зажившими.
- Ваше Высочество, - я кивнула, стараясь выглядеть равнодушной. - Вы обещали наблюдать. Вот и наблюдайте.
- Я наблюдаю, - его взгляд скользнул по моей фигуре, и я почувствовала, как жар поднимается к щекам. - У вас сегодня зеленое платье.
- Да, - я воткнула лопатку в землю. - А у вас сегодня есть глаза. Поздравляю.
Он усмехнулся и подошёл ближе. Я напряглась, но он просто встал рядом, глядя на мои старания.
- Ты хорошо копаешь, - заметил он.
- Я хорошо много чего делаю, - ляпнула я и тут же прикусила язык.
Повисла пауза. Я не смотрела на него, но чувствовала, как он улыбается. Эта новая, тёплая улыбка, которая появлялась только когда мы были одни.
- Это правда, - сказал он тихо, и я чуть не уронила лопатку.
- Ваше Высочество, - прошипела я, - вы обещали вести себя прилично.
- Я веду себя более чем прилично, - он наклонился и вытащил из моей руки лопатку. - Дайте-ка. Вы делаете неправильно.
- Я отлично делаю!
- Вы сажаете слишком глубоко. Корни загниют.
Он опустился на корточки и начал поправлять мои посадки. Я смотрела на его сильные руки, перепачканные землей, и чувствовала, как что-то теплое разливается в груди.
- Вы, кажется, знаете толк в садоводстве, - заметила я, чтобы нарушить молчание.
- Моя мать учила меня, - ответил он, не поднимая головы. - Она говорила, что сад - это единственное место, где можно быть честным.
- Честным?
- Да. Растения не лгут. Если им плохо, они сохнут. Если хорошо - цветут. С людьми сложнее.
Я присела рядом.
- А вы часто бываете честным?
Он замер, потом поднял голову. Его глаза были серьезными.
- С вами - чаще, чем хотелось бы.
Мы смотрели друг на друга, и между нами снова натянулась та нить, которая не исчезла после разрушения камня. Она стала только сильнее.
- На нас смотрят, - вдруг сказал он, и его лицо мгновенно превратилось в маску.
Я не оборачивалась, но боковым зрением заметила фигуру в окне второго этажа. Леди Виолетта. Смотрела прямо на нас, и даже на расстоянии было видно, как побелело её лицо.
- Она всё видела? - спросила я шёпотом.
- Достаточно, - он встал, отряхнул руки. - Леди Алиса, я пришлю садовника помочь вам. Не стоит тратить силы на то, с чем вы не справляетесь.
Голос был ледяным, официальным. Я поняла игру и опустила голову.
- Благодарю, Ваше Высочество.
Он кивнул и ушёл, не оглядываясь. А я осталась сидеть на коленях, сжимая в руке комок земли, и чувствовала, как внутри закипает злость. Не на него. На тех, кто заставлял нас играть эти роли.
- Ничего, - прошептала я, глядя в окно, где уже никого не было. - Я всё равно перекрашу твой тронный зал. И поставлю туда розовые диваны.
Глава 6. Розовый скандал, или как я объявила войну
Решение пришло ко мне через три дня. Три дня мы с Дэмианом играли в вежливую отчуждённость: он был ледяным принцем, я - дерзкой чужестранкой, которую терпят из милости. По ночам же, когда замок затихал, я пробиралась в его покои через потайной ход (он показал мне вход из библиотеки), и мы снова и снова срывали маски.
- Ты пахнешь землёй, - прошептал он в мои волосы вчера ночью.
- Я работала в саду, - выдохнула я, прижимаясь к нему.
- Я знаю. Я смотрел.
- И не помог?
- Ты не просила.
- А если попрошу?
- Тогда приду. Но не обещаю, что буду только помогать.
Он сдержал слово. На следующее утро я проснулась с ноющей болью в мышцах и счастливой улыбкой, которую едва удавалось скрывать за завтраком.
Но сегодня я решила, что хватит играть в прятки. Если я не могу заявить о своих чувствах открыто, я сделаю это по-другому.
Тронный зал был моей мечтой с первого дня.Огромное помещение поражало своей мрачной величественностью. Ряд массивных колонн, высеченных из тёмного камня, уходил вдаль, словно поддерживая саму тьму, скрывающую потолок. Высокие окна, забранные витражами в чёрных и серых тонах, пропускали лишь скупой, рассеянный свет, который не мог разогнать сумрак, а лишь подчеркивает его глубину. Пол был выложен гладкими плитами серебристого мрамора, в которых, как в застывшей воде, отражались тусклые блики редких факелов.
Всё здесь подчинялось строгой, холодной гамме: чёрные стены, украшенные лишь тонким серебряным узором, напоминающим морозные узоры на стекле; тяжелые портьеры из серого бархата, ниспадающие тяжёлыми складками; и даже воздух казался пропитанным запахом старины и тлена.
В дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон. Это было не просто кресло, а монументальное сооружение из черного металла, словно сплетенное из колючих ветвей и острых шипов. Его спинка вздымалась высоко вверх, теряясь в тени, а подлокотники напоминали лапы неведомого зверя. Трон выглядел так, будто был выкован в самом сердце царства смерти, где огонь горит холодным пламенем, а металл впитывает боль и отчаяние. Он был пуст, но его присутствие давило на плечи, заставляя чувствовать себя крошечной песчинкой перед лицом вечности.
- Сюда, - скомандовала я слугам, которые тащили рулоны ткани и вёдра с краской. Милли смотрела на меня с ужасом.
- Госпожа, вы уверены? Его Высочество...
- Его Высочество сказал, что если ему понравится в восточном крыле, я доберусь до тронного зала, - я улыбнулась самой невинной улыбкой. - Ему понравилось. Он сказал, что мой камин напоминает ему лосося. Это комплимент.
- Это... комплимент? - переспросила Милли неуверенно.
- В устах принца - да.
Я оглядела зал. Моим главным врагом были гобелены. Там были сцены битв, казней, драконов, пожирающих крестьян. Кошмар, а не интерьер.
- Снимайте всё, - махнула я рукой. - Упакуйте и уберите в подвал.
Слуги замялись, но Милли что-то шепнула старшему, и работа закипела. Я тем временем разложила эскизы. Моя идея была проста: тронный зал должен стать местом силы, но не мрачной, а живой. Я хотела, чтобы здесь поселилось ощущение тепла и надежды, чтобы каждый, кто входил, чувствовал не тяжесть прошлого, а дыхание будущего. Я представляла, как золотые акценты - тонкие узоры на колоннах, изящные светильники, мерцающие в полумраке, - оживят строгую черно-серебряную гамму, добавят света и благородства.
Вместо тяжёлых, пыльных гобеленов я приказала повесить лёгкие, струящиеся ткани - полупрозрачный шелк и органзу пастельных оттенков, которые будут колыхаться от малейшего сквозняка, словно дыхание зала. На каждом подоконнике и у подножия колонн должны были стоять вазы с живыми цветами: белые пионы, нежно-розовые розы, веточки лаванды. Их аромат должен был вытеснить запах сырости и тлена.
И да, я действительно приказала сшить чехлы для трона. Из нежно-розового бархата. Это был мой маленький бунт против вековой угрюмости. Я представляла, как этот дерзкий цвет смягчит острые линии чёрного металла, как трон перестанет быть символом страха и превратится в место, где рождается жизнь. Пусть придворные ахнут, пусть шепчутся за спиной - я знала: перемены начинаются с малого, даже если это всего лишь розовый чехол на троне в самом мрачном замке королевства.
- Госпожа, - голос Милли дрожал. - Это же трон!
- Трон - это просто стул, - я пожала плечами. - Королевская задница не почувствует разницы, а на вид станет гораздо приятнее.
Мы работали весь день. К вечеру зал преобразился наполовину: гобелены исчезли, стены вымыли, и они засияли светлым камнем. Я расставила большие вазы с полевыми цветами (Милли сбегала в сад и нарезала целую охапку) и разложила на полу яркие дорожки.
Чехлы для трона еще не были готовы, но я велела накинуть алую ткань на спинку, чтобы представить, как это будет выглядеть.
- Прекрасно, - объявила я, отступая на шаг. - Завтра закончим.
В этот момент двери распахнулись. Я ожидала увидеть Дэмиана, но это был Филип. Молодой лорд с усиками застыл на пороге, хватая ртом воздух.
- Леди Алиса! - выдохнул он. - Там... там леди Виолетта... она созывает Совет... она говорит, что вы осквернили королевский трон!
- Осквернила? - я посмотрела на кусок алой ткани на троне. - Это ткань, Филип. Не осквернение, а декорирование.
- Она говорит, что вы насмехаетесь над королевской властью! - он подбежал ко мне. - Вам нужно уходить. Спрятаться, пока Его Высочество...
- Его Высочество что?
Голос Дэмиана раздался с порога, и я внутренне сжалась. Он вошёл в зал, и я впервые увидела его по-настоящему злым. Не холодным, не раздраженным - злым. Его глаза метали молнии, скулы напряжены, кулаки сжаты.
- Что это? - спросил он, обводя взглядом зал. - Где гобелены? Где... - его взгляд упал на трон, и он замер. - Что на моём троне?
- Ткань, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Временная. Чтобы представить, как будут выглядеть чехлы.
- Чехлы? - он медленно повернулся ко мне. - Чехлы на трон?
- Розовые, - добавила я, потому что если уж погибать, то с музыкой. - Из бархата. С золотой вышивкой.
Тишина в зале стала абсолютной. Филип, кажется, перестал дышать. Милли спряталась за колонну.
Дэмиан подошёл ко мне. Шаг, второй, третий. Я не отступала, хотя внутри всё дрожало. Он остановился в полушаге, нависая надо мной, и я чувствовала исходящий от него жар.
- Ты... - начал он, и его голос был низким, опасным. - Ты с ума сошла?
- Нет, - я подняла голову. - Я устала. Устала от чёрного, серого и вечного траура. Устала от того, что мы притворяемся. Устала от того, что я должна прятаться, как воровка, хотя не сделала ничего плохого.
- Ты собралась надеть розовый чехол на королевский трон! - он повысил голос.
- А что в этом плохого? - я тоже повысила. - Трон - это символ власти, да. Но власть не должна быть мрачной! Власть должна быть живой! И если вы, Ваше Высочество, боитесь, что розовый цвет подорвет ваш авторитет, значит, ваш авторитет и так держится на соплях!
Он замер. Я замерла. Филип, кажется, потерял сознание где-то в углу.
- На соплях, - повторил Дэмиан медленно. - Ты сказала, на соплях.
- Да, - выдохнула я, понимая, что только что перешла все границы. - На соплях. Потому что настоящая сила не боится улыбнуться. Не боится цвета. Не боится... быть счастливой.
Он смотрел на меня, и его лицо постепенно менялось. Гнев уходил, уступая место чему-то другому. Чему-то, что я уже видела в его глазах ночью, когда он смотрел на меня, запутавшись в моих волосах.
Сначала исчезла жёсткая складка между бровей, затем расслабились сжатые челюсти. Взгляд, только что пылающий яростью, потемнел, стал глубже, мягче. В нём проступила та самая уязвимость, которую он так тщательно скрывал за маской холода и власти. Я заметила, как дрогнули уголки его губ - не в усмешке, а в едва заметной улыбке.
В этом взгляде смешалось всё: и воспоминание о недавней близости, и удивление перед моей дерзостью, и что-то ещё, чему я не могла дать названия. Это было похоже на растерянность человека, который вдруг обнаружил, что его неприступная крепость дала трещину, и в эту трещину пробился свет. Он смотрел так, будто видел меня впервые - не как врага, не как досадную помеху, а как женщину, которая осмелилась бросить вызов не только ему, но и всему мрачному миру этого замка.
И в этот момент я поняла: что бы ни случилось дальше, между нами уже никогда не будет прежней вражды. Что-то хрупкое и настоящее родилось в тишине этого зала, под пристальным взглядом его изменившихся глаз.
- Ты действительно веришь в то, что говоришь? - спросил он тихо.
- Верю, - я не отвела взгляда. - И я докажу. Если вы дадите мне шанс.
Он молчал долго. Потом повернулся к трону, сдернул алую ткань и бросил её на пол.
- Розовый, - сказал он, и в голосе мелькнуло что-то, похожее на усталость. - Ты уверена, что это не будет выглядеть... пошло?
- Я дизайнер, - я улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает. - Доверьтесь мне.
- Я уже доверился, - он посмотрел на меня, и я поняла, что он говорит не о троне. - И, кажется, начинаю жалеть.
- Поздно, - я не удержалась и улыбнулась шире. - Система сказала, что мы неразрывны.
Он покачал головой, но я заметила, как дрогнули его губы.
- Убери это, - он кивнул на алую ткань. - Но... оставь цветы. И дорожки. И пусть стены будут светлыми.
- А гобелены?
- Гобелены сожги, - он поморщился. - Моя мать их ненавидела. Говорила, что от них пахнет смертью.
Я моргнула, не веря своим ушам.
- Так вы... вы разрешаете?
- Я разрешаю тебе сделать так, как ты считаешь нужным, - он сделал шаг ко мне, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. - Но если кто-то спросит, я ничего не разрешал. Ты сделала это за моей спиной. А я... я был в ярости.
- И что же вы сделали в ярости? - спросила я шёпотом.
- Я приказал запереть тебя в твоих покоях на три дня, - он едва заметно улыбнулся. - В качестве наказания.
- Три дня? - я притворно возмутилась. - А что я буду делать в заточении?
- Не знаю, - он наклонился ещё ближе. - Может, найдёшь чем заняться.
Его губы почти коснулись моих, когда в зале раздался кашель.
- Ваше Высочество, - голос Филипа дрожал, - леди Виолетта... она идёт сюда. С Советом.
Дэмиан отстранился, и его лицо снова стало маской.
- Уходи, - сказал он мне. - Через потайной ход. Я разберусь.
- Но...
- Алиса, - он взял меня за подбородок. - Ты сделала достаточно на сегодня. Дай мне время.
Я кивнула и, подхватив юбки, побежала к выходу. На пороге обернулась.
- Дэмиан, - позвала я. Он обернулся. - Розовый тебе идёт.
И, не дожидаясь реакции, нырнула в темноту коридора, оставляя за спиной его тихий смех.
Глава 7. Три дня заточения, или как я перевоспитала принца
Три дня заточения в восточном крыле оказались не наказанием, а наградой. Дэмиан приходил каждую ночь, и мы проводили часы в разговорах, поцелуях и тихом смехе, который мы могли позволить себе только в темноте.
На второй день он принёс мне книгу по магии.
- Ты говорила, что хочешь научиться, - сказал он, бросая фолиант на кровать. - Это основы. Читай.
- Ты решил сделать из меня мага? - я подняла бровь.
- Я решил, что ты должна уметь защищаться, - он сел рядом. - В этом мире есть опасности, к которым ты не готова. Я не всегда смогу быть рядом.
- Звучит зловеще.
- Это реальность, - он взял мою руку. - Леди Виолетта не успокоится. Её отец уже начал давить на Совет. Они требуют, чтобы тебя отправили обратно, даже если это разрушит портал.
