Полная версия
— Ты спас меня?
Он усмехается мрачно и тянет:
— Ты даже не умеешь пользоваться порталом?
Ну, кнопок как в лифте там точно не было. Отряхиваюсь и собираюсь подойти к нему, но эльф только отдаляется.
— Там на лестнице… что ты сказал? — не зная, как начать этот разговор, я использую старый приём — делаю вид, что ничего не услышала и переспрашиваю. В моём мире все хотя бы раз так делали.
Взгляд эльфа красноречиво говорит о том, что он теряет терпение.
Наверное. Или может, он вообще в туалет хочет, и за этим убежал, а тут я со своими взлётами и падениями. Ну, в основном, конечно, падениями.
— Я сказал, что ты не принцесса Виктория! Её больше нет! — это он почти что выкрикивает. И я даже оглядываюсь по сторонам. Странно, кстати, что тут никого нет, кроме нас. Странно, но хорошо.
— И что же, — смиряю эльфа взглядом, — будем с этим делать?
Эльф вскидывает острый подбородок, сверля меня будто бы придирчивым взглядом необыкновенных глаз. Я в свою очередь тоже его рассматриваю. Высокий, стройный, разумеется, и очень красивый. Но той красотой, с которой обычно соперничают женщины, а не мужчины — в нём слишком много чего-то неуловимо тонкого и нежного. Правда, что-то мне подсказывает, что внешность обманчива. И в любом случае сей молодой муж точно не в моём вкусе.
А вот во вкусе Виктории ли — вопрос.
— Эй, а ты не тот фамильяр… тьфу, фаворит, который продал её… в смысле… интимные… рисунки? — боже, это даже звучит смешно.
А что будет, когда в этом мире фотоаппараты изобретут? Даже представить страшно… Может быть, моя миссия тут — противостояние прогрессу? Ну, потому что если кто-то ждёт, что я здесь буду строить электростанцию, то увы и ах. Я в своём собственном павильоне в торговом центре шмотки турецкие продавала. А моим главным увлечением были сериальчики и посиделки с подругами. Жила себе и горе не знала, будучи посредственностью средней руки. Ну, пока не стала ненужной женой дракона.
— Продал? Интимные? — эльф выгибает бровь и прямо-таки пронзает меня взглядом. — Недавно я недосчитался одного наброска, — произносит мрачно, — кто-то пробрался в мою спальню…
— Хм. Значит, ты помнишь каждую свою мазню, перебираешь её вечерами, любуешься формами своей госпожи? Потрясающая дотошность! Мне даже нравится.
Хотя, если всё так, то это весьма и весьма жутковато.
Эльф и ухом не ведёт (ну вы поняли, здесь должна быть шутка про его длинные заострённые, но всё же красивые эхолокаторы). Он продолжает угрюмую речь:
— Я, разумеется, выяснил, кто был в моей спальне. Это была принцесса Виктория. Она взяла набросок, чтобы распространить его по стране и вызвать недовольство принца Ричарда.
Я открываю рот, но в ту же минуту его закрываю. Принцесса, значит, своими белыми ручками устроила мне сегодняшнюю сцену? С этим мешком недоновогодних подарков! Неужели так хотела позлить своего мужа?
Не совсем понимаю её… то она подстраивается по фавориток, что я, вообще-то, не одобряю, то устраивает какие-то мелкие или не очень пакости.
На миг становится жаль её. Она этот план выдумывала, старалась, а гнев её благоверного увидела я. И какой это был красивый гнев!
Бедняжка не дожила до него каких-то полчаса!
— Ладно, — прогоняю собственные мысли и вновь возвращаю всё своё внимание эльфу, — как ты понял, что я — не она?
Может, конечно, стоило бы поломать комедию, но что-то мне подсказывает, что это совершенно бесполезно. А время терять нельзя.
— Мой народ видит больше, чем кто-либо ещё. И к тому же мы связаны.
Он показывает мне золотистую татуировку на своём запястье.
— Эти древние узы не позволяют вмешаться драконам в наш союз.
— Узы? — ошалеваю я. — Союз? Только не говори, что ты тоже мой муж! Я уже сегодня предупреждала, что два — это слишком много для меня.
Он хмурится. Что поделать — вообще чувства юмора нет. Может моя миссия здесь — научить эльфов смеяться?
Звучит гораздо лучше, чем то, что я здесь только ради Ричарда, его престолонаследования и крылатых детишек…
— Ты не принадлежишь мне, — чеканит он, — но я принадлежу тебе.
— Как слуга?
Он отвечает… морганием. Стоит, прямой как палка, не шелохается, даже будто не дышит, словно это всё ниже его достоинства. И лишь снизошёл до того, чтобы медленно склонить свои густые чёрные ресницы. Вглядывайся в него теперь, чтобы что-то понять!
— А ты вообще ко мне обращаешься? — делаю шаг к нему и провожу ладонью по воздуху.
— В каком это смысле?
— Если это ты мне сказал про связь, если она до сих пор есть, значит, для тебя ничего не изменилось? А чего убегал тогда?
— Я не убегал, — произносит степенно. — Я уходил подумать…
Нет, правда, с таким видом это произносит, с такой гордостью, что я не выдерживаю и складываюсь пополам, смеясь от всей души.
— В общем… мне нужно, чтобы ты держал своё маленькое открытие втайне, понимаешь? Я — принцесса Виктория. И точка.
Его лицо не меняет выражение. Он — сам себе оплот стабильности.
— Не понимаю.
— Ну… — вздыхаю я. — Никому не говори о том, что что-то случилось. Принцесса умерла, я попала на её место, но не волнуйся, всё легально. Так хотят боги. Они это… одобрили.
Он вскидывает бровь.
— Ты слышишь глас божественный, не так ли?
Не так ли? Не так! Но я конечно же активно соглашаюсь — прямо-таки всеми руками и ногами.
— Да, и они передавали мне, что ты должен молчать. Делать и говорить всё в точности так же, как если бы ничего не изменилось.
Сквозь его маску какого-то гордого тугодумия вдруг проскальзывает острая усмешка.
— Но, — произносит он, — эльфы не умеют лгать.
А вот это… очень неудобно. Как и… жуткое «бум-бум-бум» где-то сверху и тень, вмиг коснувшаяся нас обоих.
Я поднимаю голову. И да, лучше бы я этого в принципе не делала. Потому что от увиденного меня бросает в дрожь. Ноги подкашиваются, и я падаю в траву, благо хоть сознание не теряю. Не помню, падала ли я хоть раз за последние пять лет жизни в своём мире, разве что на голом льду, но там ведь и не рассекают воздух со свистом огромные красные драконы…
В моём случае один. Огромный. Красный. Дракон.
А звук будто барабанного боя это, кажется, биение его сердца.
Будто чтобы убить меня одним своим видом, эта тварь нарезает несколько кругов вокруг замка и только после этого ритуала пикирует вниз. Прямо на нас.
Меня придавливает к земле какой-то странной силой.
Парализует, хотя при наличии выбора между замри-бей-беги я бы всё-таки склонилась в пользу последнего.
Рыкнув — такое чувство, будто это ругательство — тварь у земли обернулась… разъярённым, всклоченным, широкоплечим… Ричардом.
Мне прям стукнуть его захотелось. Что за представление? Ещё бы пометил территорию сверху!
Боже… я и вправду это видела.
И вряд ли в этом их Эсмаре есть психологи.
Ричард прожигает меня убийственным взглядом, а я с удивлением слышу будто со стороны свой вопрос, произнесённый с возбуждением и явным недовольством:
— Почему ты не голый?
Дракон останавливается довольно близко, чтобы за один присест прибить эльфа, ну и меня заодно. Куда же без меня? Ричард теперь кажется мне ещё красивее. Солнечный свет ему даже идёт. Или это новая укладка?
— У тебя… — кручу пальцем над головой, — локоны растрепались.
Он сужает глаза, в них концентрированная злость. Я улавливаю, как едва заметно у дракона дёргается рука. Словно он всё же собрался запустить пальцы в свою ненаглядную шевелюру. И тут словно принцип домино: это вызывает во мне усмешку, в нём агрессию, а в эльфе смутное желание высказаться.
Я вспоминаю, что он обронил про своё неумение врать. Ох, точно. Значит, моя миссия научить этот народ именно этому — какое облегчение! Но сначала надо просто его заткнуть.
Причём, и эльф, и дракон явно собираются выдать тираду.
Но подбрасывает меня к первому. Я закрываю ему рот ладонью, прижимаясь к нему всем телом. Ну, чтобы это органичнее выглядело. Просто так решила пожмякать фаворита, приобнять, вдохнуть его запах, ну и заткнуть ему рот! А вот потому что!
На несколько мгновений Ричард кажется мне ошарашенным.
— Что, — цедит он, — здесь происходит?
— Прогулка, — улыбаюсь я. — Очень полезно, знаешь ли, слегка размять конечности… Тем более, перед ужином.
— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю и, может быть, соизволишь отойти от него?
Помнится, я говорила про убийственные, прожигающие едва ли не до дыр взгляды Ричарда… Так вот, нет, в мою сторону это были ещё сущие цветочки! Настоящий гнев запечатан и направлен в сторону бедного эльфа.
А его, между прочим, нельзя обижать, он и без того какой-то смурной.
— Зачем? У нас тут свои игры… И ты нам мешаешь, дорогой.
Ричард вновь выпускает когти. Буквально. Эдакий котик.
Вот только котик ли? Ведь вместо того, чтобы выгибать спину и шипеть в уголочке, как мой питомец, он подходит, отдирает от меня эльфа, встряхивает его, словно коврик для ног, и, щёлкнув пальцами, открывает ярко-красный, словно сотканный из гнева, портал.
Прежде чем эльф летит туда, я ловлю его острый, внимательный взгляд.
Собирался ли он что-то сказать обо мне? Где он теперь? И как мне с ним сладить?
Мне показалось, или о драконах ушастый не самого лучшего мнения?
Обо всём этом подумать мне не даёт мой… муж. Мама, я замужем!
Что-то такое насмешливое и удивлённое, должно быть, мелькает в моих глазах, потому что дракон, нависнув надо мной, несколько мгновений вглядывается в них. С таким видом, будто по меньшей мере хочет найти в них новую галактику. И назвать в свою честь. Ну… или в мою. Затем поправляет прядь волос, выбившуюся на лоб (мою прядь волос, естественно) и вздыхает.
— Виктория, не стоит лезть из кожи вон, чтобы довезти меня до исступления. Мне достаточно лишь посмотреть на тебя, чтобы достигнуть нужного состояния.
Я картинно надуваю губы.
— Что, так не нравлюсь тебе?
Он остро усмехается. В глазах пляшет пламя.
Синее пламя.
— Действительно хочешь знать ответ на свой вопрос?
О как. Вы только посмотрите на него! Это истинность не работает, или он прибрёхивает? У меня лично от него мурашки по коже и дух захватывает. Красивый, зараза.
Хотя дело не только в нём, дело в том, какое внимание он мне даёт.
Мне не восемнадцать лет, чтобы гадать, нравлюсь мужчине или нет.
Этому нахалу — господи, он мой муж, не могу от этого отойти и всё! — я определённо нравлюсь. Именно такой, какая я есть. Здесь и сейчас.
— Нижнее платье, ты практически голая, — чеканит он. — Это уместно лишь в одном месте — твоей спальне. Даже не в моей, Виктория. А ты выходишь в таком месте на улицу. Что с твоими волосами? Почему они распущены? И где этот твой… макияж?
Я закатываю глаза.
— Я предпочитаю естественный вид. И да, Ричард, мир не крутится вокруг тебя. Вообще.
— В каком смысле?
— Ты же сам всё видел. Я говорила с эльфом, а не с тобой.
Его передёргивает.
— Эта раса давно должна была сгинуть, именно благодаря таким, как ты корона никак не может их вывести… А ещё, мне показалось, или ты не говорила с ним, а затыкала ему пасть? Единственное разумное решение за долгое время, моя принцесса.
Это его «моя принцесса» прозвучало с таким придыханием, таким голосом, что я едва не позволила себе пошатнуться в его сторону. Прямо в его объятия. Тёплые, наверное, даже горячие.
И в них наверняка можно утонуть.
Так что не стоит, хватит с меня смертей на сегодня!
Он смотрит на меня так, словно ждёт, что сейчас я предложу что-то интимное. Или сделаю. Или соглашусь, потому что он начнёт первым.
Это витает в воздухе.
И здесь явно должен быть штамп «ПРОСПОНСИРОВАНО ИСТИННОСТЬЮ».
Я отхожу на шаг, спрятав руки за спину и улыбаясь, словно маленькая игривая девочка. Девочка, которая не понимает намёков.
— Да не ревнуй, Ричард. Я могу и тебе рот заткнуть. Люблю иногда подоминировать…
— Что? — тон у него резкий и холодный, будто бы досадливый, будто бы разочарованный. Забавно.
— Заткнуть рот, — повторяю я. — Вот так.
И, поддавшись какому-то дурному веселью, какому-то легкомысленному порыву, возвращаюсь на позицию почти-слишком-близко-к-дракону и закрываю его красивой рот ладошкой.
На этот раз Его Высочество выгибает сразу две брови.
И хоть убей, даже не видя губ, легче не становятся, ведь пламя в его глазах даже красноречивее и согревает моё тело оно даже слишком сильно…
Как и язык дракона, что с обжигающей нежностью касается моей ладони.
Так, если я продолжу держать руку у его лица, то всё это превратится в какую-то эротическую игру, что недопустимо! Пока что…
Поэтому отпрянываю от дракона, словно от огня.
Но он, разумеется, в ответ лишь наступает.
Я отпрыгиваю на два шага, Ричард перемахивает их за один свой шажок. Степенный, вальяжный, безупречный, желающий… меня. Маленькую беззащитную попаданку!
— Что происходит? — думаю, надо осведомиться. Потому что если это такие брачные игры, то я заранее хочу проиграть к чёртовой бабушке. Или правильнее будет сказать — выиграть?
— Я хочу вернуть тебя туда, где ты должна находиться сейчас. В таком виде.
— Да, я не против, — а сама отступаю всё с большей прытью, потому что что-то мне подсказывает, что до комнаты провожают всё-таки с другим выражением лица.
Ещё и до сих пор приятно ощущается касание его языка. Должно быть мерзко, влажно, наверное, но линия на ладони будто бы горит. Приятно горит.
— Мне кажется, принц, вы слишком разгорячились…
— Правда, принцесса?
— Агась…
На миг оборачиваюсь, но так и не успеваю сообразить, куда лучше бежать. Дракон совсем близко, он едва ли не касается меня. Так что я просто отклоняюсь в сторону и даю дёру изо всех сил. Пробегаю под замком и останавливаюсь уже у обрыва. Внизу волны шумят и точат скалы. Красиво.
Хотя и до того видок открывался ничего такой.
Оборачиваюсь.
Всё это время дракон стоял на месте и смотрел мне вслед.
Ну, до того момента, как я в очередной раз моргнула. Тогда он оказался совсем рядом. Настолько, что я, отступив на шаг, едва не свалилась кормить рыб.
В мыслях в этот миг насмешкой над собой звучит: «А, может, в этом-то точно моя миссия?».
Но нет, потому что дракон хватает меня за ворот платья и… нет, не притягивает к себе, например. Не оттягивает в сторону подальше от опасной зоны. Он просто продолжает держать. Бросив мимолётный, но горящий желанием взгляд пониже моих ключиц...
И тут мне становится по-настоящему страшно.
Я так его достала, что он решил избавиться от меня?
Что такое яростное и страшное танцует в его глазах?
— Ты изменилась, — чеканит он. — Почему?
В этот миг бы сказать что-нибудь нейтральное, чтобы точно его не разозлить, но я мадам импульсивная, так что выходит то, что выходит.
— Так развод же. И девичья фамилия.
— Что?
В последнее время он так часто это повторяет, мой дурачок…
— Скоро, принц, мы с тобой разойдёмся, как в море корабли. Я стану свободной женщиной наконец-то! Вот и весь ответ. Это очень меня вдохновляет, знаешь ли…
Если бы я была на месте Виктории, это было бы чистой правдой. Месть, страдания, подковёрные интриги — это всё не моё. Вот тихо-мирно готовиться к разводу, подбирать наряды, устраивать чаепития в гордом одиночестве и налаживать хозяйство в замке, предвкушая отсутствие в нём всяких нахалов — это да, это заверните в двойном размере.
Но принц явно… оскорбляется?
Лицо Ричарда будто темнеет.
А я не понимаю — чего он ожидал? Что Виктория будет пытаться его удержать? Да боже мой! Теперь-то точно нет. Особенно, если он продолжит… вот это вот всё.
Дракон, рыкнув, притягивает меня к себе, запускает пальцы в волосы и… едва ли не касается моих губ своими. Сердце ёкает. Как бы ни брыкалась, а тянет к нему в иную минуту так сильно, что и сопротивляться страшно.
Но я всё-таки попробую.
Делаю вид, что сама собираюсь его поцеловать, но вместо этого лишь провожу языком по скуле и, куснув, воспользовавшись моментом неожиданности, вырываюсь.
Правда, мне казалось, что в сторону замка.
Но, видно, Ричард слишком вскружил мне голову, потому что отступила я к морю. В пропасть. И да, уже камнем лечу вниз.
Правда, не так долго, как это ощущалось раньше.
Я чувствую лишь несколько ударов сердца, один лишь вздох, прежде чем оказываюсь на спине красного дракона.
Он пролетает прямо над морем, едва касаясь воды, и я чувствую кожей прохладные брызги.
И смеюсь от восторга до колик в животе.
Но Ричард долго меня не радует, уже в следующее мгновение впереди показывается очередной портал, намного больше всех, что я видела раньше. Он влетает в него, и я оказываюсь в своей комнате.
Одна.
С привкусом морской соли на губах.
И ещё не сошедшим с них желанием поцелуя.
Глава 4. Ужин при свечах
— Никогда! — кружит вокруг меня Алиса. — Никогда больше так не делай! Ты меня слышишь? Если у меня снова погибнет попаданка, то… — книжка обрывает себя, а я в ответ лишь усмехаюсь. Ситуация страшная, возможно, я тут не одна такая безалаберная. Но сейчас я слишком впечатлена всем, что произошло, чтобы лезть к ней в душу. В страницы?
Падаю спиной на мягкую перину и с улыбкой ей рассказываю:
— Этот замок висит в воздухе… Это так красиво, странно, что рядом не было толпы туристов. Ну, зевак по-вашему…
— Я знаю, кто такие туристы! А ты не должна больше лезть в непроверенные порталы! Придётся тебе объяснить ещё и как ими пользоваться. А это база!
— Раз база, то почему «придётся»? — прикрываю веки и сладко зеваю. — Я летала на драконе… На огромной красной махине. И всё равно чувствовала как бы, что там Ричард… Не знаю, как это объяснить. А ещё…
По лицу растекается тёплая, нежная улыбка. Прокручивая в голове наш с мужем дурацкий разговор, чувствую в том месте, где был его горячий язык, сладкую, поднывающую пульсацию. Подношу ладонь к лицу и едва ли не вскрикиваю. Накатившее на меня блаженство тут же откатывается туда, откуда прикатило. Ведь на коже подсвечивается маленькими золотыми и красными лучиками какая-то странная вязь непонятных мне символов.
— Это ещё что такое?
Книжка хлопается рядом и жестом страницы просит поднести руку к ней ближе.
— Он что тебя в ладонь поцеловал что ли? Что вы там делали вообще?
Почему-то краснею. Это всё явно особенности этого тела. Точно…
— Не поцеловал, с чего бы это? — передёргиваю я плечом. — Просто лизнул.
— Просто что?
— Лизнул. Он так уже делал. При нашей первой встречи. Даже укусить пытался… животное.
Алиса вздыхает.
— Это метка истинности. Она обычно проявляется после первого поцелуя. Выглядит как татуировка на губах в первые дни, потом уходит как бы под кожу. Это — подтверждение для всех остальных, что вы — истинная пара. Но чтобы он лизнул, и оно осталось… К тому же ты должна была, хм, лизать его в ответ. Ты же этого не делала?
— Конечно же, нет! — отвечаю я, полностью уверенная в своей правоте, пока не договариваю фразу до конца. Тут-то и колет сердце холодным страхом. — Постой… лизала всё-таки.
Алиса вспархивает и спрашивает вдруг каким-то напряжённым шёпотом:
— Где?
***
Ричард, мрачный, расхаживает из стороны в сторону в своих покоях, заломив руки за спину. Он перебирает в голове все способы очаровать мужчину с помощью магии. Их великое множество, но если мужчина — дракон, пересчитать всё можно по когтям на одной руке.
Вот только Ричард не просто дракон, он член королевской семьи, наследный (возможно) принц.
Это весьма и весьма усложняет ситуацию.
К тому же, если Виктория действительно сотворила что-то из запрещённого списка, сможет ли он её выгородить? И самый главный вопрос — зачем?
Раньше он полагал, что всё терпение к ней прорастает в его теле корнями вины. Он действительно сломал её и подтолкнул к тому, что есть сейчас. Точнее, к тому, какой она была.
Но теперь всё изменилось.
И он не может перестать думать о ней. О том, как хотелось коснуться губами губ, прижать к себе и…
Ричард касается места, в которое она смешливо лизнула его, как будто отомстив за то, что он нарушил её границы. Или… что это вообще было? Скула пульсирует, её будто посыпали пыльцой пурпурных фэйри.
Теперь он физически чувствует на себе колдовство ведьмы, которую до сих пор приходится звать женой.
И до сих пор ничего с этим не делает.
Ричард подходит к зеркалу и замирает.
На древнем языке. Прямо в том месте, куда глупышка лизнула его. Светится и поблёскивает, манит разглядывать себя. Вязь на древнем языке.
Он не знает, что там написано.
Но понимает — глаза отливают рубиновым блеском — это метка истинности.
— Какой же ты… дурак.
***
— Неудобно, конечно… — ворчит Алиса. — В губы не могли что ли, как все нормальные люди? Ну хотя… Она всплёскивает страницами, делает несколько кругов под потолком и падает обложкой на кровать. Я почему-то представляю её девушкой, раскинувшей руки в стороны и с сосредоточенным лицом что-то прикидывающей. — Это ничего! Ты же будешь народу махать на параде, они смогут посмотреть на твою метку. Это ещё не самый худший вариант…
Я не знаю, что конкретно она имеет в виду, но моё предложение не слишком приличное. Я его не проговариваю, но смеюсь.
— Смутьянка! Что ты развеселилась так? Теперь и Ричард поймёт, что ты его истинная. Так что готовься к его вниманию. Ужин скоро. Ты должна там держаться, как подобает…
— Узнает? — да, я что-то не успела подумать, что он точно так же, как моя помощница, быстро сделает выводы. Может быть, даже уже сделал.
Не уверена, что мне это нравится. А вот что нравилось, так это его забавная, милая даже растерянность на мужественном лице. Он сопоставлял свои прежние и нынешние чувства ко мне и ни черта не мог понять.
А теперь, наверное, будет приставать ещё…
Это, конечно, соблазнительно, но он всё ещё незнакомый мужик в незнакомом мире, так что спасибо, но нет. Такое мне не подходит.
— Что сморщилась, как сухофрукт, Тори? — издевается Алиса. — Помни про супружеский долг!
Я усмехаюсь.
— Не помню, чтобы выходила за него замуж, будучи Тоней. Так что никому ничего не должна. Скажи лучше, куда мог отправить дракон эльфа? — фыркаю от того, насколько абсурдно это звучит. — Ну, он его в портал, кажется, закинул. Как котёнка за шкирку.
— Да куда-нибудь подальше. Эльф и сам мастак перемещаться с помощью магии, переживёт. Вот только… жаль, что ты не успела.
— Не успела что?
— Прибить его! Что же ещё?
В этот миг я вздрагиваю, потому что за гобеленом снова раздаётся стук.
— Войдите, — произношу, нахмурившись.
Черноволосый эльф появляется в комнате словно в ответ на слова Алисы. Я очень надеюсь, что она пошутила. Знаю, путь попаданок и должен быть тернист, но головы рубить я не планировала.
— Какие планы на жизнь у самозванки? — с ходу начинает он.
— Быть принцессой, — отзывается книга настороженно.
Эльф, словно это как-то его касается, начинает ходить из стороны в сторону, сцепив руки в замок на груди.
— У неё не получится. Люди поймут, что она самозванка.
— И это плохо? — выгибаю я бровь. — В смысле… у вас тут ведь знают про попаданок!
— Тех, кто в своём теле, почитают, — кивает эльф. — Но ты заняла место принцессы Виктории. Это не наглядно. А люди любят глазами. Откуда им знать, что ты не какая-то тёмная тварь, желающая уничтожить власть короны? Может быть ты — подменыш со злостными намерениями?
