Мама на час. Драконий заказ

Я обалдела от увиденного. Сколько же тут книг и так уютно. Хотела бы я стать маленькой мышкой и поселиться тут навсегда.

— Сюда, — сказал он и указал на кресло, возвращая меня из моих мыслей.

Я сжала губы и всё-таки села. Он сам остался стоять, руки за спиной, взгляд тяжёлый.

Минуты тянулись вязко. Я не знала, что будет дальше. Кричать он перестал, но от этого становилось только тревожнее.

И тут дверь распахнулась, и вбежал Майкел. Волосы тёмные, чуть растрёпанные, глаза сияют. Увидев меня, мальчик сразу улыбнулся, а потом повернулся к отцу.

— Папа! — воскликнул он. — Ты всё-таки разрешил Дане остаться!

Я замерла, а у мужчины дёрнулся уголок губ.

Майкел подскочил ближе, схватил меня за руку.

— Я нашёл себе маму! — глаза горели, искренние, чистые. — Ты же говорил, что тебе нужна жена.

Глава 5. Сделка

— Выйди. Мне нужно поговорить с этой... женщиной наедине, — сказал отец Майкела с ледяным спокойствием.

Тишина в библиотеке после ухода Майкела была оглушительной. Дождь за окном стих, и теперь слышалось лишь потрескивание поленьев в камине, и моё собственное неровное дыхание. Я стояла, сжимая в холодных пальцах края все еще влажного свитера, готовая к новой вспышке гнева.

Но меня ожидало нечто иное.

Отец Майкела, казалось, окаменел у камина. Его широкая спина, прямая и неприступная минуту назад, теперь выглядела уставшей, будто на него взвалили неподъемную ношу. Он медленно обернулся. И в его глазах она не увидела ни ярости, ни презрения. Лишь глубокую, бездонную усталость, которая была страшнее любого крика.

— Вы хотите знать, почему пятилетнему ребенку срочно нужна мать? — его голос был низким и глухим, без единой нотки прежнего металла. Он звучал как приглушенный раскат грома где-то вдали.

Я молча кивнула, слова застряли у меня в горле.

— Через три недели сюда прибывает Совет Старейшин, — начал он, глядя куда-то мимо меня, в прошлое, полное невидимых мне теней. — Они должны увидеть жену. Увидеть хозяйку в этом доме. Своими глазами.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и прошелся пальцами по виску. Я заметила, как напряглись мускулы на его скулах.

— Без этого, — он наконец посмотрел на меня, и его взгляд был тяжелым и прямым, — наш род будет объявлен «несостоявшимся». Существует древний договор, скрепленный не чернилами, а кровью и магией. Он требует наличия пары для сохранения прав на эти земли и... — голос его дрогнул, единственный признак слабости, вырвавшийся наружу, — ...и для защиты Майкела. Без хозяйки этого дома, он останется уязвимым. Мишенью.

От этих слов в библиотеке стало холоднее. Я вдруг с болезненной ясностью осознала, что это не каприз богатого аристократа. Это — отчаянная попытка отца защитить своего ребенка законами, которые мне были неведомы.

— Вы серьезно? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. — Все это... вся эта ложь... из-за каких-то древних правил?

Вспышка. Быстрая, как удар хлыста. Раздражение, смешанное с болью, исказило его черты. Он резко развернулся и с силой, с непонятной мне яростью, провел ладонью по грубой каменной кладке камина, сметая тяжелый бронзовый подсвечник. Тот с грохотом покатился по полу.

И в тот самый миг, в свете взметнувшихся языков пламени, я увидела это.

На тыльной стороне его кисти, на скуле, куда он непроизвольно прикоснулся, проступил узор. Не царапины, не тень. Это была чешуя. Мельчайшая, идеально подогнанная, переливающаяся черным сапфиром и темным золотом. Она жила всего мгновение, мерцая в огне магическим, неземным сиянием, и тут же исчезла, растворилась в безупречно гладкой коже.

Он опустил руку и медленно повернулся к ко мне. Он увидел мой застывший, ошеломленный взгляд. Видел, что я всё поняла. Наверное он ожидал, что я сейчас закричу, отшатнусь или может, увижу в нём чудовище...

Я медленно выдохнула воздух.

— Значит... всё правда, — прошептала я. Не с ужасом, а с потрясённым, почти детским изумлением. — Вы... и Майкел...вы драконы.

— Да, — один-единственный слог, обжигающий своей прямотой. — Не просто метафора.

Он отступил на шаг, давая мне пространство, и немного помолчав, продолжил:

— Я предлагаю сделку, — заговорил он, и в его голосе вновь появилась привычная властность, но теперь она была приглушена, словно обернута бархатом. — Вы пробудете здесь один месяц. Сыграете роль моей жены и матери для Майкела перед лицом Совета. В вашем мире за это время не пройдет и трех часов. В награду... — он внимательно посмотрел на меня, и мне показалось, что его темные глаза видят не мои мокрые волосы и поношенные джинсы, а что-то гораздо более глубокое, спрятанное внутри. — ... я дам вам пекарню.