Ради тысячи поцелуев

– Пусти, – я отстранилась от него и сползла на пол.

От пережитого страха силы меня покинули. Сев на полу и прислонившись к стене, я разревелась.

– Это что было? – Матвей пристроился рядом и в изумлении уставился на меня.

– Я же говорила, что боюсь высоты, – трясущимися руками я обняла себя за плечи.

– Я думал, ты гонишь. Рапунцель, тебе надо к врачу. К психиатру.

– Иди ты знаешь куда со своими советами…

– Вспомнишь мои советы, когда в следующий раз спрыгнешь.

– Уже прыгала, – шмыгнула носом я.

– В смысле? – Матвей посмотрел на меня как на напрочь отбитую.

– Из-за пожара.

– Какого пожара?

О том, почему я перешла в новую школу, из класса знала только Кристина. С остальными делиться не хотелось. Но сейчас перед моими глазами снова ожила картина произошедшего.

– У соседа загорелась квартира, и пламя перекинулось к нам. Я была одна дома… Пожарная никак не могла проехать через заставленный машинами двор… И мне пришлось спрыгнуть с балкона. К счастью, мы жили на втором этаже, под окнами выпал толстый слой снега, и я всего лишь подвернула лодыжку. И вот с тех пор я не могу смотреть вниз с высоты.

– Когда это случилось? – тихо спросил Матвей.

– В феврале. Наша квартира сгорела, и после этого мы жили у бабушки. А потом мама купила новое жильё на другом конце города, мы переехали, и я перевелась в эту школу…

Какое-то время мы молчали, каждый уставившись в сторону.

– Ну и ладно, у тебя всего лишь фобия высоты, – изрёк, наконец, Матвей. – Зато никто не умер.

– Сосед умер, – уточнила я.

– Вы дружили?

– Да нет, – пожала я плечами. – Это был взрослый дядька, ещё и алкаш. Мы даже не здоровались.

И снова повисла пауза. Я понемногу успокаивалась. Матвей смотрел на меня, о чём-то раздумывая.

– Что, выльешь на меня ведро воды? – я поёжилась, вспомнив о выборе, который он мне дал.

– Будешь мыть полы и парты, – Матвей поднялся и шагнул к подоконнику. – Окна беру на себя.

Он меня пожалел. С одной стороны я ощутила облегчение, а с другой – стыд – из-за того, что он увидел, какой уязвимой я могу быть. Именно перед ним от чего-то не хотелось показывать свои слабости.

Взяв вторую тряпку, я принялась оттирать парты, стараясь не смотреть в сторону Матвея.

Мы были заняты каждый своим делом и не общались. Так прошло около получаса. Работу прервал телефонный звонок.

– Рапунцель, а ну-ка, принеси телефон, – скомандовал Матвей.

Меня жутко бесил его повелительный тон, но спорить я не стала. Как показала история с тряпкой и ведром воды, это было бы себе дороже.

– Держи, – я протянула ему телефон, и Матвей, включив громкую связь, заговорил, продолжая стоять на подоконнике.

– Привет, мам!

– Где тебя опять носит? – прокричал хриплый женский голос из трубки.

– В школе я, а что?

– Какая школа? Школа закончилась час назад! – ещё больше взъелась мать Матвея. – Шляешься целыми днями непонятно где, а потом двойки хватаешь! У тебя по алгебре новая двойка!

– Ну, получил, – Матвей закатил глаза – разговор его раздражал. – Я исправлю, мам.

– Да ничего ты не исправишь! Одни обещания! Как с этой дрянью связался, так вообще учиться перестал.

– Не называй Вику дрянью, – Матвей нахмурился. – И давай ближе к делу, мне некогда.

– В общем так, – жёстко произнесла его мать. – Продолжишь в том же духе, мотоцикл мы тебе не купим. А если и в одиннадцатом классе будет то же самое, не рассчитывай на помощь с университетом.

– Это всё? – губы Матвея сжались в гневную линию.

– Это всё, – на том конце положили трубку.

– Стерва! – процедил Матвей и кивнул мне: – Рапунцель, забери телефон.

Я взяла из его рук телефон, а он принялся тереть окно с такой яростью и нажимом, что я забеспокоилась: а не треснет ли стекло?

Мне было неловко из-за того, что я стала свидетельницей столь личного и неприятного разговора. Хотелось как-то сгладить витавшее в воздухе напряжение. И я не нашла ничего лучше, как спросить:

– Ты уже знаешь, на кого будешь поступать?

– На водителя троллейбуса, – отрезал Матвей. – Ты же слышала предсказание Петровны.

– Таисия Петровна – дура.

В ответ на это Матвей легонько улыбнулся.

– Конечно, дура. Но и я дурак, раз четвертная по алгебре между двойкой и тройкой.

– А это правда, что раньше у тебя были пятёрки? – осторожно уточнила я.

– Ага.

– Значит, дело не в способностях.

– Да вообще плевать, – равнодушно произнёс Матвей.

Я заметила, что он трёт в одном и том же месте, где уже давно чисто.

– Как может быть плевать на своё будущее? Я бы на твоём месте напряглась и сделала всё, чтобы хорошо написать ВПР.

– Рапунцель, мне не нужны твои советы, – рассерженно ответил Матвей, повернувшись ко мне. – Какая нафиг ВПР? Я весь год забивал на уроки, я ничего не знаю!

– Начни с малого, – я понимала, что своей настойчивостью взбешу его ещё больше, но почему-то не смогла промолчать. – Послезавтра контрольная. Подготовься к ней.

– Ты тупая? – как и следовало ожидать, он разозлился. – Второй раз повторяю: как я с нуля подготовлюсь, если весь год ни во что не вникал?

– Да там тема-то совсем лёгкая!

– Тебе лёгкая, ты же заучка!

– Она правда лёгкая. Вот я бы… я бы тебе объяснила, и ты бы сам всё понял! – упрямо заявила я. Разумеется, будучи уверенной в том, что он откажется от объяснений.

Матвей смерил меня долгим, угрюмым взглядом и неожиданно выпалил:

– Ладно.

– Что – ладно? – не поняла я.

– Доставай учебник, – он бросил тряпку на подоконник и спрыгнул на пол.

– Ты серьёзно? – растерялась я.

– Я – да. А ты нет? Языком трепала? – Матвей вопросительно изогнул бровь.

По моему телу прошла волна дрожи. От того, что представила, как мы сидим рядом, бок о бок. И от того, что вспомнила про угрозы Вики.

– Я могу, могу всё объяснить, – пролепетала я. – Только Вика этого так не оставит. Тебе она не сделает ничего, а меня заведёт за гаражи и…

– Какие гаражи? – удивился Матвей.

– Те самые! Она ведь избила девочку, с которой ты целовался. Было такое?

По его лицу пробежала тень.

– Эта история тебя не касается, – отрезал он. И добавил чуть мягче: – Я не собираюсь с тобой целоваться. Ты не в моём вкусе, Рапунцель, не льсти себе.

– А зачем хотел посмотреть на мой лифчик?

– Просто по приколу, – Матвей пожал плечами. – А ты что вообразила? Что нравишься мне?

Почему-то от его ответа я ощутила разочарование.

– Конечно нет, – я изобразила смешок. – Ты мне, кстати, тоже совсем не нравишься.

– Ну вот и всё, – Матвей улыбнулся. – Значит, сегодня будешь моей училкой. И не ссы, я ничего не расскажу Вике.

Глава 5

– … у этой задачи может быть два решения.

Шёл второй час нашего репетиторства.

– Блин, я жрать хочу, – сказал Матвей. – У меня с собой чипсы. Будешь?

Я тоже ужасно проголодалась. На слово «чипсы» мой живот отреагировал громким урчанием, что было красноречивее любого ответа.

Матвей достал из рюкзака чипсы и бутылку воды. Сделав несколько глотков, он протянул бутылку мне. Видя, что я мешкаю, спросил:

– Брезгуешь?

Я мотнула головой и взяла воду из его рук. Я не брезговала. Наоборот, оторопела от того, что он со мной делится.

Мы сидели за одной партой, хрустели чипсами, я объясняла ему примеры и задачки, он внимательно слушал и задавал миллион вопросов, наши локти то и дело соприкасались – всё это было таким странным, но безумно приятным.

В моём животе порхали бабочки. Я не понимала до конца, почему это со мной происходит. Ну да, Матвей красивый. Ну да, он мне немного нравится. Но ведь только внешне. Я не могла запасть на такого придурка. А он всё равно придурок, хоть и спас меня…

Ладно, потом проанализирую свои эмоции, а то не получится нормально объяснить алгебру. А пока просто отдамся ощущениям и порадуюсь тому, чем обернулось наше заточение.

Пока мы занимались, Матвею дважды звонила Вика.

– Я всё ещё в классе, – ответил он ей в первый раз. – Рапунцель драит полы… Не, она ко мне вообще не подходит… А я так, туплю в телефоне, играю. В общем, давай, на связи.

Во второй я услышала, как Вика в шутку предлагает ему пнуть меня, чтобы я ускорилась.

– Вик, хорош, – сказал ей Матвей. – Несёшь какую-то фигню. Я позвоню тебе, как освобожусь, и встретимся.