Облом для властного, или Я твой Зайчик

– Ма? Ты вернулась? – В кухню вошёл Данил в одних пижамных штанах и нахмурился, заметив букет лилий.

Вот ведь ревнивец!

Следом послышался топот еще двух пар ног, залетают и мальчишки кинулись ко мне с обнимашками.

– Мам, а ты нам ничего вкусненького не принесла? – спросил Илья, бросив на меня голодный взгляд.

– А вы что, ничего не ели? – с улыбкой потрепала его по лохматой голове.

– Ели, но хотелось конфет, – вздохнул он.

– Завтра купим конфет, – пришлось пообещать мне, и, поцеловав две разочарованные моськи в носы, я подтолкнула их к выходу из кухни. – Марш по кроваткам!

Мальчишки убежали, а старший сын подошёл ко мне и, глядя мне через плечо, довольно агрессивно спросил:

– Это с этим ты на свиданку ходила?

– Даня, что за тон?! – возмутилась я.

Мальчик мгновенно ощерился.

– Нормальный тон. Ты не ответила?

И самое главное, вид такой взрослый. Серьезный.

– С ним.

Даня внимательно следил, как Луганский залезает в свое «БМВ», и вынёс вердикт:

– Не нравится мне он. Козел какой-то.

– Дань, ну зачем ты так? Ты человека совсем не знаешь, а говоришь про него всякие гадости. Разве хорошо так поступать?

Даня молчал, только зло смотрел в сторону черного внедорожника и сопел.

– Да и не было это свивание, – попыталась оправдаться я. – Деловая встреча.

– На деловые встречи не ходят с цветами, – тут же возразил Даня, ткнув пальцем в букет. – Я уже взрослый и все понимаю.

Я смотрела на него, и сердце кровью обливалось, потому что в глазах этих, уже не детских, но еще не взрослых плескался страх. Страх быть снова брошенным.

Милый, неужели ты думаешь, что я променяю вас на какого-то мужика, пусть он хоть сто раз идеальный и замечательный? Егора я любила, но, выбирая между ним и детьми, я без колебаний выбрала этих маленьких спиногрызов. Потому что люблю их и не могу иначе. А мужчины…

Перед глазами стояла сцена с Егором в главной роли, жадно целующего другую женщину.

А мужчины –– потребители, и женщин они любят только тогда, когда те им удобны и не доставляют проблем. Я, к счастью, к этой категории больше не отношусь.

Не выдержав, и притянула его к себе за худенькие плечи и обняла. Данил слабо сопротивлялся, но уткнулся носом мне в плечо.

– Ма, отстань ты со своими нежностями. Я уже большой, – проворчал он и вырвался. – Вон, с букетом своим обнимайся.

– Да сдался тебе этот букет! – выпуская сына из объятий, проговорила я. – Хочешь, я его в окно выброшу, если он так тебе не нравится?

Не дождавшись ответа, распахнула окно и, предварительно убедившись, что «БМВ» уехал, с чувством сожаления выкинул лилии на тротуар, всем своим видом показывая, что мне не дорог подарок, а соответственно и мужчина, которых его подарил.

– Ну, что доволен?

Мальчик все еще хмуро сопел, но по глазам было видно, что успокоился.

– А давай фильм посмотрим? – предложила я, – Я, кажется, созрела для твоих ужастиков.

Повернувшись к кухонному шкафчику, и выудила из закромов пачку чипсов.

– Пока мелкие не видят. – И заманчиво пошуршала пакетиком.

– Давай, – словно нехотя согласился Даня и поплёлся в комнату за ноутбуком.

Я вскрыла упаковку чипсов, взяла кусочек и бросила тоскливый взгляд в окно. Эх, цветы жалко... Кода Данил уснет, пойду на улицу, заберу букет и отнесу пожилой одинокой соседке, которая живет на первом этаже. Пусть помятый и истрепанный, но хоть немного постоит у нее. Порадует старушку.

Глава 6

Царь.

Она выбросила цветы в окно!

Егоцветы. Те, которые он битый час выбирал, представляя, как Зайка будет с наслаждением втягивать своим тонким носиком нежный аромат лилий и думать о нем.

А тут – такой фортель!

И не сказать, что свидание прошло плохо. Луганскому даже показалось, будто он ей немного понравился.

Он, между прочим, старался. Уже и не припомнишь, когда такое вообще было, чтобы Царь старался для женщины. Обычно все было с точностью наоборот.

И ведь понравилось ей все. Зайка абсолютно очаровательно смущалась от его комплиментов, намеков, нескромных взглядов. Женщина, которой неприятно внимание мужчины, никогда не будет вести себя подобным образом и уж тем более – надевать такие сногсшибательные наряды. Было заметно, что она хотела понравиться ему.

Понравилась. Очень.

Так понравилась, что даже смотреть больно, но не глазам, а частям тела, которые и определяют чисто мужской интерес к представительнице прекрасного пола.

Все было просто превосходно! Они беседовали, пили вино, обменивались игривыми взглядами, а потом все пошло наперекосяк.

Сначала Зайка призналась, что еще замужем, но разводится. То, что она давно не живёт с тем имбецилом, упустившим такую женщину, конечно, радует.

А вдруг он все еще добивается от нее взаимности?

А вдруг Алена простит благоверного, и они передумают разводиться?

И таких «а вдруг» стало в голове Царя недопустимо много после осознания, что в жизни Зайки есть какой-то призрачный мужик.

Не успел он успокоить нервы из-за ее почти бывшего мужа, как девушка уткнулась носом в телефон, отвечая на какие-то, мать их, сообщения!

Это вообще за гранью понимания Васиного эгоистичного мозга.

Как можно отвлекаться на что-то, если напротив тебя сидит жаждущий, почти влюбленный, богатый, неженатый мужик приятной наружности в самом расцвете лет!

Это был удар по самолюбию Царя, который внезапно почувствовал себя не пупом Земли, как обычно, а попой маленького глобуса.

Потом был медленный и чувственный танец, во время которого Вася с огромным трудом заставлял держать руки на гибкой талии Зайки – столь велико было желание потрогать её мягкие округлости. Судя по чуть дезориентированному взору, его близость ее тоже волновала, смущала. И возможно, даже это ее злило.

А иначе как еще объяснить этот отказ подарить поцелуйчик?

Разве он многого просил?

Всего-то поцелуй. Так ведь сбежала, вредина ушастая!

Ускакала в подъезд, толком не попрощавшись. Только засверкали высоченные каблуки ее дорогих туфель.

А вот это интересно…

Откуда у обычной воспитательницы деньги на такие шикарные туфли? За годы жизни с Людой он научился разбираться в женских шмотках.

Вышел из машины, немного проветрить мозги, чтобы вернуть ясность ума при помощи никотина. Закурил и увидел, как в окне на третьем этаже загорелся свет. Быть может, это ее окно. Ставит букет в вазу, любуется и думает о нем.

Сигарета кончилась. Мозги нифига не проветрились. Но надо ехать домой. У него завтра день начнется с рассветом на стройплощадке.

Вася сел в машину и поехал по кругу, чтобы не крутиться на узкой дороге в три приема, но уперся в тупик: коммунальные службы открыли ремонтный сезон и раскопали трубы с отоплением прямо посреди дороги.

Луганский чертыхнулся, развернулся и поехал обратно, зачем-то мазнув взглядом по тому самому окну.

Лучше бы не смотрел, ей-богу!

Из окна прямо на тротуар вылетел пышный букет белых лилий, описал дугу и почти красиво приземлился на асфальт.

Вася сначала подумал, что у него внезапно случился обман зрения. Но нет – букет лежал на земле, одинокий, никому не нужный, выброшенный из окна жестокой женской рукой. Или не женской…

Ах, значит так!

Злой, как тысяча чертей, Вася вышел из машины, подобрал несчастный букет и запихнул его в урну рядом с лавочкой.

Больше он вообще ей цветы дарить не будет! Вот!

Любой нормальный мужик после такой выходки плюнул бы на строптивую бабу и пошел окучивать другой огород. И Вася всегда считал себя нормальный мужиком, но… переклинило его на этой ведьме ушастой.

Приехал домой, лег спать, а сон не идет.

С десяток версий, из-за чего Алена так жестоко обошлась с его подарком, крутилось в голове. На одиннадцатой переутомленный мозг не выдержал и все же отключился.

И остаток ночи снилась Васе золотоволосая Зайка в сексуальном кружевном белье. Она кокетливо кусала кончик своего белого ушка и била его по голове помятым букетом лилий.

Утро встретило Василия Михайловича дикой головной болью, словно он всю ночь пил водку, запивая пивом. Наверное, если бы на самом деле пил, не было бы так обидно.

Морщась от боли, Вася кое-как соскреб себя с постели и поплелся собираться на работу.

Где это видано, чтобы глава района трудился по воскресеньям?! А все она виновата! Жалобщица!

Теперь Васе хоть умри, но нужно проконтролировать своего зама. Авторитет – это вам не шуточки! Нужно соответствовать. Именно поэтому Луганский в свой, между прочим, законный выходной влез в строгий костюм и поехал инспектировать работы на объекте, который готовили под новую школу творчества.

На объекте его встретили едва говорящие на русском ленивые таджики, свалка строительного мусора и отсутствие вменяемого прораба.

Олежек как всегда в своем репертуаре. Все делает как из-под палки. Вроде, сделал, но лучше бы не делал вовсе.

Дикое раздражение, копившееся еще со вчерашнего вечера, перевалило за отметку «критический максимум», и Вася закипел не хуже старого чайника со свистком.

Резким движением руки разблокировал телефон и набрал своего зама, который мирно спал в кроватке, досматривал сон, не подозревая, какой «чудный» день у него наклевывается.

Орать матом Вася умел, любил и делал это почти профессионально, то есть слова достигали цели, били в самое сердце, отчего эта самая цель по обыкновению дергалась, бледнела и хваталась за сердце. Благо, что глотка луженая – не перекричишь.

Олежек примчался через рекордные десять минут, кривя не отошедшую от сна морду.

В итоге: таджики выгнаны, мусор вывезен в пять приемов на личном «Мерседесе» заместителя, который получив дополнительный профилактический пинок, засуетился, как пчелка.

– И чтоб через два дня все готово было! – выдохнув остатки злости, напутствовал Царь, устало забираясь в свою машину.

Глянул на часы. Время перевалило за обед.

Проинспектировал, называется!

Желудок голодно заурчал, напомнив, что неплохо было бы что-нибудь поесть для разнообразия.

Вася с тоской стал вспоминать содержимое своего холодильника, и тут в кармане пиджака завибрировал телефон.

– Привет, дружище1Чего делаешь? – раздался в трубке до неприличия счастливый голос Сан Саныча.

– Дожевываю остатки своего терпения.

– Что? Совсем пожрать дома нечего? – заржал завхоз. – Айда к нам! Галка мясца замариновала, теща детей забрала. Приезжай, моей виноградненькой тяпнем по пятьдесят.

Если честно, то Вася хотел не пятьдесят, а все двести пятьдесят, а может, даже и триста. Но сообщать об этом не стал. Просто поинтересовался чего нужно докупить к столу.

И вот часа через полтора наевшийся, но не успокоившийся Луганский чисто по-мужски жаловался старому другу на жизнь:

– Вот скажи, Сань, что этой белобрысой не так? Другая бы на ее месте радовалась, а эта нос воротит.

– Эк тебя зацепило, брат! – понимающе усмехнулся Саныч, – Даже не знаю, что и посоветовать. Это ты у нас по части дам всегда угодником был. Теряешь квалификацию.

Вася неопределенно пожал плечами.

– Она цветы мои из окна выкинула. Представляешь? Какая нормальная баба так сделает?

– Да, дела... Слушай, а давай я про нее поспрашиваю. В садике, говоришь, работает?

Луганский кивнул.

– У меня там одноклассница работает. Быстро разузнаем про зазнобу твою. А то, может, она с мужем живет, а тебя за нос водит.

Жена друга, краем уха слушавшая их разговор, решила внести свою лепту:

– Что вы, как бабы, сплетни собираете по кустам да по закоулочкам? – Галина уперла в руки в боки. – Этот тебе сейчас насоветует!

Вася с интересом покосился на женщину, которая всучила мужу нож и поставила перед носом тазик с картошкой.

– Мы в мужчинах ценим больше всего что?

Мужики непонимающе переглянулись и внимательно уставились на Галю, которая припечатала их суровой истиной:

– Ответственность. – И в ответ на удивленно вздернутые брови Луганского продолжила: – Ответственный мужик – как скала гранитная за которой ничего не страшно. Бедный, богатый, тощий или толстый – если ты сумел доказать своими поступками, что ты надежный, верный и решительный, любая баба пойдет за тобой на край света.

– Как ты, Галочка? – ласково подмигнул супруге Саныч, за что тут же схлопотал по плечу.

– Молчи и чисти картошку!

Вася задумчиво потер подбородок и чуть обиженно спросил:

– Ты считаешь, что я не ответственный? Такой пост занимаю!

Вот теперь Галя посмотрела на мужчину сурово, сдвинув не переносице соболиные брови.

– Извини, Вась, но сейчас ты как перекати-поле. Сорок лет, а детей не нажил. Какая из тебя скала гранитная, если ты из постели в постель прыгаешь? На Людку жалуешься, а сам? Есть такая пословица: какая шла, такой и повстречался. – И в завершение своей пламенной речи добавила: – И если Алена твоя нормальная баба, то она в два счета определила твою классификацию!

– Это какую же?! – полюбопытствовал Саныч отрываясь от своего занятия.

– Жвачное парнокопытное млекопитающее, – любезно ответила Галя.

– Ну, спасибо, обласкала! – обиделся Вася, не переставая жевать мясо с салатом.

Жевал-жевал и тут его торкнуло.

– Точно! Что я, как сопля, мнусь вокруг да около? Вот сейчас поеду к ней и конкретно спрошу.

Чего спросит, не сказал, только решительно поднялся и поспешил к выходу.

Хлопнула входная дверь, да так, что люстра задребезжала.

Саны посмотрел, как качаются стекляшки на люстре, и глубокомысленно изрек:

– Галь, зря ты ему про скалу гранитную сказала.

Зайка

Что обычно нормальные люди делают по воскресеньям?

Правильно: отдыхают.

Но это нормальныелюди.

Я к этой категории не отношусь. Потому что уже четыре года подряд даже в воскресенье встаю в восемь утра и продолжаю свято верить, что на следующий год, когда дети подрастут, я смогу отоспаться.

Сначала – умывание и почти досыпание с зубной щеткой в руках. Потом – контрастный душ. И только после этого зомби-мама готова идти кормить своих зомбят.

Близнецы – наши главные жаворонки в семье – уже носятся по залу, полностью игнорируя глухое недовольное шипение Данила из-под подушки, а Настя уже сидит на стульчике в новом фартучке и деловито потирает ладошки.

– Что бы нам плиготовить?

Именно после этих слов нужно прятать самое главное в доме: муку, масло и яйца. В противном случае весь оставшийся день я буду соскребать все это с кухни.

Есть в нашей семье маленькая традиция: мама по утрам в воскресенье готовит что-нибудь вкусненькое, и это правило не может изничтожить даже временами скудный бюджет.

Сегодня я собралась печь ватрушки с творогом. Не сказать, что очень люблю возиться с тестом. Не всегда оно у меня получается. Но Настя, как только я взялась за ручку холодильника, заявила:

– Хочу булки, как в садике!

– Вот и ешь их в садике, – вполне обоснованно возразил Илья. – А мы хотим пирожные с кремом.

Я тоже была за пирожные. Бисквит печь проще и быстрее, чем сдобу, но сегодня была очередь Насти выбирать, а она была непреклонна:

– Булки! – И хоть трава не расти.

Под нетерпеливые взгляды снующей детворы поставила тесто, замесила творог и, чтобы хоть как-то скрасить ожидание, сварила какао. Едва я разлила вкуснятинку по кружкам, как раздался звонок в дверь.

Ксюша пришла.

Почти четыре года назад дети не просто перевернули всю мою жизнь с ног на голову – они изменили мое мировоззрение. С теми немногими подругами, которые у меня оставались после свадьбы с Егором, я перестала общаться.

Долгое время даже поговорить было не с кем. Иногда бывают такие моменты в жизни – накатывает, хоть волком вой. А выговоришься, поплачешься – как-то легче становится.

Так уж вышло, что Ксюша тоже приезжая. Она пару раз присмотрела за Настей на занятиях, и мы подружились.

– А чем это у тебя вкусно пахнет? – с порога спросила миниатюрная шатенка, со стоном наслаждения втягивая своим изящным носиком наивкуснейшие ароматы.

– Проходи. Какао будешь?

– Буду. Я все буду, – мигом согласилась эта вечно голодающая прелесть и, скинув свои невероятно легкомысленные ягодные босоножки, протрусила на кухню, попутно раздавая детям подарки.

– Ксюш, ты их избалуешь. – Я недовольно покосилась на целый мешок конфет, фантики от которых я теперь неделю буду находить в самых неожиданных местах.

– Не нуди! – отмахнулась подруга и, притянув в себе кружку с какао, пошла в ожидаемое наступление: – Лучше рассказывай, как у тебя прошло!

Пока дети были заняты конфетами, я вкратце, полушепотом пересказала вчерашний вечер, опустив историю с цветами.

– Ну, ты сильна, мать! – восхищенно протянула Ксюха. – Хоть бы в щечку поцеловала. Он вон как для тебя расстарался.

– Чего толку от его стараний? Как узнает про мои «обстоятельства» сбежит – только пятки сверкать будут.

Шатенка прищурила свои нереально черные глазищи и, не переставая жевать бутерброд с колбасой, выдала:

– А я смотрю, он тебе понравился. То-то у тебя глазки заблестели!

Я поперхнулась, и какао чуть носом не пошло.

– Сдурела, что ли? – возмущенно прошипела я, отдышавшись. – Мне?! Это упакованное в дорогой костюм хамло?!

Ксюша изогнула правую бровь, и я тут же сникла, признаваясь:

– Ладно…понравился.

– Ну, наконец-то! И когда вы теперь снова встретитесь?

– Наверное, на следующей неделе.

– Чего?! – выпучила глаза подруга. – Ты бы еще через месяц собралась. Надо его брать, пока он тепленький.

Я не выдержала и расхохоталась: до того у нее был возмущенный вид.

– Чего ты ржешь, как лошадь?! А если он твоя судьба?

– У меня уже была одна судьба – Егор ее звали. Не по мне оно.

– Дура ты, Зая! Мужик к тебе со всей душой, а ты…

А я не хотела конфликтов в семье, очередного разочарования в жизни и разбитого сердца: наелась уже! Самое правильное в моей ситуации было сходить на обещанное второе свидание и вежливо отправить господина Лося на все четыре стороны. В принципе, можно было послать его уже сегодня. Наталья Георгиевна позвонила и отчиталась, что можно в понедельник нести документы. Но обещания, данные главе района, нужно выполнять. Мне тут еще жить и работать. Мало ли... Может, он злопамятный.

Пока я лепила ватрушки под плотоядным взглядом подруги лепила ватрушки, она, лениво накручивая каштановый локон на палец, как бы невзначай поинтересовалась:

– Кстати, о мужиках: я тут на лестничной площадке с соседом твоим столкнулась. Как он тебе?

– С высоким и тощим?

– Нет. С качком татуированным.

– А-а-а... – поняла я и тут же нахмурилась. – Не твой вариант.

– Почему это? – чуть обиженно поджала губки Ксюша.

– Нелюдимый. Грубый. Одинокий. Вы с ним разные полюса. Я даже с девушкой его ни разу не видела.

– Ага! – по-своему поняла она, – Значит, свободный! Это я удачно его приметила.

Я так и застыла с противнем в руках.

– Ксень, он тебя прибьет после двух минут общения. У тебя же рот в принципе не закрывается.

– Неправда!– возразила девушка, – Я молчу, когда ем.

Я покачала головой и вздрогнула вибрации телефона в кармане домашнего платья. Глянула на экран и обмерла: Лось собственной персоной.

Перевела испуганный взгляд на подругу и, шумно сглотнув, поднесла трубку к уху.

– Алло.

– Привет, Ален, – послышался чересчур жизнерадостный голос Луганского. – Не занята?

– Н-не-ет, – спотыкаясь на каждой букве, ответила я и присела на стул, ощущая, как неожиданно ослабли коленки.

– Отлично! – обрадовался и без того довольный мужчина. – Значит, у тебя найдется пара минут, чтобы увидеться со мной. Я у твоего дома стою.

– А? – С испугу я ничего не понимала.

– Просто выйди из подъезда на минутку.

– Хорошо. Сейчас. – Нажала отбой, переводя глаза на Ксюху, которая, не переставая жевать, с жадным интересом глядела на меня.

– Ну? – нетерпеливо произнесла она.

Я вскочила со стула и обернулась к окну. И правда, у подъезда стоял черный «БМВ» Луганского, а сам хозяин привычно находился рядом, с зажатой в пальцах сигаретой.

– Это он? – Подруга вытянула шею, чтобы получше рассмотреть Лося. – А он ничего так. Староват, на мой вкус, но тачка у него что надо.

– Ксюша! – возмутилась я.

– Что «Ксюша»?! – ответила она, подталкивая меня к ванной. – Иди уже переоденься, причешись и дуй к нему.

– Но дети!

– Ничего с ними не случится. Иди, я сказала! – прорычала подруга, грозно хмуря тонкие бровки.

Тут-то я поняла, что толком не причесана, не накрашена, щеголяю по дому в растянутой, заляпанной футболке и видавших лучшую жизнь лосинах. Сейчас, вот такая домашняя, я едва ли напоминаю вчерашнюю девушку из сладких мужских фантазий. Скорее – замученную жизнью домохозяйку.

Проскользнула подлая мысль забить на все и предстать перед Васей в таком неприглядном виде, но ноги сами понесли меня к шкафу, а руки достали новый домашний костюм, состоящий из красивой белой футболки и коротких желтых шорт, скрывающих полноту бедер и при этом выгодно подчеркивающих длину ног.

Это неискоренимое чисто женское желание – быть красивой и привлекательной даже для того мужчины, с которым у тебя ничего не может быть. Чтобы потом вспоминал и мучился от осознания, что вот это все богатство могло быть в его личном пользовании.

Все же мы, женщины, нерациональный народ!

Усмехнувшись собственным мыслям, молнией бросилась в ванную, где переоделась, не забыв при этом расчесать и заплести волосы в красивую косу.

Косметика?

Да ну ее!

Для домашнего вида я и так слишком хороша.

Подмигнула своему отражению в зеркале и тихо, чтобы дети не услышали, благо, те еще были заняты мешком с конфетами, прокралась к двери.

Луганский ждал меня у подъезда. На этот раз, слава Богу, без цветов.

– Привет, – смущенно поздоровалась я, поймав его восхищенный взгляд.

Несмотря на выходной день, Лось предстал передо мной в костюме, но без галстука. Вид у него был взъерошенный, немного усталый, а в глазах светился какой-то необъяснимый азарт.

– Отлично выглядишь! – заметил он и жестом пригласил меня в машину. – Давай там поговорим. На улице как-то неудобно.

Это такой тонкий намек, что он бы не прочь зайти в гости?

Я забралась на переднее сиденье, в ожидании глядя на мужчину, а он чуть поведёл носом и тихо проговорид:

– Вкусно пахнет. Ваниль? – И взгляд у него был голодный-преголодный.

– Я ватрушки пеку.

– М-м-м, обожаю сладкое! – промурлыкал он и, подавшись вперед, упёрся своей наглой конечностью в сиденье прямо возле моего бедра.

Я попыталась чуть отклониться, но было некуда. А мне казалось, что «БМВ» – просторная машина!

– Угостишь ватрушками? – спросил он, и я поняла, что попадаю под влияние его гипнотического взгляда.

Сердце забилось где-то в районе горла, и я судорожно вцепилась в край футболки, чтобы не податься мужчине навстречу и не поцеловать его первой.

– Ты хотел поговорить? – спросила я, с трудом проглотив вязкую слюну.

– Скорее, увидеть тебя, Заинька. Соскучился.

Видимо, он ожидал услышать в ответ, что я тоже соскучилась, но я молчала, как партизанка, только тихо сопела, всем силами стараясь унять бешеный ритм пульса.

– Зай, посмотри на меня.

Я послушно посмотрела ему в глаза.

– Скажи, я тебе хоть немного нравлюсь?

Этот вопрос поставил меня в тупик, и, тем не менее, я честно ответила:

– Нравишься.

– Именно поэтому ты выкинула лилии в окно? Или есть что-то, чего я не знаю?

Вот ведь черт! Как он мог увидеть?!

– Аллергия, – нашлась я. – На лилии. Постеснялась сказать тебе в ресторане.

Луганский чуть прищурился, внимательно рассматривая меня, чуть тронул пальцем выбившийся из косы локон и почему-то, расплывшись в улыбке, протянул:

– Зайчишка-врунишка. – И неожиданно нежно чмокнул в кончик носа.

Лицо обдало теплом чужого дыхания. От мужчины пахло сигаретами, терпкой туалетной водой и немного – спиртным. И я не знаю, почему, но мне это жутко понравилось. Я, наверное, чокнулась в тот момент, если сама подалась навстречу, охваченная сладким предвкушением.

Мы замерли на мгновение, практически касаясь друг друга губами, а потом Луганский осторожно поцеловал меня, пробуя на вкус, приноравливаясь и ожидая ответной реакции.

И она последовала.

Я ответила на его невысказанный вопрос губами и руками, которыми несмело притронулась к тонкой ткани рубашки, ощущая, как часто бьется его сердце, вторя моему.

– Останови меня, – хрипло прошептал он в перерывах между сумасшедшими поцелуями.

– Зачем? – удивилась я и чуть прикусила его нижнюю губу, чтобы в следующее мгновение нежно зализать, вызывая у этого большого и серьезного мужчины стон.