P.S. Не прощай меня

— Таисия, нет! Пожалуйста, не отказывайтесь от моего предложения. Вы нужны мне, — Горский поднимается вслед за мной, в его голубых глазах плещется тревога, но я бегу к выходу, не разбирая дороги.

По щекам катятся слезы. Мысль о том, что моя девочка осталась без подарка в свой день рождения, сводит меня с ума.

Я не помню, как оказываюсь на улице. Перебегаю дорогу, сажусь в машину. Поворачиваю ключ в зажигании, и мой «Хендай» срывается с места.

Я жму на газ. Машина несется вперед, обратно к роскошному особняку Вятича. Туда, куда вход запрещен. Я должна спасти свою девочку.

Глава 5. Таисия

По дороге я спускаю последние деньги на торт и открытку «Любимой доченьке», и отчаянно гоню машину вперед. Антон не может мне запретить отметить ее день рождения вместе с ней! Не может…

Вот и роскошная резиденция Вятича. Огромный трехэтажный дом, отстроенный в стиле «Хай-тек» невольно притягивает взгляды. Антон Вятич обожает срывать восторги по поводу своей персоны и окружающих его вещей. Я еще ни разу не встречала мужчины более привлекательного и жесткого, чем мой муж. Его холодность в отношении близких людей граничит с безумием, но его внешняя харизма и привлекательность с лихвой искупают этот недостаток в глазах окружающих. Увы, я слишком поздно поняла, что оказалась в западне - запертой в красивой золотой клетке вместе с его нелюбимой дочерью. Даже не верится, что по воле судьбы я оказалась выброшенной на обочину этой шикарной жизни.

Паркуюсь поодаль. Дом, который я еще два месяца назад считала своим, теперь для меня недоступен. Он охраняется, везде поставлены видеокамеры.

Но я знаю все лазейки. В зоне кухни-столовой есть черный ход, туда привозят продукты из доставки. Там нет охраны, а видеокамеры выключаются вместе с электричеством.

В конце концов, что мне сделает Антон? Вызовет охрану? Я проберусь бесшумно, никто не заметит. Прислуга вряд ли меня сдаст. Личный повар Антона Вятича со мной в хороших отношениях.

Сжимая у одной руке торт, а в другой пакет с куклой, я крадусь к черному входу.

Да, дверь не заперта. Пробираюсь внутрь, предварительно сняв с ног оранжевые туфли. Вырубаю электричество в доме.

Мне удается проскользнуть через кухню, и я поднимаюсь по лестнице в комнату Аннушки.

В доме пусто. Видимо, семья Вятичей еще не вернулась после заседания. Скорее всего, отмечают развод в пафосном ресторане. Что ж, так даже лучше. Я оставлю подарок в ее комнате и уберусь из дома.

Ставлю торт и коробку с куклой на рабочий стол девочки. Вставляю красивую открытку, внутри которой оставляю подпись взятым из пенала красным маркером: «Люблю тебя так сильно, как только возможно. Твоя мама Таисия».

Смахиваю со щек слезы и тороплюсь обратно к выходу. Сжимая в руках туфли, бесшумно спускаюсь по лестнице. Двери кухни уже близко, и вдруг… Входная дверь распахивается, и в холле появляется беременная Прасковья. Следом за ней заходит Антон. Моей Аннушки нигде не видно. Я едва успеваю затаиться под лестницей. Сердце колотится так сильно, что мне тяжело дышать.

Прасковья подходит к хрустальному графину и наливает в стакан воду.

— Антон, девчонка невыносима! Я требую, чтобы ее удалили из этого дома.

Вятич криво ухмыляется.

— Она останется, ясно? — произносит уверенно.

— Для чего? Она уже выросла. Одиннадцать – тот самый возраст, когда можно отправиться в самостоятельное плавание. В округе есть закрытые школы, в которых дети живут неделями. Домой приезжают в лучшем случае на каникулы, и то не всегда. Я подыскала пару интернатов, в которых отличные условия для таких, как она. Сейчас скину тебе ссылки…

Прасковья достает телефон и начинает искать ссылку.

Антон подходит к ней ближе. Пережимает ее запястье с такой силой, что она вздрагивает.

— Уймись, — рычит зло. — Девочка останется в этом доме.

— Зачем?! Что в ней такого?!

В глазах Антона Вятича мелькает нечто человеческое.

— Я любил ее мать. Она погибла.

— Что такого в том, чтобы удалить Анну из дома? Она будет мешать нашему сыну! Когда он родится все внимание семьи должно быть сконцентрировано на нем.

— Аня будет помогать. Я против чужих людей в доме, так что нянек здесь точно не будет. После рождения ребенка полностью сконцентрируешься на моих детях. Советую найти подход к Анне. Научишь ее менять памперсы и разводить детское питание. Моя старшая дочь станет бесплатным приложением к наследнику.

Прасковья бледнеет.

— Ты… сейчас пошутил, да? — в ее глазах плещется непонимание. — Я известный блогер! Мои обзоры ждут тысячи подписчиков. После рождения ребенка я планирую вплотную заняться своей привычной работой. Извини, но няня нам жизненно необходима. Именно она будет нянчиться с малышом, пока я буду ездить по командировкам.

Я стою, прижавшись к перилам, и едва дышу. Мысленно молюсь только о том, чтобы эти двое отправились наверх, дав мне возможность уйти незамеченной. Только сейчас я осознаю, как опрометчиво поступила, забравшись в дом к Антону.

На красивом лице моего бывшего мужа проступает улыбка, от которой у меня стынет кровь.

— Мне кажется, моя дорогая, это ты кое-что не поняла. Неужели ты думаешь, что я позволю своей жене болтаться по винодельням в то время, как ребенок будет находиться дома без присмотра? Блог закроешь. Он тебе больше ни к чему. Планируй долгий декретный отпуск. До того момента, пока мой наследник не пойдет в школу, ты будешь ходить за ним по пятам и предупреждать каждое его желание.

Прасковья усмехается. Посматривает на него с вызовом.

— Так не будет. Или ты сдашь девчонку в интернат, или твой сын родится незаконнорожденным. Я даже не дам ему отчество. У него будет матчество.

Вятич испепеляет беременную любовницу взглядом.

— Матчество? Какое интересное слово, — чеканит медленно. Хватает ее за локоть, резко притягивает к себе. — Слушай сюда, курица. Я разрушил полностью устраивающий меня брак с Таисией исключительно из-за ребенка, который сейчас находится у тебя внутри. И если будет нужно, я вырву его из тебя вот этими руками вместе с твоими внутренностями. Запомни: со мной шутки плохи. А сейчас пошла в спальню и не смей оттуда выходить, пока я не разрешу!

Обстановка накаляется. Я слышу, как шумно дышит Прасковья. Практически ощущаю кожей, как бурлит в ней дикое возмущение.

Решаюсь на риск - делаю бесшумный шаг в сторону кухни, но чертова шпилька оранжевой лодочки с громким стуком цепляет перила...

Глава 6. Таисия

Мое сердце летит в пятки, а с поплывших губ Прасковьи срывается изумленный вскрик. Я отшатываюсь. Оттолкнув новую жену Антона, несусь к черному входу.

— Держите ее! Держите воровку! — визжит Прасковья. — Охранааааа!

Меня колотит от страха. Я бегу вперед, сбиваю посуду. От грохота закладывает уши. Никогда не думала, что придется пробираться в свой дом незаконно, а потом спасаться бегством.

Толкаю дверь, кажется, еще немного – и я окажусь на улице, но удача сегодня точно не на моей стороне. Крепкая рука Антона перехватывает мой локоть и сжимает стальной хваткой.

— Таисия? — ухмыляется он. — Так и знал, что ты воровка. Хотела обнести дом, пока мы обедали в ресторане? Что ж, это даже весело. Мне всегда нравился твой креативный подход.

От ужаса я немею. Бьюсь в его руках, как попавшая в силки дикая птица.

Антон пронизывает меня насмешливым взглядом.

— Охрана, обыскать! А еще – вызовите полицию. Я требую, чтобы мою бывшую жену арестовали за незаконное проникновение в дом.

— Ты не можешь так поступить… — шепчу растерянно, чувствуя, как меня покидают остатки мужества. — Я ведь ничего у тебя не украла…

Звонкая пощечина заставляет меня заткнуться.

Я хватаюсь за горящую щеку. Ощущаю на губах соленый привкус крови. Пугаюсь – я ненавижу насилие.

Двое плечистых охранников тут же принимаются меня обыскивать. Еще одна унизительная процедура, которая ни к чему не приводит.

— Убедился? — шиплю зло, ощущая, как горит кожа от грубых прикосновений амбалов, подчиняющихся бывшему мужу. — Мне ни к чему твое добро! Подавись своими деньгами!

Губы Антона растягиваются в жесткую улыбку. Он притягивает меня к себе.

— Да что ты? А может, ты проглотила что-то из дорогой ювелирки? В любом случае, дождемся приезда полиции.

— Вышвырни ее, Антон! Что ты с ней возишься? Теперь это наш с тобой дом. Таисии здесь места нет, — брезгливо требует Прасковья.

Надо же, как быстро исчезли разногласия между супругами!

— Нет, милая, сначала я ее проучу. Будет знать, как забираться в чужие дома, — бывший муж уверенно подталкивает меня в сторону выхода. — Посидит в КПЗ пару дней, это будет ей хорошим уроком.

Я оборачиваюсь.

— Дура! Думаешь, тебя не ждет то же самое? — кричу Прасковье. — Он и тебя выбросит, как ненужную вещь! Еще и ребенка заберет! Он псих! Он не умеет любить!

Пытаюсь высвободить руку, но Вятич ловко ее выворачивает, заставляя вскрикнуть от боли.

Я собираюсь с духом и делаю то, что не решилась сделать в суде - плюю ему в лицо.

— Урод! Чтоб ты сдох, — шиплю, как дикая кошка и царапаю ему шею свободной рукой.

— Я урод?..

Он медленно вытирает лицо ладонью. В следующий миг резко толкает меня в спину, и я лечу на грязный асфальт.

— Давай, маленькая дрянь, повтори, кто урод? — на его красивом и надменном лице появляется гадкая улыбка. — Ну, давай. Обзови меня снова, если хватит смелости.

— Отойди от нее.

Спокойный, грозный голос, от которого по коже, невзирая на боль, прокатываются колючие мурашки, заставляет меня перестать дышать.

— Ты?.. — Вятич на миг замирает, а потом осторожно выпускает мои волосы из цепкой хватки.

Чья-то сильная рука поднимает меня с грязного асфальта, как тряпичную куклу.

— Если шевельнешься, твой мозг украсит серовато-розоватым желе клумбу возле входа. Отвратительная получится картина, не находишь?

Вятич послушно застывает и брезгливо ведет густой темной бровью.

— Зачем тебе моя бывшая жена? Или все настолько плохо, что ты решил приобрести ее на аукционе уцененных товаров?

Я слышу характерный щелчок за своей спиной и понимаю, что у моего невесть откуда взявшегося защитника в руке пистолет.

Справа открывается дверь черного внедорожника. Меня небрежно швыряют на заднее сиденье, и дверца захлопывается.

Через пару секунд внедорожник срывается с места.

Я с трудом поднимаю голову. Пытаюсь сесть. Перед глазами все прыгает. В зеркале заднего вида ловлю осуждающий взгляд пронзительно голубых глаз Горского, и пугаюсь еще сильнее.

Глава 7. Таисия

— Больно? — без прелюдий интересуется он. Не дождавшись ответа, швыряет на заднее сиденье пачку влажных салфеток с антибактериальным эффектом.

Я дрожащими руками сгребаю пачку. Вжимаюсь в сиденье, пытаясь не думать о боли.

— Как вы тут оказались? — хриплю жалко.

Он пожимает плечами.

— Мне показалось, что вы не совсем в адекватном состоянии. Сказали про падчерицу, а потом сорвались с места. Я просто сел в машину и поехал за вами. Как оказалось, не зря.

Я осторожно промокаю губы салфеткой. Она тут же окрашивается в красный цвет, а я морщусь от того, что спирт щиплет.

— Куда вы меня везете? — интересуюсь безразлично.

— К себе домой.

— Зачем?

— Мне нужны вы, а вам, судя по последнему событию, нужна помощь. Или хотите оказаться в тюрьме за незаконное проникновение в дом бывшего мужа?

Я отрицательно качаю головой. Нет, не хочу. Что на меня нашло? Понять не могу. Слабоумие и отвага, не иначе. Хорошо еще, что Аннушка не видела, как меня вышвырнули из дома.

— Простите… я обычно не такая… не знаю, что со мной случилось.

Всхлипываю. По щекам катятся горькие слезы.

Горский пронизывает меня суровым взглядом, и я интуитивно чувствую, что с ним шутки плохи. Это еще хуже, чем с Вятичем. Тот просто урод, а этот… опасный.

— Сейчас приведем вас в порядок, а через час уедем из города, — жестко чеканит Горский. Кажется, его мои слезы почти не трогают.

— Антон теперь не успокоится, пока не отомстит мне за то, что я проникла в дом, да еще и плюнула ему в лицо, — тщательно оттирая руки, шепчу угрюмо.

Горский хмурится.

— Вам не стоило так опрометчиво поступать. Но что сделано, то сделано. Пусть сначала попробует вас найти.

Я растерянно смотрю на свои босые ступни.

— А мои документы? Вещи? Они остались в машине…

— Машину заберут. Ключи у вас?

— Нет… кажется, я и их потеряла…

— Разберемся.

Внедорожник несется вперед, нарушая всевозможные правила дорожного движения.

Я молчу. Мне стыдно и больно. Я совершила безумный поступок и поплатилась за него. Не знаю, что бы со мной сделал Антон, если бы Горский не решил прокатиться следом за мной. Единственное, что дарит хоть какое-то облегчение – это прохладные струи сплит-системы.

Через пятнадцать минут внедорожник останавливается возле частного дома. Дом не такой большой и роскошный, как у Антона, но уютный.

Горский оборачивается ко мне.

— Дом мне не принадлежит. Я его снимаю, — поясняет бегло. — Поэтому вряд ли ваш бывший муж найдет этот адрес слишком быстро. А к тому времени, как он выяснит, нас здесь уже не будет.

У меня замирает сердце. Я хочу уточнить, где же мы будем к тому моменту, как нас найдет Антон, и не нахожу в себе смелости. Наверное, от того, что знаю ответ.

Автоматические ворота открываются, запуская машину внутрь.

Горский выбирается из машины первым. Открывает заднюю дверь и помогает выбраться мне. Поддерживает под руку.

Сгорая от стыда, я ковыляю за ним босиком. Юбка с одного бока разъехалась на бедре, пиджак весь испачкан в грязь, а низ живота ноет от боли от жестоких ударов бывшего мужа.

В холле расположен гардероб. Горский находит там резиновые мужские шлепанцы и отдает мне.

Ведет меня через зону просторной гостиной к двери ванной комнаты.

— Здесь приведете себя в порядок. Возьмете мой халат. Полотенца и ванные принадлежности в шкафчике. Там же найдете перекись водорода, чтобы обработать ссадины. Простите, гель для душа и шампунь исключительно мужские, — чеканит он, пока я озираюсь по сторонам.

— Я пока раздобуду для вас обезболивающее, лед и одежду, — продолжает уверенно и включает воду в душевой. — Какой у вас размер?

Я испуганно смотрю на него.

— Мне обязательно уезжать из города в ваш Новороссийск?

— Да. Это не обсуждается. Какой у вас размер одежды, Таисия?

— Сорок четвертый. Я сильно похудела за последние два месяца.

— Отлично.

Дверь жестко хлопает. Я остаюсь наедине с собой в роскошной ванной, оформленной в темных тонах. Видимо, Андрея Дмитриевича Горского совершенно не трогают сентиментальные отступления.

Постояв несколько мгновений, решаюсь раздеться. Сбрасываю с себя грязный пиджак и порванную юбку, следом летит белье. Складываю все в пакет. В душевой шумит вода, а я смотрю на свое разбитое лицо, на вспухшие ссадины от ударов, и беспомощно обхватываю обнаженные плечи руками. Забираюсь под струи душа и беззвучно горько плачу. Мне невыносима мысль о разлуке с Аннушкой. Уехать через час из города – что может быть хуже? «Новый босс с пронзительно голубыми глазами, которые так напоминают глаза Аннушки», — шепчет подсознание.

Глава 8. Таисия

Я выбираюсь из ванной комнаты минут через тридцать. Тщательно вытираю полотенцем тело и мокрые волосы, а потом, выдохнув, облачаюсь в мужской халат и шлепанцы. Чувствую себя жутко неловко. Халат мне большой, он волочится по полу. Шлепанцы тоже больше на два размера, но выбирать не приходится. Все, чего мне хочется – это провалиться сквозь землю.

Отправляюсь на поиски хозяина дома. Надеюсь, мои вещи вернутся вместе с машиной, пусть даже я потеряла ключи.

Горского обнаруживаю в просторной гостиной. Он выглядит все также – классические брюки от костюма, рукава белой рубашки закатаны, две верхних пуговицы расстегнуты.

Мой новый босс смотрит какую-то спортивную передачу по телевизору. Вертит в руках стакан, на дне которого плещется бренди.

— Как самочувствие, Таисия? — сканирует меня оценивающим взглядом.

Я робко пожимаю плечами. К горлу снова подкатывается ком, но я держусь, не плачу. Просто осторожно сажусь на край дивана и кутаюсь в халат.

Горский подхватывает с журнального столика хрустальный графин с терпкой жидкостью.

— Через десять минут ребята привезут ужин. А пока выпейте немного, помогает прийти в себя, — приглашает меня, разливая остро пахнущую сладковатым древесным ароматом жидкость по стаканам.

Я послушно беру свою порцию.

Отпиваю глоток и морщусь – напиток обжигает разбитые губы.

Горский пьет молча, уставившись в экран телевизора.

— Зачем вы меня спасли? — интересуюсь негромко. — Неслись за мной по пятам, угрожали моему бывшему мужу пистолетом?

Он переводит взгляд на меня. Несколько мгновений откровенно рассматривает.

— Я же вам все объяснил: мне нужен личный консультант по некоторым вопросам на производстве. Или снова будете рассказывать о том, что не любите портовые города?

Я отрицательно качаю головой.

— Дело не в городе. Поймите: девочка – единственное, что меня волнует. Если я уеду, я потеряю с ней связь.

Горский насмешливо меня рассматривает.

— Если останетесь в городе, потеряете шанс увидеть ее навсегда. Ведь ваш муж теперь не успокоится, пока не добьет вас, верно?

Я киваю. Антон действительно злопамятен. По отношению к женщинам, особенно.

Горский с интересом на меня посматривает.

— Отчего вы к ней так привязались, Таисия? Она ведь вам даже не родная?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Когда я вышла замуж за Антона, Аннушке было три года. Одинокий, заброшенный всеми ребенок… Она-то и говорить толком не умела. Я тогда была безумно влюблена в своего мужа. Да, да, не смейтесь. Этот привлекательный ублюдок умеет кружить голову женщинам. А я просто хотела стать хорошей женой. Мне тогда казалось – вот оно, счастье!.. Вот и занялась его Аннушкой, как своей собственной дочерью. Со временем грань родная-не родная стерлась. Она мне ближе, чем родная.

Я замолкаю. Глотаю ком в горле и прячу взгляд. Мне больно, бесконечно больно от того, что суд запретил мне общаться с дочерью.

Горский тяжело вздыхает. Опрокидывает в себя бренди, а потом поднимается с дивана. Вырубает телевизор и подходит к окну. Засунув руки в карманы брюк, он пристально осматривает надвигающийся на город вечер.

— Десять лет назад похитили мою дочь, — произносит глухо. — Жена Нина ехала вместе с ребенком в сторону побережья. Пошла на обгон, ее подрезали, случилась авария. Она погибла на месте. А вот ребенок исчез. К тому времени, как я добрался до места аварии, полиция успела прочесать все окрестности. Информация о похищении была разослана по всем постам, но тщетно. Наша дочь, как в воду канула. Первое время я все ждал, что неведомый похититель позвонит и потребует выкуп, но никто так и не позвонил.

Я ошеломленно смотрю на Горского.

— Вы десять лет ждете звонок от похитителя?

Он горько усмехается.

— Нет, Таисия. Уже не жду. Но сегодня у моей дочери день рождения. Сегодня ей бы исполнилось одиннадцать.

Я замолкаю. По иронии судьбы моей приемной дочери, которую по решению суда оставили бывшему мужу, сегодня тоже исполняется одиннадцать.

Горский внимательно смотрит на меня.

— Понимаете, почему я поехал за вами следом? Я просто испугался, что вы наделаете глупостей. По себе знаю – эмоции плохой советчик. Впрочем, вы именно так и поступили.

Я вздыхаю. Отставляю стакан в сторону и прячу взгляд.

Мы молчим. Кажется, наше молчание бесконечно.

Глава 9. Таисия

Мы молчим. Кажется, наше молчание бесконечно.

Его прерывает заглядывающий в гостиную мужчина. Один из тех, что работают на Горского.

— Андрей Дмитриевич, ужин доставлен на кухню. В пакете одежда и обувь. Все, что смогли раздобыть. «Хендай» вскрыли и загнали на платную стоянку.

Мне протягивают небольшой пакет.

Я осторожно заглядываю внутрь. Там сарафан цвета хаки и белые босоножки. Совершенно непривычная для меня одежда.

— Сарафан? — срывается с губ непроизвольный возглас.

Горский закатывает глаза.

— Таисия, я же вам сказал: у меня отпуск! Мы едем на побережье. Вам приходилось видеть на побережье в разгар сезона людей в офисной одежде? Под Новороссийском живет моя семья. Там мой дом, мои друзья. Хотите влиться в новый коллектив – придется сменить имидж. Для тех, кто работает на винодельне, у нас имеется униформа. Вам ее выдадут на месте, не переживайте.

Я настороженно осматриваю новый наряд.

— Переодевайтесь, и ждем вас на кухне. Быстро поужинаем и отправимся в путь, — не желая тратить время на разговоры, приказывает Горский.

— А вещи, что были в машине? — уточняю робко.

— Ваш ноутбук, телефон и чемоданы уже погружены в наш автомобиль. Сим-карту смените, а вашу машину оставим пока на стоянке. Пусть ваш муж думает, что вы остались в городе.

Я напряженно сглатываю.

— Хорошо, пусть будет так.

Беру пакет с вещами и исчезаю за дверью.

Сарафан мне даже слегка великоват, а вот босоножки в самый раз.

Как бы там ни было, в сарафане я чувствую себя намного увереннее, чем в мужском халате.

Когда я появляюсь на кухне, стол уже накрыт. Шашлык, овощи на гриле и лепешки. Ничего лишнего, все исключительно по-мужски.

Кроме Горского за столом сидят еще трое мужчин. Судя по беседе, это его команда. Они вместе работают над какими-то проектами.

— Знакомьтесь, Таисия, это наша команда. В Новороссийске будете работать вместе с ними, — подтверждает мою догадку Горский.

Я киваю, пытаюсь запомнить имена. У Сергея светлые волосы, Олег полноват, а Николай так и норовит подробнее рассмотреть мое декольте.

Ладно, по ходу разберемся.

После ужина мы покидаем дом.

Я сажусь в просторный салон большого черного внедорожника рядом с Николаем и Олегом.

Олег загружает планшет, Николай листает ленту в телефоне, а я тихонько устраиваюсь в самом углу, не желая вмешиваться в беседу.

Горский занимает место впереди. Поворачивается ко мне. Протягивает мой мобильник и новую сим-карту.

— Пожалуйста, Таисия, без глупостей, — пронизывает меня предупреждающим взглядом. — С нового номера вы не должны даже пытаться связаться со своей падчерицей. Это может навлечь на вас новые неприятности. Я советую вам сосредоточиться на работе.

Я подавляю вздох. Мне не хочется признавать, но он чертовски прав.

Машина медленно трогается с места.

За нами следует еще один внедорожник. Там тоже сотрудники. Возможно, кто-то из охраны, я не уточняю. Старательно меняю симку в телефоне. Набравшись мужества, приоткрываю окно и выбрасываю старую на обочину дороги. Горячий ветер ударяет в лицо, а сердце опаляет болью. Такое ощущение, что я только что выбросила ключик, которым открывалась дверь в мое прошлое. Та самая дверь, за которой меня ждала Аннушка. Мне хочется плакать, но я стискиваю зубы. Мысленно обещаю себе, что вернусь за дочкой. Только приду немного в себя, и придумаю план. Я ведь всегда нахожу креативные решения, которые ни раз вытаскивали компанию Антона с самого дна. Надеюсь, и здесь не подведет.

На город медленно надвигается ночь. Два внедорожника несутся вперед по трассе. Мелькнув последний раз, мгновенно гаснет солнце. Дорога погружается во мрак. Я прикрываю глаза. Сердце опаляет боль. Для меня погасло не солнце - погасла надежда на встречу с Аннушкой.