Брошенная семья. Путь к счастью

Мне повезло пройти обучение у лучших из лучших врачей в области хирургии. Страшно представить, сколько денег пришлось заплатить моему брату, чтобы организовать подобную стажировку.

Но Макс это сделал. Он отправил меня заграницу, обеспечил проживание и обучение. Благодаря ему я достиг всего, что имею сейчас.

У учителей работа спасать от безграмотности, у повара — от голода, а у меня… просто спасать. Хвали, не хвали, а я всего лишь делаю свою работу.

Я этим горю.

— Миха, ты опять в своем репертуаре! В свой выходной опять на посту, — ухмыляется мой старый знакомый. Мы учились на одном курсе, а теперь работаем в одном центре.

Мир тесен! А мир хороших специалистов и грамотных врачей так вообще!

— Вот дома тебе не сидится! — продолжает, качая головой.

— Ну кто ж еще, коль не я, — ухмыляюсь в ответ. — Или тебе без моих пациентов работы мало?

— Ой, не, — выставляет руки вперед. — Уж лучше давай будут твои! — произносит с улыбкой. — С ними проблем практически никогда нет.

— Сплюнь! — качаю головой. — А то наговоришь!

— Могу. Умею. Практикую, — смеется. — Справимся! Не боись!

— Да мне-то что? — пожимаю плечами. — Я свое дело сделал, все что мог поправил. Малыш крепкий. Теперь все будет зависеть уже от него самого.

— Пищевода хватило? — переходит от пустых слов к делу. Он сегодня ответственный в реанимации, будет за маленьким путешественником наблюдать.

— Нет, — поджимаю губы. — Немного не дотянул.

Очень обидно, когда так выходит. Мальчишке не хватило совсем немного, можно было бы попробовать и обойтись без гастростомы, но рисковать и натягивать пищевод я не стал.

Малыш еще будет расти, пищевод тоже. Родителям придется приспособиться под некоторые особенности в плане ухода, но я сделал все в интересах самого малыша.

— Понял тебя, — кивает. — Значит, две стомы.

— Это временно, сам знаешь, — говорю, думая, как связаться с родными мальчика. — Маму обучим, придет время — стомы закроем. Попец сделаем, — озвучиваю свой благоприятный прогноз.

Все поправимо. Все лечится! Для это только требуется время и родительская любовь.

— Надеюсь, они останутся у нас, — озвучиваю вслух свои тревоги. Такому ребеночку вряд ли так грамотно помогут где-то еще.

— Мих, нужно быть полным дураком, чтобы сбегать от такого врача, как ты! — произносит со знанием дела.

— Сам знаешь, такие родители есть, — говорю в ответ. — Далеко не каждый решится так далеко летать, наблюдаться в тысячах километров от дома. Сам понимаешь, это не так просто, как может показаться на первый взгляд.

— Здесь я согласен, — задумывается над моими словами. — Но ты уж постарайся родителям мальчика все объяснить.

Самое сложное. Рассказать родителям и объяснить им, что ничего критичного не произошло, что все поправимо. Но нужно будет всем нам для этого немного потерпеть.

— Саныч! Ты опять в отделении? — раздается за спиной, как только я на своем этаже выхожу из лифта. — Не надоело? — Ко мне подходит дежурный хирург. Ему немного за тридцать, он невысокого роста. И очень дотошный человек.

— Как видишь, не надоело, — аккуратно отхожу от темы. — Жить без своего отделения не могу! — перевожу в шутку, иду чуть быстрее.

У меня на счету каждая секунда. Мне бы заполнить документы и немного поспать… Голова толком не соображает.

Операцию провел, малыша спас, теперь можно с чистой совестью упасть где-нибудь в ординаторской на диване и поспать хотя бы часа два. Лишь бы никто не побеспокоил.

Захожу в отделение, прохожу по коридору. Прислушиваюсь. В палатах тишина.

Проскочить бы незамеченным до ординаторской! Если сейчас кто из мам пациентов заметит, то к вечеру до документов не доберусь.

— Михаил Александрович! А я вас ищу. — Ко мне обращается постовая медсестра как раз в тот момент, когда прохожу мимо. — К нам пациента везут, — протягивает папку. — Вот, держите.

Принимаю документы из ее рук. Открываю, читаю. Глаза спотыкаются на фамилии… Смирнова…

Город тот же.

Нет! Таких совпадений не бывает! Этого просто не может быть!

— Девочка Смирнова? — обращаюсь к медсестре. — А где документы на мать? — пролистываю папку до конца, показываю, что отсутствуют несколько листов.

— Ой, там дело такое, — переходит на шепот медсестра. — Там с матерью вроде как все в порядке, но в роддоме утверждают, что она откажется от ребенка и поэтому не дали никаких документов на нее.

— Откажется? — Каждый раз я думаю с содроганием о таких детках. — Но тут ведь пустяк! Атрезия пищевода и ануса, со свищом! Грамотно проделанная операция при рождении — и малышка будет нормально жить!

— Михаил Александрович, — печально вздыхает медсестра. — Я вам передала то, что мне сказали.

— Достань мне номер матери ребенка, — говорю, словно не слыша. — Кстати, — спрашиваю как бы ненароком: — Как ее зовут?

Глава 7. Эля

— Скажите, как мне связаться с лечащим врачом моего ребенка? — спрашиваю у педиатра. Я уже оббегала половину больницы, никто никаких сведений мне не дает.

— Вашего ребенка? — удивляется врач. Осматривает меня с головы до ног, хмурится. — У нас здесь нет новорожденных, — показывает за свою спину.

Я называю фамилию, объясняю ситуацию. По мере моего рассказа врач начинает все понимать.

— Мне сказали, что вы отказываетесь от ребенка, — говорит совершенно спокойно, а меня в холод бросает от этих слов. — Передумали? — слегка удивляется.

— Нет! — вспыхиваю. Затем понимаю, что я как бы ответила на последний вопрос, и спешу себя поправить. А то ведь подумают невесть что! — Я не отказывалась от ребенка! Это моя дочь! Дайте мне номер ее лечащего врача! Прошу вас!

— Но мне сказали… — упрямится педиатр.

— Мне плевать, кто, что и где сказал! — Еще немного и я начну кричать. Держать себя в руках становится труднее с каждой секундой. — Отказа от моей дочки нет и не будет! — Я горю.

Кто такое придумал вообще? Чтобы отказаться от собственного ребенка.

Я мать! Анечка — моя дочь! Вылечу, поставлю на ноги, и все будет прекрасно!

— Готовьте все документы, я выпишусь и поеду к ней в больницу! — Я полна решимости. Буду бороться за свое сокровище до конца. — Отказа от ребенка не будет! Так вам понятнее?!

— Видимо, я что-то не так поняла, — под моим напором идет на попятную. — Вы в палате подождите, я вам все принесу. Одну минутку, — хочет скрыться за дверями отделения.

— Сразу давайте! — стою на своем. Уходить и ждать в палате я не намерена.

Уверена, стоит только отойти, как про меня тут же забудут.

Конечно, новому прогрессивному центру не нужны ни больные рожденные дети, ни их родители. Им нужно, чтобы все было гладко и красиво. Как на картинке, что в холле висит.

Но у меня так не получилось. Что ж с этим поделать? Не люди мы, что ли?

Анечка не виновата, что такой родилась. Она маленькая девочка, которая особенно остро нуждается в своей маме.

И эти твари хотят мою малышку у меня отобрать?!

Ни за что! Я не позволю!

— Торопиться мне некуда, я здесь подожду! — говорю, скрещивая на груди руки. Гордо вздергиваю подбородок, не моргая смотрю вперед.

Педиатр что-то недовольно бурчит под нос и уходит в отделение. К сожалению, мне туда нельзя. Иначе бы шла по пятам и капала на мозг до тех пор, пока бы она не дала номер, по которому могу связаться с врачами.

Потому что я не намерена отступать! Мой муж и мама могут сколь угодно долго мне угрожать и требовать отказа от ребенка, они его не получат.

Анечка — моя дочь!

Вдруг на весь коридор раздается мелодия. Спохватываюсь, скорее достаю из кармана халата телефон.

На экране незнакомый номер.

— Слушаю, — поднимаю трубку и тут же начинаю жалеть об этом. Мысли сейчас совсем о другом.

Нужно смотреть за врачом, чтобы она не ушла из отделения ненароком, а не по телефону непонятно с кем разговаривать.

Но уже поздно. Трубку я подняла.

— Элеонора Смирнова? — В динамике раздается приятный мужской голос. Он кажется мне смутно знакомым, но из-за шума на заднем фоне разобрать, кто это может быть, довольно тяжело.

Отхожу в сторону. Встаю так, чтобы не торчать посреди коридора. Но из поля видимости ни на секунду не упускаю заветную дверь.

— Она самая, — говорю тихо. Слышимость в коридоре просто колоссальная. Уверена, даже в самой дальней палате прекрасно слышно, что я сейчас говорю.

Обычно я подобные звонки не раздумывая сбрасываю, но здесь почему-то решила ответить.

— Вас беспокоит лечащий врач вашей дочери, — представляется мужчина.

При этих словах сердце подскакивает к горлу, перехватывая дыхание, и тут же стремглав падает вниз. Встает на место и начинает гулко биться в груди.

— Лечащий врач? — переспрашиваю. Ушам не верю… Слезы счастья наворачиваются на глаза.

У меня есть связь с моей малышкой! Есть тоненькая ниточка! Есть надежда!

Я теперь не одна!

— Как она? — забыв обо всем, возвращаюсь в палату. Иду так быстро, словно не рожала меньше суток назад. — Как моя дочка? Вы уже сделали операцию? Как она ее перенесла? — засыпаю хирурга вопросами. Голова кругом от переизбытка эмоций.

Тут же забываю про педиатра и ее глупые слова об отказе. Все мои мысли сейчас лишь об одном. У меня есть возможность узнать все о моей доченьке. И я должна воспользоваться предоставленным шансом на все сто!

— Мне сказали, что вы собираетесь отказаться от ребенка, — начинает врач.

— Нет! — ахаю. Я в шоке! Почему и он думает так? — Что вы?! Это моя девочка! Я ни за что от нее не откажусь!

— Вот и славно. — Из голоса врача исчезает напряжение. — Тогда выписывайтесь и приезжайте, — говорит заветные слова. — Она ждет вас.

— Ждет? — Слезы льются из глаз беспрерывным потоком. — Как моя Анечка? Где она сейчас?

— Ваша дочка в реанимации под круглосуточным наблюдением врачей. С ней все в порядке, не переживайте. Она спит. — Слова хирурга звучат обнадеживающе. У меня словно гранитная глыба падает с плеч.

— Может быть, ей что-нибудь нужно? — Я не знаю, что еще спросить, но завершить вызов не в силах. Кажется, что сейчас я рядом. Будто моя малышка слышит меня.

— У нее все есть, — мягко отвечает врач.

— Пожалуйста, расскажите мне про нее еще хоть что-то, — прошу. Мне жизненно важно узнать про Анютку.

— Ваша дочка в надежных руках, не переживайте, — продолжает успокаивать врач. — Она не остается одна, за ней наблюдают.

— Операция прошла успешно? Без осложнений? — Сердце останавливается, пока я жду ответа.

— Все хорошо. — Выдыхаю. У моей девочки все хорошо… Счастье-то какое!

— А… Скажите, с вами по этому номеру можно будет связаться? — задаю очередной животрепещущий вопрос.

— Конечно, — тут же отзывается.

— А то мне до сих пор не дают ни одного контакта, — признаюсь. — Я вам уже давно позвонить хочу, только не знаю куда.

— Это мой сотовый. — Ой… — Можете звонить в любое время. Только не забывайте, что я тоже человек и иногда сплю.

— Спасибо вам огромное! — говорю с жаром. Вот почему нельзя всю благодарность, что испытываю, облачить в слова?

— Постарайтесь до приезда к нам оформить на ребенка все документы. — Врач возвращает меня на землю. — Они нам потребуются для оформления.

— Хорошо, — киваю, словно болванчик.

— Готовьтесь к длительной госпитализации, — предупреждает. — Вы в отделении проведете не один день.

— Я вас поняла. — Сейчас я согласна на все! Совершенно! Лишь бы с дочкой все было в порядке, на остальное плевать!

— У вас еще остались ко мне какие-либо вопросы? — уточняет.

Вопросов нет… Но я не могу этого сказать.

Кажется, что если завершу вызов, то связь с малышкой прервется.

— Если вопросов сейчас нет, то мне нужно идти, — признается. — Пациенты ждут.

— Да-да, конечно! — тут же спохватываюсь. — Спасибо, что позвонили!

— Если будут вопросы, то звоните или пишите, — повторяет. — Не стесняйтесь.

— Хорошо.

Глава 8. Эля

Завершаю разговор, но так и остаюсь стоять у окна к прижатым к груди телефоном. Впервые за время после родов улыбаюсь.

После разговора с врачом Анечки мне становится действительно хорошо. Я понимаю, что моя доченька сейчас не одна, она под постоянным контролем врачей, и от этого значительно легче.

Сегодня ночью я, наверное, смогу спокойно поспать.

Раз за разом воспроизвожу в памяти то короткое мгновение, когда мы были вместе. До сих пор помню, как она закричала, когда родилась.

Думаю, мало кто потом вспомнит звук первого крика своего ребенка. Уверена, что я его не смогу забыть. Никогда!

Эти воспоминания придают сил и помогают не растерять решимость. Осталось совсем немного, и я смогу прижать к груди свою девочку. Обнять ее! Поцеловать. Вдохнуть сладкий запах макушки маленького родного человечка.

Нужно немного потерпеть. Все обязательно будет у нас хорошо!

Сотовый снова пиликает, с незнакомого номера приходит сообщение. Снимаю блокировку с экрана, и слезы радости появляются на глазах.

Одно за другим ко мне начинают сыпаться фото моей малышки. Смотрю и не могу наглядеться, как она спит.

Маленькая моя… Скоро мамочка будет рядом! Ты только немного подожди!

Снова перелистываю фото. И снова. Рассматриваю дочку, запоминаю каждую деталь. А затем закрываю глаза и пытаюсь представить, что нахожусь с ней рядом.

Мое сердце все это время ни на секунду не покидает Анечку. Я с малышкой всей душой. Она не одна!

День летит за днем, я отсчитываю минуты до каждого разговора с лечащим врачом моей девочки. Каждый раз, когда, попрощавшись, кладу трубку, вспоминаю, что так и не узнала имени мужчины, с кем говорю.

Маме больше не звоню, Савелию тоже. Они будут настаивать на том, чего я сделать не смогу ни при каких обстоятельствах, а ругаться и спорить сейчас я не в состоянии. Ну их всех в баню! Мне нужно к Анечке как можно быстрее попасть!

Процедуры, осмотры, расцеживание груди. Я должна сделать все, чтобы сохранить молоко.

Удивительно, но даже с учетом переживаний оно пришло! Я была уверена, что придется кормить дочку смесью.

О долгожданном дне выписки никому кроме папы не сообщала. Правда, мой отец уже по долгу службы находился далеко. Он как может поддерживает меня по телефону.

Выхожу из клиники не с парадного входа, а через тот, куда заходила. У меня нет сил смотреть на счастливые лица людей при выписке.

Я хочу к своей малышке. Скорее бы!

Но сначала нужно добраться до дома. Немного передохнуть и снова броситься в бой.

Ожидающее перед роддомом такси довозит меня до нужного адреса без пробок и даже маломальских заторов. Выхожу из машины, расплачиваюсь с водителем, забираю свои вещи.

Благо, сумок не много, всего лишь одна, с которой я уехала из дома на роды. Послеродовые сумки мне Савелий так и не привез.

Захожу в подъезд, нажимаю на кнопку лифта. Поднимаюсь на нужный этаж.

Вставляю ключ в дверной замок, но он не поворачивается. Странно… Прислушиваюсь. В квартире играет музыка, раздаются голоса.

Неужели Савелий узнал, что меня сегодня выписывают, и решил устроить сюрприз? Он осознал, какую чудовищную ошибку едва не совершил, заставляя меня отказаться от дочки?

Надежда робко бьется в сердце. Так хочется верить, что семья поддерживает меня.

Папа и бабушка Анечке тоже очень нужны. Она будет очень им рада, я в этом уверена!

Ставлю на пол сумку, с бешено колотящимся в груди сердцем нажимаю на дверной звонок.

Я уже предвкушаю, как откроется дверь и на пороге меня встретит муж с огромным букетом цветов, как извинится за свои слова, как скажет, что любит меня и малышку. Понимаю, что прощу его за все, что пережила.

Ведь мы семья. Впереди у нас будет очень трудный период. Ставить на ноги ребенка непросто, а если он еще не совсем здоров, так подавно.

Но раз мы вместе, то все сможем преодолеть! Справимся! Я в этом не сомневаюсь!

Дверь открывается, но вместо букета любимых белых и розовых пионов меня встречает рассерженный муж.

— Эля? — удивляется Савелий. — Какого хрена ты здесь делаешь? — не скупится на выражения. — Тебя должны выписать только через несколько дней!

— Представляешь, а выписали сегодня, — отвечаю с сарказмом. — Может быть, ты меня пустишь в квартиру? Я очень устала и хочу в душ.

А еще мне срочно нужно сцедиться, попить горячего чая и хоть чуточку отдохнуть. Но об этом решаю пока промолчать, не стоит своими проблемами грузить мужчину.

— Вот твои вещи. — Муж выставляет чемодан на лестничную клетку. — Убирайся! У меня теперь другая! Ты мне не нужна!

— Что? — Я не понимаю. Моргаю слишком часто, хмурюсь. У Савелия жар? Что за бред он несет? — Куда я пойду? Я же только что родила! — вспыхиваю. — У тебя есть дочь! Ты забыл? Или заотмечался так сильно? — все еще надеюсь, что это какая-то странная шутка.

— Ты родила бракованного ребенка. — Он заявляет категорично, не пряча нотки презрения в голосе. Они режут по сердцу больнее тупого ножа. — Такой мне не нужен! Убирайся вон! — выкидывает руку вперед, показывая прочь. Я едва успеваю увернуться от столкновения.

— Дорогой. — Из-за плеча моего мужа выглядывает… моя лучшая подруга в тонком полупрозрачном халатике. — Что ты с ней церемонишься? Закрой дверь, пойдем!

Глава 9. Эля

Вылетаю из подъезда, перед глазами пелена. Куда идти? Что делать? В голове каша.

Мой мир рухнул в одночасье. Уже который раз подряд за эти несколько дней я не чувствую почву под ногами.

Гадко. Страшно. Впереди полнейшая неизвестность, и… я шагну в нее.

Савелий, как ты мог так низко пасть? Ведь знаешь, что Вера чуть ли не с каждым встречным… Фу! Аж думать об этом противно.

Подруга детства, блин! Выросли в одном дворе, всю жизнь бок о бок, и такое…

Но, наверное, я рада, что правда вскрылась сейчас. Когда я особенно уязвима.

Моя семья, мама и муж, отошли на второй план. На первом находится дочка и ее здоровье.

Тащу за собой чемодан, волоку сумку, глотаю слезы. Вокруг сплошные предатели!

Падаю на скамейку, принимаю полулежачее положение. Мне сидеть еще долго нельзя, швы должны зажить. Я не собираюсь еще раз ложиться в больницу. Некогда будет! Здоровье дочки важнее всего на свете!

Напрягаться тоже нельзя, но тут уже ничего не поделать. Остаться совсем без вещей та еще перспектива… увы.

Пытаюсь взять себя в руки, но выходит не очень. От обреченности и безнадежности опускаются руки.

Позволяю себе лишь на минутку расслабиться и упасть в уныние. Затем собираю силу воли в кулак, сжимаю зубы и начинаю собирать себя по крупицам.

Доченька моя… я со всеми трудностями справлюсь! Ты меня жди, я скоро приеду к тебе!

На счету осталось не так много денег, их хватит на перелет и на первое время… А что делать дальше, понятия не имею.

Одно знаю точно: назад не вернусь!

В кармане куртки пиликает телефон. Игнорировать сообщение не в моих силах, вдруг новости от врача.

Достаю сотовый, смотрю на экран и теряю дар речи. Там другое. Совсем.

Смотрю на перевод довольно внушительной суммы на свой счет и обалдеваю. Следом телефон начинает звонить.

— Алла, привет, — здороваюсь со своей коллегой. Она заняла мою должность после того, как я вышла в декрет.

— Поздравляем с рождением дочки! — В динамике раздается громкий крик коллег. — Ура! Ура! Ура-а-а! — голосят что есть мочи.

Улыбаюсь сквозь слезы. Благодарность льется через край.

— Ребята, — произношу, с трудом сдерживая эмоции. Не хочу, чтобы они знали, как мне сейчас плохо. — Спасибо вам огромное! — говорю от чистого сердца.

— Мы долго думали и решили, что лучший подарок — это деньги. — Алла выключает громкую связь и подносит к уху телефон. — Ты сама лучше поймешь, что нужно ребенку. Как назвали?

— Анечка, — улыбаюсь.

— Прекрасное имя! — поддерживает меня. — Тоже хочу так свою дочку назвать.

Мы еще некоторое время говорим о мелочах, я постепенно возвращаюсь к жизни.

Как мало нужно, чтобы вытащить человека из обреченности и темноты. Оказывается, всего лишь сущий пустяк. Своевременная поддержка.

После разговора с Аллой и коллегами мне становится гораздо лучше.

Поднимаюсь со скамейки, беру ручку чемодана и только хочу пойти в сторону остановки, как из подъезда выходит моя соседка с третьего этажа.

— Элечка, здравствуй! Как ты? Все в порядке? — интересуется с милой улыбкой.

— Все хорошо, — отвечаю на автомате.

— Смотрю, родила, — кивает на мой почти плоский живот. Удивительно быстро мой организм приходит в норму.

— Родила, — киваю. Вдаваться в подробности не спешу.

— А ты чего с чемоданом? — удивляется. — Давай, помогу, — предлагает, придерживая дверь в подъезд.

— Спасибо, но не нужно, — мягко отказываюсь. — Я больше здесь не живу.

— Что-то случилось? — с искренним сочувствием спрашивает.

— Мы с Савелием решили развестись, — выдавливаю из себя. Кусаю щеку изнутри, чтобы не заплакать.

— Ой, — тут же меняется в лице. — Тебе есть куда пойти?

Не знаю, что именно повлияло на мое решение, но уже через десять минут мы вместе со Златой сидим у нее на кухне и пьем чай.

Точнее, она сидит на стуле и крутит в руках кружку, а я полулежу на небольшом кухонном диване.

— Куда, говоришь, малышку забрали? — спрашивает после моего короткого рассказа. Я называю центр, а Злата кивает со знанием дела. — Анечке очень повезло! Ты даже не представляешь насколько!

— Почему? — удивляюсь.

— Твоя дочь попала в руки гениального хирурга! Мастера своего дела, — заверяет.

— Откуда ты знаешь? — хмурюсь.

— Так мы ж сами лежали у него! — произносит с теплой улыбкой. А я едва успеваю поймать челюсть, которая так и норовит упасть на пол.

— В смысле «у него»? — подаюсь вперед. — У тебя же все дети здоровы!

— Если бы, — печально улыбается. — Мишенька у нас без попки родился.

Я в шоке. Миша? Это же самый жизнерадостный и улыбчивый малыш, которого я только знаю! Болтун-лопотун!

Он ведь совершенно здоров!

— Без попки? — пытаюсь представить, но мне не удается. — Это как? Извини, если мой вопрос кажется странным.

— Да нет, — отмахивается. — Все нормально, — улыбается. Смотрит на меня… с сочувствием. — Попа есть, а дырочки нет, вот это как, — поясняет.

— И что с этим делать? — Сердце начинает чаще биться. Пытаюсь представить и не могу.

— Тебе об этом волноваться не стоит, — спешит заверить. — В вашем случае все будет гораздо проще. Вам сделают неоанус и сошьют пищевод.

— Совсем проще. — Из меня вырывается нервный смешок.

— Ну, — многозначительно смотрит, — если Анечке хватило пищевода и Майоров смог его ушить, то вы обойдетесь без гастростомы. А это уже хорошо.

Я не понимаю и половину из слов, что говорит Злата. Диагнозы эти… Сплошной темный лес!

— Майоров? — Сердце начинает биться чаще.

— Ага, — кивает. — Мы его пациенты. Михаил Александрович — лучший хирург! Мы ж Мишеньку даже назвали в его честь!

Глава 10. Эля

Встреча со Златой стала настоящим спасением. Она рассказала, что ждет меня и Анечку впереди, немного подготовила к трудностям, с которыми придется столкнуться, подсказала, как быстрее всего справиться с частью из них.

А еще предложила остаться у нее на несколько дней, то есть до отъезда. Убедила, что мне нужно восстановить силы и отоспаться, для этого не подойдут ни гостиница, ни съемное жилье.