Его (не) родные малыши. Скандальный развод

— Сумма на двоих детей выйдет приличная.

Алименты… Теперь ещё одна головная боль.

— Также, чтобы не мог манипулировать детьми, тебе следует подумать об их безопасности. Он является отцом по документам, и, допустим, если выкрадет детей для давления, полиция ничего не сможет сделать. По-хорошему, сейчас нужно поменять место жительства, с чем, я вижу, ты справляешься. Поменять также детский сад, центры, кружки. И не доверять ребёнка его родственникам, в каких бы отношениях вы ни были.

Да и не собиралась. Свекровь никогда не говорила, что я плохая, но взглядом порой таким одаривала…

— В целом, чтобы не забивать тебе голову — у нас две цели. Первая — обелить тебя в случае обвинения. Это будет, поверь. Вторая — предоставить доказательство его измены. Тогда всё остаётся тебе.

Чёрт, знала бы, что они там кувыркаются, зашла бы сразу с телефоном и записала видео!

Но кто же знал?!

Потираю виски и пытаюсь всё переварить.

— Хорошо, — выдыхаю, кипя как чайник. — Я на всё согласна, лишь бы этот козёл не получил бизнес. Пусть продаёт свои две машины, что переписал на мать, и живёт на эти деньги.

Замечаю, что Нестеров смотрит куда-то в сторону. За мою спину.

А, чего там?

Оборачиваюсь и вижу две маленькие кудрявые макушки, любопытные глазёнки, выглядывающие из-за дверного проёма. С любопытством рассматривают незнакомого им гостя.

— Подслушиваете? — мягко улыбаюсь при виде них. Моё маленькое лекарство от всех бед.

Тут же прячут свои носики, остаются только мигающие голубые глазки.

Застукали их с поличным.

Но несмотря на это, все равно нерешительно, в унисон скромно произносят:

— Татуйте!

Глава 13

Савва

— Татуйте! — мило отзываются двойняшки, прячась.

Милые.

В первый раз не разглядел их, а сейчас кудрявые макушки буквально приковывают к себе всё внимание.

На маму похожи. Такие же светлые, голубоглазые.

— Привет, — вылетает резко, будто всё ещё рассказываю Романовой о её проблемах.

Детей я хочу. Может, когда-нибудь стану отцом. Когда-нибудь, но не сейчас.

Малыши, несмотря на холодное приветствие, решительно вылетают из комнаты, подбегают к Марине.

— Меня Ика софут, — представляется девочка, похлопывая ресничками и схватившись за мамину коленку.

— А я Итя, — важно и уверенно здоровается мальчик.

— Савва, — отвечаю рефлекторно. И уголки губ совсем немного приподнимаются вверх. Они ведь не выговаривают букву «в». Для них моё имя будет ещё короче.

— Касифо, — смущённо отвечает Вика.

— Солнышки мои, вы немного не вовремя, мы заняты, — ласково шепчет Романова, поглаживая обоих по плечу. — Давайте вы пойдёте на кухню и покушаете яблочек? Я освобожусь минут через десять, и мы продолжим разбирать вещи.

Но, вопреки её словам, они не двигаются с места.

— А нас папа похой? — вдруг спрашивает девочка, погрустнев.

Конченый он. Но нельзя же так с детьми?

— Он нас укадёт? — следом летит от Вити.

— Так, я что сказала? — Марина включает строгую мать, но получается хреново. Даже эти слова звучат мягко. — Непослушные! Ещё и подслушивали!

— В этом нет ничего плохого, — усмехаюсь. — Детское любопытство. Нет, не украдёт.

После моих слов мальчик расслабляется, что видно по его опустившимся плечам.

На вид им, кстати, года три.

— А сатем ти их носишь? — с любопытством кивает на мои перчатки малютка. — Не хоётно еть!

— Тать те отеяо?

Отказать взрослому — легко. А вот детям — почти невозможно. Особенно когда смотрят такими искренне заботливыми глазами.

— Не нужно. Спасибо. Я сейчас уже ухожу.

— А тяй? — надув большие щёчки, спрашивает Витя.

— В другой раз.

Сердце щемит. И почему этим двоим так тяжело отказывать?!

— Дайте нам договорить, пожалуйста, — снова просит Марина со вздохом, и двойняшки, послушав мать, всё же возвращаются в свою комнату. — Извините, они сегодня разошлись. Я много что им разрешала.

— Ничего, — отвечаю, переплетая пальцы.

— Я поняла вас, тогда озабочусь алиментами. Ещё я хотела бы поехать в клинику с вами.

— Не люблю, когда моей работе мешают.

Плюс — встреча будет конфиденциальной. Центр, в котором она делала ЭКО, мне знаком. Я был там однажды, и его владелец — мой клиент. Я смогу с ним договориться. При Марине вряд ли он захочет говорить, что его врачи продажные.

— Простите, — начинает с нажимом, чисто для галочки. Сжимает длинными пальцами юбку своего сарафана. И я опять ненадолго залипаю на её аккуратных ладонях. — Но весь свой брак я жила в неведенье. И мне хотя бы сейчас хочется знать, что происходит в моей жизни. Кажется, если я что-то перестану контролировать, всё покатится под откос.

Белые костяшки вырисовываются и так на бледной коже. При виде них возвращаю внимание на Марину. Чёрт, я всё прослушал.

— Ладно, — нехотя соглашаюсь. — Только едете на своей машине.

В свою никого и никогда не пущу.

— Без проблем. Когда?

— Напишу чуть позже, — вскидываю руку и поглядываю на часы. Нужно съездить на встречу, но перед этим домой. Сменить одежду.

— А насчёт оплаты?

Что ж она не уймётся никак?

— Обговорим позже.

— А если вы выкатите счет, и я не смогу его оплатить? Мне бы знать сумму заранее, чтобы подготовиться!

— Не беспокойтесь. Если что, мне всегда требуется уборщица.

— Так мило с вашей стороны, — летит с легкой иронией.

Я не издеваюсь над ней. Но впервые такой случай, когда не хочу брать оплату. С женщинами я работал в прошлом, но их не было жаль так, как Марину. А последние годы вообще очерствел к ним, обирая почти до нитки.

А здесь обратная ситуация. Но я понимаю причину — принципы оказались выше, чем моя ненависть к бабам. Да и её ненавидеть у меня причины нет, я знаю ситуацию изнутри.

Тем более в её случае сумма настолько несущественна для меня, что я запросто могу закрыть на неё глаза. Повеселюсь.

— Ладно, я пойду, — встаю с дивана, кстати, застеленного. Почти победил.

Спокойно я ощущаю себя в трёх локациях: в офисе, дома и в своей машине. В других же местах противно всё. Дотрагиваться, садиться. Поэтому предпочитаю встречаться только у себя. Но с Мариной иной случай. Я бы не выдержал в своём кабинете двух маленьких бегающих детей.

А на нейтральной территории встречу бы не назначил. Ресторан — рассадник микробов. После него проще сжечь всю одежду.

Бывают спорные моменты, и тогда мне приходится бороться с самим собой.

Иногда нужно сломать себя. Сесть, потрогать, обнять.

Иначе окончательно повернёшься башкой.

Сесть на диван — не проблема. А вот выдержать на нём эти двадцать минут — испытание.

— Ой, погодите, — Романова подскакивает с места, бежит в закрытую комнату. Открывает её, и я не сдерживаю усмешки. Все пакеты и чемоданы спрятаны в спальню.

Именно спрятаны, судя по тому, что все навалено.

Марина выбегает с упаковкой в руках.

— Да ну, — говорю вслух, завидев прозрачный чехол. В котором висит белая рубашка.

— Это вам, — протягивает мне. — Вы ведь можете взять его в руки? Пока в перчатках? Или лучше протереть салфетками? Я не знаю, как вам лучше.

— Хватит, — резко обрубаю и выхватываю чехол у неё из ладоней. — Прекратите заострять на этом внимание. Раздражает.

Теряется, но мне плевать.

В жизни бы не взял рубашку, но сейчас, разозлившись, направляюсь на выход.

Не знаю, что меня так бесит.

Я сам люблю чистоту. В своём офисе заставляю придерживаться своих правил. В чужом доме спокойно могу разуться. Сесть на стул. Да, со своими последствиями, не касающимися других людей.

Но ненавижу, когда на этом делает акцент кто-то другой. Ненавижу говорить об этом.

— Простите, что задела, — доносится мне в спину. — Я всего лишь хотела…

— Все нормально, — чеканю, обуваясь. Нужно домой. Срочно. Принять душ, поменять одежду.

Поднимаю взгляд на девушку и ругаю сам себя.

— Я был резок, — чеканю вместо «извини». Это слово я сто лет не произносил. — Ещё увидимся.

И, не дожидаясь её ответа, выхожу из квартиры.

Глава 14

Марина

— Как же тяжело с людьми! — негодую, изливая душу подруге в трубку телефона. — Пытаешься быть учтивой и заботливой, а в итоге оказываешься навязчивой и надоедливой!

— Может, не в духе был, — задумчиво отвечает Славка по ту сторону телефона. — Или стресс. На ваш подъезд без слёз не взглянешь.

Улыбаюсь, несмотря на подавленное настроение. Зажимаю телефон между ухом и плечом и готовлю малышне ужин.

— Да нормальный подъезд!

— Для мизофоба любой подъезд — ад.

— Ну ладно, чёрт с ним. Всё! Теперь и слова ему не скажу. А ты там как? Тест сделала? Мне пора на битву экстрасенсов?

— Сделала, — расплывается в улыбке. Не вижу, но отчётливо слышу этот довольный тон! — Завтра в больницу поеду, нужно проверить всё. Боюсь сейчас сглазить.

Это да — у них с мужем непонятная ситуация. Оба здоровы, а дети получаются туго. И вот спустя три с половиной года активной жизни — появилась надежда на третьего! И она боится говорить это вслух.

— Держу за тебя кулачки! — искренне произношу, уже прикидывая, какие вещи отдать из магазина.

— И я за тебя. Надеюсь, что вы быстро разберётесь с этими мерзкими врачами. А вот делала бы ЭКО у меня в центре, такого бы не произошло!

Да дура я. Согласилась на радостях на условия Антона. Что ЭКО делаем там, где он захочет. Мол, проверено, известно. Хотя у моей подруги целый детский центр. И один из корпусов именно для оплодотворения.

И, надави я на свой вариант, всего бы этого не произошло…

Нет уж! Тогда бы дети у меня были другие! А мне мои нравятся!

— Что сделано, то сделано, — вздыхаю, раскладывая котлеты по тарелкам. — Ладно, солнце, пошла своих кормить. Созвонимся завтра.

— Давай, целую.

Отключаюсь первая и вновь проверяю телефон на наличие сообщений.

Нестеров так и не написал.

Начинаю волноваться.

Ставлю тарелки с едой перед маленькими ждунами, что вместо котлет и картошки лезут к огурцам. Будь их воля — только их и ели бы.

— Ма, а ты тё? — с претензией спрашивает Витя, не видя передо мной тарелки.

— Не хочу, солнышко.

Живот болит от всей этой ситуации. Пока дело не решится — не смогу поесть нормально. Волнуюсь, нервничаю, а теперь ещё и боюсь, что Романов малышей выкрадет.

Понятно, что они ему нафиг не нужны, но мало ли, вдруг в шантаж захочет удариться? Судя по тому, то он суёт мне мирный договор, понимает, что проблемы у него могут возникнуть.

Поэтому пойдёт на всё, чтобы я поставила свою подпись.

Но что делать? Возить детей постоянно с собой? Они устанут, будут капризничать. Загружать Славу и её семью уже стыдно, хотя завтра, если поеду с Нестеровым, придётся снова просить подругу посидеть с малышами.

Поэтому нужен сад. Я нашла один неподалёку, частный. И надеюсь, Антон не узнает о нём в ближайшую неделю, пока я буду водить туда двойняшек.

А потом уже отодвину все дела на задний план и на время бракоразводного процесса засяду с ними дома.

План хорош, но мой параноик внутри всё накручивает и накручивает.

— Мамусь, — отвлекает меня нежный голос доченьки. Чувствую, как гладит меня по ладони и смотрит своими большими глазами. — Сьес окутик.

И второй рукой, взяв ломтик огурчика в пальчики — подаёт мне.

Расплываюсь в улыбке и кусаю его, успокаивая заботливых малюток.

После ужина они уговаривают меня лечь спать втроем на моей постели. Антон был против, чтобы я спала с ними, но в то же время не пускал их в нашу кровать. Поэтому, зная, что папы нет, я, слабовольная, разрешаю им остаться.

И уже в десять вечера лежу на кровати и смотрю в потолок.

Банально не могу уснуть.

Достаю телефон, ставлю яркость на минимум, чтобы не разбудить светом детей, и вбиваю в строку поиска: «Савва Нестеров».

Любопытство, мать его.

Результат банален до невозможности. Заголовки важно и пафосно пестрят о его работе, о победах в серьёзных судах.

В фотографиях мало что есть. Их несколько, где он с известными людьми.

Дёргаюсь от внезапно всплывающего сообщения. Нестеров! Он будто знает, что я подглядываю за ним в интернете.

«Завтра в десять. Адрес, думаю, вы помните».

Тут же отвечаю:

«Доброй ночи. Да, я поняла. Буду к десяти».

Облегчённо выдыхаю. Всё же не отшил меня, и я завтра пойду с ним. Уже что-то радует.

Моральный дух немного крепнет, и я, повернувшись на бок, двигаюсь к малышам, устраиваюсь поудобнее. И с тянущим от голода желудком засыпаю рядом с ними.

Глава 15

Глава 15

Марина

Постукиваю по стаканчику с кофе и оглядываюсь по сторонам. Вдруг Нестеров приехал раньше?

Знакомой помятой машины не наблюдаю и заглядываю в телефон. Я приехала слишком рано. Отвезла детей к Славе в детский центр и домчала сюда за полчаса. Скорее хочется разобраться со всей этой ситуацией, развестись с мужем и спокойно жить…

— А я надеялся, что приеду раньше, — слышу смешок со стороны. Вскидываю взгляд на голос и чуть не роняю стаканчик от неожиданности.

О, Нестеров!

Отрываюсь от машины и щурюсь от ударившего в глаза солнышка.

— Почему?

— Несмотря на вашу настойчивость, с владельцем центра я хотел бы переговорить тет-а-тет, — смотрит на меня свысока из-за своего роста. Только сейчас замечаю это, когда приходится смотреть вверх в серо-голубые глаза.

Уф, хоть он и взял меня с собой, чувствую себя всё равно безучастной. Но его позицию я тоже понимаю — никто при мне в ошибке не признается.

— Я не настаиваю. Подожду за дверью.

Будет слишком криминально, если я предложу ему зайти туда с включенным телефоном?

Даже не предлагаю. Опять упомянет какую-нибудь статью.

— Тогда вперёд, — указывает ладонью на вход в трёхэтажное здание. Как всегда, в своих перчатках. Ему не жарко в них? Май месяц, все сняли куртки, и я теперь наслаждаюсь солнечной погодой и свежим весенним ветром.

— Я не видела, как вы приехали, — решаю начать диалог по пути к центру. Ненавижу моменты неловкого молчания!

Или просто болтушка до мозга костей.

— Я на другой машине.

Ого, богач. Даже у меня всего одна — и та под угрозой.

— А что с той? Связались со страховой?

— Да, уже отправилась в ремонт.

— Быстро у вас всё.

А мне и заняться некогда! Но железяка сейчас интересует в последнюю очередь.

Зайдя внутрь, тут же морщусь от больничного запаха. От волнения всё внутри скручивает, и я оглядываюсь по сторонам.

— Куда пойдём? Помню, врач, с которым я работала, был в том крыле, на втором этаже, — киваю на лифт.

— Нам в другую сторону, — мужчина проходит мимо меня, и я, словно хвостик, семеню за ним, вновь выравнивая шаг.

— Вы работали с клиентом здесь? — удивлённо приподнимаю брови.

— Нет, не здесь. Просто знаю, где находится кабинет владельца. Или вы собирались идти к главному врачу, что, возможно, участвовал в подкупе, и всё расспрашивать у него?

— Нет, конечно. Никакой дурак не скажет, что взял деньги за подтасовку биоматериала.

Тут же отправится под суд! А центр вообще закрыть могут…

— Вы умнее стандартной блондинки, это радует, — усмехается он, не глядя в мою сторону.

— А вы верите в стереотипы насчёт блондинок? — спрашиваю с наездом.

Он не первый, кто так шутит над моим цветом волос. А я ничего в нём плохого не вижу!

— Скрывать не буду — да. И к каждой отношусь предвзято.

А это я уже поняла в первую нашу встречу.

— Дайте угадаю: когда я въехала в вас — вы подумали, что я глупая блондинка, купившая права?

— Мари, вы начинаете полностью менять мой мир, — насмешливо произносит Нестеров, продолжая путь по коридору. Кидает такой же издевательский, но в то же время тёплый взгляд на меня: — Первая проницательная и догадливая блондинка.

От гордости готова задрать подбородок. Но это же всё шутки! Точнее — издевательство.

— А вы прямолинейный, — чеканю недовольно.

— Работа не позволяет быть другим.

Как же мне хочется спросить, почему он вообще со своей болезнью работает с людьми! Но я обещала себе, что больше не буду лезть к нему.

Вообще, много о чём расспросить хочется. Я впервые встречаю такого интересного человека.

— Мы пришли, — останавливается в полупустом коридоре у кабинета с тёмно-коричневой табличкой. — Ожидайте здесь.

Хочу предложить открыть ему дверь, чтобы не испачкал перчатки, но вовремя прикусываю язык.

Ну, Марина, хватит беспокоиться о чужом человеке!

Да и Нестеров без меня прекрасно справляется — дотрагивается до ручки, поворачивает её и заходит в кабинет. А мне не остаётся ничего, кроме как сесть на стул, попивать уже остывший кофе и рассматривать всякие стенды и плакаты на стенах.

Пишу Славке, что на месте. И мы на один шаг ближе к решению проблемы. И вместо ответа — она перезванивает.

— Здорово, потом всё расскажешь. Ты, кстати, пойдёшь на свадьбу Емели?

Чуть не хлопаю себя по лбу!

Свадьба! Нас же приглашали несколько месяцев назад!

— Какое сегодня число?

— Пятнадцатое мая.

У него праздник через три дня!

— Я забыла со всеми этими проблемами, — выдыхаю с огорчением. Я малышам наряды шила несколько недель, чтобы они были самыми красивыми. Но из-за жизненных трудностей… Маленький показ мод отменяется.

— Ещё и Антон там наверняка будет… — расстроенно произносит уже Слава.

— Вряд ли. Он не собирался.

Я ещё обдумаю — идти или нет. Пока и правда дел по горло, и совершенно не до этого.

Прикрываю глаза, перевожу дыхание.

— Подумаю, что можно сделать.

Мне хотелось бы развеяться, но пока, увы — никак.

Неожиданно двери кабинета открываются, и я быстро прощаюсь с подругой, подскакивая с места.

Что там?!

— Аглае привет, — доносится изнутри мужской серьёзный голос.

— Запоздал, — уверенно заявляет ему Нестеров. — Я развёлся ещё три года назад.

— В смысле? А ты…

— Поделимся информацией при следующей встрече. Надеюсь, она будет.

Хлопает дверью.

Что за Аглая? Его жена? Развелись?

Ладно, это сейчас неважно!

— Что он сказал? — выпаливаю в нетерпении.

Мужчина поправляет перчатки и с невозмутимым видом кидает:

— Дал ему наводки, попробует найти причастных. Это дело не одного дня, Марина.

А мне понравилось, как он называл меня «Мари». Было в этом что-то… Красивое, мягкое, тёплое.

— Тогда всё? По домам? — спрашиваю в расстроенных чувствах. А на что я надеялась? Что сегодня же мы найдём виноватых? Конечно, нет. Было глупо питать надежду.

— Да, — коротко кивает, отрезая.

Мы молча направляемся на выход из медицинского центра.

И вновь эта неловкая бесящая тишина.

Так и хочется спросить, почему он развёлся с женой. Поэтому он перестал работать с женщинами? Потому что прошлые отношения не увенчались успехом? Из-за его болезни? И как давно она у него? С детства?

— Молчите уже несколько минут. На вас не похоже, — первый заводит диалог Нестеров. Тоже стало не по себе от тишины? — Есть вопросы?

Есть! И много-много!

Воюю с собой несколько секунд и решаю промолчать. Не хочется давить на рану, даже если она и давно зажила.

— Ну? — давит на меня.

Марина, держи себя в руках!

И я, не задумываясь, чтобы он отстал, выпаливаю дурацкий до боли вопрос, который волновал меня лишь в шутку:

— А мизофобы занимаются сексом?

Лёгкий приятный смешок раздаётся прямо сразу же, как мы выходим на улицу. Оборачиваюсь на мужчину, параллельно выкидывая бумажный стаканчик.

Неловко спрашивать такое, да я и не хотела!

Больше интересует тема его жены, но понимаю, что для него это нехорошая тема. Я так думаю. Мне вот не хотелось бы вспоминать, что у нас было с Антоном.

— Занимаются, — отвечает, улыбнувшись, и мне хочется сделать то же самое в ответ. Я его развеселила!

— Не буду спрашивать «как», — тараторю, смутившись.

Что-то на мгновение становится нехорошо. Ощущаю лёгкое головокружение и замедляюсь, аккуратно спускаясь по лестнице.

Ой, божечки, а почему всё плывёт?

Кровь словно отливает от лица.

Но на последней ступеньке ноги окончательно слабнут. В глазах на секунду темнеет, и я взмахиваю рукой, надеясь, что рядом есть колонна, которая не даст мне упасть.

— Марина? — будто издалека доносится до меня. Хватаюсь за ватную голову и тут же чувствую хватку на запястье и талии. Это точно не колонна… — Ты как? Голова кружится?

Слабо киваю, прикрыв глаза и пытаясь прийти в себя.

Блин, всё же надо было заставить себя вчера поесть с детьми. А то недельная голодовка и стресс дают о себе знать. Живу только на кофе.

— Да-да, сейчас, всё в порядке, — успокаиваю его и прихожу в себя. Перевожу взгляд на мужчину, чтобы показать, что я в норме.

Это была минутная слабость.

А почему мы так близко?..

Слишком близко.

Его ладонь в перчатке на моём запястье. Вторая рука поддерживает за талию.

Мои глаза расширяются от ужаса.

Я ж на него столько микробов сейчас перебросила! И если мне плевать, то ему…

— Помыться! Вам срочно надо помыться! — выпаливаю впопыхах и на нервах. — Простите!

Отпрянув от него, не знаю, как загладить свою вину.

Конечно, любой нормальный человек поможет другому, чуть не упавшему на асфальт. У него не было выбора!

И он сейчас наверняка нервно осмотрит себя, зло глянет на меня, а потом в гневе направится в машину!

Но вместо этого меня снова оглушает мужской искренний смех.

— Господи, — поднимает голову и смотрит в небо. — За что мне это?

И наконец переводит взгляд на меня.

О, верующий, что ли?

— Ты первая, кто послал меня помыться.

— Но вы же…

— Марин, — перебивает меня, качая головой, всё ещё в приподнятом настроении, — как думаешь, если я могу заниматься сексом с человеком, с чего ты взяла, что я не могу обнять его?

Застопорившись, не знаю, что ответить.

— Ну… Секс — там гормоны, все дела. Ни до чего дела нет, — растерянно выпаливаю.

— Отчасти ты права, — усмехается. — Но данная ситуация решается сменой одежды.

— Да?

— Ага. Хватит делать из меня истеричку, что от любого прикосновения бежит в душ оттирать от себя следы другого человека.

Не знаю, именно так мне и представлялись такие люди…

— Прости, я не хотела тебя обидеть, просто…

— Ты не обидела, — вновь перебивает меня. — Скорее развеселила и доказала свою добросердечность. Падать в обморок, но волноваться по поводу меня… Это мощно.

Ну, что поделать, если я волную себя в последнюю очередь!

— Пойдём, доведу тебя до машины, — кивает в сторону. — Или вернёмся к врачу? Ты чем-то болеешь серьёзным?

— Нет-нет, — мотаю головой и делаю шаг в сторону парковки. — Просто лёгкое недомогание. От нервов есть не могу. Вот слабость и накатила. Сейчас приеду домой, поем, и всё будет хорошо.

Судя по недоверчивому прищуру — он мне не верит.