Заставь меня забыть

Кафешка… Ну нет, у меня другие планы. Главное — не дать ему понять, что я использую его. И не показать, как мне на самом деле страшно.

Набираю номер Веры:

– Ты дома?

– Да, но скоро убегаю, – раздражённо отвечает.

Ну уж нет, никуда ты не убежишь. Мне сейчас очень нужна твоя помощь.

– Дождись меня, – и отключаю вызов.

– Ну так, что? В кафешку? – Ярик открывает дверцу машины.

– Нет, ко мне. Я тебя накормлю, – план‑капкан, который хочу провернуть, должен сработать.

– Даже таак… – кажется, в его голове совсем другие мысли, отличные от моих.

Он уже вообразил себе какой‑то романтический вечер? Наивный.

Да плевать. Пусть думает, как хочет. Мне нужна его защита, а сам он не в моём вкусе.

Пока едем, Ярик находится в страстном предвкушении. Пытается положить ладонь на мою ногу, но я быстро отсекаю его поползновения в мою сторону.

А в аптеку заехать, так вообще идиотизм полный. Но пусть мечтает. В его возрасте фантазии нужны для поднятия эго.

Наконец‑то доезжаем до моего дома. Он удивляется, видя элитный райончик. Не думал, что я из их достатка.

Вот как получается, не всегда можно судить по обложке. Я никогда не кичусь деньгами или своим статусом, стараюсь быть тихой и неприметной. Так проще. Так безопаснее.

А вот сестрёнка как раз полная противоположность. Начиная с одежды, заканчивая невыносимым самомнением.

Она бы сейчас уже вовсю красовалась перед ним, сверкала украшениями и хвасталась связями. А я просто хочу решить свою проблему и остаться в тени. Надеюсь, Вера купится и не станет задавать лишних вопросов…

— А я думал, что ты из простых, — косится на меня Ярик, прищуриваясь, будто пытается меня просканировать.

Серьёзно? Что за стереотипы? «Простые», «непростые»… Будто в какой‑то игре уровни разблокируешь.

— Фамилию подскажешь? — он нервно крутит кольцо на пальце.

Ага, сейчас, разбежался. Собирается, наверное, в соцсетях меня найти или ещё чего. Ну уж нет, тут без шансов.

— Не подскажу. Моя фамилия тебе ни к чему. Идём? — выхожу из машины, небрежно хлопаю дверью.

Пусть не думает, что я тут под его дудку плясать буду. Всё, тема закрыта. А его настороженность, даже к месту. Пусть побаивается. Когда-нибудь он узнает мою фамилию, и офигеет ещё больше.

— У меня точно не будет проблем? — уже не такой смелый Ярик.

Он мнётся на месте, топает ногой, как будто ему срочно в туалет надо.

Ой, да ладно, не трясись ты так. Что я, маньячка какая-то?

— Не будет, — отвечаю непринуждённо и открываю дверь подъезда.

Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. Но ему‑то зачем знать? Меньше знает — крепче спит.

— Сатир за что тебя так? — с опаской смотрит, пока поднимаемся на этаж.

Оглядывается, будто за углом его ждёт банда ниндзя. Боже, какой он драматичный. Будто мы не в подъезд идём, а в логово злодея.

— Ярик, тебе зачем мои проблемы? Если Сатир до сих пор не разболтал, значит, он не хочет, чтобы кто‑то узнал, — спокойно объясняю, но внутри всё равно немного напрягает его любопытство.

Да что ж ты такой подозрительный? У тебя своих забот мало, что ли?

Чувствую себя некомфортно рядом с Яром. Его вопросы и насторожённый взгляд будто добавляют плюс сто к уровню неловкости.

— Не хочешь, не говори, — разводит руками, надувает щёки, как обиженный хомяк.

Но по его кислой мине понятно, что он не понимает, чего я от него хочу, и находится в лёгкой растерянности.

Ну да, я не особо дружелюбна сейчас. Но зато честно: чем меньше он знает, тем лучше.

— Проходи, – открываю дверь в квартиру, впуская его первым внутрь.

Ну всё, шоу начинается. Сейчас Вера выдаст спектакль на пять баллов. С драматическими паузами и фирменными взглядами.

Вера вылетает как разъярённая фурия и сразу с претензиями:

– Сколько можно тебя ждать?! – оглядывает Ярика с ног до головы профессиональным взглядом стервы. – Оу, это что за красавчик? – улыбается своей фирменной улыбкой.

Попалась, сестрёнка! Я же знала, что он тебе понравится. Смотри, уже ресницами хлопает, будто не она пять секунд назад кипела от злости.

Отлично. Я попала в точку. Сестре нравятся такие засранцы, и, кажется, Ярик тоже заценил Веру. Расплылся патокой, выпуская наружу все свои мужские флюиды.

Сейчас начнётся битва титанов: кто кого обаяет. Ярик строит из себя мачо, а Вера — королеву флирта. И оба думают, что это их инициатива.

– Вау, двойняшки? – офигевает от происходящего.

– Нет, погодки, Вера старше, – хлопаю его по плечу. – Снимай куртку, Вера тебя покормит.

Зная её кулинарные таланты: максимум — заварит лапшу быстрого приготовления и скажет, что это авторский рецепт.

Но парень-то об этом не догадывается. Для него сейчас Вера — идеал во плоти.

А еда будет, моего вчерашнего приготовления, но что ни сделаешь ради идеальной картинки.

– Ты меня, конечно, удивила, – разматывает Ярика окончательно.

Сама в шоке, хотя... Нет. На это и расчёт. Пазл совпал благодаря моим умственным способностям.

– То ли ещё будет, – отвечаю ему хитрой ухмылкой. – Проходи на кухню, нам с сестрой надо поговорить.

Ярик проходит мимо Веры, чуть не облизывая со всех сторон. Сестра горит от предвкушения, но я быстро утягиваю её в комнату.

— Это что за красавчик? — её глаза горят как два лазера. — Он же просто топ!

— Это твой подарок. Можешь делать что хочешь. Но с условием, — замолкаю я, чтобы она успела переварить информацию.

— Начинается, — закатывает глаза сестрёнка. — Опять какие‑то заморочки?

— Он должен стать моей защитой в универе. Это всё, что требуется, — устало выдыхаю.

— От кого? — хмурится, не понимая.

Ну да, конечно, я же не рассказываю ей, что Сатир открыл на меня охоту. Каждый раз, когда вижу его, хочется просто провалиться сквозь землю. Он реально умеет унизить так, что потом неделю хожу как раздавленная.

— Ярик знает. По рукам? — протягиваю ладонь.

— Мне‑то какая выгода? Я и так ему нравлюсь, — начинается торг. — Может, ты ещё и мерч какой подаришь?

Ох, Вера, ты неисправима. Хитрее меня, это факт. Пора бить козырем.

— Ладно. Бассейн. После окончания универа я сделаю дарственную на тебя, — продолжаю держать ладонь протянутой.

Вера на секунду замирает, потом её лицо расплывается в хищной улыбке.

— Оу, вот это уже серьёзно. Ладно, по рукам! — она с наслаждением жмёт мою руку.

— По рукам, — киваю я, чувствуя, как внутри немного отпускает.

Теперь главное, чтобы Ярик не спасовал. Иначе вся схема рухнет, и я снова останусь одна против Сатира. Ну, или придётся придумывать новый план…

Мама давно переписала на меня свой бизнес. Хотя управлением занимается сама. Везде свои люди, директора и управляющие.

Я не касаюсь ничего, являясь лишь владелицей. Ну и ладно — мне так даже удобнее. Никаких совещаний, отчётов и головной боли. Сиди себе, учись, живи спокойно. Идеальный расклад, если честно. Тем более, что у меня другие планы на эту жизнь.

Кроме бассейна, ещё много недвижимости. Но именно на бассейн Вера положила глаз. Не знаю, что её там так привлекает. Может, она уже придумала, как превратить его в модный спа‑комплекс с фотозонами?

Мне он не нужен, а Вера с ним справится лучше, чем я. Да и пусть — ей виднее, она в этом разбирается.

— Беги, обольщай. Но запомни. Он мне нужен до конца универа. А ещё лучше, если и его друзья будут приглядывать, — дополнила наш договор словесно.

— Окей, сестрёнка! — поправила рыжую копну волос и пошла к Ярику.

А я завалилась на кровать и выдохнула. Теперь будет проще погрузиться в учёбу и не оглядываться в коридорах универа.

5 глава

Сатир

— Ты посмотри, какая девочка! — присвистывает Шершень, глядя на нашу преподшу, танцующую на танцполе в кругу своих подруг.

Непривычно видеть Эльвиру Николаевну в таком вызывающем виде. По инерции сравниваю с рыжей. Зад зачётный, остальное не в моём вкусе.

— В каком месте она девочка? На лицо посмотри, — заливаюсь вискарём, чтобы заглушить грёбаную рыжую тоску.

Он приглядывается, облизывается, как настоящий котяра:

— Это мы удачно зашли. — И не смущает его, что преподша лет на восемь старше, что у неё богатый папик.

Музон долбит, заглушая наши голоса, приходится громче говорить, напрягая связки.

— Шерш, ты идиот. Тебя на милф потянуло? — ржёт над ним Поэт.

А я знаю этот взгляд охотника. Шершня уже не остановить.

— Да в каком месте ты увидел милфу? Чуть старше, зато опытная, — встаёт, дёргает бокал залпом и прётся на танцпол.

— Отчаянный. Мэрс ему яйца вырвет и подвесит над дверью, как колокольчики, — разливаю снова и продолжаю изучать толпу.

— Мы его предупредили, — отвечает Поэт, пристально смотря на меня.

Расслабиться не особо выходит под присмотром Поэта, да и вообще не вижу ни одной зачётной телочки.

В каждой вижу изъян. У одной ноги кривые, у второй волосы как солома, у третьей зубы кривые, у четвёртой тело сплошняком — ни талии, ни жопы. И так можно до бесконечности.

И почему меня раньше это не волновало? А теперь, как под лупой, рассматриваю каждую. Хотя мне надо лишь начать с любой, потом разогнаться и снова потерять счёт в бесконечном сексе.

По факту. Как лошара, выбираю идеал ботаника. Только перед глазами стоит этот рыжий визуал и, как трафарет, на всех накладывается, и ни одна сука под него не подгоняется.

— Дыру прожжёшь! — опять неуправляемая злость лезет из меня.

Поэт перегибает. Думает, что я двинулся. Пасёт меня, как задрота. Но я рад, что у меня есть такой друг.

Бабы — они ведь как песок. Сквозь пальцы ускользают песчинками, не оставляя следа. Вот и рыжая катится ко всем чертям. Она и так будет гореть в геенне, а я ещё дровишек подброшу для скорости.

— Может, выслушать Нику? Вдруг не всё так страшно, как ты себе надумал, — Поэт не теряет надежды.

Хрёнов оптимист. Меня толкает в пучину, а сам до сих пор одиночка. Не стремится он шею подставить под чей‑нибудь острый каблук.

— Подопытный Александр Тирский всё прочитал, сделал выводы и понял, что все бабы — суки. Без исключений. Даже родная мать, — хлопаю ещё бокал.

Горечь гасит пламя ненависти, заглушает внутренний шёпот, без конца твердящий о жасмине и жестоких губах, поиздевавшихся надо мной.

— Вот же мегера, — возвращается Шерш, держась за красную щёку.

Мы разражаемся громким смехом от вида поколеченного друга. Ну идиот же. Куда полез? Элька у нас баба строгая, хоть и не скажешь так со стороны.

— Стой, не говори. Послала в ебеня и придала скорости? — продолжаю угорать над ним.

Шерш озверел от отказа. Понимаю его. Таким, как мы, не отказывают. Мы берём, что хотим, и кого хотим.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Кто в ебеня, а кто в трусы к секси Элечке, — заявляет без всяких сомнений.

И по‑любому так и будет. Только муж её — такая приличная, дорогая стена. Мы, конечно, все в шоке были, когда узнали, кто её муж. Там явно расчёт с её стороны. Значит, змеюка ещё та.

— Не лез бы ты на неё, братан. По базарам, она из эскортниц. Ты ей никуда не усрался. А вот папка твой может попытать счастье, — делаю последнюю попытку успокоить друга.

— Завались, со своей разберись, а с этой я сам справлюсь, — накатывает ещё вискаря.

Берёт телефон и вызванивает девочек.

— Без базара. Дерзай, — подзываю официанта, рассчитываюсь.

— Ты куда? — беспокоится Поэт.

Пора съезжать от него, пока он меня не вывел своей навязчивостью.

— Есть у меня одно дельце. Буду поздно, — ухожу уже на веселе.

Прыгаю в тачку и еду по уже знакомому адресу, предварительно написав ещё одной кобре.

Эта змея за деньги продаст родную мать, не то что сестру.

Зачем я это делаю? Не могу себе объяснить. Кроет меня не по‑детски. Ночами не сплю от собственной злобы. Просто отпустить не получается.

Хочу… Много чего хочу, а главное — мести. Боли её хочу. Видеть, как она страдает. Как ей хреново, так же, как и мне. Уничтожить, раздавить, на колени поставить!

6 глава

Сатир

Выхожу из тачки, а Вера уже поджидает у подъезда. Уверенность из неё бьёт ключом. Схожесть с моей рыжей притягательна, но это лишь оболочка, несопоставимая с тем, что меня привлекло к Нике.

— Ключи давай, — протягиваю руку без расшаркиваний.

По её виду не скажешь, что она горит желанием мне помогать. Но условие своё ставит.

— А мне что с этого будет? — хитро улыбаясь, переминается с ноги на ногу.

Дорогая шубка не спасает её от холодного ветра.

— Сколько? — вытаскиваю телефон из кармана.

Её меркантильный взгляд на жизнь вызывает отвращение. Но не мне судить. Я не жил в нищете, не нуждался, хотя и Вера не похожа на голодающую. Просто очередная кобра, любящая бабки.

Закатывает глаза, будто ещё не придумала. Но по ней понятно, что такса есть и уже давно. Набивает цену, как истинная сука.

Перевожу озвученную сумму, получаю ключи и предупреждение в спину:

— Она не одна.

Лучше бы она молчала. Вот тут все настройки сбиваются. Как удар под дых с последующим удушением.

Значит, не шутила, что парень есть, или придумала очередную подставу?

Ускоряю шаг, чтобы успеть что? Чтобы предотвратить? Чтобы устроить разнос? Устроить точечный апокалипсис?

Но мне уже похрен. Анализировать поступки в такой агонии бесполезно. Да я и не собираюсь. Я делаю что хочу и когда хочу! А сейчас я хочу крушить и убивать!

Вспышки гнева долбят в голову, будто дятел выбивает дупло. Пульсируют красными импульсами в глазах. Дыхание сбивается к чёртям, разнося немыслимый сдвиг по фазе.

Перебойные хриплые вздохи поднимают давление в черепушке. Гул в ушах заглушает мир вокруг.

Скорость развиваю нечеловеческую. Тороплюсь за своей добычей. Своими игрушками не делюсь. Я сам с ними играю — с удовольствием психа.

У двери меня уже трясёт от перенапряга. Вены на руках вздулись, шея будто не моя. Ненавижу это состояние, но и забить не могу.

Ключ входит как по маслу, открывая двери в мир моей агонии. Плохо соображаю. Действую на звериных инстинктах, будто чужак забрался в мою стаю, наводя свои порядки.

Ярость пожирает меня изнутри, доводя до безумного шквала эмоций.

Быстро преодолеваю прихожую, оцениваю комнаты на наличие препятствий. Везде пусто, ни души. Остаётся одна преграда — закрытая дверь в комнату рыжей.

Даже если бы она была под напряжением, я бы всё равно вошёл. Меня ничего не может остановить.

Скольких ещё она туда приведёт? Скольким снесёт крышу от ярко‑рыжих волос, от аромата жасмина и таких блядских, желанных губ?

Я видел в ней чистую душу, а она оказалась хищницей, ворующей сердца. Тварью бездушной, влюбляющей в себя за лакомое местечко.

Дверь на прицеле, не раздумывая, ногой выбиваю с размаху. Грохот по стене, как разорвавшаяся граната. Картина маслом, как в сопливых фильмах.

Меня окончательно накрывает, видя, как рыжая сидит за столом вместе с Яром. Они оборачиваются. Рыжая в испуге отшатывается, а Яр непонимающе смотрит, так, будто я уничтожил их идиллию.

— Яр! Твою мать! Это моя территория!

Всё внутри протестует, разрывая в клочья мои ожидания.

— Уходи! — слышу голос рыжей сквозь пелену бешенства.

Жилы тянет от обилия жажды придушить их обоих. Кулаки хрустят, скручиваясь в яростные шары для боя.

Яр встаёт с места, и я моментально налетаю на него, сгребая за грудки, но оппонент попался достойный.

— Сатир, ты охренел! — вбивает меня в стену Яр. — Успокойся!

— Это ты охренел! — собираю силы и впечатываю его в другую стену, разнося половину комнаты. — Ты на моей территории! На моей! Понял?! — рычу на него зверем.

Пелена перед глазами. Готов разнести всех к чёртям.

Рыжая где‑то притихла. А я погружаюсь в войну с достойным соперником.

— Выйдем, поговорим! — откидывает меня от себя рывком.

Кидаю многообещающий взгляд в сторону рыжей стервы. Она виновник всех моих бед. Её я ненавижу, а не Яра.

— Выйдем! — отвечаю, глядя в затравленные глаза суки.

Пусть видит ненависть в моих глазах. Пусть боится моей ярости.

Она вздрагивает от моего крика, цепляясь за душку кровати руками. Будто её что‑то может спасти от моего гнева.

«Нет, тварь! Ты у меня на прицеле. Я со свету тебя сживу и уничтожу, как ты уничтожила меня».

— Я вернусь, — хриплю от горечи во рту.

Выходим из подъезда. Я нервно вдыхаю холодный воздух, стараясь успокоиться. Яр нормальный пацан. Мы с ним никогда не воевали, у нас разные интересы. У каждого своя шайка, но…

Он забрался туда, куда не стоило! А такого я не прощаю.

— Ты как? — интересуется, видя, как меня гнёт по жести.

Вижу нормальный настрой футболиста.

— Хреново. Ты зашёл на мою территорию, такого я не прощаю. Или ты валишь, или я не ручаюсь за последствия! — предупреждение звучит как приговор.

Я не намерен отступать. Моё слово — закон, а торговаться не привык.

— Ха, с хуя ли? Ника свободная девчонка. Или вы встречаетесь? — задаёт резонный вопрос.