Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

В лесу вновь потеплело, а значит, и демону пришёл конец, пока я возился с тем, кто его призвал. Ну что ж, туда обоим и дорога.

— Почему же вы торопились? — улыбнулась Кэрхильд. Выглянувшее из-за облаков солнце позолотило её собранные в косу волосы. Белая драконесса выглядела невинной, словно небесная хранительница. И не скажешь, что у неё дар управляться со всякой нечистью! Во всём драконьем мире таким умением обладали лишь двое — сама Кэрхильд и её дядя, благородный Хэг-Дааль.

— Мне нужно помочь одному человеку, — я старался тщательно подбирать слова. — К сожалению, ничего больше сказать не могу. Это секрет. Но готов поклясться на крови рода Ирр, что использую вашу помощь исключительно в благих целях.

Кэрхильд некоторое время рассматривала меня, затем обменялась взглядами со своим фамильяром и ответила:

— Я и без клятвы вам доверяю, Вильгерн. Но чего же вы от нас хотите?

И я, наконец, изложил свою просьбу.

Похоже, сегодня мне и правда сопутствовала удача. Не прошло и получаса, как в моём распоряжении был такой же кожаный мешочек, как тот, что висел у Кэрхильд на поясе. И в нём покоились два прозрачных, словно хрустальных шарика, а под ними — ворох пыльцы с крыльев антифея. В ушах звучали добрые напутствия Кэрхильд и произнесённые звонким, словно колокольчик, голосом её фамильяра слова:

— Эта антимагия долго не выдохнется! Можете не беспокоиться, ониксовый дракон!

На прощанье меня пригласили погостить в замке, где Кэрхильд жила вместе со своим супругом Дейр-Альтеном и двумя сыновьями, но я был вынужден отказаться. Перед глазами стояла Дара — бледная, измученная, несчастная, а в ушах так и звучал полный надежды голос. Я знал, что свободно выдохну лишь тогда, когда свободной станет Дара.

VII

— Фео, а расскажи драконью сказку!

Глубокой ночью мы сидели в моей каморке втроём — я, Лина, маленький Эгмун, — и при свете луны ели скромное угощение, состоявшее из варёных овощей и кусков чёрного хлеба. Белый мне запретили трогать на несколько дней, потому что при уборке коридора я так махнула метлой, что нечаянно запачкала шёлковое платье проходившей мимо Синситы. Ну, а слуги ели чёрный хлеб всегда.

— Это какую же вам драконью сказку рассказать? — Я задумалась, перебирая в памяти всё прочитанное, вытерла руки тряпицей, пока Эгмун доедал свеклу. — А человеческие не хотите? Для разнообразия.

До сих пор становилось горько, как вспоминала, что мне запретили брать книги из Кроткой Библиотеки и вообще подходить к ней. Завтра, если всё будет по плану, мы с Вильгерном собирались улететь далеко-далеко на юг от Сильфасских гор. И тогда я никогда не увижусь с Библиотекой, не скажу ей последнее «прощай». Вот отчего у меня на сердце лежал камень.

— А любую сказку говори, — краснощёкая, крепко сбитая, здоровая и неунывающая, несмотря на самую тяжёлую работу, Лина обняла меня сбоку. — Давай, Фео, уж мы тебя послушаем!

Я проглотила комок в горле, думая, что и её, и Эгмуна, вероятно, покину навсегда. И начала:

— Это было в древние-древние времена в мире, где не знали драконов. Людей, которые там жили, было некому защищать, а они ничего не умели: ни мечи ковать, ни стрелять из лука, чтобы обороняться от врагов. Кроме каменных топоров и ножей, ничего у этих людей не было.

— Бедные, — посочувствовала Лина, вытирая тарелку куском хлеба, а Эгмун молча ждал, что будет дальше, и жевал корешок, словно заяц.

— Это уж точно, — вздохнула я, — а ещё они были очень злые и постоянно дрались друг с другом. И однажды в этот мир пришли чудовища, открыв портал из своего…

— Так порталы-то, они в мир с магией только открываются! У этих, с топорами, магия, что ль, была?! — перебила меня Лина.

— Ну, почему же, — возразила я, — когда-то драконы открывали порталы на Землю, а там нет волшебства! В общем, слушайте. Чудовища, оказывается, рождались из человеческих грехов — например, после каждого убийства появлялся на свет маленький монстр и быстро рос. И однажды их стало так много, что они решили уйти в другие миры, поработить людей и встать на их место…

Я продолжала рассказывать о том, как люди начали бороться с чудовищами, как сумели победить их, перестав совершать грехи и поверив в Невидимого Бога. Правда, в той книжке говорилось, что у него есть вторая, женская ипостась — Великая Мать. Именно ей и поклонились люди, прогнавшие чудовищ. А сама сказка была включена в сборник «Сказания и легенды Земель Кровавого Солнца».

— Вот страху-то, — пробормотала Лина, — а ну, как у нас бы такие чудища повылезали?!

— И съели бы госпожу Тэрль, — хихикнул Эгмун. Мы обменялись улыбками, а потом я снова посерьёзнела, вспомнив, что мне предстояло завтра днём.

— Лина, Эг, идите спать. У нас у всех будет полно работы, — я вручила им тарелку с остатками еды и проводила до двери. — Госпожа Тэрль и так злится, что рыжецветы никак не раскроются, мол, бутонами завянут…

— Да что ж я сделаю, если не хотят они! — всплеснула руками Лина. — Песню бы им спела, да от моего голоса вовсе в землю уйдут. Ладно уж. Доброй ночи тебе, Феолике.

— Приходи завтра на кухню, Фео, — шепнул Эгмун, и вскоре я услышала в коридоре шум удалявшихся шагов. Вернулась к окну, села, залитая мертвенно-белым светом луны, и задумалась, уперев локти в колени, а подбородок — в сжатые кулаки.

Могла ли я осмелиться на то, чтобы напоследок, украдкой, заглянуть в Кроткую Библиотеку? Мне показалось, что днём я слышала звуки рыданий из-за плотно закрытой двери. И это точно была не Синсита и не её мать. На моей памяти ни одна из этих надменных белых драконесс и слезинки не проронила! Господин Хеннет и его сын также не были способны на истинные, глубокие переживания. И это многое о них говорило.

— Просто скажу ей пару слов, — наконец, решилась я. Если улечу, так и не попрощавшись с Кроткой Библиотекой, то её жалобный голосок будет, наверное, преследовать меня до конца дней!..

Выскользнув из своей каморки, я прокралась по тёмным коридорам к лестнице и бесшумно начала подниматься вверх, молясь, чтобы по пути не попался ни один слуга или стражник. Что я не увижу кого-либо из господ, было очевидно: в такое позднее время они сладко спали.

Сердце, и так колотившееся где-то в горле, чуть не выскочило наружу, когда раздался тонкий, высокий звук… В темноте замерцали жёлтые глаза, мелькнул пушистый хвост, и я выдохнула. Дара! Она мяукнула и величественно спустилась по лестнице, едва удостоив меня взглядом. Кошка госпожи Тэрль порой вела себя ещё высокомернее самой госпожи.

Я постояла, глубоко дыша. И, наконец, когда сердце забилось ровнее, опять начала преодолевать ступеньки одну за другой. А стоило мне очутиться в знакомом коридоре и прислушаться, как по спине пробежали мурашки. Это точно были рыдания, мне не показалось! С каждым шагом к двери, украшенной символами, которые что-то означали на древнем наречии драконьих предков, плач Кроткой Библиотеки становился всё громче. Я стиснула дрожащей рукой вырезанную из дерева голову волка, которая служила ручкой, и открыла дверь.

Внутри творилось что-то страшное. Весь пол устилали вырванные из книг страницы, в воздухе плавали перья, свитки пергамента и опрокинутые, заляпанные чернильницы. Несколько шкафов накренились вперёд с распахнутыми дверцами — то ли хотели меня обнять, то ли обещали упасть сверху, когда я подойду ближе.

Слыша отчаянные всхлипы, я нерешительно подошла к столу, залитому чернилами. Посередине его лежал опрокинутый канделябр с давно догоревшими свечами. И при этом в Библиотеке было светло, как будто кто-то зажёг огоньки.

— Послушай, — с трудом заговорила я. — Не плачь. Ты ведь знаешь, что мне не разрешают появляться здесь. Но я всё равно пришла… потому что хочу попрощаться.

Плач стих. Казалось, что Кроткая Библиотека внимательно прислушивается к моим словам.

— Завтра я буду свободна, — я погладила стол, а затем резные спинки стульев. — Милая Библиотека, однажды, может быть, и ты станешь свободной. И Лина, и Эгмун с его папой, которому уже три года обещают деньги и артефакты за службу, но никак домой не отпустят. Только потерпи. Всё будет хорошо. Вдруг… вдруг мы прощаемся не навсегда?

Резкий ветерок пронесся по Библиотеке, и стало ещё светлее, чем раньше. Я умолкла, растерянная, и тут за спиной раздался торжествующий девичий голос:

— Ага, я так и знала, что ты нарушишь запрет!

Похолодев, я обернулась и увидела в дверях Синситу. Любимая господская дочка с ухмылкой смотрела на меня, уперев руки в бока. За спиной у неё плавали огоньки. На Синсите было то самое платье из жёлтого шёлка, которое я задела метлой, только, конечно, уже отчищенное. Белая драконесса обожала красивые наряды и украшения, постоянно меняла их. Только свою любимую золотую цепочку Синсита никогда не снимала с шеи, и меня это удивляло. Потому что цепочка из толстых звеньев выглядела грубоватой и тяжёлой для изящной двадцатичетырёхлетней девушки.

— Госпожа Синсита, — облизнув губы, пролепетала я, — это в последний раз, я услышала, как она плачет, и…

— Услышала ты! Ну, и прошла бы мимо! Плачет, вы гляньте, — девчонка осмотрелась, морща точёный носик. — Опять она всё расшвыряла, эта припадочная Библиотека! А что касается тебя, Феолике, — взгляд светлых глаз Синситы вернулся ко мне, — я позабочусь о том, чтобы тебя опять посадили на хлеб и воду, или на одну только воду на пару-тройку дней! Кстати, что ты сейчас лепетала о том, что станешь свободной? — Она покосилась на мои ноги. — Тебе же никогда не избавиться от браслетов! Или придумала какой-то способ?

Я молчала, чувствуя себя так, словно по голове ударили огромной, окованной железом книгой. Всё пропало! Теперь Вильгерн не сумеет меня выручить, потому что господа не дадут выйти из замка! К глазам подступили слёзы. И правда, впору было заплакать вместе с Кроткой Библиотекой…

— Что, ревешь? — скривилась белая драконесса. — Какая ты жалкая, Феолике! Просто ничтожество! Неудивительно, что и род Ари, и род Тэн отреклись от тебя ещё в детстве, и не прояви наша семья доброту…

Я вытерла глаза рукавом как раз для того, чтобы увидеть, как тяжёлый канделябр летит со стола… и врезается прямо в лоб Синситы. Брызнула кровь, и пакостная девица, так и не завершив фразу, упала навзничь, раскинув руки. Огоньки мигнули и погасли, а дверь Кроткой Библиотеки медленно и плавно закрылась. Наступила поистине зловещая тишина.

— Ты… ты убила её?! — вырвалось у меня, едва ко мне вернулся дар речи.

Кроткая Библиотека ответила совсем другим голосом, нежели прежде — спокойным и решительным:

— Нет, конечно. Драконьи головы крепкие. Пусть полежит. Отдохнёт до утра. А я помогу тебе бежать.

VIII

Я шла по пыльному, узкому коридору, держа в руке канделябр, а под мышкой летающий ковёр. Пламя трёх свечей то и дело выхватывало из темноты паутину, которая покрывала стены или свешивалась тонкими, почти прозрачными нитями с потолка. Здесь царила кладбищенская тишина — толстый серый камень не пропускал ни звука. Но меня это нисколько не пугало. Равно как и чёрный паук, который пробежал надо мной, едва не свалившись на голову.

— Этот ход выведет тебя из замка, — звучал в ушах голос Кроткой Библиотеки. — Ему около ста лет. О нём не знал никто из этой семьи. Кроме покойного Реона, старшего брата господина Хеннет.

Память подбросила смутное воспоминание о добром старике — единственном, кто заботился обо мне, отверженной, никому не нужной. Знал бы он, как со мной сейчас обращаются!..

— Достойному Реону было интересно всё новое. И он попросил благородного Дааля из рода Хэг сделать механизм. Тайный.

Я вспомнила о лютой ненависти госпожи Тэрль к механизмам и прочим изобретениям. Знала бы она… видела бы, как я приложила ладонь к стене за шкафом, а та раздвинулась, словно по волшебству! Представив себе багровое от злости лицо госпожи, я рассмеялась. Но тут же опомнилась:

— А ты? Господа ведь накажут тебя, милая Библиотека!

— Ничего, зато ты спасёшься, — ласково ответила она. — У тебя же есть план, Феолике?

К сожалению, я не могла раскрыть свою тайну, поэтому лишь кивнула. Кроткая Библиотека пожелала мне удачи; я спустилась вниз по каменным ступенькам, и проход закрылся.

Теперь я шагала вперёд, надеясь, что свечи не догорят, пока я не выберусь наружу. Интересно, для чего этим ходом пользовался благородный Реон? Зачем вообще в замке Хеннет потайная дверь? Библиотека сказала, что её откроет такой же механизм. В любом случае, меня ждал долгий путь, и чем дальше, тем больше пыли и паутины.

— Ай! — Паук едва не свалился мне за шиворот. Я отпрянула, зажав под мышкой хэргмэ, и тут одна из свечей погасла. Её никак не удавалось зажечь заново, и, вздохнув, я просто возобновила путь, стараясь обращать как можно меньше внимания на то, что меня окружало.

«Вот бы Вильгерн прилетел пораньше!» Не хотелось и думать о том, что случится, если меня поймают стражники или сам господин Хеннет. И так сердце ныло об участи Кроткой Библиотеки. Что с ней могут сделать? Применить какой-либо ужасный артефакт, чтобы моя милая подруга прекратила своё существование? Я загадала желание, чтобы её просто закрыли. А потом, может быть, я прилечу и освобожу всех. Библиотеку, Лину, Эгмуна с его отцом. Как и мечталось.

— Комнаты! Надо же, — вырвалось у меня, когда коридор расширился, и я заметила справа и слева несколько дверей. Подавила соблазн открыть их, только заглянула в щели. Две комнаты были полны каких-то весьма подозрительных приспособлений, сделанных из дерева и железа. В третьей стояли наглухо закрытые сундуки и шкаф с пустыми склянками. А в четвёртой… в четвёртой я увидела прекрасно сохранившийся — вероятно, магией, — человеческий скелет.

Пресвятые небеса!

В ужасе я отшатнулась, выронив и канделябр, и ковёр прямо в пыль. Свечи погасли. Я осталась, перепуганная и дрожащая, в полном мраке и тишине. Слышался только стук моего сердца.

— Проклятый род Хеннет, — я кое-как пришла в себя, опираясь рукой о стену. И демон с ней, с паутиной, упавшей мне на лицо. — Скорее, скорее бежать отсюда!

Единственным светлым воспоминанием об этой семье до сих пор был старик Реон. Но теперь у меня не осталось ничего, кроме отвращения и ужаса. Ведь если судить по тому, что я увидела, в потайных комнатах Реон проводил какие-то опыты. И, скорее всего, над людьми.

— Скорее, — я подобрала ковёр, стряхнула с него пыль и, ощупывая стены, во тьме принялась спускаться по очередным ступенькам. — Вильгерн. Виль, — я шептала его имя, как молитву, и, как наяву, видела ободряющую улыбку чёрного дракона, чувствовала тепло его сильных рук. Он спасёт меня.

Знала ли Кроткая Библиотека, что происходило в потайном ходе? Наверное, нет. А может, я ошиблась, и этот кошмар можно было как-то объяснить?.. Нет, нет! Холодное, мерзкое чувство в груди без слов говорило мне, что я всё правильно поняла. Здесь мучили людей. Выходит, покойный Реон из рода Хеннет был вовсе не так добр, как я думала, и как уверяло меня всё его семейство. Тоже, видимо, пребывавшее в счастливом неведении.

— Понятно, почему он взял на воспитание девочку из рода Ари… Близкие по духу драконы, — горько усмехнулась я. Мои-то родители, как рассказывала госпожа Тэрль, именно за жуткие опыты над людьми и поплатились. Двадцать пять лет назад Эллеке из рода Ари и Грэйлек из рода Тэн поженились против воли своих семей и построили замок на севере Эйлемари, неподалёку от некоей общины из пяти деревень. Впоследствии из этой общины пропало несколько человек. По свежим следам квизари — те, кто расследовал преступления, — наткнулись на Эллеке и Грэйлека. Тогда мне был год.

Моя мать вступила в сражение с квизари и стражниками альгахри Ниарвена и погибла. Отец угодил в Ирлигард, и, если честно, я не хотела его освобождения. При одной мысли об этом меня бросало в дрожь…

— Тупик! — Я встала перед стеной и замерла, ощупывая её. Да нет же, это не могло оказаться тупиком! Где-то здесь выход, как утверждала Библиотека. Нужно было найти каменную плиту потемнее и прижать к ней ладонь ровно посередине. Но как эту демонову плиту обнаружить, если ничего не видно?!

Я зажала ковёр под мышкой и начала шарить руками по стене. Все мои усилия были напрасны; я перемазалась в пыли, зачихала, и, наконец, разрыдавшись, села на пол.

«Какая ты жалкая, Феолике!» — зазвучал в ушах презрительный голос Синситы. И правда, жалкая, беспомощная, а ещё серая драконесса! Я ударила кулаком по браслетам на ногах, всхлипывая и дрожа. А если уже наступило утро? И весь замок окружён стражей, чтобы не дать негоднице Ари ускользнуть?! Тогда я нипочём не смогу улететь и спрятаться в лесу!

— Вильгерн, — глотая слёзы, проговорила я вслух, — если бы ты сейчас был рядом! Что мне делать?! Я навсегда останусь здесь… или вернусь, и меня сурово накажут!

Я знала, что на сей раз дело не ограничится сидением на хлебе и воде. Меня могли жестоко избить, как однажды, заподозрив в краже драгоценностей Синситы, которые она сама и спрятала. Могли придумать более изощрённые наказания. Всё, что угодно, лишь бы я пожалела о том, что родилась на свет.

— Откройся, — я вновь лихорадочно зашарила руками по холодному камню. — Откройся-откройся-откройся…

Я была настолько уверена, что ничего хорошего со мной уже не случится, что не поверила своим глазам и ушам, когда раздался щелчок, и плита медленно, со скрипом, отъехала в сторону. Ослеплённая ярким утренним светом, я зажмурилась, прикрывая лицо рукой, всей грудью вдыхая свежий воздух. И услышала издалека мужские голоса:

— Она не могла выйти из замка! Дверь была заперта, и никто из нас не видел Феолике, господин Хеннет!

— Тогда где же она?!

Я представила себе разозлённого, сузившего свои и без того небольшие голубые глазки Карфиса из рода Хеннет. Рядом с супругой он выглядел забавно — бесцветный, нескладный, в два раза тоньше её. И злился тоже смешно. Вернее, это было бы смешно, не подворачивайся я ему под горячую руку… время от времени.

— Но не сегодня, — я торопливо разостлала хэргмэ на облачной тверди. Уселась на него. Дёрнула за кисточку. И ковёр, воспарив, словно птица, улетающая из клетки, понёс меня навстречу долгожданной свободе.

IX

Вильгерн

Хорошенько подумав, я отправился в Сильфасские горы, едва взошло солнце. Решил, что лучше ждать Дару на месте, чем попасться на глаза кому-нибудь из рода Хеннет или страже. Кроме того, меня подталкивало некое внутреннее чувство.

Так или иначе, я спустился в знакомый лес, неся в лапе кожаный мешочек, вовремя. Стоило принять человеческую форму, как из-за деревьев выбежала Дара и бросилась мне на шею.

— Ну, ну, я здесь, — радуясь, что всё так удачно сложилось, я погладил девушку по спине. Она рыдала взахлёб, прижавшись ко мне так, словно я виделся ей светлым хранителем с небес. Я крепко обнял Дару в ответ. Даже в пыли и грязи, со спутанными волосами, она была прекраснее любой драконессы в шелках и жемчугах.

— Вильгерн, Вильгерн, вы прилетели, вы рядом, — постепенно Дара успокоилась, перестала дрожать и всхлипывать, глубоко вздохнула и притихла. Я погладил её по голове, оглянулся — никого не было видно, но на всякий случай я создал иллюзию густых деревьев и кустарников перед входом в лес. Чтобы нас не застали врасплох.

Выпускать девушку из объятий не хотелось, но пришлось. Кивнул ей на пенёк:

— Садись, Дара. Сегодня вместо нектарового хлебца я принёс другое чудо, поинтереснее. И с его помощью мы освободим твои красивые ноги, — я улыбнулся, отметив, как она покраснела от немудрёного комплимента. И, сделав над собой явное усилие, присела на пенёк. Я опустился перед ней на корточки, развязал тесемки кожаного мешочка и вынул оттуда прозрачные шарики.

— Что это? — тихо поинтересовалась Дара.

— Антимагия. Надеюсь, она сохранила свою силу, — я помнил, что сказал фамильяр Кэрхильд, но мало ли. Поэтому я волновался не меньше Дары, хотя ни за что на свете не показал бы этого.

— Смотри, — я поднес один из шариков к застёжке на браслете, который обхватывал правую лодыжку Дары. Лёгкое прикосновение… и браслет расстегнулся, а шарик исчез! Я услышал слабый вскрик, поднял голову и взглянул в сияющие глаза Дары. Всё её прекрасное лицо как будто осветилось изнутри. Я залюбовался ею.

— Теперь второй!

И вот обе ноги Дары были свободны, а браслеты, расстёгнутые, но при этом целые, неповреждённые, легли на траву. Довольный, я завязал мешочек и протянул девушке.

— Здесь пыльца с крыльев антифея, который владеет разрушающей магией. Держи, вдруг пригодится.

Дара с благодарностью приняла мешочек, а потом вдруг схватила мою руку и горячо поцеловала.

— Вильгерн… Я не знаю, как благодарить вас, я…

— Да ты чего! — Я проворно отдёрнул руку. — Не надо говорить со мной, как со своим господином. И можно на «ты», поняла?

Дара покраснела, кивая и улыбаясь, такая невозможно хорошенькая, что так бы и поцеловал эти заманчивые, алеющие на бледном лице губы… Кашлянув, я проговорил вслух:

— Ладно, давай вот что сделаем. Я создам иллюзию, а ты подождёшь меня здесь. Не бойся, я скоро вернусь. Заметишь что-то подозрительное — кидай в него пыльцу антифея и беги ко мне, поняла?

Дара снова кивнула.

Я отошёл к обрыву, прихватив с собой опаловые браслеты. Сосредоточился и некоторое время усердно создавал иллюзию, трудясь над ней, как скульптор над статуей, лепя плотное, неотличимое от настоящего тело. Затем, когда оно было готово, я закрепил на лодыжках второй «Дары» браслеты. И сбросил её вниз.

Копия шлёпнулась о твёрдую землю и осталась лежать. Под ней расплывалась лужа крови, тоже очень похожей на настоящую. Отлично! Драконы Хеннет и осматривать «самоубийцу» не станут, просто заберут свой родовой артефакт.

Покончив с этим делом, я вернулся к настоящей Даре. К счастью, с ней всё было в порядке. Увидев меня, девушка, настороженно озиравшаяся по сторонам, вновь просветлела.

— Посмотрю, нет ли кого на нашем пути, а затем — к Лиловым водопадам, — сказал я. — Многие слышали, что когда-то они были связаны с древней драконьей магией, но никому не известно, что это за магия. Никому, — подмигнул Даре, — кроме меня. Когда я изучал редкие карты и летописи, посвящённые материку Риллона, совершенно случайно наткнулся на ветхий обрывок пергамента и смог разгадать, что означали рисунки и надписи на нём.

Дара прикусила губу, заинтригованно глядя на меня. Я объяснил:

— Лиловые водопады — это на самом деле портал. Из Тарлионы в Мэйчестру, которая раньше носила другое название.

— Портал?! — ахнула Дара. — Но разве порталы не переносят из одного мира в другой?

— Выходит, что не только. Есть и внутримировые. Пока это единственный, какой я знаю, но, может, и ещё есть… Ладно, — спохватился, — говорить будем потом, сейчас мало времени!

Я принял драконью форму, предупредил Дару, чтобы пока не выходила из леса, а сам проверил, нет ли кого-то поблизости. Небо оказалось чистым, я не заметил ни слуг, ни стражи на хэргмэ. Драконы из замка Хеннет тоже не показывались.

— Садись ко мне на спину, — велел я Даре, опустившись перед ней на землю. — Не бойся, держись за самый крупный шип… Постой! Завяжи, как следует, кожаный мешочек, и сунь за пазуху. Если оттуда просыплется хоть немного пыльцы, это повлияет на магию водопадов!

Дара молча выполнила все указания. Вскоре она сидела у меня на спине, крепко ухватившись за шип, сжав мои бока ногами в жалких, дырявых башмаках. Ничего, скоро тётушка Кьяса и дядюшка Риффи приютят свою новую помощницу, обуют и оденут поприличнее.

— Готова? Держишься? — Я повернул голову к Даре, поймал её слабую улыбку.

— Держусь. Только скорее, Вильгерн, скорее, пожалуйста!

Я внял её просьбе. И полетел так, чтобы и не уронить свою драгоценную ношу, и в то же время поскорее промчаться через Лиловые водопады, чей шум был всё ближе.

— Задержи дыхание! — крикнул я, и, тоже набрав побольше воздуху, нырнул в искрящуюся цветную воду, чьи брызги ослепили меня.

Тьма… Вспышка света… Я очутился на камне, чувствительно проехавшись по нему лапами и брюхом, а крыльями задел стены. Вот же демон! Дара взвизгнула, распластавшись на моей спине и чудом не свалившись с неё.

— Цела? — Я проморгался и обвёл глазами довольно большую пещеру, свыкаясь с полумраком. Вроде ничего себе не сломал.

— Да… да! Вильгерн, мы вырвались! У нас получилось! — Дара захлёбывалась ликованием, её счастливый голосок так и звенел, словно фейская арфа. — Я свободна! Свободна!

Девушка буквально слетела с моей спины, а я, сложив крылья и отодвинувшись в сторону, принял человеческий облик. Все неприятности были забыты, и перед моей нежной птичкой маячило прекрасное будущее! Мы крепко обнялись, стоя на каменном полу. Отсюда предстояло выйти в лес, а затем держать путь в городок Лейта, где располагалась таверна «С драконьего благословения».