Раб моего мужа

— Они с Кэнди водят шашни, и он как раз у нее ночевал, — пояснил Самсон. — В общем, Квимбо врезал Брауну, и за это его собираются повесить.

— Как повесить? — ахнула Элизабет.

— За шею, — невесело хмыкнул Самсон. — Если ниггер поднял руку на белого, ему одно наказание — смерть.

— О, господи! Я этого не допущу!

— Тогда нам нужно поторопиться! Н-но! Пошла!

Лужайку возле поселка запрудило множество негров — сегодня было воскресенье, и они не работали на полях. Самсон осадил Снежинку, спрыгнул на землю и снял Элизабет с седла. Схватив ее под руку, он стал пробиваться сквозь толпу, расталкивая рабов.

Когда им удалось протиснуться на середину лужайки, одного взгляда хватило, чтобы все понять. Под раскидистым деревом стоял мул. На нем сидел Квимбо со связанными за спиной руками. Его шею охватывала петля, а другой конец веревки был закреплен на суку.

Не успела Элизабет раскрыть рта, как Томас стегнул мула хворостиной. Животное кинулось прочь, а Квимбо повис на веревке, извиваясь и судорожно дергая ногами.

Толпа ахнула. Элизабет оцепенела от ужаса. Какая-то женщина пронзительно закричала.

— Черт! — ругнулся Самсон.

Одним прыжком он очутился возле Квимбо. Обхватил его за ноги и приподнял, ослабляя удавку.

— Назад, черномазый ублюдок! — заорал Билл Браун, выхватывая из-за пояса кнут.

Кончик просвистел в воздухе и хлестнул Самсона по плечам. Тот вздрогнул, но не выпустил Квимбо из рук.

— Хватит! — завизжала Элизабет. — Остановитесь!

Управляющий резко повернулся к ней. Его борода была всклокочена, под глазом расплывался лиловый синяк.

— Как вы смеете! — Элизабет перешла в наступление. — Что здесь творится?

— Этот ниггер поднял руку на белого! — заявил Браун. — Его надо уничтожить, как бешеную собаку!

— Это не ваш ниггер! — прошипела Элизабет. — Вы не имеете права!

— Ваш муж поступил бы точно так же!

— Моего мужа здесь нет! Не смейте трогать его рабов! — Она суматошно оглянулась по сторонам. — Кто-нибудь, перережьте эту проклятую веревку!

Негры испуганно таращились на нее, но никто не решался пошевелиться.

— Вы что, оглохли?! — Она сорвалась на крик. Выцепив взглядом крепкого парня в красной рубашке, она ткнула в него пальцем: — Эй ты! Живо хватай топор, лезь на дерево и руби веревку! Бегом!

Раб кинулся к рубочной колоде, выдернул из нее топор и полез на дуб. Браун проводил его свирепым взглядом и повернулся к Элизабет.

— По закону этот ниггер должен быть повешен, мадам, — злобно выплюнул он. — Если вы мне не верите — я позову шерифа.

В этот момент негру удалось перерубить веревку, и Самсон осторожно опустил Квимбо на землю. Тот закашлялся и захрипел, хватаясь руками за горло. Из толпы выбежала молодая негритянка и, рухнув рядом с ним на колени, принялась с плачем стягивать с его шеи петлю.

Силы разом покинули Элизабет. Огромная тяжесть навалилась на плечи, ноги ослабли и стали дрожать.

— Зовите кого угодно, — устало бросила она, — но я не позволю устраивать самосуд.

— В сарай его! — приказал Браун своим подручным. — Заковать в колодки! А я поеду за шерифом, раз некоторым любительницам ниггеров так хочется устроить балаган.

Элизабет сообразила, что приезд шерифа лишь усугубит ситуацию. Это Юг, и закон по отношению к неграм неумолим.

Надо что-то придумать! Выиграть время.

— Постойте! — воскликнула она. — Кто начал драку?

— Какая разница? Ниггер поднял руку на белого человека. Да шериф только взглянет на рожу этого поганца, и сразу поймет, что его шея просит петли. — Браун провел рукой по своей щеке, намекая на выжженое на лице у Квимбо клеймо.

— Но я слышала, что это вы избивали девушку, а Квимбо вступился за нее, — не унималась Элизабет.

— Этой шлюхе руку надо отрубить. — Браун злобно покосился на Кэнди, стоящую на коленях возле Квимбо. — Она меня обворовала, тварь!

— Я ничего не брала, масса Билл! — в слезах выпалила та.

— И что же она у вас украла? — Элизабет уперла руки в бока.

— Э-э-э… — Управляющий стушевался. — Чайник.

— Чайник? Весь сыр-бор из-за какого-то чайника? — насмешливо протянула Элизабет. — Давайте, я подарю вам новый, и мы об этом забудем.

— Черта с два, мадам! — вызверился Браун. Он повернулся к помощникам. — Чак, Томас, обоих черномазых — в сарай! А я еду в Мейкон за шерифом.

Элизабет лихорадочно соображала, как ему помешать. Она переглянулась с Самсоном, сидящим возле Квимбо на траве, но и тот казался растерянным.

— Сегодня воскресенье, мистер Браун, — внезапно нашлась она. — Шериф несомненно обрадуется, что в божий день вы беспокоите его по такому «важному» делу, как чайник и подбитый глаз.

Управляющий хмыкнул и презрительно цвиркнул сквозь зубы.

— Ну что ж, мадам, — после недолгой паузы сказал он, — значит, этого ниггера вздернут не сегодня, а завтра. Проживет на день дольше. Как раз подумает о своем поведении.

Тем временем Томас и Чак пинками заставили Квимбо и Кэнди подняться с земли.

— В сарай их! — приказал Браун, и когда пленников увели, он с недобрым прищуром оглядел собравшуюся толпу. — По домам! Разойтись! Пошли вон, черножопые обезьяны!

Он выхватил из-за пояса кнут и принялся размахивать им над головой. Негры в страхе попятились, и вскоре под дубом остался только Самсон.

— Тебе нужно особое приглашение, черномазый? — ощерился Браун.

— Оставьте его в покое! — рявкнула Элизабет. — И вообще, пойдите прочь! Я сыта по горло вашими выходками.

— Всего вам доброго, мадам. — Браун глумливо поклонился. — Завтра я приведу шерифа, и мы продолжим наш увлекательный разговор.

Она не удостоила его ответом, и он направился к своей лошади, что-то злобно бормоча себе под нос.

Элизабет подошла к Самсону.

— Пойдем в беседку, нужно поговорить, — вполголоса сказала она.

Он помог ей взобраться на Снежинку и на этот раз не стал садиться на круп, а взял кобылу под уздцы.

Элизабет лихорадочно размышляла, покачиваясь в седле. Перед глазами стоял Квимбо, конвульсивно дергающийся в петле, и от этого воспоминания до сих пор пробирала дрожь. Нельзя допустить, чтобы Браун расправился с ним!

Добравшись до беседки, Самсон снял Элизабет с лошади и посадил на скамью, а сам остался стоять, подпирая вход.

— Что будем делать? — спросила она.

— Не знаю, Лиз. — Он тяжело вздохнул. — Боюсь, шериф скажет то же самое. Негра, поднявшего руку на белого, ждет только смерть.

— Это все из-за нас… Если бы мы не украли этот дурацкий чайник!.. Может, вернуть Брауну деньги, чтобы он оставил Квимбо в покое?

Самсон скорчил презрительную гримасу.

— Слишком жирно для этого борова. Да и вряд ли это сильно поможет Квимбо. Даже если Браун и согласится не вызывать шерифа, он найдет другой способ поквитаться с ним.

— Ты думаешь?

— Уверен. Браун — мстительный ублюдок, а Квимбо врезал ему при свидетелях. Он этого так не оставит. Он может запросто пристрелить Квимбо и сказать хозяевам, что тот пытался сбежать.

Самсон прав. Квимбо уже зарекомендовал себя смутьяном, о чем говорила буква «Б», выжженная у него на лице. Даже если Браун сведет с ним счеты на глазах у сотни рабов, все равно поверят ему, а не им.

Нужно придумать что-то другое…

— Кэнди и Квимбо должны бежать! — прошептала Элизабет, торопливо оглянувшись по сторонам.

— Как? Он ведь уже пытался, — вполголоса ответил Самсон.

— Я знаю, кто им поможет! Паркеры.

Самсон недоверчиво уставился на нее.

— Паркеры?

— Ты помнишь Рэйчел и Тоби с твоей плантации? — спросила Элизабет, и когда он кивнул, продолжила: — Паркеры прятали их у себя, а потом помогли перебраться на Север. Не знаю, слыхал ли ты о «подземке»? Они помогают неграм сбежать.

— И с чего это белые стали бы помогать черномазым? — нахмурился Самсон.

— Ты же сам знаешь, что не все белые одинаково плохие. Взять хотя бы твоего мистера Чарльза…

— …или тебя, — закончил он. — Ты — настоящий ангел, Лиз, и если твои друзья хотя бы наполовину такие же добрые, как ты…

— Я просто пытаюсь делать то, что считаю правильным, — смутилась Элизабет. — Но хватит об этом. Нам нужен план.

***

Элизабет перечитала собственноручно написанные слова:

«Рабу Самсону велено отвезти шесть тюков хлопка на плантацию мистера Паркера и вернуться к утру понедельника.

Элизабет Фаулер»

Когда чернила просохли, она сложила записку, заметив при этом, как дрожат ее руки. Вся эта затея — настоящая авантюра, и если что-то пойдет не так, то жизнью поплатятся все.

Жаль, что она не может поехать с Самсоном: белая леди в телеге посреди ночи вызовет куда больше подозрений, чем одинокий раб.

Спрятать Квимбо и Кэнди в хлопковых тюках придумал Самсон, когда они обсуждали план побега.

Он с Люси проберется в амбар и подготовит тюки — выберет из них столько ваты, чтобы внутрь мог уместиться человек.

В телегу погрузят шесть тюков для отвода глаз, и Самсон отвезет беглецов к Паркерам.

Если по дороге встретится патруль, он скажет, что его хозяйка продала тюки соседям и велела их отвезти. Выписанный ею пропуск подтвердит его слова. Вряд ли кого-то удивит груженая хлопком телега в этих краях.

А то, что он едет ночью — так это, чтобы не терять времени зря и завтра с утра приступить к своим обычным обязанностям.

Но сначала Квимбо и Кэнди нужно как-то освободить. Слава богу, что сегодня воскресенье! В день Браун, Томас и Чак обычно играют в карты и нажираются виски в домике управляющего. Остается лишь надеяться, что они не изменят своей привычке, и к вечеру будут мертвецки пьяны.

Пленники были заперты в сарае возле хлопкового амбара. Их заковали в колодки, но кузнецу Абраму не составит большого труда подобрать ключ.

Ночью негров выведут из сарая, Самсон подгонит телегу, и они спрячутся в пустотелых тюках. Он отвезет их к Паркерам, а Элизабет будет молиться, чтобы в пути с ними ничего не произошло.

Под вечер Элизабет послала за Самсоном, чтобы он отнес ее вниз. Она могла бы уже и сама спуститься по лестнице, но тогда у нее больше не будет предлога, чтобы держать его при себе.

Они снова направились в беседку, поговорить без посторонних глаз.

— Тюки готовы, — сообщил Самсон, когда они сели на лавку. — Я сам попробовал забраться внутрь. Пришлось скрутиться в три погибели, но зато мягко.

— Это ты здорово придумал, — улыбнулась Элизабет.

Она погладила его по предплечью. Большая коричневая рука с розовыми ногтями накрыла ее ладонь.

— Люси нарвала душистого табака, — добавил Самсон. — Кэнди и Квимбо натрутся им, чтобы собаки не учуяли «начинку».

— Хорошо. — Элизабет протянула ему два холщовых мешочка, в которых позвякивали монеты из сокровища Билла Брауна. — Вот. Это им на дорогу до Канады, а это — отдашь мистеру или миссис Паркер в качестве пожертвования на общее дело.

Самсон кивнул, пряча мешочки в карман.

— А это пропуск, если встретится патруль. — Элизабет вручила ему записку. — Скажешь, что я послала тебя отвезти Паркерам хлопок. А если спросят, почему ночью…

— Скажу, что злая хозяйка заставляет меня ездить по ночам, чтобы я мог горбатиться на плантации целый день.

Элизабет хмыкнула. Повисло молчание, нарушаемое лишь робким поквакиванием лягушки.

Заходящее солнце окрасило лицо Самсона в золотисто-бронзовый цвет. Они смотрели друг другу в глаза, и не нужно было никаких слов, чтобы передать волнение и трепет, охватившие их сердца.

— Что-нибудь еще? — наконец поинтересовался Самсон.

— Да.

Она порывисто придвинулась к нему и, обхватив ладонями его лицо, погладила большими пальцами скулы.

— Будь осторожен! — Элизабет прильнула поцелуем к сочным губам.

Когда они разомкнули объятия, Самсон бережно отодвинул локон, падающий ей на глаза.

— Не волнуйся, милая. Все будет хорошо, — сказал он.

Глава 29

Весь вечер Элизабет провела как на иголках, постоянно прислушиваясь к происходящему за окном.

Какая досада, что ее балкон выходит не в сторону невольничьего поселка! Пусть за деревьями ничего и не видно, но, может, до нее долетел бы какой-нибудь звук?

Как же невыносимо неведенье! Сидеть и ждать, не имея возможности помочь — худшей пытки и не придумаешь.

— Вы нервничаете, мадам? — спросила Анна, когда Элизабет бездумно взяла с туалетного столика флакончик и тотчас уронила его на пол.

— Да… — пробормотала Элизабет, — вся эта история с Квимбо… Самсон едва успел вытащить его из петли.

— Жуть какая! — согласилась служанка. — Но на кухне говорят, что беднягу все равно вздернут. Негр не может ударить белого и остаться в живых.

— Это мы еще посмотрим.

Анна с подозрением глянула на нее.

— Вы что-то задумали, мадам?

—Я? — спохватилась Элизабет. — Нет, но… Они не имеют права казнить раба в отсутствие господина.

— Да, но мистер Фаулер вряд ли его пощадит, — вздохнула Анна. — Это ведь тот раб, который пытался сбежать?

— Угу.

— Ну, тогда он не жилец. Знаете, что Цезарь выдал? — Анна подбоченилась и, подражая голосу дворецкого, проворчала: — Надо было массе Джеймсу еще тогда засечь этого черномазого до смерти. Все равно, от него толку не будет.

Элизабет фыркнула. Цезарь… Заносчивый раболепный осел. Неужто он надеется, что если будет принижать своих собратьев, то станет для белых в доску своим?

Анна расчесала ей волосы, и Элизабет улеглась в кровать. Когда за служанкой захлопнулась дверь, все волнения и тревоги с новой силой обрушились на нее. Вряд ли сегодня у нее получится сомкнуть глаз.

План побега хорош, но все всегда идет по не плану. Что, если кузнецу не удастся отпереть кандалы? Что, если надсмотрщики не напьются? Что, если по дороге попадется чересчур дотошный патруль?

Десятки «что, если…» роем проносились в голове, не давая уснуть. Элизабет ворочалась с боку на бок и время от времени вскакивала и подходила к балконной двери, чтобы вслушаться в душную темноту.

Один раз до нее вроде бы долетел скрип колес, но она не могла сказать наверняка, взаправду это или показалось. Она знала, что Самсон не поедет по дубовой аллее, а выкатит на дорогу проселочной тропой. Возможно, это был он?

— Боже, помоги ему! — взмолилась Элизабет, прижав руки к груди.

Ночь тянулась мучительно долго, и лишь под утро она забылась тревожным сном. Но уже очень скоро ее разбудили голоса. Элизабет с трудом разлепила веки и встала с кровати. Тело болело и ныло, словно она всю ночь напролет работала в поле. Накинув пеньюар, она поковыляла на балкон.

Внизу вытянулись по струнке Цезарь, Роза, Сара и другие домашние слуги, а перед ними вальяжно прохаживался Чак.

— Еще раз спрашиваю, черномазые, — поигрывая кнутом, заговорил он, — что вы знаете о побеге?

— Ничего, масса Чак, — подобострастно пробормотал Цезарь. — Да ежели бы мы что знали, разве не рассказали бы вам?

— Не заливай мне тут, мартышка! — Чак угрожающе щелкнул кнутом. — Ниггеру соврать, что глазом моргнуть.

— Бог с вами, масса Чак! — пролебезил дворецкий. — Да чтоб мне лопнуть, если я вру!

— Что происходит? — поинтересовалась Элизабет, облокотившись на парапет.

Все задрали головы и посмотрели на нее. Только сейчас она осознала, что стоит в неглиже, и невольно стянула вырез пеньюара.

— Ниггеры сбежали, мадам, — сально ухмыльнувшись, доложил Чак.

— Какие ниггеры?

— Кэнди и Квимбо. Вы случайно ничего об этом не знаете?

— Я? — притворно удивилась Элизабет. — Вы смеете меня в чем-то подозревать?

Чак смущенно взъерошил соломенную шевелюру.

— Нет, мэм, но… Кто-то же им помог. Они не могли сами выбраться из сарая.

— И кто же, по-вашему, мог это сделать?

— Мы как раз пытаемся разобраться. Я допрашиваю этих бездельников, — он пренебрежительно кивнул на слуг, — а Билл и Томас — остальных.

Элизабет ощутила, как у нее взмокла спина. Несколько негров помогали готовить побег. Люси, кузнец Абрам, возможно, кто-то еще. Если они проболтаются… Надо срочно вмешаться!

— Они в невольничьем поселке? — спросила она, и когда Чак кивнул, приказала: — Через четверть часа поднимайся ко мне. Отвезешь меня туда.

Никогда еще Элизабет не одевалась так быстро. В наспех зашнурованном домашнем платье, с растрепанной косой, она уже через пятнадцать минут сидела на лошади Чака, которую тот вел под уздцы.

В висках колотилось: «Вернулся ли Самсон?», но, разумеется, задавать этот вопрос она не стала. Скоро и сама все узнает.

На лужайке, как и вчера, собралась куча людей. Негры, понурившись, выстроились полукругом, а перед ними расхаживал Билл Браун, помахивая кнутом.

Взгляд сразу выхватил из толпы высокую фигуру Самсона, и от сердца отлегло. Слава богу, с ним все в порядке!

Он поднял глаза, мельком взглянул на Элизабет и снова потупился. Но за этот краткий миг она успела понять, что все прошло хорошо.

Возле Самсона стояла Люси, и Элизабет заметила, что негритянка тоже зыркнула на нее. В груди неприятно заныло. Неужели Самсон делит с ней постель?

Грубый голос Билла Брауна прервал ее мысли:

— В последний раз спрашиваю, вонючие обезьяны, кто помог этим чертовым ниггерам сбежать?

Он замахнулся кнутом на девочку-подростка, и бедняжка испуганно сжалась в комок.

— Если я не услышу ответа, то каждый из вас получит по пятьдесят плетей. С вас будут спускать шкуру до тех пор, пока не признаетесь!

Чак помог Элизабет сойти на землю. Она набрала побольше воздуха в грудь и, уперев руки в бока, зычно вопросила:

— Мистер Браун, что за спектакль вы устроили? Почему все эти негры не в поле?

Управляющий повернулся к ней, и его маленькие глазки злобно сверкнули из-под косматых бровей.

— Ваши проклятые ниггеры сбежали, мадам, — едко заявил он.

— Какие ниггеры? — Элизабет притворно наморщила лоб.

— Которых я вчера посадил под замок.

— Кэнди и Квимбо?

— Именно. И кто-то из этих вшивых ублюдков, — Браун кивнул на толпу, — явно приложил к этому руку.

Элизабет посмотрела на рабов. Женщины в застиранных платьях, мужчины в латаных рубахах и грубых штанах. Они переминались с ноги на ногу, покорно опустив головы. Жалкие, забитые существа…

Но Элизабет знала, сколь обманчиво это впечатление, ведь, как минимум, трое из них, рискуя жизнями, помогли своим товарищам бежать.

Она повернулась к Биллу Брауну и голосом, звенящим от праведного негодования, изрекла:

— Это вы во всем виноваты!

— Я? — вытаращился управляющий.

— Именно! Вы, и ваш дурацкий чайник! Почему вы не пришли ко мне и не попросили новый? Зачем вы полезли избивать Кэнди? Вот видите, к чему это привело?

— Но… — Браун растерянно заморгал. — Этот ниггер меня ударил…

— И правильно сделал! — отрезала Элизабет. — А теперь по вашей милости мы лишились двух рабов. Что я скажу своему мужу?

— Э-э-э… Мы их поймаем, мадам, — засуетился Браун. — Я позову охотников за рабами, мы прочешем окрестности. Уверен, эти паршивцы не успели далеко уйти.

Элизабет презрительно усмехнулась.

— Мистер Браун, я видела, как действуют эти ваши охотники за рабами. Что мне толку от негров, которых насмерть загрызли псы?

— Ну… Я попрошу их быть осторожнее, не спускать собак… Мы заплатим им больше денег за то, чтобы ниггеров поймали живьем…

— Но, если я не ошибаюсь, вы все равно хотели повесить Квимбо и отрубить Кэнди руку, разве не так? — прищурилась Элизабет.

— Да, но ведь он ударил меня… — пробормотал управляющий, вытирая вспотевший лоб.

— По вашей же вине, — оборвала его Элизабет. — Знаете что, мистер Браун? Оставьте Кэнди и Квимбо в покое. Займитесь своими прямыми обязанностями. Солнце уже высоко, а вы еще не собрали ни фунта хлопка.

— Так что же, этим дрянным черномазым все сойдет с рук? — опешил Браун.

— Я этим займусь. А вы — занимайтесь своей работой.

Браун недовольно закатил глаза, но ничего не сказал.

— И еще. — Элизабет обвела взглядом рабов. — Так как по вине мистера Брауна мы потеряли два часа времени, сегодняшняя норма снижается на двадцать фунтов. — Она повернулась к управляющему. — Пошевеливайтесь, мистер Браун, или я вычту эти потери из вашего жалования.

— Слушаюсь, мэм, — буркнул тот и, завопил, обращаясь к рабам: — Живо, чертовы отродья! На работу! Да поскорее, не то отведаете моего кнута!

Толпа всколыхнулась и начала разбредаться. Одни рабы поплелись в сарай за инвентарем, другие направились к стойлам, запрягать в телеги мулов и быков. Браун бестолково подгонял и тех, и других, изрыгая проклятия и суетливо размахивая руками.

Вскоре на лужайке остались лишь Элизабет и Самсон. Ей не терпелось расспросить о побеге. Убедившись, что все ушли, она шагнула к нему. Самсон увидел, что она хромает, и мигом очутился возле нее.

— Осторожнее, мэм. — Он взял ее под руку. — Давайте я вам помогу.

— Помоги. — Она с легкой улыбкой взглянула в его глаза.

Припухшие веки, красноватые белки — Самсон явно всю ночь не спал. Понизив голос, Элизабет спросила:

— Как все прошло?

— Как по маслу, — тихо ответил он. — Браун и его прихвостни налакались вусмерть, и мы смогли пробраться в сарай.

Он подвел ее к приземистому каменному строению и распахнул дверь. Элизабет заглянула внутрь. В нос ударил запах прелой соломы и нечистот, а в глаза бросились цепи, свисающие с плесневелых стен.

— Здесь их держали? — поинтересовалась она.

— Ага, — кивнул Самсон. — Абрам прихватил связку ключей, и один из них подошел, так что даже не пришлось разбивать колодки.

Колодки… На полу валялись массивные доски с полукруглыми выемками для рук и ног. Элизабет поежилась. Страшно представить, что чувствует человек, на долгие часы обездвиженный в этом пыточном приспособлении.

— Труднее всего было запихнуть Квимбо в хлопковый тюк, — продолжил Самсон. — Пришлось его чуть ли не втрое сложить.

— А по пути неприятностей не было? — поинтересовалась Элизабет.

— Нет, — отмахнулся Самсон. — Разве что возле речки я заметил на дороге огни и съехал под мост, чтобы переждать.

— И кто это был? Патруль?

— Наверное. Я не стал проверять.

— Ну и правильно. И что было дальше? Как Паркеры восприняли ваш приезд?

— Паркеры — ребята что надо! — Самсон вскинул большой палец вверх. — Миссис меня сразу узнала, и без лишних вопросов впустила в дом. Я вкратце обрисовал им что к чему и отдал твой мешочек. Они сказали, что ты большая молодец, и они счастливы нам помочь.

— Ну и слава богу! — выдохнула Элизабет. — Надеюсь, у Квимбо и Кэнди все будет хорошо.

Самсон приблизился к ней вплотную и встал так, чтобы раскрытая дверь сарая прикрывала его самого и Элизабет от посторонних глаз. Большие теплые руки обхватили ее лицо.

— Они станут свободными… — задумчиво произнес он и поцеловал Элизабет в лоб. — Благодаря тебе, Лиз. Ты подарила им то, о чем такие как я не могут даже мечтать.

Элизабет просунула руки ему под мышки и прижалась щекой к широкой груди. Она услышала, как учащенно стучит его сердце. Свобода… Вот цель всех помыслов и устремлений того, кто ее лишен!

Вдруг ее поразила одна мысль.

— Но ты вернулся… — пробормотала она. — А мог бы тоже бежать вместе с ними. Денег хватило бы на троих…

— Мое место здесь. — Самсон погладил ее по волосам. — Рядом с тобой.

Горло перехватило, и Элизабет еще теснее прижалась к его груди. Она понимала, что их связь обречена, но ничего не могла с собой поделать. Влюбилась… как бы ни страшно было признаваться в этом самой себе. Влюбилась в того, о ком ни при каких обстоятельствах нельзя было даже помыслить.

Она глубоко вдохнула, отгоняя непрошенные слезы. Нет смысла посыпать голову пеплом. Страдания в земной жизни ради призрачной награды в загробной — не для нее.

А что, если Бога и вовсе нет? Или он есть, но ему столько же дела до людей, сколько ей самой до муравьев? Надо наслаждаться, пока есть возможность, а потом — будь что будет.

— Придешь ко мне сегодня ночью? — спросила она.

— Конечно! — жарко выдохнул он.

Они еще немного постояли, наслаждаясь объятиями, затем Элизабет отстранилась.

— Поехали на поле, — сказала она. — Хочу посмотреть, как работается в перчатках.

— Квимбо, Ной и Большой Чарли позавчера собрали по двести сорок фунтов, — с гордостью доложил Самсон. — Ты оказалась права.

Они пошли к конюшне. Самсон вывел Снежинку из стойла, помог Элизабет взобраться в седло и, взяв лошадь под уздцы, повел ее по проселку к полям.