После измены. Билет в любовь

— Он взломал нашу систему охраны! — сокрушается главврач, хватаясь за сердце.

— Значит, ваша система недостаточно надёжна, — произносит Марк, на удивление спокойно, для его состояния. — Я всё возмещу, не стоит так беспокоиться.

Я видела его лицо, когда нам сообщили о побеге. Тревога и отчаяние затмили взгляд, и мне стало по-настоящему страшно за него. Я готова простить Максу все его выходки и обидные слова, лишь бы он остался цел и невредим. Марку слишком тяжело даются его выходки, но он отличный брат и делает всё, что в его силах! Даже в такой непростой ситуации он готов защищать брата.

— Чем я могу помочь, Марк? — тихо спрашиваю, заглядывая в его потемневшие глаза.

— К сожалению, ничем, Эли. — отвечает он, приобнимая меня и оставляя невесомый поцелуй на щеке. — Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли на яхту, жди меня там. Мы проверим записи с камер, и, надеюсь, всё быстро разрешится.

Да, без сомнения, это лучшее решение. Как бы мне ни хотелось помочь, здесь я бессильна. Лучше не мешать и сделать, как сказал Марк.

Машина плавно скользит по дороге этого удивительного острова. Из окна я любуюсь пейзажами. Это райское место, Наташа не ошиблась, тогда в пылу указав именно его. Я благодарна ей за её спонтанность, хоть поначалу и была в ярости. Сама бы я никогда не додумалась продать квартиру и устроить себе такое шикарное путешествие. И сейчас я ни о чём не жалею. Продала бы ещё одну квартиру, будь она у меня, и повторила бы это приключение.

Мы проезжаем мимо пёстрых домиков, уютных гостиниц и помпезных вилл, широких футбольных полей и сверкающих витрин брендовых бутиков. По узкой дороге мчимся вдоль берега. Вода здесь, насыщенно-голубая, искрится под лучами солнца. В воздухе витает атмосфера роскоши и безмятежности.

— Остановите, пожалуйста, у этого магазинчика, — прошу я водителя. — Я ненадолго.

Захожу в небольшую лавку. Обожаю такие места. Они каким-то магическим образом, встречаются в местах у воды. Бисероплетение — моя тайная страсть. Я не афиширую её, потому что это занятие из детства кажется несерьёзным для взрослого человека, да ещё и для учителя. Бывший муж постоянно смеялся над ним, поэтому я стала скрывать своё увлечение и заниматься им лишь изредка. Но… Я обещала себе больше не вспоминать о нём!

Набираю целую гору разноцветных бусин, сверкающих шармов, мотков ниток и лески, морских раковин и фурнитуры. Не забываю и про магниты на сувениры — они здесь тоже есть. У меня наполняется доверху целая сумка, которую я тоже покупаю здесь же. Она — плетёная в смелом растаманском стиле, хоть мы и не на Ямайке.

Возвращаюсь в машину, и вскоре мы подъезжаем к месту, где пришвартована яхта. На катере подплываем к ней, и я поднимаюсь на борт. Оглядываюсь — катер уплывает, и я остаюсь здесь одна. Неожиданное беспокойство пробегает холодком по спине. С Марком на этой громадине мне было гораздо спокойнее. Поёжившись, обнимаю себя за плечи и спускаюсь в каюту, чтобы разобрать покупки. Хочу поскорее заняться своим любимым делом!

Но по пути ощущаю в атмосфере перемены, пока ещё не понятные мне. Спускаюсь по лестнице, ступенька за ступенькой, чувствуя чьё-то присутствие… Осознание повергает меня в панику… Это же всего лишь мальчишка! Зайдя в каюту, я даже не удивляюсь — здесь, развалившись на кровати, находится Макс.

— Это не вежливо, как минимум, — говорю я голосом строгой учительницы, — это не твоя каюта.

— Прости, ошибся, — выдаёт он неожиданно сдержанным тоном и пытается привстать с кровати. Его лицо при этом искажает гримаса боли.

— Было крайне опрометчиво покидать клинику, не находишь?

— Лучше бы помогла, чем ворчать… Достали вы все!

Жалость внезапно заполняет моё сердце. Хочется поддаться порыву, подбежать и помочь бедняге. Да он просто несчастный запутавшийся мальчик!

— Если ты сделал это, то отвечай за своё решение самостоятельно. Я здесь ни при чём. — Невозмутимо пересекаю каюту и кладу сумку на тумбочку рядом со своими документами. Снова забыла их убрать, собиралась в спешке… Встаю, скрестив руки на груди, наблюдаю, как Макс, словно калека, ковыляет к двери. Я верю, что ему плохо и больно, но помогать, как говорится, будет не педагогично.

— Ты что растамнка? — спрашивает он, кивая на мою сумку. — А с виду вся такая правильная…

— Тебя это не касается, Макс, уходи, — бросаю я, стоя всё в той же позе и хмуро глядя на него. — Я жду.

— Ну и эскортницы пошли! Дерзкие такие, вам что, платят мало? Хочешь, добавлю, только помоги, — он делает шаг в мою сторону, и в этот момент дверь распахивается, и в каюту влетает Марк, снося брата на своём пути. Валит его, издающего жалобные стоны, на кровать и заносит кулак.

— Марк! — кричу и бросаюсь к нему, — остановись!

В его глазах — ярость и гнев, но он, слава богам, опускает руку. Кладёт свои ладони Максу на шею и, смыкая их, угрожающе шипит ему в лицо:

— Я сам тебя отвезу! И только попробуй выкинуть какую-нибудь дичь!

— Окей, окей, — сдаётся тот сразу, кряхтя и всячески показывая, что ему очень некомфортно. — Слезь только с меня.

— Будешь сидеть под замком, ходить в туалет по графику и гулять в сопровождении.

— Зачем так жестко…

— А как тебе станет получше, я найму кучу репетиторов, которые будут заниматься с тобой с утра до ночи, чтобы в следующем году ты поступил в университет.

— Фак!..

— И ты поступишь, брат. И будешь учиться на одну стипендию. Знаешь почему?

— Неа...

— Потому что карточки у тебя не будет. Что заработаешь, то и пропьёшь.

Страшно от слов Марка становится и мне. Нет, не из-за карточки — её как раз следовало забрать давным-давно. Просто Марк багровеет от злости, а Макс, наоборот, бледнеет на глазах. Им обоим досталось по-своему.

— Марк… Марк, отпусти его… Ему нужна медицинская помощь, — кладу руку на лоб парня, когда Марк отступает. Тут же понимаю, что у Макса жар.

Вызванный с берега врач даёт необходимые лекарства и говорит о постельном режиме. Но Марк непреклонен. На следующий день он сам летит с Максом домой, где их уже ждут другие врачи из того самого рехаба, который он обещал устроить своему брату.

Я же остаюсь ждать возвращения Марка и надеяться, что он прилетит быстро, ведь время до окончания моего пребывания на острове неумолимо тает.

***

Моё сообщение долго висит непрочитанным. Наверное, Марк поглощён заботами, и ему некогда отвлечься на мои: «Как дела?» и «Когда приедешь? Я скучаю…».

Проведя на яхте бесконечный день, ночь и ещё один день, я не выдерживаю и бегу в свой отель.

Его уклончивое «Занят, напишу» не вселяет мне оптимизма и не добавляет энтузиазма. Мне начинает казаться, что он меня забыл, его захлестнули дела, куда более важные, чем я и наш курортный роман. Звонить сама я тоже не хочу, боюсь сделать хуже. Понятно же, что я виновата в его и без того непростых отношениях с братом. Я не хотела этого, но с самого начала ощущала неприязнь, исходящую от Макса, и не знала, как себя вести. Возможно, стоило проявить больше мягкости, попытаться поговорить? Ведь Макс так важен для Марка.

А Марк… Марк стал для меня целым миром. В этом я уверена. Тоска по нему сковывает все внутренности и лишает сна. Что я буду делать без него? Там, у себя в городе… Как я смогу жить, зная, что он существует? Боюсь возвращаться… Я не смогу остаться прежней.

Теперь, узнав, как это может быть по-настоящему, ощутив рядом своего человека, познав безудержную страсть и желание, я не представляю, как можно вернуться к прежней рутине. Жить, как раньше, уже невозможно, Марк поднял планку слишком высоко.

Мечусь в постели, просыпаюсь в холодном поту и никак не могу уснуть. Бреду в душ и встаю под тёплые струи. Не получается не думать о нём. Марк повсюду. Мои мысли целиком и полностью принадлежат ему, моё тело помнит каждое прикосновение этого брутального, уверенного в себе мужчины. Его спокойный, низкий голос звучит в голове, а руки — я чувствую их — исследуют каждый изгиб моего тела. Я пылаю, стоит мне лишь поднять глаза и утонуть в его бездонном взгляде цвета ночи. Как это возможно? Но это — реальность, здесь и сейчас. Я горю, я охвачена возбуждением. Внизу живота тянет, а между ног нестерпимо печёт и требует прикосновения. И я делаю это, сама себя привожу к разрядке, представляя Марка рядом. Словно он здесь, со мной, в эту минуту. Только с ним я могу так забыться, отдаться, довериться без остатка.

На часах давно за полночь, я больше не стараюсь заснуть. Натягиваю первое попавшееся платье и спускаюсь в холл. Хочу пройтись вдоль берега, но, как назло, обрушился ливень, и мне приходится остаться в лобби.

Присаживаюсь у бара. Услужливый бармен тут как тут, предлагает напитки. Беру обычную воду, пытаясь утолить жажду. Несмотря на свежесть, принесённую дождём, жара не отступает. Да, о чём я? Здесь она круглый год!

— Дождь в это время — большая редкость, — произносит бармен, словно извиняясь за капризы природы. Он явно считает, что я скучаю, и пытается хоть как-то развлечь.

— У природы нет плохой погоды, — отвечаю я, стараясь быть вежливой.

Даря ему добрую улыбку, даю понять, что не расположена к беседе и хочу побыть наедине со своей тоской. Справиться с ней могу только я сама. Смогу ли?

Пытаюсь сосредоточиться на музыке. Красивая, джазовая, она льётся из динамиков, но, увы, не в силах изменить моего настроения. Мне кажется, что в центре зала, среди танцующих пар, находимся и мы с Марком. Он нежно обнимает меня, вдыхает аромат моих волос, крепко сжимает мою руку и что-то ласково шепчет на ухо. Я таю от этих признаний и прижимаюсь к нему ближе. Мы танцуем, забыв обо всём. Видение настолько реально, что я ощущаю его ауру, вдыхаю запах, слышу его голос…

— Как такая очаровательная девушка может быть одна?

Вдох. Всхлип. Дрожь. Это он… Он!..

Вздрагиваю. Замираю.

— Марк!..

Хочу взглянуть на него, но он стоит вплотную сзади, и мне не удаётся обернуться. Неважно... Я узнаю его с закрытыми глазами. Найду по следам, оставленным на песке.

— Марк, ты приехал!

— Ждала?

— Спрашиваешь…

— Идём!

Схватив меня за руку, он срывает со стула и увлекает за собой. Бегу за ним, от радости не помня себя. Он здесь!

Бар, сверкающий холл и разомлевшие от отдыха постояльцы — всё проносится мимо нас. Лифт, и мы вваливаемся туда, не дожидаясь остальных. Марк давит на кнопку нужного этажа и, резко развернувшись, впивается в мои губы.

Мелькнувшая мысль о том, что он сам не свой и что-то случилось, тут же тонет в неудержимой эйфории, захлестнувшей меня. Какая же я глупая! У него брат в восемнадцать лет лечится от алкоголизма, что ещё может быть важнее? Главное, что он здесь, со мной. И эта ночь будет только наша.

От поцелуя немеют губы, но я терпеливо сношу эту сладкую пытку. Значит, ему это необходимо. Мне тоже хорошо. Мне с ним нравится любым. И таким — жёстким, как сейчас, и нежным, каким, я знаю, он умеет быть.

Лифт останавливается, и, перестав терзать мои губы, Марк спешно тащит меня из кабины, одновременно извиняясь перед кем-то, кого мы, кажется, задели своим стремительным бегом. Я, наверное, глупо улыбаюсь, но мне всё равно, что подумают остальные. Одёргивая платье, тороплюсь за Марком.

— Открывай, — приказывает он у номера, и я беспрекословно повинуюсь.

Трясущимися руками провожу картой по замку, а в следующее мгновение оказываюсь прижатой к двери с другой стороны. Марк вжимает меня в неё и без лишних слов начинает остервенело целовать мою шею. Останутся засосы. Пусть. Ему можно всё.

— Марк… — выдыхаю я полустоном.

Хочу заключить его лицо в ладони, я так и не успела заглянуть ему в глаза. В номере царит полумрак, я различаю лишь его силуэт и два горящих огня вместо зрачков.

Приложив пальцы к моим губам, он безмолвно просит молчания. Да.

Тишину люксовых апартаментов нарушает только наше рваное дыхание и треск… Боже! Да, треск ткани моего платья.

Его пальцы на моих губах становятся настойчивее, оттягивают и сминают их. Другая его рука, огладив грудь и подразнив сосок, мягко, но настойчиво давит мне на плечи.

Распахиваю глаза, и, уловив в лунном свете его неукротимое желание, покорно опускаюсь на колени. Хочу предупредить, чтобы Марк не рассчитывал на виртуозный минет, ранее от меня этого почти не требовалось.

Перед моим лицом его вздыбленный пах, и я кладу руки на пряжку ремня, пытаясь справиться с застёжкой. Марк не помогает, только гладит по моим волосам и, опустив голову, наблюдает. Меня возбуждает этот момент, хочу, чтобы он прихватил волосы сильнее, намотал их на кулак… И в тоже время боюсь разочаровать его, оказаться неумехой.

Освободив член из боксеров, я несколько секунд смотрю на внушительный ствол. Он большой и гладкий, чувствую пальцами выступающие вены, проводя рукой вверх, вниз и обратно.

Но Марка, похоже, моя неспешность не устраивает. Взяв ствол у основания, он направляет его прямиком в мой рот, сразу глубоко и сильно. От неожиданности я начинаю задыхаться, слёзы текут из глаз, спускаясь к вискам солоноватыми дорожками. Стараюсь выровнять дыхание.

— Дыши носом, Эли. Ну же, сделай мне приятно, — просит он сиплым голосом.

Делаю, как говорит. Взяв член в руку, погружаю крупную головку в рот и на выходе плотнее обхватываю губами. Повторяю снова и, почувствовав уздечку, уделяю ей больше внимания. Делаю так ещё, понимая, что мне всё нравится. Вкус, запах и даже его внушительный размер не пугает, а возбуждает ещё сильнее. Развратно, пошло, грязно… Но я хочу этого. Хочу, чтобы ему было приятно. Высунув язык, провожу по всей длине члена, поднимая при этом глаза. Делаю паузу, пытаясь понять, нравится ли ему.

— Продолжай, — просит он, и я не ошибусь, если скажу, что слышу в его голосе нотки мольбы. Значит, я всё делаю правильно.

Повторяю эти незамысловатые движения раз за разом, пока он не поднимает меня на ноги, прохрипев: «Хватит».

Не успеваю понять, что это значит, как оказываюсь лицом к стене, инстинктивно упираясь в неё ладонями. Чувствую его пальцы у себя между ног. Он проводит ими вдоль нежных складок, а затем демонстрирует мне моё возбуждение, растягивая на пальцах прозрачную влагу.

— Течёшь от минета, — выдаёт он то ли с восхищением, то ли с укоризной. — Какая же ты шлюшка, Эли.

Да! Быстро наградив меня коротким поцелуем в плечо, он резко входит в меня одним мощным толчком. Медленно выходит и снова сильно толкается до упора. И так дальше. Медленный выход и резкий вход. Я стону, изгибаясь навстречу при каждом.

А потом, прихватив за шею, Марк прижимает меня к себе. Отрываю ладони от стены, запрокидываю руки за голову, и он срывается на бешеный ритм, заставляя меня тут же рассыпаться на атомы. Разлететься на осколки и кричать от счастья, что такое возможно. Сквозь слёзы шептать неразборчивые слова про любовь, чувствовать полёт на его руках, а потом засыпать на мягкой подушке, вдыхая его неповторимый запах.

Я просыпаюсь в объятиях Марка на рассвете. Тяжёлые шторы неохотно пропускают первые лучи солнца, окрашивая комнату в призрачный полумрак.

Мы снова занимаемся любовью. Марк на этот раз нежен и ласков, но также отчуждён и замкнут, каким был вечером. Я вдруг осознаю, что не проблемы с братом — причина его отстраненности, а в чём-то другом. Боюсь признаться себе в этом, но его молчание и взгляд говорят лишь об одном… Мне скоро улетать, и он не собирается меня останавливать.

Одинокая слезинка катится по щеке, за ней другая… Марк откидывается на спину рядом со мной.

— Надеюсь, это оргазм так подействовал? — спрашивает он, и его голос звучит равнодушно.

Лишь киваю, закрываю глаза и собираюсь с духом для самого главного вопроса.

— Что ты ко мне чувствуешь, Марк? — спрашиваю осипшим шёпотом. Мне необходимо знать. Внутри меня бушует целый океан чувств, который я не могу увезти с собой. Нужно что-то оставить здесь… Частичку себя… Навсегда.

— У нас отличный секс, Эли, — его слова, словно ледяные иглы, вонзаются в самое сердце.

Я не хочу этого слышать. Это выше моих сил. Пусть замолчит, умоляю.

— Это был увлекательный аттракцион, — добивает он меня. — Ещё рано, поспи. Не переживай, я оплачу все твои расходы.

О чём он говорит? Он поднимается с кровати, и шуршание одежды в полумраке может означать только его уход. Свернувшись в клубок, я изо всех сил стараюсь дышать, когда меня накрывает волна ужасающего осознания.

— Всему приходит конец, — сквозь гул в ушах и бешеное биение в висках, звучит его голос. — Возможно, в следующем году я буду здесь снова.

Нет! Меня не будет здесь в следующем году. Даже если я буду голодать и накоплю на поездку, я не смогу прилететь. Он даже не представляет, что только что со мной сделал. Вырвал моё сердце и похоронил его в песке этого райского острова.

Вот сейчас он уйдёт… И всё! Мы больше никогда не увидимся. Никогда! Слышите? Никогда!

Всё, что было между нами, так и останется на этом острове и не повторится больше нигде. Ни с кем!

Я не верю! Это не честно. Не справедливо.

Что мне сделать, чтобы остановить это?

Глухие шаги приближаются к двери. Не дышу…

Щелчок замка, хлопок двери.

И лишь чтобы убедиться, что ещё жива, я издаю дикий крик. Поднявшись на постели, остервенело кричу в роскошную пустоту своего номера.

Кричу и смотрю на дверь, ожидая, что она распахнётся, и в проёме появится Марк. Он бросится ко мне, одумается, скажет, что был не прав, попросит прощения, останется со мной и больше никогда не оставит одну.

Но ничего не происходит. Я захлёбываюсь слезами, но шагов больше нет. Солёные ручьи текут из глаз, истерика накрывает меня с головой, я рыдаю в голос. Схватившись за волосы, я сижу и давлюсь всхлипами. Меня трясёт. Мне плохо. Мне никогда в жизни не было так больно.

Не знаю, сколько длится моя агония, но нахожу себя уже в ванной. Смотрю на отражение в зеркале: мокрые после душа волосы, красные веки и алые пятна на бледном лице. Это не я.

Как в тумане открываю приложение в телефоне и проверяю рейс. Он назначен на завтра, но я хочу улететь как можно скорее. Связываюсь с оператором и меняю билет на ближайший вылет. Собираю вещи и вызываю такси. Делаю всё машинально, абсолютно ничего не чувствуя. Два долгих часа просто сижу и жду в номере. Нет, я больше не хочу, чтобы он возвращался, потому что не выдержу ещё одного испытания его испепеляющими словами.

А потом, сидя в такси, я сквозь окно прощаюсь с островом, который забрал у меня часть души. Несмотря ни на что, я благодарна за этот опыт и те чувства, что испытала здесь. Потому что я полюбила. Впервые в жизни могу сказать: «Люблю». Я люблю тебя, Марк. Ты слышишь? Так сильно люблю…

В груди, словно израненная птица, бьётся надежда, что мои чувства могут быть взаимны. Что он поймет, что не сможет без меня жить, и найдёт меня на другом конце земли. Пусть эта еле живая птичка останется со мной, мне так теплее. Так легче будет жить дальше.

Я не умерла, земной шар продолжает вращаться, самолёты взлетают и садятся, а люди катят за собой чемоданы и ждут незабываемых впечатлений от встречи с океаном. Ничего смертельного не произошло, а значит, можно как-то жить. Я буду учиться делать это заново, храня в сердце все воспоминания, чувства, эмоции и надежду.

Глава 6

Элина

До посадки остаётся всего лишь несколько минут, когда, неожиданно, мой телефон разразился громкой трелью, заставив меня вздрогнуть от внезапного звука. Обеспокоенный и немного встревоженный голос Наташки звучит как набат в моей голове, вызывая во мне водоворот эмоций.

— Волкова, ты с ума сошла? Что значит твоё смс? Как это возвращаешься? — спрашивает она в своём привычном настойчивом тоне, который всегда передаёт её беспокойство.

Я с огромными усилиями сдерживаю слёзы, словно их плотина готова вот-вот прорватьс