Бывший муж. Тайны прошлого

— Ебанашка, — кричит.

А я скручиваюсь пополам, продолжаю плакать и прячу лицо в ворсистом ковре.

Дверь распахивается, и на пороге появляется еще одна фигура. Довольно высокая и внушительная.

— Ну зачем же ты девушку обижаешь...

Глава 5.

Я чувствую как меня подхватывают на руки, закидывая к себе на плечо. Глаза от слез распухли, поэтому разглядеть спасителя я толком не могу. Он выходит из комнаты, неся меня как мешок картошки, толстяк выбегает следом.

— Эй, ты! Я заплатил за эту цыпочку, и я буду ее сегодня трахать. Вернул живо! — этот урод кричит нам в спину, мой спаситель резко тормозит, ставит аккуратно меня на пол и разворачивается к моему обидчику.

— Я аннулирую твой заказ. Сегодня она моя, — слышу его голос, и он мне знаком. Я не могу узнать его по развороту плеч, но голос этот точно из моего прошлого.

— Хрена с два! Зови Богдана, пусть разбирается, — я вижу как у толстяка из-за плотно сжатых зубов от злости чуть ли не прорывается пена.

Воспоминания минутной давности врезаются в голову, и я обнимаю себя, ежась от холода и пережитого кошмара. Правда я понятия не имею, кто меня спас, и чем мне придется отблагодарить.

Если такой же ценой, то какая разница кто... Одинаково паршиво, что с первым, что со вторым.

— Тебе надо, ты и зови! — спокойно парирует защитник и поворачивается обратно ко мне.

Я каменею, наконец узнав своего спасителя. Он ловит мое замешательство, подмигивает, словно подбадривая, но легче совсем не становится. Это явно не тот человек, которого я ожидала здесь увидеть. Да и увидеть вообще когда-либо.

Его лицо тесно связано с прошлым, поэтому ассоциации не самые лучшие. Скажем так, исчезнуть — было бы идеальным решением, и стереть ему память, чтобы он не запомнил, что видел меня.

Но мужчина продолжает сканировать меня пронзительным взглядом, ищу в них разочарование, но не нахожу. Только интерес.

Интересно, как я докатилась до жизни такой?... Как нелепо, что нам суждено было встретиться здесь, именно сегодня.

— Пошли, — он протягивает мне руку, спрашивая разрешения.

— Влад...

Я опускаю взгляд на протянутую ладонь лучшего друга бывшего мужа. Сглатываю ком. Он же не станет делать то, что мог сделать другой?..

— Вика, любезностями обменяемся позже. Ты идешь или нет? — делает шаг в мою сторону, но внезапно на его спину налетает тот толстяк, брызжа слюной и тяжело дыша.

Отскакиваю к стене, прикрывая рот рукой, наблюдая как два абсолютно разных по комплекции мужчины вступают в драку. Влад быстро забирает инициативу в свои руки и наносит четкие и точные удары по лицу противника, заламывая его руки.

В конце коридора появляется Богдан в сопровождении охраны.

— Что тут происходит? — гаркает, широко открыв рот, отчего злосчастная зубочистка выпадает из его щербинки между зубов.

— Ты, сучка, кашу заварила? — резко хватает меня за горло, дергая на себя.

— Отпусти ее, Попов! Иначе я закрою твою богадельню, — Влад встет на ноги, отряхивая свои брюки. Толстяк лежит на полу, скорчившись от боли.

— Влад Александрович, не признал, — Бодя тут же тушуется, убирая свою ладонь с моей шеи.

— Значит, этого убрать, — кивает в сторону лежащего, — А эту я забираю, — его "эта" режет по сердцу. Так пренебрежительно он кидает фразу.

— При всем уважении, дорогой, — Богдан примирительно разводит руки в стороны, — Но за товар надо платить.

Я не могу больше слушать такого рода обращения в мою сторону, закрываю уши руками, чтобы не слышать этой грязи, но все равно четко слышу каждое слово мужчин, что обсуждают меня как вещь.

— Сколько? — Влад не тушуется, достает из заднего кармана темно-коричневый бумажник и раскрывает его.

— Пятнашку давай, — глаза сутенера загораются при виде купюр.

Так вот сколько я стою? Пятнадцать тысяч рублей?

Но когда Влад начинает отсчитывать доллары, я совсем теряю рассудок. Не могу больше смотреть на сделку купли-продажи... меня.

Собрав всю волю и силы в кулак, я резко начинаю бежать вглубь коридора. Краем глаза замечаю, как Влад быстро вкладывает зеленые бумажки в нагрудный карман бордового пиджака Богдана, и устремляется за мной. Ускоряю бег...

Нет, не буду я с ним спать. Точно не с лучшим другом бывшего мужа.

— Вика! — его голос становится ближе.

— Стой же ты!

На секунду запинаюсь, потому что коридор кончается, а впереди виднеются две двери. И я понятия не имею, какая мне нужна. И подходят ли они мне вообще.

Пока я тушуюсь, Влад успевает нагнать меня, хватая за плечи.

— Нет, убери руки. Я не хочу. Ничего не хочу, — кричу, отбиваясь от мужчины.

— Вика, — он встряхивает меня, пытаясь привести в чувства, — Угомонись! Я отвезу тебя домой. Я не буду трогать тебя.

Его слова медленно до меня доходят, но спустя несколько попыток вырваться, я осознаю сказанное мужчиной.

— Успокоилась? — устало выдохнув, задает вопрос, — А теперь за мной!

Он снова протягивает свою руку, но в этот раз не дожидается моего решения. Просто тащит за собой, выбирая правую дверь. Мы оказываемся в холле, где меня встретила падший ангел. Узнаю эти большие двери, ведущие на улицу, и сердце словно успокаивается немного.

Влад выводит меня на улицу, помогает сбросить уродкие белые крылья и накидывает свой пиджак поверх моих оголенных плеч.

К лестнице тут же подъезжает Майбах, водитель открывает двери, и я юркаю на заднее сиденье.

Влад что-то говорит своему шоферу, тот кивает и отдает ключи в руки боссу. Секундой позже Влад уже сидит на водительском и заводит машину.

— Ну что, Вика. Расскажешь, как жена моего друга стала проституткой? — он ловит мой взгляд в зеркало дальнего вида.

— Бывшая жена, — сиплю севшим голосом, ощущая во рту привкус рвоты.

— Ну, как сказать, по документам не бывшая. Ты же сбежала... Думаешь кто-то за тебя подписал развод? Вы женаты, Вика. Уже восемь лет.

Он выезжает за ворота, а я обреченно стону. Надеюсь, что меня везут не к Ярославу... Иначе я не переживу этот вечер уже сто процентов.

Глава 6.

— Это не так! — восклицаю я. Он женат на другой девушке, а ее больше нет. Вернее она пропала без вести. А я есть, и в паспорте штамп о браке у меня отсутствует.

— Да, следы ты красиво замела. Кто помогал то, Вик?

— Это уже неважно. Он в городе? — я спрашиваю не потому что мне интересно, а потому что я хочу успеть снова сбежать, пока мы с ним случайно где-то не пересечемся. Глупо? Возможно. Но я очень боюсь его. И за сына тоже.

— А это тоже не важно, Вик! — Влад играется со мной. Отворачиваюсь к окну, снимаю шпильки, потирая уставшие ноги. Ступни ноют, голова трещит. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть этот день...

— Отвези меня домой, — шепчу ему. Главное, чтобы не к Ярославу. Только не к нему, — Пожалуйста.

Влад лишь усмехается на мою реплику и продолжает набирать скорость, выезжаю на главную трассу, что ведет к городу. Ехать не долго, поэтому я стараюсь успокоить себя, что скоро это закончится. Я надеюсь.

— Расскажешь как докатилась до жизни такой? — в его голосе нет презрения, чувствуется только холод и непринятие.

— Вышла глупая ошибка. Я ничем таким не занимаюсь.

Интересно, как он там оказался... И что он вообще делает в городе. Я сбежала в самую глубь, подальше от столицы. За 10 тысяч километров. И была уверена, что здесь уж меня точно не найдут...

— Он искал меня? — не знаю, зачем спрашиваю. Должно быть все рано, но я молюсь, чтобы он не рыл под меня. Ведь так он узнает о Тиме.

— Пару месяцев. Потом забыл, как недоразумение. Ведь ты была именно им, Вика, в его жизни, — слова Влада режут без ножа. Я чувствую, как от боли начинает стягивать живот в самом низу. Дыхание затрудняется.

Вот так значит? Недоразумение? А сколько было громких слов сказано... О любви. Что ж. Не зря я сбежала, я явно любила не того человека.

Молчу. Не знаю, что ответить. Горестно и гадко на душе. Словно сердце покрылось черной тенью.

— А сколько стоит вечер с тобой? — Влад останавливается на светофоре, разворачиваясь ко мне полубоком.

— Я не продаюсь.

— Ой, да ладно тебе сказки рассказывать. Ну сколько, Вика?

— Иди к черту! — как же мерзко слышать такие слова в свой адрес. Он ничего не знает, а уже такие выводы делает.

— Спать со мной я тебя не заставляю. Составишь мне компанию на одном вечере. Мне нужна симпатичная и молчаливая спутница, которая просто будет улыбаться и стоять молча. Справишься?

— Я отказываюсь, — сразу отвергаю предложение.

— Я хорошо заплачу.

— Нет, — качаю головой, — Мне ничего не нужно от тебя. От вас всех.

Влад хмыкает, но разговор не продолжает. Я радуюсь, что он так быстро отстал, а еще больше радуюсь, что мы въезжаем в город.

— Какой адрес?

Я называю соседнюю улицу и дом. Не нужно ему знать, где я живу. Не нужно ему вообще ничего обо мне знать. А может и к лучшему, что он думает такие вещи по поводу меня... Ведь если он передаст Ярославу, где меня видел, тот не захочет появляться в моей жизни.

Мы тормозим у дома, снова натягиваю шпильки и выхожу из машины. Обдувает холодным ветром, бросаю пиджак на сиденье и захлопываю дверь. Иду маленькими шажками к подъезду, в надежде, что мне откроют дверь.

Слышу за спиной как опускается окно, пока я набираю рандомный номер квартиры.

— Ты уверена, что именно здесь живешь? — прилетает мне в спину.

Молчу. Набираю второй раз уже другой номер квартиры.

— Вика, это глупо. Ты стоить почти с голой задницей и в топике. На улице ноль градусов. Завтра по телевизору покажут новости, что какая-то девушка замерзла и умерла от переохлаждения.

Плевать, только исчезни!

— Вик, ведешь себя все еще как глупая девчонка. Тебе уже не восемнадцать.

Вспыхиваю за секунду, в памяти проскальзывают моменты из прошлого.

— Если ты сейчас уедешь, то со мной будет все в порядке. Проваливай, Пронин.

— Как была глупой дурой, так и осталась, — он выходит из машины, забирает с заднего сиденья пиджак и снова накидывает его на меня, — Я оставлю тебя. Скажи только, дом далеко?

— Нет, — от усталости больше нет сил спорить и препираться.

— Хорошо. До встречи, Вика, — он садится обратно за руль и уезжает.

— Не дай бог! — шепчу ему вслед.

Как только машина скрывается за поворотом, я тут же шмыгаю за угол дома и бегу по тропе к своей многоэтажке. Наличие шпилек меня не смущает, лишь бы скорее оказаться внутри. Ключей нет, телефона тоже. Соседка встретит меня, а я в таком виде...

Но лучше так, чем действительно замерзнуть на улице. Как же хорошо, что домофон сломался сегодня с утра. Тут же забегаю в подъезд, стуча зубами. На лифте поднимаюсь до второго этажа, обычно я хожу пешком, но не сегодня.

Чувство тревоги не покидает меня. Ощущаю, что что-то произошло. И мои ощущения не беспочвенны. Я вижу приоткрытую дверь в собственную квартиру. Сердце отстукивает бешенный ритм.

Хоть бы с Тимой все было в порядке. Я не переживу. Ладони потеют, открываю дверь шире, залетая в коридор. Вещи повсюду разбросаны, часть мебели лежит на полу: тумба, пуфик, стулья на кухне.

Бегу сразу в комнату к сыну, но там пусто. Бьюсь в агонии по квартире в поисках следов ребенка, но повсюду тишина.

Где мой мальчик? Где, черт возьми, мой сын?!!!

Оседаю на пол, рыдая. Который раз за день. Даже телефона нет, чтобы вызвать полицию. Подрываюсь и бегу к соседке. Последний шанс, что они там.

С погромом буду разбираться позже.

Глава 7.

Стучу кулаками по двери соседки, молюсь, чтобы мне открыли. Хоть бы мой мальчик оказался там. Спустя минуту дверь распахивается, меня встречает злое лицо соседки, я бы даже сказала в ярости. Она придирчиво меня осматривает, проходясь взглядом по полу голому телу. Не до переодеваний было, что уж тут скажешь.

— Вика, больше меня в свои дела не впутывай, ясно? С виду казалась такой приличной девушкой, а на деле...

— Тима у вас? — прерываю ее. Не нужно мне читать нотации, все равно ничего уже не изменить.

— У меня, спит, — кивает в сторону закрытой двери в конце коридора и пускает меня внутрь. Залетаю, ступая босыми ногами по холодному полу. Мой мальчик спит на диване, отвернувшись к стенке. По телевизору показывают какой-то фильм, и свет от экрана падает на его волосы.

Беру его аккуратно на руки, прижимая к себе. Радуюсь, что не проснулся. Последнее, что я хочу, чтобы сын меня видел в таком виде.

— Вика, люди нехорошие к тебе приходили. Ты влипла куда-то? — соседка останавливает меня на лестничной площадке.

— Не знаю. Что они хотели? Сказали?

— Передали тебе, что это первое предупреждение. И ты им должна.

Понятия не имею, кому я могла задолжать. До сегодняшнего дня я была далека от мира, где царит беспредел. Но видимо меня впутали туда без моей воли.

— Ладно, спасибо вам! И извините.

— Вика, — она снова окликает, поворачиваюсь к ней, — Больше не проси сидеть с ним, моя жизнь мне дороже.

Не успеваю осознать ее слова, как она тут же захлопывает дверь. Что ж, осуждать не стану. Тима ей никто. Но неприятно и гадко. Мы давно с сыном никому не нужны, но самое главное, что мы есть друг у друга. Я никогда его не брошу и всегда защищу. Даже ценой своей жизни.

Укладываю ребенка в кровать, накрывая теплым одеялом и пледом сверху. Целую в мягкий лоб и, прикрыв дверь, выхожу из детской.

Устало падаю на стул, осматривая масштабы бедствия. Убирать все это придется часа три, не меньше. Такой погром устроили, словно что-то искали. А что у меня можно найти? Даже заначки на черный день нет.

Старый магнитофон? Или мамин сервис? Бред.

Слез не осталось, хотя честно, пожалеть себя очень хочется. Почему не получается жить спокойно, почему как только становится все хорошо, вылезает какое-то дерьмо.

За последние восемь лет я пережила столько, что и врагу не пожелаешь. За себя уже не страшно, а вот за сына... Кто его защитит, если со мной что-то случится...

Пока убираю квартиру, обдумываю случившееся, не замечаю, как встает солнце. Грустно улыбаюсь, рассматривая пустую улицу, запорошенную снегом.

Черт, сегодня же минус. Надо срочно решить вопрос с курткой Тимы. И еще один важный вопрос...

Такой как разговор с начальницей.

Спать я так и не ложусь, Тима отвожу в школу, сама еле плетусь на работу. Оттягиваю момент встречи с ней максимально. Страшно, очень страшно разочаровываться в человеке, которого ты считал другом.

Захожу в кабинет к Алевтине Георгиевне, замечая интересную картину. Она сидит в своем кресле, ноги не обуты и закинуты на стол, в руке бокал коньяка. Она замечает меня, как-то горько усмехается, делая щедрый глоток и закусывая долькой апельсина. В ее кабинете полумрак, окна занавешены, хотя за окном вовсю шпарит зимнее солнце.

— Викуля, проходи, — ее язык заплетается, а рука брошенная в жесте приглашения, как-то неестественно висит в воздухе.

— Алька...— намеренно использую прозвище начальницы, которое слышала за эту ночь несколько раз, — Чего пьем? Что-то случилось?

Из меня прет сарказм. Чувствую, как эта женщина вытерла об меня свои ноги. Видимо туфли замарала, поэтому босая сидит.

Закипаю за секунду, вспоминая как прошла моя ночь.

— Ненавидишь меня? — усмехается грустно, с надрывом.

— Просто хотела спросить. За что?

— Вика, у меня не было выбора. Прости.

— Видимо поэтому вы решили не оставить его и мне. Вы же знали, что у меня маленький сын! А если бы со мной что-то случилось??

Я начинаю повышать голос, не боясь, что другие сотрудники могут нас услышать.

— Я понимаю, девочка. Я виновата перед тобой, — она ставит уже пустой бокал рядом со своими ступнями, опускает ноги вниз и встает с кресла. Пошатываясь, и еле ступая, идет к сейфу. Прокручивает рычаг у циферблата и открывает железную дверцу. Уже вижу как в ее руке виднеется пухлый белый конверт, слегка помятый, и осознаю всю мерзость момента.

Липкий пот стекает вниз по спине. Я снова чувствую приступ тошноты, как в той ужасной комнате с толстяком...

Передо мной падает увесистая пачка денег, вываливаясь из вскрытого конверта.

— Это тебе передали. Тут больше, я от себя добавила за моральный ущерб.

— Подавитесь этими грязными деньгами, мне ничего не нужно от вас! — все же зря я думала, что слез не осталось. Еще как остались, крупные такие дорожки. Отчего то кажутся жутко солеными.

— Не глупи, я знаю, что ты нуждаешься!

После ее фразы меня срывает, я хватаю конверт и швыряю прямо в ее голову. Она молча игнорирует мой выпад, но лицо ее суровеет.

— Спущу тебе эту выходку в первый и последний раз, Вика! Бери деньги и иди отдыхай, я тебе даю отпуск на неделю.

— Вы наверно не поняли, Алевтина Георгиевна, я увольняюсь.

— Нет, деточка, уже не выйдет. Ты теперь в этой системе, а из нее просто так не выйти.

— Что вы несете? — ее пьяный бред раздражает слух.

— Тебя Бодя хочет видеть.

— Что? — ошарашенно шепчу, — Вы, наверно, шутите?

— Отнюдь. Шутки закончились. Нельзя просто взять и сказать "нет"! Понимаешь?

— Это бред. Я никогда туда не вернусь. Слышите, никогда!!!

Она подходит ближе, касается руками моих плечей, сжимая крепко.

— Ты не просто так оказалась там, Вика. Мне не оставили выбора. Они хотели тебя.

— Кто они?

Дорогие мои, я знаю, что вы ждете появление бывшего мужа. Куда уж без него... Поэтому совсем скоро он появится! Сама волнуюсь, как Вика справится с этой встречей...

Глава 8.

— Мам, у тебя все хорошо? — Тим заходит в комнату, падает ко мне на кровать с телефоном, играя в какую-то игрушку, и укладывает свою голову у меня на коленях.

— Да, малыш, — глажу его шелковистые светло-русые слегка волнистые волосы, — Как дела в школе?

— О, все супер! Я получил сегодня звездочку, — он гордо говорит о своей оценке и сейчас я в нем четко вижу бывшего мужа. Также выставляет грудь слегка вперед, задирает подбородок.

Чем старше становится сын, тем больше он похож на своего отца. И если честно, от этого не легче.

— Я рада за тебя!

— Маааам, ну я же вижу, что не все у тебя хорошо. Расскажи мне, — он поднимает голову, откладывает гаджет в сторону и вскидывает на меня свои красивые голубые глаза.

— Просто устала на работе, не переживай.

Я же не могу сказать ему правду. Что его мать в полном дерьме по самые уши. И слов других не подобрать. И самый большой страх, что они, а я даже не знаю, кто это. Что они начнут манипулировать сыном... Я должна как-то решить этот вопрос, но что может молодая женщина против опасных людей.

Вряд ли полиция в таком деле поможет. И что я должна им предъявить. Расскажу как сама приехала в притон и пошла танцевать. Очень похоже больше на бред.

Да и я такое только по телевизору видела... До недавнего времени.

— Знаешь, мам, ведь я уже у тебя взрослый, — деловито произносит, — И я все понимаю. Если у тебя кто-то появился, ты не переживай. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Не знаю, что меня в этот момент больше поражает. То, что мой семилетний ребенок говорит на взрослом языке. Или то, что он откуда то взял несуществующего мужчину.

— С чего ты взял, родной?

— Нууу, — он задумывается на секунду, а потом вскакивает с кровати и куда-то убегает.

Через полминуты возвращается с пиджаком Влада в руке. Мысленно проклинаю себя, что не выкинула эту вещь.

— Я нашел это в коридоре. Он не твой.

— Да, это просто коллега помогал трубу чинить и забыл свой пиджак, — я вру и краснею. Перед сыном стыдно. А что я могу ему сказать?

Что это пиджак лучшего друга твоего отца... Ага. Классно.

— Ладно, мусь, сделаю вид, что поверил. Но если что, я правда не против, — он кидает черный пиджак мне в ноги, и я чувствую, что их словно обжигает горячей волной. Хотя ткань прохладная.

Ненавижу его. Их всех.

— Можно я пойду с пацанами погуляю? Немного.

— А ты рыжее чудовище свое покормил? — по-другому этого котенка я назвать не могу. Мне даже кажется, что этот погром в квартире устроил пушистый друг, а не кто-то другой. Настолько шибутной кот попался.

Но я просто пытаюсь себя так успокоить, понимая, что дальше будет хуже. Если я, конечно, не соглашусь встретиться с Богданом. А там я так предполагаю мне предложат работу. Определенного характера.

— Да, все сделал.

— Ладно, иди.

Тима радостно подпрыгивает на месте, хлопает в ладоши и снова убегает. Мне бы его запас энергии.

Смотрю на пиджак, прожигая его взглядом. Он действует на меня как красная тряпка на быка. Из кармана торчит уголок картона, протягиваю руку вперед и вытаскиваю двумя пальцами визитку.

Пронин Влад Александрович. И номер телефона.

Кручу визитную карточку в разные стороны, выглядит солидно. Черная с матовым покрытием, а слова выгравированы золотым шрифтом. Приятная на ощупь. Чего не скажешь о хозяине.

В голову начинают закрадываться мысли, одна за другой. И чем дальше, тем абсурднее. Но почему-то именно сейчас я вижу в лице Влада не врага, а того, кто может мне помочь. А судя по тому, как пресмыкался перед ним Бодя, Влад не последний человек в тех кругах.

Да, мне придется попрощаться с гордостью. Придется первой сделать шаг. Но ведь... дело не только во мне. Самое главное — это сын. И если ради его безопасности мне придется иметь дело с давним знакомым, то уж такова моя участь.

Набираю номер Пронина, идут длинные гудки. После третьего гудка на том конце слышится грубоватый мужской голос.

— Да, — рявкает. Я явно позвонила в неподходящее время.

— Влад, это... — я начинаю говорить, но меня бессовестно перебивают. В целом, Влад всегда был таким нетерпеливым мужчиной. Даже тогда, восемь лет назад.

— Вика, вот это новость. Сама позвонила, — от его язвительного тона мне становится мерзко. Я уже начинаю жалеть, что решилась позвонить ему, — Чем обязан?

— Мне нужна твоя помощь.

— Ого, второй раз за минуту я в шоке. И чем я могу тебе помочь?

— Ты ведь знаком с Богданом? — держись Вика, не показывай эмоции.

— С твоим сутенером? Допустим, — сжимаю трубку со всей силы, максимально сдерживая себя от колкостей и гадостей, что так и лезут в сторону собеседника.

— Он не мой сутенер. Но если ты мне не поможешь, то скорее всего станет. Мне угрожают, Влад, помоги по старой памяти. Я в долгу не останусь.

— Да? И что же ты мне можешь предложить, Вика? Деньги у меня есть, физически ты меня не привлекаешь. Никогда не понимал, что Яр в тебе нашел. Так что?

— Ты ранее говорил, что я симпатичная. И что могу стать спутницей на том вечере.

— Я передумал.

Как же сложно. Это был последний шанс. Да, не такой надежный. Я бы сказала вообще не надежный. Но теперь у меня вообще нет вариантов.

— Влад, пожалуйста, — меня всю трясет от того, что я прошу его. Грудь жжет от несправедливости.

— Ладно. Слишком жалобно звучит твой голосок, Викуля. Завтра за тобой заеду в девять. Будь готова, — он не дает даже время на ответ. Сразу сбрасывает.

Швыряю трубку в угол кровати, кричу от бессилия и падаю лицом в подушку.

Я просто хочу спокойной жизни. Чем я заслужила весь этот кошмар? Просто потому что когда-то полюбила не того человека???

Глава 9.

Утром я просыпаюсь от настойчивого звонка в дверь. Желания открывать дверь нет, я никого не жду. А вдруг это те люди пришли... Но если я не встану, то сын может проснуться, а лишние уши ни к чему.