Контракт с Изгоем

Открыла вторую коробку. Туфли моего размера. Тоже кремовые, на невысоком каблуке. Они не жали, не натирали, позволяли двигаться свободно. И при этом делали походку лёгкой, летящей, женственной.

Пальцы дрожали, когда я брала бархатную коробочку.

Кольцо.

Открыла и забыла, как дышать

Тонкий платиновый ободок, усыпанный мелкими бриллиантами, которые переходили в крупный камень. Оно было шикарным. Дорогим.

Я надела его на палец, и оно село идеально. Будто снимали мерку.

На дне коробочки лежала записка. Резкий, размашистый почерк:

«Невесте положено. Надеюсь, размер угадал. Жду внизу. Лео».

Я начала собираться. Сначала надела платье

Оно село как влитое. Будто шили на меня. Я подошла к зеркалу и не узнала себя. Из отражения смотрела красивая, элегантная женщина. Настоящая невеста.

— Ну давай, — сказала я себе. — Игра началась.

Волосы я собрала в аккуратный пучок. Туфли, кольцо, последний взгляд в зеркало

Я спустилась вниз.

Он ждал в холле.

Сначала я увидела его спину. Леонид стоял у окна, смотрел на сад. Чёрный костюм сидел идеально, плечи расправлены, руки в карманах.

Услышав шаги, он обернулся.

И замер.

Смотрел долго. Смотрел так, что мне захотелось провалиться сквозь землю. А потом захотелось, чтобы он смотрел ещё.

— Вам идёт, — сказал он тихо. Голос сел, будто он волновался. Но на выражении лица это никак не отразилось.

Я стянула кольцо с пальца и протянула ему.

— Держите. Чтобы в ЗАГСе как положено было.

Он взял. Внимательно посмотрел на кольцо, потом на меня.

— Боитесь, что потеряете?

— Боюсь, что привыкну, — ляпнула я и сама удивилась.

Он усмехнулся. Спрятал кольцо в карман пиджака и протянул мне руку.

— Поехали.

Я взяла её, и мы пошли к машине.

***

В ЗАГСе было пусто. Скучающая сотрудница что-то бубнила про права и обязанности. Марк стоял сзади с невозмутимым лицом. И больше никого.

— Обменяйтесь кольцами, — сказала тётенька.

Морозов повернулся ко мне. Взял мою руку и надел кольцо.

— Оно теперь ваше навсегда, — сказал он тихо, чтобы слышала только я.

Я смотрела на его руки. Сильные, с аккуратным маникюром, и чувствовала, как от его прикосновения по коже побежали мурашки. Дурочка. Это же всё не по-настоящему.

Я взяла его кольцо. Оно было широкое, платиновое, с едва заметной гравировкой внутри. Надела на его палец.

Гравировка внутри — что там? Имя? Дата? Я не решилась спросить.

Он чуть сжал мои пальцы.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, — сказала сотрудница и скучающе захлопнула папку.

Мы замерли. Я подняла глаза на Морозова. Он смотрел на меня с непроницаемым лицом. Секунда, другая.

Потом он наклонился и чуть коснулся губами моего виска — едва заметно, почти невесомо. Не поцелуй даже, а намёк на него.

Я зажмурилась. На секунду показалось, что это по-настоящему. Но он уже отстранился, и я вспомнила: это просто спектакль.

Морозов посмотрел мне в глаза.

— Ну вот, — сказал он тихо. — Теперь вы официально моя жена.

— А вы — мой муж, — эхом отозвалась я.

И в груди кольнуло. Совсем чуть-чуть. Иголочкой. Я решила, что показалось.

— Поехали домой, — сказал он.

— К Алисе, — кивнула я.

На лестнице, когда мы уже почти вышли, нас окликнула женщина с фотоаппаратом.

— Молодожёны, задержитесь на минуту! — крикнула она, пробегая мимо. — Положено!

Мы переглянулись. Морозов едва заметно поморщился, но кивнул.

— Быстро, — бросил он.

Фотограф щёлкнул несколько раз, пока мы стояли как истуканы. Я улыбалась в объектив, а краем глаза видела, что Морозов даже не пытается изображать радость. Зачем? Мы же не настоящие влюблённые.

Уже на улице Марк шагнул к нам, раскрывая зонт. Морозов жестом остановил его, молча забрал зонт и сам раскрыл над нами. Мы пошли к машине. Я чувствовала его плечо рядом. Было даже как-то надёжно.

Странно.

Ещё вчера я боялась этого человека. А сегодня иду с ним под одним зонтом, с кольцом на пальце, и мне совсем не страшно.

Только иголочка в груди всё колет.

Наверное, просто устала.

Глава 8

Машина мягко затормозила у крыльца. Дождь всё ещё моросил. Капли стекали по стёклам, и мир за ними казался размытым, ненастоящим. Как и всё, что случилось сегодня.

Морозов вышел первым, раскрыл зонт и протянул руку, помогая мне выбраться. Я опёрлась о его ладонь и ступила на мокрый гранит. Платье чуть колыхнулось от ветра, и я поёжилась.

— Замёрзла? — спросил он.

— Немного.

Он молча сдвинул зонт так, чтобы меня не задевали капли, и мы пошли к дверям. Марк кивнул нам и уехал в сторону гаражей.

В холле горел тёплый уютный свет. Совсем не похожий на тот холодный полумрак, который встретил меня в первый раз. Или это я теперь всё иначе вижу?

И весь персонал выстроился как на парад.

Вдоль стен стояло человек семь. Горничные в форменных платьях, повар в колпаке, какой-то парень в комбинезоне — то ли садовник, то ли техник. Все стояли по струнке, руки по швам, глаза в пол.

Я замерла на пороге.

Морозов вошёл следом, закрыл зонт, поставил его в подставку у двери. Обвёл взглядом строй.

— Собрались? Хорошо.

Он взял меня за руку.

— Это Таисия Сергеевна, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Моя жена. С сегодняшнего дня она хозяйка этого дома. Её слово — моё слово. Вопросы есть?

Тишина. Никто даже не шелохнулся. Только одна из горничных подняла глаза, быстро скользнула по мне взглядом и снова уставилась в пол. Естественно, всем любопытно. По сути, ещё вчера меня тут не было, а сегодня я уже в ранге хозяйки.

— Вопросов нет, — кивнул он сам себе. — Работайте.

Строй начал рассасываться. Горничные разбежались кто куда, повар скрылся на кухне, парень в комбинезоне выскользнул на улицу. Осталась только одна.

Она стояла у лестницы, сложив руки перед собой. Смотрела на меня так, будто я была пятном на дорогом ковре.

Морозов проследил за моим взглядом. Увидел Варвару. Поморщился.

— Варвара здесь давно, — сказал он тихо, чтобы слышала только я. — Она была ещё няней у моей бывшей жены Лизы. Когда мы поженились, Елизавета попросила её переехать к нам и стать экономкой. Не переживай, она к тебе привыкнет.

— А если нет? — спросила я так же тихо.

— Тогда уволю, — пожал он плечами. — Мне нужна жена, а не старая экономка.

Он сказал это спокойно, будто о погоде. А я вдруг поняла: уволит. Без сантиментов. Как вещь выбросит.

Варвара, видимо, тоже это поняла. Потому что лицо у неё всего на миг дёрнулось. А потом снова стало непроницаемым.

Она чуть наклонила голову, когда мы поравнялись с ней.

— Обед подавать, Леонид Андреевич? — спросила она ровно.

— Да. Через час.

Она исчезла. Бесшумно, как тень.

Морозов повернулся ко мне.

— Идём. Покажу дом.

Он пошёл к лестнице, и я за ним. На втором этаже он свернул не в моё крыло, а в противоположное. Прошёл мимо нескольких закрытых дверей и задержался у одной — массивной, с бронзовой ручкой.

— Это спальня Лизы, — сказал он. — Там остались её бумаги, книги, личные вещи. Не заходи туда.

Я подняла бровь.

— А если захочется?

Он строго на меня посмотрел.

— Не захочется.

И пошёл дальше.

Я осталась у двери. Синяя Борода, блин. «Не заходи в эту комнату, жена». А в той комнате — трупы бывших.

Передёрнула плечами и пошла за ним.

Потом был обход дома. Морозов водил меня по комнатам — гостиная, столовая, зимний сад, библиотека. «Здесь обедаем. Здесь принимаем гостей. Здесь отдыхаем».

Я кивала, стараясь запомнить, где какой поворот, и не переставала удивляться размерам особняка.

— А почему, кстати, его называют «Логовом»?

Морозов усмехнулся.

— Когда Лизы не стало, я заперся здесь на полгода. Никого не хотел видеть, не выходил практически, только по бизнесу. Партнёры за глаза обозвали это место «Логовом изгоя». Дурацкое прозвище, но оно прилипло.

Я оглянулась на тёмные стены, на тяжёлые шторы.

— А сейчас? Ты всё ещё изгой?

Он резко остановился. Я чуть не врезалась в него.

— А ты как думаешь? — повернулся ко мне. — Если весь город до сих пор так называет мой дом — значит, что-то в этом есть, нет?

— Не знаю, — честно сказала я. — Я же тебя почти не знаю.

— И не надо. Чем меньше знаешь, тем целее будешь.

В конце экскурсии он остановился у моей комнаты.

— Ты здесь уже была, — сказал он. — Знаешь.

Я кивнула.

— Варвара будет подавать обед в три. Я обычно ем в кабинете, но сегодня... — он запнулся. — Сегодня можем вместе поесть в столовой.

Я подняла на него глаза.

— Вы предлагаете мне обед при свечах, Леонид Андреевич?

Он даже слегка улыбнулся.

— Я предлагаю тебе поесть, Таисия. А свечи... если хочешь, пусть будут.

И ушёл.

В комнате меня ждал всё тот же чемодан. Разобранный ровно настолько, чтобы достать зубную щётку и пижаму. Я посмотрела на него, на шкаф, снова на чемодан. Ладно. Пора переезжать по-настоящему. Стянула платье, аккуратно повесила на плечики и убрала в шкаф. Надела халат. Села в кресло у окна, поджала ноги и открыла ноутбук.

Вещи подождут. Сначала нужно кое-что выяснить.

Ноутбук загрузился, браузер открылся. Пальцы замерли над клавиатурой.

Чего я хочу? Узнать правду? Или просто подтвердить свои самые страшные догадки?

Я, конечно, слышала о Морозове раньше. Кто в городе не слышал? Обрывки разговоров, намёки в новостях, перешёптывания знакомых. Но это всё было где-то там, в другом мире. Не в моём. До сегодняшнего дня руки не доходили покопаться всерьёз. Да и зачем? Мало ли каких слухов о богатых не ходит.

А теперь — теперь это мой муж.

Я набрала: «Леонид Морозов».

Страница загрузилась. И я провалилась в чёрную бездну.

Первая же ссылка вела на статью с заголовком: «Морозов довёл жену до самоубийства».

Я открыла. Пробежала глазами. Сухие факты, перемешанные с домыслами. Елизавета Морозова, тридцать два года, мать пятилетней дочери, найдена мёртвой под балконом собственного дома. Следствие — самоубийство. Но близкие не верят.

Дальше пошли другие заголовки:

«Кровавый олигарх: как Морозов скупал бизнес и ломал людей»

«Бизнес на костях: расследование о тёмной стороне империи Морозова»

«Изгой: почему партнёры боятся Леонида Морозова»

Я листала страницу за страницей. Комментарии под статьями были ещё страшнее.

«Он её убил, сто процентов. У таких морд все дела так решаются».

«А дочь? Где сейчас дочь?»

«Нормальный мужик. Баба сама с балкона сиганула, с кем не бывает. Чего наезжаете?»

Я закрыла вкладку. Открыла другую. Третью.

Чем больше я читала, тем сильнее сжималось сердце.

Фотографии. На одной — Леонид на каком-то приёме, в смокинге, с бокалом в руке. На другой — он с Елизаветой, на благотворительном вечере. Она — светленькая, хрупкая, улыбается в объектив. Он стоит рядом, с обожанием смотрит на неё.

Они были красивой парой. На фотографиях.

А в жизни?

Я откинулась на спинку стула. Посмотрела на свою руку. На кольцо. Оно тускло блестело в свете лампы.

Изгой. Тот, кого все боятся, и никто не принимает.

И я теперь его жена.

Я поднесла руку к лицу, покрутила кольцо на пальце. Оно сидело идеально. Будто всегда здесь было.

— На что я подписалась? — прошептала я в пустоту.

Глава 9

Я стояла перед раскрытым шкафом и рассматривала свои вещи. Обычные, удобные для работы, для дома, для прогулок. Джинсы, свитера, пара футболок. В общем, всё, что нужно женщине, которая живёт в клинике и практически не выходит в свет. Хорошо хоть пару приличных платьев нашлось. Всё-таки не с голой же задницей к новоиспечённому мужу выходить.

Я выбрала тёмно-синее платье с длинным рукавом, чуть выше колена, не слишком нарядное, но и не домашнее. В конце концов, это первый обед в статусе жены. Надо выглядеть... не знаю. Достойно?

В зеркале отражалась женщина, которую я с трудом узнавала. Волосы я распустила, обычно собирала в пучок, чтобы не мешали на работе. Сейчас они мягкими волнами спадали на плечи.

— Ну давай, — сказала я своему отражению. — Игра продолжается.

Почему-то внутри всё трепетало от предвкушения. Глупости. Это просто обед.

Я нажала на ручку двери и вышла в коридор.

Столовая находилась на первом этаже, сразу за холлом. Во время обхода я заглядывала сюда мельком — тогда глаза разбегались от обилия комнат. Теперь я стояла на пороге и не могла войти. Это было красиво.

Огромный стол из тёмного дерева, отполированный до зеркального блеска, тянулся вдоль всей комнаты. В центре стояла хрустальная ваза с живыми цветами — белыми розами. Над столом висела тяжёлая люстра, хрустальные подвески переливались в свете десятков маленьких лампочек, рассыпая по стенам золотистые зайчики. И свечи. Несколько высоких подсвечников с уже зажжёнными свечами. Пламя дрожало от сквозняка, отбрасывая на стены живые тени.

— Охренеть, — выдохнула я.

— Нравится?

Голос раздался слева. Я повернулась.

Морозов стоял у окна, прислонившись плечом к косяку. На нём был тёмно-серый пиджак, белая рубашка без галстука, брюки идеально выглажены. Волосы чуть влажные — видимо, только что из душа.

— Красиво, — сказала я честно. — Вы правда свечи поставили?

— Обещал же, — усмехнулся он. — Проходите. Садитесь.

Он подошёл к столу и отодвинул тяжёлый стул с высокой резной спинкой, рядом с головой стола, по правую руку. Жест был таким естественным, таким... мужским, что я растерялась.

— Спасибо, — сказала я, садясь.

Он обошёл меня и сел во главе. Перед ним уже стоял раскрытый ноутбук — видимо, работал даже во время обеда. Но, увидев, что я смотрю, он закрыл крышку и отодвинул ноутбук в сторону.

— Сегодня без работы, — сказал он.

Я не нашлась, что ответить.

В столовую бесшумно вошла Варвара. Несла поднос с тарелками. Поставила передо мной: суп-пюре в глубокой белой тарелке, украшенный зеленью и сухариками. Перед Морозовым — то же самое.

— Приятного аппетита, — сказала она ровно и замерла у стены, сложив руки перед собой.

Морозов покосился на неё.

— Варвара, мы справимся. Идите.

Она чуть задержалась, скользнула по мне взглядом и выскользнула за дверь.

Я взяла ложку. Суп оказался изумительным. Нежным, сливочным, с лёгким грибным ароматом. Я даже зажмурилась от удовольствия.

— Вкусно? — спросил Морозов.

— Очень, — кивнула я. — У вас отличный повар.

— У нас, — поправил он. — Вы теперь хозяйка. Можете распоряжаться.

Я подняла на него глаза. Он смотрел серьёзно.

— Вы правда хотите, чтобы я тут командовала? — спросила я.

— А почему нет?

— Ну... это же всё не по-настоящему. Я здесь чужая.

— Затем и командовать, — усмехнулся он. — Чтобы перестали быть чужой.

Я промолчала. Ела суп, чувствуя, как от его слов внутри что-то оттаивает. Глупости. Это просто слова.

Когда тарелки опустели, Варвара снова появилась в дверях — словно ждала за порогом. Бесшумно убрала посуду и через пару минут вернулась с подносом. На этот раз на нём были тарелки со вторым: стейк, прожаренный идеально, с овощами и каким-то сложным соусом. Мясо таяло во рту. Я никогда такого не ела.

Мы ели молча. Я украдкой рассматривала его. Как он уверенно держит нож и вилку. Как двигаются его руки. Как он смотрит в тарелку, задумавшись о чём-то своём. И вдруг поймала себя на мысли, что он совсем не такой ужасный, как пишут. Обычный мужчина. Уставший. Одинокий.

— Вы чего так уставились? — вдруг спросил он, поднимая на меня глаза. — На мне узоров нет и цветы не растут.

Я поперхнулась. Закашлялась, прикрывая рот салфеткой.

— Простите, — выдавила я, когда смогла дышать. — Я просто... я читала про вас

Он поднял голову. Взгляд стал внимательным.

— Где?

— В интернете. Сегодня, перед обедом. — Я отложила вилку. — Там такие ужасы пишут. Про вашу жену. Про бизнес. Про...

Я запнулась.

— Про то, какой я монстр? — закончил он спокойно.

— Ну... да.

Он откинулся на спинку стула. Посмотрел на меня долгим взглядом.

— И что вы теперь думаете?

— Я не знаю, — честно сказала я. — Вы не похожи на монстра. Но там столько всего...

— Многое из этого — правда, — перебил он. — Но не всё.

Я ждала продолжения. Он молчал.

— А что именно неправда? — спросила я.

Он грустно усмехнулся.

— Таисия, если я начну сейчас разбирать каждую статью и объяснять, где ложь, а где нет, мы тут до утра просидим. Да и не поверите вы мне. С чего бы?

— А если поверю?

Он посмотрел на меня. Пристально. Так, что мне стало не по себе.

— Тогда тем более не буду, — сказал он. — Хочу, чтобы вы сами увидели. Своими глазами. Составили своё впечатление. А не из бульварных газетёнок.

— А если я ошибусь?

— Значит, ошибётесь. — Он пожал плечами. — Это ваше право.

Я молчала, переваривая услышанное.

— Знаете, — вдруг сказал он, — давайте начнём сначала. Без всех этих слухов.

— Как это?

— Ну... — Он задумался. — Привет, я Леонид. Для друзей — Лео. — Он протянул руку. — Правда, друзей у меня уже не осталось. Но вы можете так меня называть.

Я смотрела на его протянутую руку. Шрам на тыльной стороне, длинные пальцы.

И вдруг поняла: я хочу. Хочу попробовать. Хочу узнать этого человека.

Протянула свою руку. Он сжал её.

— Таисия, — сказала я. — Можно просто Тая.

— Очень приятно, Тая, — улыбнулся он.

Я улыбнулась в ответ. И в этот момент...

В столовую влетела Варвара. Лицо белое, глаза расширены.

— Леонид Андреевич! Там... там приехали. Из опеки. Говорят, внеплановая проверка.

Глава 10

Я замерла с вилкой в руке. Морозов выругался коротко и грязно.

— Где они?

— В холле. Они ждут вас.

Он уже вышел из столовой. Варвара метнулась за ним, бросив на меня растерянный взгляд. Я догнала их в коридоре.

— Мне идти?

— Ты теперь моя жена. Придётся.

Мы вошли в холл вместе.

Там стояли двое. Женщина лет пятидесяти с идеально ровной осанкой и собранными в пучок седеющими волосами. На ней был тёмно-синий костюм, юбка ниже колена, лодочки на устойчивом каблуке. Такие женщины не красятся, не флиртуют и презирают все женские штучки.

Рядом с ней переминался с ноги на ногу молодой парень с папкой в руках. В форме то ли полицейского, то ли пристава. Вид у него был такой, будто он вообще не в курсе, зачем его сюда привезли.

Женщина оглядывала холл профессиональным взглядом. Она считала квадратные метры, оценивала люстру, прикидывала стоимость мебели.

— Леонид Андреевич Морозов? — Она шагнула навстречу. — Я Ольга Петровна, инспектор по делам несовершеннолетних. А это мой помощник, Сергей. Нам поступила информация о том, что вы заключили брак. Мы должны проверить условия проживания ребёнка и познакомиться с новой супругой.

— От кого информация? — Морозов даже не пытался скрыть раздражение.

— Я не обязана сообщать источник, — отрезала Ольга Петровна. — Вы обязаны предоставить доступ к ребёнку. Остальное вас не касается.

— Касается, если кто-то из моих врагов решил использовать опеку, чтобы добраться до меня.

— Это вы в суде расскажете, а мне надо отработать информацию. — Она перевела взгляд на меня. — А это, надо полагать, новая жена?

Я шагнула вперёд. Почему-то захотелось встать рядом с Морозовым, плечом к плечу. Показать, что я тут не просто так.

— Таисия Сергеевна Мещерина, — сказала я. — Можно просто Таисия.

— Таисия, — кивнула инспектор. — Сколько вам лет, если не секрет?

— Двадцать восемь.

Она что-то записала в блокнот.

— И чем вы занимались до замужества?

— Я врач-реабилитолог. Работаю в центре «Мещерин», это семейная клиника.

— Благотворительная, между прочим, — добавил Морозов. — Таисия помогает детям с особенностями развития.

Я покосилась на него. Он смотрел на Ольгу Петровну с вызовом, но я вдруг поняла: он не хвастается. Он расхваливает меня, как товар. «Смотрите, какая хорошая, с идеальной репутацией, врач, детей лечит, берите — не пожалеете».

Инспектор снова записала.

— И как давно вы знакомы с Леонидом Андреевичем?

Мы переглянулись. Я почувствовала, как между нами пробежало напряжение. Если скажем правду — несколько дней — это вызовет вопросы. Если соврём — могут проверить.

— Неделя, — сказал Морозов спокойно. — Но нам хватило.

Ольга Петровна подняла бровь.

— Неделя? И уже брак? Не быстро ли?

— А чего тянуть? — Морозов усмехнулся. — Я человек взрослый, она тоже. Увидел — понял: моя. Зачем время терять?

Я чуть не поперхнулась. Он сказал это так естественно, будто правда верил в эту херню. Будто я действительно была «его» с первого взгляда.

Инспектор перевела взгляд на меня.

— А вы, Таисия? Тоже так быстро прониклись чувствами?

Я смотрела на Морозова. На его карие глаза, на жёсткую линию челюсти, на руки, которые сейчас спокойно лежали на подлокотниках кресла, хотя я знала, что внутри у него всё кипит. И вдруг поняла: надо блефовать ради всего того, что поставлено на кон.

— Знаете, — сказала я, глядя прямо на Ольгу Петровну, — я за свою жизнь видела много мужчин. Но когда он... — я кивнула на Морозова, — когда он на меня посмотрел в первый раз, у меня внутри всё перевернулось. Бывает же такое, да? Вроде взрослая, а туда же, влюбилась как девчонка.

Я сама не верила тому, что говорила. Но голос звучал уверенно, слова лились, будто я месяц репетировала, и я даже легко улыбнулась, пытаясь изобразить вселенское счастье от моего скоропостижного замужества. Интересно, это у меня талант актрисы открылся?

Ольга Петровна смотрела на меня очень внимательно. Потом перевела взгляд на Морозова, на наши кольца, снова на меня.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Теперь покажите комнату девочки.

Мы поднялись на третий этаж. Я старалась идти спокойно, но адреналин внутри меня зашкаливал. За спиной слышались шаги Ольги Петровны и её помощника — тот всё время спотыкался и что-то чертил в планшете.

Я открыла дверь в детскую.

Комната Алисы была большой, светлой, с высокими окнами, выходящими в сад. У стены стояла кровать под балдахином из белого кружева, подушки с вышивкой, на одеяле плюшевый единорог. Рядом стоял стеллаж с игрушками. В углу был маленький столик, заваленный бумагой и фломастерами.

Алиса сидела на ковре. Увидев нас, она сжалась, втянула голову в плечи, будто хотела исчезнуть.

— Здравствуй, Алиса, — Ольга Петровна шагнула в комнату, присела на корточки. — Я тётя Оля, я пришла познакомиться.

Глаза у девочки были испуганные, руки прижаты к груди.

— Она не говорит, — тихо сказала я. — У неё психогенный мутизм. После смерти матери.

— Я знаю. — Инспектор оглядела комнату. Провела пальцем по полке — чисто. Заглянула в шкаф — там аккуратно сложенные вещи. — Условия хорошие. Но мне важно увидеть, как вы взаимодействуете с ребёнком.