Развод. Ты уничтожил нас

Глава 1.

— Меня к ней тянет…

Муж устало трет глаза, опускаясь на барный стул.

— Что? — улыбаюсь, поворачиваюсь к нему, еще полностью не осознав сказанное.

На плите жарится сочный стейк из форели, запахи волнуют всю кухню, в наушниках играет любимый трек, под который я обычно готовлю вечерами. Ведь ужин — это наш ритуал с Игнатом.

Мы оба заняты работой. У мужа свой строительный бизнес, я же работаю ведущим врачом в клинике репродуктивных технологий.

Мы вместе уже двенадцать лет, у нас крепкий и счастливый брак. Но времени на друг друга не всегда хватает. Поэтому вечерние посиделки — это наше любимое занятие.

Я вынимаю один наушник из уха, подхожу к Игнату, опуская свои губы на его колючую щеку. И когда он застывает от моего касания губ, только тогда обращаю внимание, что с мужем что-то не то.

— Меня тянет к ней! И я не знаю, что делать!!!

Его громкий рык оглушает, а второй наушник выпадает из моего уха от того, что я вздрагиваю.

— Игнат, что случилось? — долго мысли собираются воедино. Вроде как пазл в голове должен сложиться, а не получается. Что-то мешает. То ли действительно запоздалая реакция, то ли верить в услышанное совсем не хочется.

— Ты же понимаешь о чем я, Лиля, — он перехватывает мою руку, что лежит на его плече, опускает свои губы, оставляя серию коротких поцелуев на тыльной стороне, — Мне так жаль, малыш.

Его голос надломлен. Я слышу сожаление, но не понимаю… Ничего не понимаю.

— К кому тебя тянет? — аккуратно забираю свою руку, прижимая ее к груди.

Отхожу обратно к плите, переворачиваю стейк, чтобы он не пригорел. Сглатываю ком, чувствуя как он прожигает мою спину своим жалящим взглядом.

— К ней… К Кире.

В груди резко что-то щелкает, и я чувствую, как больно становится. За секунду. Словно в меня попадает шаровая молния, поражая все органы. Кладу аккуратно лопатку на специальную подставку, опускаю руки на столешницу и пытаюсь сделать вдох. Воздуха критически мало.

— Ты же знаешь, как я люблю тебя, малыш? — то ли это вопрос, то ли утверждение.

У меня звон в ушах. Кручу в голове его слова, пытаюсь найти какую-то нить с тем, что может я неправильно сейчас все поняла, но муж добивает словами.

— Но я не могу больше сдерживать себя. Она… Она как наркотик, Лиль. Я не могу больше, меня ломает.

— У вас было что-то? — хриплю, сдерживая слезы.

Хочется закричать, что есть силы. Разрыдаться… А я не могу. Не умею.

— Только один поцелуй, Лиль. Я не смог, пока… Пока не скажу тебе. Теперь ты знаешь.

— Господи, — закрываю лицо руками, — Как же больно.

А ведь и правда… Скручивает так, что двигаться нет возможности.

— Я уважаю тебя, поэтому решил, что нужно все тебе рассказать. Пока не довел до греха.

— И что ты предлагаешь?

Разворачиваюсь к нему, смотрю на потерянное лицо. Словно он ждет, что я приму решение. Что я скажу, что нам делать дальше. А я ничерта не понимаю.

Еще пять минут назад я была счастливой женой лучшего мужчины на свете. А сейчас… Он признается, что испытывает чувства к другой.

И ведь не просто к левой женщине… Она — наша суррогатная мать.

Молодая, яркая, красивая девочка. И я не замечала между ними лишних взглядов или желаний. Когда я могла проглядеть все это? И когда это все началось?

— Лиль, — он встает со стула, покачиваясь, идет в мою сторону.

— Нет! — взвизгиваю, подавая признаки жизни, — Ты хочешь, чтобы я решила за тебя, что тебе делать?

— Я просто не понимаю. Я запутался.

— Так распутайся, — повышаю голос, так оказывается легче выпустить боль, — Знаешь ли… Внутри нее…

Осекаюсь на полуслове, потому что причина нашей размолвки заходит на кухню.

Она легкой походкой залетает, словно бабочка, широко улыбается, подхватывает яблоко из корзины, вгрызаясь зубами и обхватывая плод пухлыми губами.

Я тут же поворачиваю голову в сторону Игната, и вижу, как дергается его кадык. Он смотрит на нее… Как когда-то смотрел на меня. Там огонь.

И я чувствую, как ломаюсь с каждой секундой, наблюдая за этой сценой. Его глаза говорят больше, чем он сам.

— Хозяева, у вас все в порядке? — она осматривает нас по очереди, опуская руку с зеленым фруктом вниз.

— Я рассказал жене, — хрипит Игнат.

— О чем? — она испуганно округляет глаза.

— О нас.

Я не могу поверить, что слышу это. Он рассказал мне о них. И ощущение, что они здесь главные актеры собственного романа о любви, а я помеха, второстепенный герой.

— Я… Я, — она убирает выбившуюся прядь волос за ухо, — Лилия Александровна, я…

Господи, да не мучайся ты так, девочка!

— Не хотела что? Целовать моего мужа?

— Не хотела, чтобы так вышло. Понимаете, ваш муж. Вернее, Игнат, он… Господи, — ее руки трясутся от страха или волнения, — Я влюбилась.

— Славно! — развожу руки в стороны, — А с этим что делать будем?

Указываю рукой в сторону ее округлившегося живота.

— Давай не будем на эмоциях сейчас принимать никаких решений, — Игнат дипломатично вставляет свои пять копеек.

— Уходи, — мотаю головой, — Просто уходи.

Он поворачивается в сторону Киры, прося девушку выйти. Она виновато опускает голову и как олененок Бемби скачет обратно. На своих… Стройных ножках, сверкая белыми пяточками.

— Лилек, родная, ты прости меня, — он пытается обнять меня, — Я сам не понял, как так вышло. Просто ёкнуло и все. Я же боролся… Открещивался. Но не смог.

— Прекрати, — отталкиваю его, — Ты делаешь только хуже. Мне становится больнее.

— Лиль, я хочу попробовать.

Вопросительно изгибаю бровь.

— Я хочу попробовать быть с ней, мне башню рвет.

— А… Как же мы?

— А мы останемся родителями нашего будущего малыша. Просто на расстоянии. Кира не претендует на него, ни в коем случае. Да и ты так ждала его…

Дорогие мои, если вам нравится книга, нажмите кнопку "мне нравится", пожалуйста!

Я буду вам очень благодарна)

Глава 2.

— Ох, ну спасибо, что твоя девка не претендует на нашего с тобой ребенка! И как ты себе это представляешь? — усмехаюсь.

Кажется, что Игнат за секунду потерял рассудок и несет бред.

Я злюсь на нее, что она так поступила. Растоптала мою доброту и хорошее к ней отношение. На мужа, что он так глуп и слеп. Что повелся на молодое тело.

Хотя мое тело… Ничуть не хуже. Я упахиваюсь в спортзале на протяжении десяти лет, оттачивая идеальные изгибы.

— Я понимаю, что тебе больно, Лиль. Но хуже было бы, если я втихую…

— Прекрати! — вою от бессилия, — Ну почему, Костров! Двенадцать лет брака и слова любви ничего не значат?

С каждой секундой меня накрывает все больше и больше. И я превращаюсь в истеричку, как из тех сериалов, что я терпеть не могу. Но сейчас словно понимаю их… Почему они выплескивают это все наружу.

Да потому что носить в себе и терпеть эту боль невозможно.

— Лиль! — Игнат зовет меня.

— Да что? — кричу так сильно, отчего стекла начинают дребезжать.

— Рыба! — кивает мне за спину.

— Какая к черту рыба?

— Рыба горит! — он подбегает к плите, быстро вырубает огонь и снимает сковородку.

— Приятного ужина, — хриплю, смотря на черную корку на оранжевой форели.

С моим алым сердцем сейчас сделали такое же фламбе.

Снимаю фартук, бросая его на стол, и устремляю прочь из кухни. Да и вообще хочу покинуть этот дом немедленно. Желательно в течение минуты.

Слышу за спиной грузные шаги мужа, и ускоряю шаг.

— Лиля, детка. Ну давай поговорим, не сбегай.

— Я не хочу… Сейчас я не хочу разговаривать, — смахиваю слезу с щеки, быстро срывая куртку с вешалки.

— Лиль, это несерьезно. Мы же взрослые люди, — Игнат перехватывает мою руку, когда та касается ручки входной двери, — Ты сама всегда говорила, что все решается словом. Так давай поговорим, а не будем бежать друг от друга как школьники.

— Да о чем говорить? Ты же внутри себя уже принял решение, хочешь, чтобы я дала добро? Или что?

— Мне просто хочется поговорить, Лиль. Мы не чужие друг другу люди.

— Да иди ты к черту, — я уже на грани, поэтому срываюсь на рев. Игнат точно не видел меня в таком состоянии, очень давно. Потому что у нас все было хорошо!

А сейчас, наши отношения рушатся как кирпичный домик, складываясь в груду руин.

От на секунду замирает от моего вопля, что рвется из груди, и я успеваю выдернуть руку. В глубине души я понимаю, он прав. Нам нужно поговорить.

Но сейчас… Нет, я не готова совсем.

Быстро сажусь за руль своего любимого авто, завожу машину и жду. Не трогаюсь с места, пока дыхание не восстановится. Пока не станет легче.

На дорожку из гравия вылетает муж, он качает головой, что-то крича мне. Но из-за включенного двигателя и закрытых окон я не могу разобрать слова.

Сдаю назад, нажимая на пульт, чтобы ворота открылись. И понимание того, что я оставляю их двоих в нашем доме топит с головой. Но и находиться рядом… Немыслимая мука.

Игнат что-то продолжает кричать, машет руками, но я уже выезжаю за пределы двора, быстро выскакивая на трассу.

Еду в город. На работу. Там всегда можно забыться от проблем и спрятаться от боли.

Перед глазами пелена слез, я вытираю их рукавом куртки, вытираю, вытираю… А они не прекращаются.

На телефон поступают звонки, и я прекрасно вижу на дисплее имя мужа, но держусь. Не беру трубку, хотя хочется вывалить на него все, о чем думаю и чувствую.

Игнат не сдается, теперь он сыпет меня смсками. И я читаю их, смотря в бок, одной рукой ведя машину.

“Лиля, там обледенелая трасса. Сбавь скорость!”.

Я смотрю в зеркало дальнего вида, и вижу, что он едет за мной. Злюсь, вдавливая педаль газа в пол сильнее. Машину слегка заносит, но я не останавливаюсь.

Отстань же ты от меня! Оставь в покое!

“Лиля! Останови машину!”.

Я представляю, как он кричит сейчас на меня за то, что я подвергаю себя опасности. Но от скорости мне становится легче, адреналин дает возможность выпустить весь негатив.

Сама не замечаю, как руль дергается в сторону и машина слегка покачивается, виляя задом.

Игнат равняется со мной, словно мы играем в гонки, и ему удается перегнать. Он отъезжает вперед на приличное расстояние и тормозит свою БМВ, преграждая мне путь. Приходится тоже сбавить скорость и остановить машину в нескольких метров от его.

Прикладываю руки к щекам, сижу, выключив двигатель, и смотрю вперед. Его большая фигура все ближе и ближе. И вот муж уже долбит мне в боковое окно.

Дергает ручку двери, и та спокойно поддается под его манипуляцию.

— Ты идиотка, Лиля! Ты могла попасть в аварию! — обрушивает потом злости и даже ярости, — Чем ты думала?

— Какая разница? — шепчу, — Так же будет проще. Пострадаешь немного по женушке, а пото припеваюче заживешь со своей малолеткой. У вас и ребеночек на подходе.

— Это наш с тобой ребенок, Лиля!

— Только я тебе больше не нужна, — пожимаю плечами.

Он прислоняется спиной к корпусу машину и поднимает голову в небо, прикрывая глаза.

— Все сложно, Лиль. Слишком сложно.

— Все просто, Игнат. Слишком просто. Ты захотел другую, ты ее получил. А я тебе больше не нужна. Вот и вся мораль.

— А то, что между нами не имеет значения? — усмехается.

— А что между нами?

— Ну я все еще люблю тебя, Лиль. Просто теперь есть одно НО.

Я в шоке смотрю на мужа, словно он незнакомый мне человек. Который вдобавок несет какую-то ересь.

Визуализация.

Дорогие мои!

Принесла вам визуал. Опять же, это лишь сугубо мое представление героев) А вы можете представлять их так, как вашей душе угодно.

Обнимаю! ❤️

Лилия Кострова, 34 года

Игнат Костров, 37 лет

Кира Павлова, 24 года

Глава 3.

— Ну ты себя слышишь вообще? — ощущение, что муж в секунду отупел.

Отталкиваю его одной рукой, пытаясь закрыть дверь, но он одним движением останавливает меня. Вздыхаю обреченно. Сколько можно меня мучить? Он что, в палачи заделался?

— Игнат, — рычу озлобленно, — Убери чертову руку. Отвали! Дай мне уехать!

— Ты ведешь себя как истеричка, Лиля, — он качает головой, а я от возмущения открываю рот.

— Я дам тебе развод, Костров. Делай, что хочешь… Но унижаться, вымаливать тебя остаться со мной… Я не стану, Игнат.

— Ну, конечно, не станешь. Разве ты себе когда-нибудь позволила опуститься до просьб…, — он раздраженно выкрикивает.

— Меня просто поражает, что ты сейчас пытаешься меня в чем-то обвинить. Разве не ты клялся у алтаря, что будешь любить и беречь вечно? Чьи слова были? Между прочим, я свое слово сдержала, до последнего тебе была верна. Чем я заслужила такое обращение? Ну ладно, если бы у нас в семье были проблемы… Мы бы плохо жили, изводили друг друга. Но, черт возьми, Игнат! У нас была хорошая семья. Слышишь? Хо-ро-ша-я, — повторяю по слогам, может хоть так до него дойдет, — Чего тебе не хватало?

— Мне всего хватало, Лиль. И ты важный для меня человек, но…

— Да прекрати ты совать мне свои НО! Не никаких но… Либо любишь, либо нет. И не смей говорить больше ни слова о любви. Когда любят, больно не делают. А ты ж мне душу вывернул и выпотрошил. Чего ты ожидал? Что я в ноги падать начну? Ну тебе ли, дорогой, не знать, что унижаться — не сильная моя сторона?

— Я надеялся, что мы сядем и, как взрослые люди, поговорим. Спокойно. Без скандалов и упреков.

— Потрясающе, Игнат…, — устало падаю на руль, — Называй вещи своими именами. Ты надеялся, что я как понимающая жена, приму твой выбор, поглажу по головке и отпущу тебя со спокойной душой к другой. Ну что ж, скатертью дорога. Встретимся в ЗАГСЕ! — я ловлю его секундное замешательство, руки предательски начинают дрожать. Я быстро захлопываю дверь, завожу машину и сдаю назад.

Игнат не успевает отойти от корпуса автомобиля, и от резкого движения, чуть не сваливается в сугроб. Свирепеет, активно жестикулируя.

Отбрасываю волосы назад, невозмутимо смотрю вперед и показываю мужу средний палец. Колеса начинают буксовать, грязь вперемешку со снегом разлетаются в стороны и часть этой массы летит в Игната.

Я переживаю, что он снова рванет за мной, но нет… Остается стоять на обочине, провожая меня взглядом. Из-за расстояния я не могу понять, в каком он настроении.

Хочу скорее на работу, забыться в суматохе дел. Получится ли?

Я очень на это надеюсь. Иначе ноющая боль за грудиной добьет меня окончательно.

Время близится к девяти вечера, как я въезжаю на территорию клиники. Охранник удивленно смотрит на меня, но лишних вопросов не задет, за что я мысленно благодарю его. Он открывает шлагбаум, и я паркуюсь на своем месте, быстро вылетаю из авто и семеню ко входу.

— Лилия Александровна, — Катя привстает со своего места, откладывая журнал посещений в сторону, — А у нас нет срочных вызовов…

Она думает, что меня кто-то вызвал. Но нет, девочка, сегодня я вызвалась сама сбежать из собственного дома.

— Катюш, — кладу руку на стойку регистратуры, — Я сама приехала. Дай-ка мне, пожалуйста, все карточки моих пациентов.

Она тут же кивает, убегая в сторону, собирает в кучу все нужные бумаги и передает мне в руки.

— Я буду у себя в кабинете, — отхожу от стойки, на полпути поворачиваясь, — Никому не говори, что я здесь. Особенно…

Многозначительно поднимаю на нее взгляд, вижу, как краснеют юные щечки.

— Да, конечно, — она опускает голову вниз, что-то быстро перебирая на своем столе.

Нервничает. Улыбаюсь про себя. Когда-то я тоже была такой робкой…

Ненужные сейчас воспоминания лезут в голову, и я быстрее спешу спрятаться в своем кабинете.

Отключаю телефон, полностью утопая в бумагах. Слезы сами капают на документы, но я их игнорирую. Ну капают и капают, поплачу, может легче хоть станет.

Но после трех кружек кофе и пролитых слез становится только хуже. К общему состоянию расстройства и апатии добавляется тревога и легкий тремор рук. С кофеином я все-таки переборщила…

— Ну вы поглядите на нее, — Павел врывается как вихрь, — И чего мы это тут делаем? А?

Он как обычно весел и бодр. Еще со студенчества я задаюсь вопросом откуда у него столько энергии. Ну невозможно спать по четыре часа, отдавать себя всего работе, успевать флиртовать с молоденькими медсестричками и выглядеть на все сто.

Прячу лицо за бумагами, лишь бы он не заметил опухшие красные глаза и нос.

— Лилька, у вас же с Игнатом сегодня ужин традиционный. Ты чего приперлась? — я не обижаюсь на его слегка грубоватые слова, Паша мой лучший друг, ему можно.

Молчу, закусываю губу. Вспоминаю, что в этот раз вышел весьма нетрадиционный ужин, и чуть не начинаю скулить.

— Лиль, чего молчишь? — он наливает себе воду из графина в стакан, ставит стеклянную тару со звоном обратно и поворачивается ко мне, — Мать, это что еще такое?

Он в шоке опускает руку со стаканом вниз и столбенеет.

— Ну и как ты узнал, что я здесь? — шмыгаю носом.

Он хитро улыбается, но потом снова становится серьезным.

— Лилёк, что случилось?

Я кладу руки на стол, падая головой вниз, и реву. Много. Опять. Откуда только слезы берутся?...

— Паш, он… Игнат…

Сквозь мои завывания не понять слова.

— Лиль… — тяжелая мужская рука опускается на плечо, крепко его сжимая.

— Игнат влюбился в Киру.

Произношу и сама в шоке, как низко муж летает.

Фу. Мне тошно.

Чувствую как хватка на моем плече становится сильнее.

— Ну пиздец приплыли… А я тебе говорил, твоя добрая душа доведет тебя….

Глава 4.

Три года назад.

— Игнат? — дрожащей рукой сжимаю трубку телефона, — Где ты сейчас?

— Лилек, я на встрече со спонсорами. Что-то срочное?

Я так не люблю отвлекать мужа от работы, но иногда… Это жизненно необходимо.

Вздыхаю в трубку, роняя слезы на пушистый некогда белый ковер. Теперь на нем зияет яркое алое пятно, и я не брезгуя, сижу на полу, перебираю окровавленные ворсинки.

— Малыш, что случилось? — он в секунду становится взволнованным, его голос приобретает нотки тревоги, — Не молчи, Лиль…

— Игнат, это все. Это опять произошло. Я больше не могу, любимый. Мне так плохо, я прям сейчас здесь умру. В этой чертовой ванной.

— Я еду, Лилек.

— Я вызвала скорую, — вою в трубку, хотя они мне уже не помогут. Как и все те четыре раза.

Никто не поможет.

Кладу телефон у своих ступней, жалею себя. И имею на это право. Меня скручивает от боли, не физической, хотя она тоже присутствует… Другая боль… Такая сильная, что даже дышать нет сил.

Слышу звук сирены, скорая подъезжает. А я не могу встать с чертова ковра и дойти. Охранник Владимир пропускает внутрь бригаду скорой помощи, ведь он уже так делал. И не один раз.

Мы все к этому привыкли. Хотя это то, к чему не хочется привыкать никогда…

— Лилия Александровна, — он забегает в ванную, — Ну что ж вы не сказали? — аккуратно касается плеча, падая на колени.

— Володь, — усмехаюсь, — Ты бы не успел…

Качаю головой.

Его взгляд потерянный, он очень хороший человек. Давно работает на нашу семью, поэтому переживает, что за меня, что за Игната, как за своих родных.

— Быстрее, пожалуйста, — кричит в сторону лестницы.

— Володь, уже поздно. Он мертв.

— Лилия Александровна, но может…

Я вскрикиваю от удушающей боли… Я бы тоже хотела, чтобы это был сон. Но нет. Это происходит каждый чертов раз.

— Володь! — стучу кулаками по полу, — Его нет. Хватит. Нет! Слышишь? Нет!

Как раз во время моей истерики в ванную заходят два врача, женщина и молодой парень.

— Что тут у нас? — она ставит оранжевый ящик рядом со мной, опускаясь на колени. Просит Владимира подвинуться.

— Выкидыш, — хриплю, растирая слезы по лицу, — Надо почистить.

— Вы так уверены в чистке?

— Я гинеколог. Крови много, — показываю на лужу вокруг себя. И она продолжает растекаться все больше.

На руках липкая вязь, и я сильнее сжимаю кулаки, чтобы сместить фокус на физическую боль.

Я вижу сочувствующий взгляд врача, отворачиваюсь, пока мне колят необходимые препараты, чтобы остановить обильное кровотечение.

— Везем в сто вторую, — обращается ко своему напарнику, — Тут неполный выкидыш. Нужна зачистка.

Я привстаю на колени, низ живота скручивает как жгутом. Сцепляю зубы со всей силы, прикрыв глаза.

— Давайте на кушетку, — женщина придерживает меня за плечо, — Мужчины вас спустят вниз, — осматривает своего напарника и Владимира.

— Лилия Александровна, конечно. Не вставайте, — он подхватывает меня на руки, — Я вас так до машины донесу.

Он мчится вниз со скорость света, и как только мы оказываемся у входной двери, она распахивается.

На пороге взмыленный Игнат с бешеным взглядом. Он за секунду пробегается по мне, забирает из рук Владимира и прижимает к себе. Его грудная клетка часто вздымается, он утыкается носом в мои волосы. А я как неживая просто обвисаю на его руках.

— Малыш…, — шепчет мне на ухо, — Мы попробуем еще раз. Я тебе обещаю.

— Я больше не хочу, Игнат! — быстро мотаю головой.

— Мы станем родителями, слышишь? Я обещаю тебе.

— Я не хочу Игнат! Это четвертый выкидыш за шесть лет. Я больше не хочу! Я не буду! — стучу кулаками по его груди, разрываясь в рыданиях.

Конечно, муж не виноват в случившемся, но он позволяет мне выпустить всю боль.

— Лиль, девочка моя…

— За что? Ну почему? Я стольким женщинам помогла обрести материнское счастье… Игнат, ну почему я так беспомощна сейчас?

— Лиль, я клянусь. Мы станем родителями. И не раз. Мы пройдем это вместе, все будет хорошо! — он целует меня в лоб несколько раз.

— Нужно отвезти в больницу, — врачи спускаются вниз, равняясь с нами, — Нужно…

— Я понял, — Игнат кивает, — В какую едем?

— Сто вторая.

Я опускаю взгляд вниз, вижу как рукава дорогущего пиджака мужа покрываются пятнами от крови. И хоть на темной ткани не видно, мне сейчас так жалко этот потрясающий пиджак. Странно… Должна оплакивать малыша, но чтобы в очередной раз не сорвало крышу, я смещаю фокус внимания.

Игнат кладет меня на кушетку в машине скорой помощи, залезает следом, прося Владимира подогнать его машину к больнице. Сжимает мою руку на всем пути. Приглаживает мокрые от пота волосы, касается большим пальцем лба, нежно лаская кожу.

— Лиль, — зовет почти шепотом. Я прикрываю глаза и медленно их открываю.

— Я люблю тебя, Лилёк! Прости… Что у нас так выходит.

— Игнат, это я дефектная. Ты не виноват.

— Ну что ты такое говоришь, дурочка! — злится, сжимая мое лицо в своих ладонях, — Не смей, Лиль. Я с тобой до конца.

— Игнат, — сжимаю его руку на своем лице, — Если вдруг… Ты захочешь построить семью, а я не смогу, то…

— Замолчи, Лиля! Мне никто не нужен кроме тебя! Запомни это раз и навсегда.

Он ловит губами стекающую по моей щеке слезу, и я отрубаюсь.

Хорошо, когда рядом любящий мужчина. Есть шанс… Что все образуется.