Неверный. Жестокие чувства

Однако, мой муж решил преподнести именно этой даме подарок.

Он ловит мой взгляд, направленный словно лазером на этот злосчастный элемент гардероба, и молча уводит меня с крыльца.

Я давлюсь немым возмущением. Он макнул меня в грязь лицом, унизил.

И на вопрос “за что?”, так и не ответил.

Алина, блогер, 23 года

Глава 12.

— Мне крайне неприятно это говорить… — озвучивает директор гимназии: — С Леоном никогда ранее не было проблем. Очевидно, что этому есть какое-то объяснение. Однако, наше учебное заведение не приемлет подобного.

— Вы можете уже объяснить что случилось?! — Демид явно раздраженный.

Я и сама сейчас не в лучшем состоянии. Это надо было…Это… до сих пор не могу подобрать слов. Привезти сюда свою любовницу, на всеобщее обозрение, в такой момент, который касается наших детей.

— Леон избил своего одноклассника. — укоризненно отвечает ему директор: — С не присущей ему яростью. Это ненормальное и недопустимое поведение. Я думаю, вы понимаете, что как родители..

— Безусловно понимаем, — перебиваю, потому что не намерена выслушивать, как отсчитывают нас, хотя уверена есть за что: — Но мой ребенок, наш… не стал бы без причины причинять кому-то вред. В чем была ситуация? — смотрю на директора, не давая слабины во взгляде.

Однако, чувствую, что на меня еще и смотрят сбоку. Эти глаза оставляют буквально ожоги на лице и теле. Потому что сейчас он никакого права не имеет ни смотреть, ни даже говорить со мной.

Директор складывает руки в замок, и немного тянет.

— Марк Говоров высказал что-то нелестное в адрес вашей семьи.

Прикрываю глаза, вновь ощущая груз того, что мой сын испытывает трудности только из-за нас. Даже не потому что он подросток, и в какой-то степени может себе позволить короткий период бунтарства.

Посылаю взгляд в Демида, тот потирает щетину, отворачиваясь. Сам вероятно понимает из-за чего мы здесь оказались.

— То есть, — металл в голосе Демида так и чувствуется: — Хотите сказать, что парню, который не уважает и не имеет воспитания пара кулаков от моего сына были лишними?!

Прекрасно понимаю, что делает Демид. И даже если не приемлю его методы, то тут абсолютно с ним согласна.

— Вы же понимаете, Демид Романович, что подростки…это не всегда по правилам, однако мордобой, прошу прощения, не входит в исключения.

— Замечательно, тогда зарубите себе на носу, что мой ребенок будет отвечать на подлые поступки сверстников. А если вы ждёте от Леона, чтобы он подтирал сопли кулаком уходя и отмалчиваясь, то будем вынуждены отменить все взносы в ваш бюджет и перевести сына в более качественное место, — Демид это говорит, даже слегка расслабленно, но я вижу, что он напряжен не меньше директора, у которого на слове взносы глаза вылезли из орбит.

— Идем, Ди. Я думаю, Святослав Валерьевич нашу позицию услышал.

— Мы поговорим с сыном, но и вы не оставляйте без внимания тот факт, что оскорбления в адрес семей учащихся, это не та модель, которую вы можете поощрять отсутствием наказания. До свидания.

Встаю, а Демид придерживает дверь, пропуская меня вперед.

Это ощущение сплоченности даже на какой-то миг мне напоминает нас, но как только мы выходим из кабинета, оно лопается как мыльный пузырь.

— Я улажу, — говорит Демид мне в спину.

— Будь добр. И я надеюсь, что ты не похлопаешь его по плечу, а объяснишь, Демид, что судачить будут в любом случае. Твоя задача лишь донести до ребенка, что не нужно на это обращать внимание.

— Подожди, — хватает за руку, которую я тут же одергиваю: — Ты больше не хочешь ничего мне сказать? — хмуро задаёт вопрос.

Отрицательно качаю головой, вновь разворачиваясь у выхода из здания.

— Диана, перестань и вернись домой.

Приказной тон узнаю, только теперь он отчего то не вызывает ничего.

— Демид, ты услышал меня по телефону. И я уверена ты не из тех людей, которым требуется повторять.

— Да твою мать, Ди! Живи в доме, ну что за идиотизм, жить с родителями!

Останавливаюсь, считаю про себя до трех. Ощущение, что как будто все колющие предметы медленно вонзаются в кожу. Но вздергиваю подбородок, оттесняя боль, позже я смогу вдоволь насытиться тем, какой жалкой он меня сегодня выставил.

— Я не хочу жить в том доме, — поворачиваясь отвечаю вполне спокойно, что вероятно еще больше выводит его из себя: — Не хочу тебя видеть, Демид.

Последнее выходит настолько искренним, что даже улавливаю, как он теряется.

— Не говоря уже о том, чтобы жить с тобой. Я не злюсь... — отчасти это правда, если бы я сегодня не увидела эту выхухоль, то вполне справлялась бы лучше: — Ты просто разочаровываешь меня как человек.

Делаю шаг ближе, благодаря классного руководителя, что встреча была назначена уже почти после всех уроков.

— Тебя там ждут, поэтому давай не будем отнимать время друг друга. Мы связаны детьми в любом случае, однако, это не обязывает нас вместе жить, общаться и хоть как-то взаимодействовать. Поэтому, я, как и ты, вольна делать то, что посчитаю нужным. К сожалению, опору в виде друг друга мы оказывается потеряли уже очень давно.

—- Ди! Не неси чушь! Мы не чужие люди, ты и сама это знаешь. Есть много моментов, которые нас связывают.

— Именно по этой причине, я сейчас стараюсь разговаривать с тобой, как с отцом своих детей. А не с тем, кто уничтожил мою душу, а теперь еще и выставил на посмешище, приехав сюда со своей любовницей.

Он сжимает челюсть, опуская глаза.

— Это вышло не специально, Диан. Я бы не стал делать это специально…

— Ты уже сделал, Демид, — с горькой улыбкой пожимаю плечами: — Я не хочу с тобой ругаться, бороться или доказывать что-то, но и требовать от меня ты больше не можешь ничего.

— Ты все еще моя жена, — чеканит он в ответ.

В этот момент пиликает сигнал смартфона, и раздражаясь еще больше он нервно достает его. Застывает, читая что-то, а я начинаю переживать, не случилось ли чего. Но быстро смахиваю мысли, теперь об этом будет заботиться та, кто ждёт его в машине.

Демид очень медленно отрывает взгляд от экрана, а в глазах бушует ярость. Несмотря на то, что они темные, сейчас кажутся чернее. Желваки отчетливо проявляются, и я хмурюсь, потому как он тяжелой поступью двигается на меня.

— Это что?! — рыча, поворачивает телефон экраном ко мне.

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Я хотела ответить тебе на предыдущую реплику, но теперь и так очевидно, — не сводя взгляда с бушующего мужчины: — Тебе нужно всего лишь дать свое согласие.

— Ди-а-на, — сквозь сжатые зубы шипит: — Я уже говорил, что развода не будет.

— Тогда нужно готовится к суду, Демид. Потому что если ты не направишь свой ответ, все решит суд.

Он качает головой, озлобленно усмехаясь в сторону, и вновь возвращает взгляд на меня.

— Ты хоть понимаешь, что это будет значить для семьи?!

— Какой семьи? — вопросительно вскидываю брови: — Перестань упорствовать на том, чего и так нет. Твоя выгода очевидна, имущество я у тебя не прошу. Леон уже сам будет решать с кем захочет остаться.

— Да ты издеваешься?! Думаешь, что я, блядь, оставлю вас на улице?! — он буквально свирепеет.

И я не нахожу ничего лучше, чем подойти и дотронуться до его плеча.

— Сейчас мы в школе. Не стоит давать еще один повод, чтобы обсмеивать нашего сына. Если ты не согласен, я готова встретиться с адвокатом. Но, Демид, я разведусь с тобой. Это не угроза, не предупреждение, это желание человека, который тебя любил. И если хотя бы немного… — он фактически рычит, прикрывая глаза: — Ты любил и был счастлив со мной, то прошу тебя сделать это быстро и безболезненно. Ради наших детей.

Аристов молчит, сжимая губы. Невольно рука гладит его плечо, а на глаза просятся слезы. Но я одергиваю руку, посылая сама не знаю какую улыбку и спешно иду к выходу из здания школы.

Грудь рвется от эмоций и надрыва души, но собирая всю свою силу в кулак я до последнего смотрю вперед, держа осанку и прогоняя слезы.

Знаю, смотрит вслед, чувствую, как и всегда, но не оборачиваюсь, потому что если сделаю это, то картинка сильной женщины может посыпаться как разбитый хрусталь.

Оказываясь на улице рвано дышу, испытывая гордость вперемешку с горечью, разочарованием и обидой. Бросаю взгляд на его спорткар, около которого вижу все ту же молодую девушку и мысленно оставляю его ей.

Глава 13.

— Мам, я тут решила начать искать работу… И я бы хотела тебя попросить некоторое время посидеть со Златой, — захожу на кухню, где мать заваривает вкусный и ароматный липовый чай из листьев, собранных на нашей даче.

Ее руки замирают над чайником, я вижу как дергается ее подбородок, и уже мысленно готовлюсь услышать порцию непрошенных советов.

Но я уже все для себя решила. И это не протест. Это внутреннее, искреннее желание. Я хочу сделать что-то полезное для своих детей кроме любви.

Однажды, когда моя сладкая девочка только родилась, я открыла глаза ранним утром и испугалась. Испугалась того, что Злата истошно кричала в своей кроватке, а я не могла пошевелиться, чтобы встать и успокоить дочь.

Демид тормошил меня, звал, а мое тело словно парализовало. Уже тогда я почувствовала неладное, началась сильная послеродовая депрессия.

Я снова прогоняю воспоминания, когда упивалась своим горем. Тяжелые полгода, и я почти не помню дочь. Все делал Демид. Может поэтому сейчас он так холоден к ней, девочка хотела маму и не сильно давалась отцу. Может в нем говорит обида? Я не знаю…

Знаю одно, мне нужно взять отвественность. Да, я не работала ни дня, но не бывает времени, когда поздно начать. Только если на том свете.

Мне нужно своим примером показать детям, что любые трудности преодолимы. И это мой личный выбор — страдать или взять себя в руки. Увы, времени для страданий у меня нет.

— Дочь, это глупости все, — ее губа дрожит от недовольства, она берет чайник и разливает чай по кружкам. Суетится, пытаясь скрыть нервозность, — Демид без денег вас не оставит.

— Ты права, мам. Не оставит, он не подлый в этом плане человек. Однако, это будет еще одна возможность тыкнуть мне в то, что я без него не могу. А я хочу показать ему, что могу. Мам! Я могу без него, — слова срываются с губ вместе с непрошенными слезами.

Я смогу без него, сквозь боль и растоптанное сердце. Но смогу…

А сможет ли он без меня? Сейчас, когда я ушла, когда он остался один, в пустом и холодном доме. О чем он думает, гоняет ли мысли? Сожалеет ли хоть немного?

— Это все эмоции, доченька. А на деле, чем ты можешь быть полезна? — ее слова задевают, но она просто боится. Боится, что я не справлюсь.

В меня никто никогда не верил. Тихая, скромная девочка. Отличница, прилежная. Хорошая мать и жена. Всем всегда угодная и удобная.

Но Демид своим предательством разбудил во мне что-то новое… Новую Ди.

Которая хочет бороться, хочет доказать, что идеальная — не значит смиренная. Это значит, что сильно любящая и отдавающая. И это, черт, не ценят!

— Мам, если ты не готова сидеть с родной внучкой, то так и скажи. Я попрошу Клару… — не успеваю договорить, как мамино лицо вспыхивает от злости.

На самом деле это была некрасивая, но осознанная манипуляция с моей стороны. Мама недолюбливает мать Демида, поэтому даже в воспитании внуков всегда с ней соревнуется.

— Что ты такое говоришь? — со звоном ставит тарелку с вкусным вишневым пирогом на стол, — Конечно, я посижу с куколкой. Просто за тебя переживаю. Удумала еще, Клару…

Она продолжает причитать, а я прячу победную улыбку в вороте свитера.

После чаепития, я открываю свой ноутбук. Демид купил мне его, когда я захотела пройти онлайн-курсы материнства. И после я не открывала ни разу. Но пришло время использовать гаджет в более серьезных целях.

Полвечера провожу в поисках работы, пролистываю сайты, ищу объявления. Но везде нужен опыт. И с каждым новым объявлением о вакансии, мой боевой настрой утихает.

Устало тру глаза, попутно покачивая люльку Златы. Дочь сладко спит, прикусываю кулачок, я аккуратно убираю руку из ее рта, чтобы не испортился прикус.

— Мам, — в комнату заходит Леон, он шепотом зовет меня, но я лишь качаю головой, отвернувшись.

— Мам, ну не злись, — сын прикрывает дверь, на цыпочках подбираясь к кровати, — Мусечка, — слышу такое редкое от него ласковое прозвище, — Я буду каждому морду бить, кто семью мою унизит. Слышишь? За тебя убью…

— Леон, — вскрикиваю полушепотом, — Какой ужас!

— Если отец не может тебя защитить, — я вижу как сжимаются его кулаки, — То это буду делать я.

— Мой защитник, — прикладываю голову сына к груди, орошая макушку поцелуями. Мой лучший мужчина.

Сын позволяет эмоциям выйти наружу и обнимает меня за талию. И я понимаю, какой бы он смелый не был, он ребенок. И ему больно. Драки — это выпуск его боли наружу.

— О, ты что, работу ищешь? — сын касается тачпада на ноутбуке, просматривая историю поиска, — Ма, ты неправильно серчишь.

Опять эти сленговые словечки…

Он что-то активно печатает, я благодарю мысленно его, что не стал задавать лишних вопросов.

— Короче, вот как-то так, — Леон показывает готовое резюме.

Читаю про опыт работы и округляю рот.

— Леон, это же вранье… У меня нет такого опыта.

— Ма, — он цокает, закатывая глаза, — Ну все привирают. Все приписывают себе те качества, которыми не особо обладают. Это конкурентный мир, и нужно уметь крутиться и вертеться. Не парься, я написал то, с чем ты точно справишься.

Вздыхаю, в шоке.

— И откуда такие познания?

— Отец научил, — в голосе сына отчаяние. Они так часто проводили время, Демид многому сына учил, они строили полгода огромную самодельную железную дорогу. Ходили вместе в бассейн, смотрели документальные фильмы про устройство мира.

Сын обожал отца. И как Демид так мог просрать это все ради…

Снова обнимаю сына, прижимая к себе. Ничего, мы со всем справимся. Я справлюсь. А мои дети и так со стержнем. Свой я приобрету.

Глава 14.

— Присаживайтесь. Я сообщу Геннадию Петровичу.

Приятная девушка указывает на диван, а я нервно озираюсь по сторонам, рассматривая офис.

Первое мое собеседование в жизни. Когда поступил звонок, не могла скрыть восторга, хоть Леон там и написал кучу всего. Но я подтвердила, что смогу организовать закрытый неформальный фуршет, в плане готовки и прочего.

Вообще кейтеринг был бы для меня интересным способом заработка, а так, посмотрим, что скажет мне работодатель, учитывая то, что я новенькая на этом поприще.

Офис фешенебельный и, очевидно, владелец компании не из простых людей, хотя и указано, что это государственное учреждение.

— Диана Александровна, прошу, — девушка вновь окликает и, поправляя юбку, я тут же встаю.

Прохожу в кабинет, где за огромным столом сидит мужчина лет сорока пяти. Смотрит слегка удивленным взглядом, приглаживая галстук.

Оценивать не возьмусь, но он действительно похож на представителя чиновников или что-то оттуда. Немного в теле, костюм с брошью о принадлежности то ли к партии, то ли еще к чему-то. Светлые волосы уже с залысиной на макушке и цепкий лукавый взгляд.

— Здравствуйте, — вежливо улыбаюсь, не зная могу ли садиться.

— Доброго дня, доброго дня… — рассматривает и отчего-то это неприятно: — Диана, верно?

— Да.

— Вы садитесь, садитесь. В ногах правды нет, — киваю и спешно опускаюсь на стул напротив.

— Меня зовут Геннадий Петрович, — представляется, а сам буквально не спускает глаз.

Немного навязчиво, но может быть это его манера общения, скажем, проверка.

— Не буду петь дифирамбы моим заслугам, полагаю, учитывая сумму, обещанную за работу, Вы понимаете, что не бедствуем, — выдает смешок.

Да уж.

— Меня больше интересуют часы занятости и возможность неполного рабочего дня, — заготовленная фраза, которая является ключевой.

— Знаете, мне показали ваше резюме, уверен, не так много предложений поступает, в силу отсутствия трудового опыта…

Немного тушуюсь, но упрямо смотрю на мужчину.

— Правильно ли я понимаю, что это проектная деятельность? — не отвечаю на реплику, потому как мне кажется, это не сильно воспитанно.

Но даже если судить по Демиду, власть и деньги меняют людей, к сожалению.

— Я бы так не сказал… — снова смешок: — Откровенно сказать, организация фуршета, это скорее тестовое задание. Так как от этого будет зависеть наше дальнейшее сотрудничество.

— Какого рода? — хмурюсь, в вакансии было написано только о бизнес встрече.

— Не люблю ходить вокруг да около, Диана… Я вдовец, у меня есть сын старшеклассник, и честно сказать, нанимать тучу персонала, чтобы мой дом хоть в каком-то виде принял уют, желания нет. Мне нужен человек, который будет следить за коттеджем, обустраивать его. Да и знаете ли, ресторанная еда уже не вызывает гастрономического…оргазма… — улыбается.

Но ощущение, что только губами.

— То есть вы хотите, чтобы я стала вашей экономкой? Если конечно, вас устроит моя работа.

— Я бы назвал это помощницей…но в целом, да, — выжидательно смотрит, а потом добавляет: — Конечно, рано еще говорить…но отчего-то я уверен, что мы с вами сработаемся.

Странный разговор выходит, как-то не так я себе представляла прохождение собеседования.

— У меня двое детей, и дочь еще очень мала, ей всего лишь годик, поэтому сразу хочу отметить…

— Диана, милая, это не проблема, — отмахивается, откидываясь на спинку кресла: — В конце концов, для персонала пустует отдельный домик на территории.

Вида не подаю, что это меня может быть даже интересует. Такое решение нужно обдумать, да и неправильно жить на работе. В конце концов, Леону это точно будет неудобно.

— Давайте остановимся на том, что пока еще рано об этом говорить. Я заинтересована в вашем предложении, но мне необходимо обдумать.

— Вы замужем? — вопрос, которого боялась и долго раздумывала снимать ли кольцо.

— Если вы имеете в виду, есть ли у меня семья, то ответ да, — пытаюсь не делать акцент конкретно на Демиде.

Мужчина кивает, но взгляд слегка прищуривает.

— Как вы понимаете, фуршет будет проходить в домашней обстановке, благо ресурсы позволяют… — снова этот смешок, очевидно, который я должна расценивать, как то, что у него не закрывается кошелек.

Это смешит, но в конце концов, не все начальники идеальные. Вот Аристов точно тот руководитель, которого я бы не хотела.

— Я не готовила, скажем, массово. Но дома ужины были всегда из под ножа и не хуже ресторанных изысков. Обеспечить сервировку стола для меня совершенно не проблема, так как сама люблю уют и красоту.

Геннадий Петрович внимательно слушает, а я действительно уверена, что справлюсь. В конце концов, готовка была моим хобби сколько себя помню.

— Это бесспорно… — выдает он спустя паузу: — Вам направят адрес и назначат время для встречи.

Киваю, улыбаясь. Конечно, это еще ничего не значит, но сам шаг, что я сама вселяет потерянную уверенность.

— Спасибо вам.

— До скорой встречи, Диана.

Отвечает, вставая с кресла.

Я тоже поднимаюсь и прощаясь выхожу из кабинета. Улыбка так и не сходит с лица, поэтому решаю позвонить сыну.

— Ма? Ну как прошло?

— Пока не знаю, но кажется у меня будет испытательный срок, — даже тараторю слегка.

— Я в тебе не сомневался, мам! — уверенно заявляет сын.

— Спасибо, Леон, — это вызывает щемящую нежность в груди.

— Я тут..эм…немного занят, перезвоню, лады?

Соглашаюсь, по идее, у него должна быть тренировка и отключаю звонок. Вызываю такси загород, чтобы заехать за оставшимися вещами Златы.

В машине мысли уже вовсю кружат над тем, что бы такого приготовить и в каких цветах накрыть стол. Сто процентов потребуются живые цветы и красивые дорогие салфетки. Воображаю себе картинки, хоть и понимаю, что бессмысленно. Коттеджа я не видела, но хотя бы коплю идеи как можно организовать эту неформальную бизнес-встречу.