Невинное сокровище орков

Я уже было пыталась мысленно себя обругать за нелепые глупости, что лезли в голову, и сомкнуть глаза, как вдруг…

Тишину разорвал глубокий и мягкий голос, несущий в себе тепло и тревогу.

– Лаура, – позвал Таргран, и полог шатра дрогнул, пропуская слабый луч света от затухающего костра. – Ты спишь?

Я замерла, узнав его голос, который прозвучал приглушенно, почти ласково, но с едва уловимым оттенком беспокойства.

– Еще нет, – ответила я тихо, голос мой дрожал, но я постаралась скрыть это, и полог снова шевельнулся, впуская его внутрь.

Он вошел, высокий и сильный, как всегда, но в его лице, освещенном тусклым светом, читалась усталость — тени под глазами, напряженные линии вокруг рта, словно он нес на плечах невидимый груз.

Таргран сел на корточки рядом с моим ложем, не вторгаясь в пространство, а просто… будучи рядом. Присутствие этого мужчины за время моего пребывания среди орков уже стало для меня чем-то постоянным и странно утешительным, как маяк в бурном море.

Его бронзово-зеленая кожа блестела мягко в полумраке, а глаза, глубокие и теплые, смотрели на меня с такой заботой, что мое сердце дрогнуло, растаяв под этим взглядом.

– Прости, что не мог уделить тебе время ранее и тревожу в столь поздний час. Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, – произнес он, его голос был низким, как рокот далекого грома. – Племя Рокара ушло.

– То есть… они все покинули твое племя, уйдя в ночь? – переспросила я, удивляясь подобной безрассудности.

Все тропы от племени Тарграна шли через лес, и я все еще прекрасно помнила, сколько опасностей он в себе таил. Поэтому для меня показалось странным решение Рокара увести своих соплеменников прямо сейчас. Почти сразу после того, как он…

Сердце екнуло, отдавая болью в груди.

Я не показала Тарграну ни страха, ни напряжения, что скрутило мне внутренности, и почему-то не хотела рассказывать ему о случившемся в пещере.

Возможно, потому что боялась, что он поймет, насколько уязвимой я себя тогда почувствовала, как дрожали мои колени под взглядом другого мужчины, как его слова все еще шептались в моей душе.

Или, быть может, я хотела сохранить этот момент — момент тишины и близости — нетронутым, как хрупкий цветок, который боишься задеть.

– Да, – кивнул Таргран, и его рука невольно сжалась в кулак, а затем разжалась, словно он боролся с чем-то внутри. – Они решили отправиться на север, к своим землям. Переговоры закончились. Мы не пришли к согласию, но и не обострили ситуацию до вражды. Пока что.

– Что ж… Это, наверное, к лучшему, – попыталась поддержать диалог я, ничего не смысля в политике управления племенами, но неосознанно пытаясь оттянуть момент ухода Тарграна.

С ним было так спокойно, уютно… надежно. И совсем не страшно. Казалось, он мог защитить меня от всего мира.

Между нами повисла пауза. Я чуть приподнялась, опершись на локоть, отчего ткань одеяла соскользнула немного вниз, обнажив ключицы, бледные и уязвимые в свете факела.

И тогда взгляд Тарграна скользнул по моей коже, задержался на изгибе шеи, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, быстро подавленное, прежде чем он отвел их, словно борясь с собой.

– Лаура, есть еще кое-что, о чем бы я хотел тебе сказать, – проговорил он слегка дрогнувшим голосом.

– О чем? – затаив дыхание, вопросила я, почему-то мысленно возвращаюсь к тому разговору между Тарграном и Рокаром, что случайно подслушала.

Может ли быть, что он хотел открыть мне? Но достойна ли я была такой чести, учитывая то, что произошло в пещере? Я уже сама окончательно запуталась в себе и своих чувствах…

– Я не умею красиво говорить. Не привык к этому. Но когда смотрю на тебя… я забываю, что ты не из моего народа. Не из моего мира. Ты стала частью моего дыхания, частью огня, что горит в моей груди.

Мои губы задрожали, и я, не в силах больше выносить это расстояние, протянула руку, коснувшись его пальцев — грубых, но теплых, как земля после дождя в знойный летний день.

Он ответил, обхватив мою ладонь своей большой рукой, и его тепло проникло сквозь кожу, растопив ледяной узел внутри.

Мы смотрели друг на друга долго, без слов, и в его глазах я видела не только заботу, но и голод, сдерживаемый волей, и нежность, что пугала своей глубиной. Постепенно его дыхание смешивалось с моим, становясь единым целым, и воздух в шатре стал густым, словно пропитанным искрами, что вскоре станут грозой.

Он медленно приблизился, его взгляд искал ответ в моих глазах, что я не отводила, чувствуя, как сердце замерло в груди. Что он задумал?

Его лицо было так близко, что я ощутила запах кожи, смешанный с дымом костра и терпким ароматом трав, который всегда сопровождал его. И тогда… Таргран поцеловал меня.

Это был не поцелуй завоевателя, не вспышка дикой страсти. Он был глубоким, теплым, как огонь в очаге, что согревает в холодную ночь, и в то же время ласковым. Его мягкие и решительные губы прижались к моим, и я ощутила в них все — сдерживаемую нежность, силу, что таилась в нем, обещание защиты и трепет, от которого моя душа, казалось, взлетела над телом.

Сердце забилось так сильно, что я потеряла дыхание. Никогда не испытывала ничего подобного! Мой опыт в поцелуях приравнивался к нулю, поскольку ранее я искренне считала их исключительно бесполезным занятием, годных разве что только на то, чтобы обменяемся ими во время брачной церемонии с будущим супругом.

Но сейчас… этот поцелуй не был похож ни на что, что я могла вообразить — он будто обнимал меня изнутри, проникая в самые потаенные уголки, и в то же время заставлял дрожать каждую клеточку, пробуждая что-то новое, чистое и головокружительное.

Рука Тарграна скользнула на мою талию, притягивая меня ближе, и я ощутила всю силу его тела. В этом прикосновении не было грубости — только тепло и обещание, что заставило меня ответить.

Сначала робко, неуверенно, а затем смелее, мои губы двигались в такт его, и поцелуй углубился, становясь страстным, полным трепетной нежности, как будто мы выливали в него все, что не могли сказать словами.

Мои пальцы невольно вцепились в его плечи, ощущая под тканью твердые мышцы, и дрожь, оставленная Рокаром, сменилась волнением совсем иного рода — живым, манящим, обжигающим.

Но на этом все и закончилось. Таргран отстранился, слегка касаясь своим лбом моего и пытаясь отдышаться. А я… была в смятении, что окутывало меня с дрожащих даже в сидячем положении ног до раскрасневшихся от новых чувств щек.

Я подняла глаза, собираясь было уже спросить Тарграна об истинном смысле того, что сейчас произошло, как вдруг наткнулась на его сияющий в полумраке взгляд. Взгляд, полный огня и нежности, обещающий не только заботу, но и… любовь.

Твоя воля — мой закон

Он так и не сказал ни слова. Просто внимательно смотрел на меня.

А я утопала в этом взгляде, чувствуя, как сердце мое плавится, как воск в пламени, растекается теплом по всему телу, оставляя после себя сладкую истому.

Никаких клятв и обещаний, но все уже было сказано без слов, в глубине его глаз.

Таргран почти невесомо провел большим пальцем по линии скулы, вызвав у меня судорожный вздох. Это прикосновение было таким бережным, будто я могла исчезнуть от одного его неосторожного движения.

Кожа его казалась неожиданно нежной, и я ощутила, как тепло его ладони проникает сквозь кожу, достигая самых потаенных уголков души. На мгновение я прикрыла глаза от ощущения невесомости, как будто земля подо мной перестала существовать, и я парила в пространстве, где оставались только мы двое, окруженные мягким гулом ночи.

– Мне нужно идти, – наконец произнес он, и голос его стал чуть глухим, как эхо в глубокой пещере, пропитанное усталостью и неохотой. – Уже поздно. Тебе нужно отдохнуть. Но…

Он наклонился ближе, и его теплое и пряное дыхание коснулось моей кожи, как легкий поцелуй ветра.

Губы его замерли у моего виска и задержались там. Таргран вдыхал глубже мой запах, словно он хранил его как оберег, как редкий цветок, сорванный в полях его родных земель.

Это прикосновение было мимолетным, но оно оставило горячий и трепетный след на моей коже, заставив сердце дрогнуть.

– Но, если ты попросишь остаться, то… Я не смогу тебе отказать, – хрипло прошептал он, и эти слова звучали, как обещание…

Я не ответила. Лишь потупила взор. Наши отношения развивались слишком быстро, и мне казалось это немного диким. Да, я испытывала неповторимые и трепетные чувства к Тарграну, но… Разве я сбежала от навязанного, нежеланного брака с императором, чтобы упасть в объятия другого мужчины?

Нет. Для начала мне нужно было разобраться в себе, а уже после отрывать сердце другому. Во всяком случае, если Таргран испытывает ко мне то же, что и я, то его это ни коем разом не спугнет. В противном же случае — такова воля богов.

Так и не услышав от меня желанных слов, он поднялся. Тепло его тела исчезло, словно отброшенное в сторону одеяло, оставив после себя пустоту, от которой стало физически холодно, как будто из шатра выдуло все тепло.

– Я все понял, Лаура. Я не зайду дальше, чем ты велишь. Твоя воля — мой закон, – кивнул с серьезным видом орк, произнеся это искренне и приглушенно. – А сейчас отдыхай, тёплое сердце моё. Утро не осмелится прийти, пока ты не выспишься.

Я же продолжала молчать, не в силах вымолвить ни слова, будто любое движение могло разрушить хрупкое волшебство этого момента, сотканное из тишины, взглядов и едва уловимого аромата его присутствия.

Таргран уже собирался откинуть полог шатра, и ткань дрогнула под его рукой, когда я, преодолев себя, произнесла едва слышно, почти шепотом, как дуновение ветра:

– Спасибо… что заботишься обо мне. Я правда очень это ценю.

Он замер. Его широкая спина напряглась, и на миг мне показалось, что Таргран обернется. Но вместо этого он лишь кивнул, не оборачиваясь, и этот жест был полон сдержанной силы и глубокой нежности.

Полог опустился за ним, и шатер погрузился в тишину, густую и мягкую, как бархатная ночь, что царила снаружи.

А я осталась окруженная его терпким и ставшим родным ароматом. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее.