Нет смысла умолять: Цена искупления

— Да чтоб ты провали…

Он не дал словам сорваться с губ. Он впился в её губы неистовым, жадным поцелуем, сразу проникая языком в рот. Диана застонала - не то от отчаяния, не то от обжигающего желания: она сама не знала, что руководило ею в этот момент. Она ненавидела его всей душой, каждой клеточкой своего существа, но… её тело, раз за разом предавало её, отчаянно его хотело, и волна влаги, предательски выдавая её желание, уже затопила низ живота, приветствуя его вторжение, моля о его прикосновениях.

А он продолжал её целовать, не давая ей ни секунды на передышку, словно стремясь выпить её до дна. Его руки блуждали по её телу, сжимали упругие ягодицы, обжигали грудь сквозь тонкую ткань лёгкого платья, проводили по спине, вычерчивая каждый изгиб, будто пытались запечатлеть её в памяти навечно. Он оторвался от её губ, оставив за собой след из влажных поцелуев, и стал покрывать ими лицо, будто стремясь искупить свою вину или же просто поглотить её целиком, завладеть ею без остатка.

Диана, обессиленная и запутавшаяся в противоречивых чувствах, отчаянно сопротивляясь и в то же время сдаваясь, схватилась за его шею, притягивая ближе к себе. Она снова тонула в омуте его власти, растворяясь в нём.

Покрывая её лицо короткими, прерывистыми поцелуями, обжигая горячим дыханием её кожу, он прошептал, выплёвывая слова с надрывом:

— Как ты представляешь себе брать тебя… без возможности забеременеть тебя, Диана? Рано или поздно наша связь привела бы к беременности, ты не маленькая, чтобы понимать, что секс приводит к беременности… Тем более, я этого хотел. Отчаянно хотел.

Он продолжал осыпать её лицо, шею, ключицы поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже, будто поклоняясь каждому изгибу её тела. Диана, запрокинула голову в сладостной муке застонала, но собравшись с мыслями смогла выдавить из себя:

— Ты мог бы надевать презерватив, к примеру… не обязательно было обрекать меня на роль матери твоего ребёнка… это не "награда", а проклятие…

Он оторвался от её шеи тяжело дыша, и поднял на неё свои пронзительные гетерохромные глаза.

Выгнув бровь, глядя на неё сверху вниз с тенью насмешки и нескрываемого торжества в глазах, он произнёс:

— Презерватив? Ты серьёзно говоришь об этом сейчас? Я хочу чувствовать тебя… кожей, каждой клеточкой. Я хочу… кончать в тебя… чтобы ты навсегда стала моей, не только телом, но и душой, чтобы ты носила моё дитя, частичку меня.

Диана побагровела от ярости, её глаза вспыхнули, а на щеках проступил яркий румянец. Она прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Так найди себе другую… которая будет рожать тебе детей один за другим, бесконечно… Я не согласна…

Ротвейлер усмехнулся, ещё теснее сжимая её в своих объятиях. Его взгляд, горящий нескрываемым торжеством, буравил её насквозь.

— Это невозможно, Диана.

Она впилась в него взглядом, пытаясь прорваться сквозь его броню непроницаемости.

— Почему это? В мире много женщин…

Он хмыкнул, не отрывая от неё своего пристального, изучающего взгляда.

— Да, много, Диана, но я уже нашёл свою… и это ты…

Её затопила волна ненависти и отчаяния. Он действительно её заклеймил, и не хотел отпускать. Собрав в кулак остатки самообладания, она прошипела сквозь зубы:

— Ты знаешь, что такое согласие, знаешь?

Он снова посмотрел на неё сверху вниз, будто оценивая, словно взвешивая её слова на невидимых весах. В его взгляде вспыхнул хищный огонь, который заставил её вздрогнуть.

— Да, я знаю, я согласен, Диана… абсолютно…

Яростно вырвавшись из его объятий, Диана напоследок бросила ему в лицо:

— Ты просто кретин…

Развернувшись, она направилась прочь из ванной комнаты, в спальню, где на прикроватной тумбочке лежали другие тесты на беременность. Ей необходимо было убедиться наверняка правда это или нет. Её шаги были порывистыми, почти бегом. Внутри всё клокотало от ярости и бессилия. Она не могла, не хотела верить, что это правда.

Когда она добралась до прикроватной тумбочки, сердце бешено колотилось в груди готовое вырваться наружу. Дрожащими пальцами она схватила все тесты на беременность, что лежали на тумбочке, словно от этого зависела её жизнь. В груди теплилась слабая, почти угасшая надежда, что всё это - чудовищная ошибка, болезненный сон, от которого она вот-вот проснётся.

Сжимая тесты в руке, она, как приговорённая к казни, вернулась в ванную комнату. Ротвейлер неподвижно стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за ней. В его гетерохромных глазах читалось нескрываемое торжество, граничащее с безумием. Диана чувствовала, как его взгляд прожигает её насквозь, но старалась не обращать на него внимания. Сейчас её волновал лишь один вопрос: она действительно беременна?

Не говоря ни слова, она достала из пачки обычные тесты, те, что нужно окунать в мочу. С дрожью в руках она выполнила все необходимые процедуры, стараясь не смотреть на Ротвейлера, который, казалось, наслаждался её мучениями. Она опустила тесты на раковину и, задержав дыхание, посмотрела на результат. Один… два… три… Четыре… пять… Десять тестов, и на каждом - предательская вторая полоска, яркая и недвусмысленная.

— Проклятье… — выдохнула Диана, буравя взглядом эти злополучные полоски. Внутри неё бушевала буря, смешанная из отчаяния, ярости и бессилия.

Затем она достала струйные тесты, более современные и точные. Подняв взгляд на Ротвейлера, она с вызовом произнесла:

— И долго ты будешь наблюдать за мной?

Он усмехнулся, скрестив руки на груди и спокойно проговорил:

— Тестируй, Диана… а я посмотрю…

Она прожгла его взглядом, полным ненависти. Как же он ей надоел, этот самодовольный тиран! Ладно, она не даст ему увидеть свою слабость.

Диана задрала подол платья и, усевшись на унитаз, принялась испытывать струйные тесты. Удалось испытать всего пять, но результат… был неизменным. На белом фоне каждого из них чётко была видна надпись: «Беременность 2-3 недели».

Мир вокруг неё поплыл. Диана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она беременна. Это не кошмар, не ошибка, а жестокая реальность. Она носит под сердцем ребёнка от человека, которого ненавидит больше всего на свете. Её жизнь превратилась в ад, и выхода из него, казалось, не было.

Вы выжили после первой части? Поздравляю, у вас определенно есть вкус к тёмному! 😉

Приветствую вас во второй, финальной и, смею надеяться, незабываемой части нашего дарк-путешествия! 😈

Итак, пришло время с головой окунуться в бездну одержимости Максима. Если вы думали, что он уже достиг дна, то держитесь крепче! Он только начал копать! ⛏️ (Поверьте, зрелище будет… "увлекательным").

В этой части мы узнаем, сможет ли Диана выжить под натиском его "любви", какую роль сыграет в их жизни ребёнок и, главное, чем закончится вся эта безумная история. 👶 (Спойлер: розовых пони не будет! 🦄❌)

Предупреждаю ещё раз, это по-прежнему дарк-романс, а значит, вас ждут тёмные повороты сюжета, море страсти и, возможно, несколько моментов, когда вам захочется бросить читать и заняться вышиванием крестиком. 🧵 Но не поддавайтесь! Финал будет того стоить!

Поделитесь своими мыслями в комментариях! Ставьте лайки (если осмелитесь! 😈), делитесь своими самыми безумными теориями и давайте вместе переживем этот эмоциональный взрыв! 💣

Берите свои любимые напитки (что-нибудь покрепче?), устраивайтесь поудобнее и готовьтесь к финалу, который вы точно не забудете! 🍿

С любовью и лёгкой степенью сумасшествия,

Фиона Марухнич😘😘😘

Глава 62

В эту ночь не было места усталости или пресыщению. Они заново открывали друг друга, познавая всё новые грани наслаждения. Поцелуи становились всё более глубокими и чувственными, прикосновения – всё более нежными и изобретательными.

Они меняли позы, экспериментировали, не стесняясь своих желаний. Она сидела сверху, властвуя над ним, чувствуя себя богиней. Он стоял на коленях, целуя её живот и бедра, вознося ей хвалу. Они обнимались, шептали друг другу слова любви, и снова сливались воедино.

Всю ночь они принадлежали только друг другу, забыв обо всем на свете. И только когда первые лучи солнца заглянули в окно, они, наконец, обессиленные, но счастливые, заснули в объятиях друг друга.

Диана проснулась от внутреннего будильника. Восемь утра – время, когда Вика обычно просыпается. Она лежала на Максиме, её тело было плотно прижато к его телу, словно они были одним целым. Каждый мускул внизу живота пульсировал приятной усталостью. Боль, напоминающая о бурной ночи, была сладостной и желанной. Как долго они не могли позволить себе такой близости? Почти два долгих года. Как два диких зверя, они жадно утоляли голод друг другом. Она чувствовала его внутри себя, словно он не хотел расставаться с ней даже во сне.

Тихо улыбнувшись, она принялась изучать его лицо. Он посапывал во сне, его тёмные кудри растрепались на подушке, обрамляя лицо. Скулы, казалось, проступили острее, чем раньше. Он похудел, это было очевидно, и Диана знала, что виной тому – разлука. Но сейчас всё непременно вернётся на круги своя. Длинные ресницы отбрасывали тени на его скулы, его губы, как и её, были немного припухшими после бурной ночи, а на щеках – лёгкая щетина.

Диана попыталась осторожно приподняться, но его руки, повинуясь инстинкту, обхватили её со всех сторон, не позволяя двинуться. Он не желал прерывать объятия, даже во сне. Его брови недовольно сдвинулись к переносице. Эта мимика была так похожа на Викину! Сердце Дианы пропустило удар. Точнее, мимика Вики была точь-в-точь, как у Максима. Маленькая копия любимого мужчины.

— Макс… Вика скоро проснётся, — прошептала Диана, нежно касаясь его щеки.

Он снова нахмурился, брови свелись ещё ближе.

— Ещё пять минуточек, — пробормотал он, прижимая её к себе ещё крепче. Его рука скользнула ниже, сжимая её бедро, словно проверяя, на месте ли она, никуда ли она не денется. Диана почувствовала лёгкий укол возбуждения, несмотря на усталость.

Диана едва успела осознать мысль о возможном пробуждении Вики, как тихий стук в дверь прорезал утреннюю тишину.

За дверью раздался голос Ирины:

— Диана, доброе утро. Малышка уже проснулась и рвётся к тебе, сможешь выйти?

Диана встрепенулась, сердце забилось быстрее от неожиданности и нетерпеливого желания увидеть дочь. Она попыталась быстро подняться с Максима, каждое её движение отзывалось приятной истомой в мышцах.

Макс недовольно забурчал, как разбуженный зверь, и одним ловким движением перекинул её через себя, нависая сверху. Его гетерохромные глаза медленно открылись, всё ещё затуманенные сном, но уже полные животной страсти.

— Куда? — прохрипел он, его голос был низким и хриплым.

Диана почувствовала, как его возбуждение волной прокатилось по её телу, обжигая кожу. Чёрт, он всё ещё был внутри неё, такой же твёрдый и желанный, как и всю ночь.

— Вика… уже проснулась, Макс, отпусти… — выдохнула она, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

Максим встряхнул головой, сбрасывая с себя остатки сна. Его взгляд стал более осознанным, но всё ещё горел неутолимой жаждой.

— Чёрт, мне нужно одеться… — пробормотал он, а его голос звучал с долей досады.

Он резко оторвался от Дианы, и она увидела его обнажённое, сильное тело во всей красе. Мускулы перекатывались под кожей, в каждой линии чувствовалась мощь и уверенность. Даже несмотря на усталость, он излучал энергию и дикую, животную силу.

Он быстро подхватил боксёры и брюки, которые Диана в порыве страсти закинула куда-то вглубь комнаты. Сама Диана тоже быстро вскочила с кровати. Щёки залились румянцем от смущения и возбуждения. Она почувствовала липкость между ног, напоминание о бурной ночи, но не обращая внимание на дискомфорт, схватила лёгкий шелковый халатик, быстро накинув на своё тело. Ткань нежно скользнула по коже, вызывая приятные мурашки.

Максим, натягивая брюки с лукавой улыбкой и блеском в глазах, наблюдал за Дианой, не в силах оторвать взгляд от её тела. На шее Дианы, на груди были видны следы от засосов, небольшие укусы, которые он оставил на ней в порыве животной страсти. Чувство полного обладания захлестнуло его с головой, как необузданная стихия. Каждая отметина была доказательством их страстной связи, напоминанием о ночи, полной любви и желания.

Застегнув наконец-то ширинку, он в один прыжок оказался возле Дианы и впился в её губы в исступлённом, жадном поцелуе. Его губы были горячими и влажными, а язык настойчиво проникал в её рот, вызывая волну удовольствия. Диана застонала от наслаждения, отвечая на его страсть, но всё-таки, собрав всю свою волю в кулак, заставила себя оторваться от него. Воздуха не хватало, а сердце бешено колотилось в груди.

— Вика, — всё, что смогла выдохнуть она, и на её лице появилась нежная улыбка. Мысль о дочери заполнила её сердце теплом и любовью.

— Знаю, — усмехнулся Максим, его глаза горели желанием, — просто не могу насытиться тобой!

Он нежно провёл пальцем по её щеке, наслаждаясь мягкостью её кожи. Его прикосновение было нежным, но в то же время полным обещаний.

Наконец, в комнату вошла Вика. На её детском лице застыло явное недовольство. Маленькие бровки нахмурились, пухлые щёчки чуть надулись. Очевидно, пробуждение без мамы утром не пошло ей на пользу.

Максим, уже практически одетый, натягивал через голову футболку. Увидев недовольное личико своей маленькой копии, он невольно усмехнулся. Она была просто очаровательна! Ему до сих пор не верилось, что это его дочь, что она реальна, и что он может просто вот так стоять и смотреть на неё.

Диана опустилась на корточки, протягивая к Вике руки.

— Иди ко мне, солнышко, — ласково позвала она.

Вика продолжала хмуро смотреть на Максима, но медленно, переступая маленькими ножками, двинулась в сторону Дианы. Добравшись, она крепко обняла её, утыкаясь носиком в плечо.

Ирина, тихо прикрыв дверь, вышла из комнаты.

Вдруг носик Вики сморщился, словно она почувствовала что-то неприятное. Маленькие пальчики отстранили Диану.

— Ма… фу… — пробормотала Вика, её лицо выражало крайнюю степень отвращения.

Диана смутилась. Она знала, что дети очень чувствительны к запахам. Она бросила взгляд на Максима. Он, словно понимая причину каприза дочери, самодовольно ухмылялся, наблюдая за происходящим. Щёки Дианы предательски окрасились румянцем.

«Запах секса…» — пронеслось у неё в голове.

Она была уверена, что Вика чувствует именно это, хоть и не могла выразить вслух.

— Вика чувствует твой запах на мне, — тихо сказала она, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучало ни осуждения, ни смущения.

Максим пожал плечами, его глаза горели озорным огнём. С такой уверенностью и самодовольством, от которых у Дианы всегда подкашивались ноги, он произнёс:

— Так и должно быть… Так и будет… Всегда…

Но несмотря на это, Вика, словно преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, всё же приблизилась к Диане, крепко обнимая её за шею. Её глаза, полные детской серьёзности, неотрывно следили за Максимом, будто изучали его, сканировали каждое его движение. Ещё вчера она весело играла с ним, даже признала "акие" в его глазах, таких же гетерохромных, как и у неё самой. А сегодня, словно что-то изменилось, она снова хмурится и смотрит с недоверием.

Максим усмехнулся, заметив её пристальный взгляд. Наклонившись, он подхватил Вику на руки, подбрасывая в воздух. Секунду назад хмурая, Вика вовсю заливалась смехом, а Максим не мог насмотреться на неё. Она была очаровательна в своём детском восторге. Его дочь. Их дочь.

Наконец, он прижал её к себе крепко. Вика больше не возражала, рассматривая Максима, прикасаясь маленькими пальчиками к его лицу, к кудрявым волосам, таким же непослушным, как и у неё. Максим усмехнулся, ощущая тепло маленького тела в своих объятиях.

— Пора завтракать, — сказала Диана, с нежностью наблюдая за взаимодействием отца и дочери.

В её голосе звучала надежда на то, что оттаявший лёд недоверия между ними больше не возникнет. И вот они уже втроём, рука об руку, спустились в просторную кухню-столовую, где их ждал новый день.

Сегодня на завтрак было решено приготовить фруктовые тосты с рикоттой и мёдом – быстро, полезно и вкусно. Максим ловко орудовал ножом, нарезая сочные персики и клубнику, а Диана взбивала нежную рикотту с ложкой мёда.

Наконец, все уселись за обеденный стол. Вика вооружилась вилкой и упорно пыталась самостоятельно управиться с тостом. Диана внимательно следила за дочкой, готовая в любой момент прийти на помощь.

В этот момент на кухню вошёл Виктор. Он окинул взглядом эту идиллическую картину и удивлённо присвистнул.

— Слушай, Макс, у тебя там что, встроенный принтер? — съязвил Виктор, наблюдая за тем, как сосредоточенно Вика пытается откусить кусочек тоста. — Она просто вылитая ты! Я, если честно, шокирован.

Максим усмехнулся, лукаво блеснув глазами и небрежно пожал плечами.

— Что есть, то есть, — ответил он, наблюдая как Вика, наконец, справилась с тостом и с довольным видом уплетает его за обе щеки, измазавшись рикоттой и мёдом. Диана тут же вытерла ей щёчки салфеткой.

В уютную кухню, где только начали зарождаться признаки семейной идиллии, внезапно ворвалась тревога. Дверь резко распахнулась и Иван Алексеевич, возник на пороге, окружённый вооружёнными людьми. Тихая сцена сменилась напряжённым молчанием, пропитанным опасностью.

Максим мгновенно преобразился. От самодовольной ухмылки не осталось и следа. Он стал собранным и настороженным. Его рука, сама собой, легла на кобуру, скрытую под футболкой. Взгляд, до этого полного нежной любви к дочери и Диане, стал острым и жёстким, готовым отразить любую угрозу.

— Отец… я… — прошептала Диана, её голос дрожал от ужаса.

Она была совершенно не готова к этой встрече, к столкновению двух самых важных мужчин в её жизни на столь взрывоопасной территории. Отец… он уже узнал? Так быстро узнал, что Максим нашел их?

Виктор, оценив ситуацию, встал рядом с Максимом, готовый в любой момент выхватить оружие. Все присутствующие в кухне напряглись, воздух сгустился.

Иван Алексеевич буравил Максима взглядом, полным неприкрытой ненависти. Он смотрел на него, как на чудовище, посмевшее приблизиться к его дочери, к его семье.

И одновременно, словно сговорившись, оба, Иван Алексеевич и Максим, произнесли ледяным тоном, не терпящим возражений: