Моя (чужая) жена

Как по мне, идеальный план. Хоть бы все выгорело, и госпожа Фортуна повернулась ко мне лицом! Мне очень, очень нужен компромат — без него будет значительно сложнее.

Так, чего тянуть. Я открываю контакты в телефоне и сбрасываю нужный номер сестре в мессенджер. Следом пишу: «Не затягивай, пожалуйста, вдруг это серьезно».

В голове все никак не желает укладываться мысль: неужели она, моя сестра, решила нарочно залететь от моего мужа?

Хм… А если она и не подозревает, что может быть беременна? Я сама забеременела в девятнадцать с небольшим, и когда вот так начало тянуть живот, решила, что простудилась. Маше сейчас двадцать один, тоже может не знать.

Или все-таки знает? Отправляю следующее сообщение: «Ты случаем не беременна?»

Ответ в виде смайла с выпученными глазами прилетает буквально через десять секунд.

Следом: «Ты сдурела, что ли? От кого я беременна, от святого духа, что ли? Знаешь ведь, у меня никого нет».

Ее сообщение сквозит искренним возмущением, а я лишь мельком смотрю на этот самый святой дух, что уверенно сжимает руками руль.

Ну да, ну да. Еще пару дней назад я бы на это повелась, потому что верила: у нас с сестрой нет глобальных секретов друг от друга.

А теперь… Все по справедливости: у вас, голубки, свои тайны, у меня свои.

В памяти снова всплывают смеющиеся лица мужа и сестры, когда я отправила Игорю признание в любви.

Ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Глава 8. Сработало (?)

Катя

Я торопливо снимаю сапоги и куртку, несусь в зал — к плюшевому мишке, что стоит на полке с книгами. Снова осталась без обеда, и у меня буквально полчаса, потом опять на работу.

Аккуратно вынимаю флешку и спешу ко второй игрушке, которую оставила в спальне.

Оглядываюсь и вроде бы не вижу никаких следов того, что тут кто-то был. Кровать все так же аккуратно заправлена. Достаю вторую флешку из игрушки.

Пока загружается ноутбук, выбираю, с какой записи начать.

И вообще, есть ли там хоть что-то?

С одной стороны, мне хочется, чтобы было, иначе придется выдумывать что-то еще, чтобы поймать Игоря и Машу. С другой… Если там что-то есть, как это смотреть?

Радует одно: все получилось. Правда, не без эксцессов.

Вчера вечером мне «позвонили» с работы с просьбой приехать пораньше из-за аврала с заказами. Затем уже я сама набрала сестру, попросила ее утром забрать костюм из химчистки и привезти его Игорю.

— Ну, так-то не проблема, — протянула Маша. — Ты уверена, что мне его отдадут? Там же наверняка нужен чек или квитанция.

— Отправлю на такси, — быстро сориентировалась я.

И надо же было Игорю зайти в спальню и услышать наш разговор!

— Катюш, давай я сам съезжу, — предложил он.

Надо же, какой самостоятельный, когда не нужно!

— Вот еще, — припечатала его я. — Ты ведь говорил, что хочешь как следует подготовиться к переговорам. Готовься. Маша привезет. Да, Маш?

— Угу.

— Ну вот и славненько. Спасибо, сестренка, выручила! — Я чмокнула воздух и отключилась.

Затем подошла к мужу, начала стряхивать с его плеча несуществующие пылинки.

— Милый, я знаю, вы с Машей не очень ладите, но я хочу как лучше. Зачем тебе отвлекаться на такие мелочи?

— Меня больше отвлекает, что ты работаешь, да еще и с больным горлом, — наградил меня недовольным взглядом Игорь. — Может, подумаешь о том, чтобы уволиться? Сама видишь, дела у меня идут в гору, денег более чем хватает. Ну зачем тебе корячиться в этой фирме за три копейки? Или, если так хочешь, давай устрою к себе.

Я едва сдержалась, чтобы не начать с ним спорить.

— Я подумаю, — изобразила самую широкую улыбку, какую только смогла, — может, ты и прав.

Все, Игоря словно подменили — он подобрел на глазах, ведь обычно я сразу вставала в стойку и грудью защищала возможность работать.

Теперь понимаю, что не зря. Ой как не зря.

Тем временем ноутбук вываливает приветственное окно системы и будто молча поторапливает: давай, смотри записи, чего ждешь?

М-да. Дрожащие руки в последние дни — мое второе имя. Я попадаю в разъем только с третьего раза.

Сердце гулко бьется о ребра, норовит выскочить. Я громко выдыхаю, закусываю губу и включаю видео из зала.

Сразу мотаю вперед, потому что включила камеру еще ранним утром, пока все спали. Камера в спальне и вовсе работает с позднего вечера. Звук они не пишут, но главное — картинка.

Пусто, пусто. Снова пустой зал, потом в кадре появляюсь я и Саша. Веду ее в ванную умываться.

И снова мотаю вперед.

Вот в зал заходит Игорь с какой-то папкой в руках. Сонно зевает, бросает папку на журнальный столик, уходит на кухню.

Черт! Что, если они решат оприходовать кухонный стол? Камера туда не достает. Внутри все опускается. Надо ж было так опростоволоситься!

Однако вскоре муж возвращается в зал с кружкой, ставит ее на столик, открывает папку и перелистывает страницы, спокойно отхлебывая кофе.

Я нервничаю, ерзая на стуле. Ну, Маша, давай же, приезжай.

И вот Игорь выпрямляется, смотрит в сторону входной двери. Наверное, звонок.

Он выходит в коридор, и некоторое время не происходит ничего.

Неужели просто заберет костюм, и на этом все? Неужели в нем все-таки остались крошечные зачатки совести, и он не станет сношаться с моей сестрой в нашем доме?

Но потом… Эти двое, сплетенные в клубок, словно змеи, вваливаются в зал, страстно целуясь. Игорь прижимает Машу к стене, обхватывает за бедра и приподнимает.

Та обвивает его своими длинными стройными ногами, выгибает шею, которую мой муж тут же начинает покрывать поцелуями.

Я с дрожащим подбородком и слезами на глазах продолжаю смотреть, как он отрывается от сестры, опускает ее на пол. Только для того, чтобы раздеться самому и снять джинсы с нее.

Я крепко зажмуриваюсь, не в силах смотреть на то, что происходит дальше.

Все то, чего я ждала. И что теперь яркой, добивающей меня картинкой будет хранить моя память.

Ненавижу! Обоих ненавижу!

Я выключаю запись, со злостью хлопаю крышкой ноутбука.

И никак не могу прийти в себя. Ставлю локти на стол, закрываю лицо ладонями и рыдаю, ощущая на губах соленый вкус слез. Так больно мне не было, даже когда увидела их в машине.

Игорь разрушил все. Нашу семью, мою любовь.

Маша разрушила и того больше — веру в людей вообще. Если на такое способен близкий человек, чего ждать от чужих?

Она для меня никто с момента их поцелуя в машине, а теперь и вовсе. Знать ее не хочу.

Сейчас больше всего хочется прижаться к маминой груди, совсем как в детстве. Чтобы она утешила, уняла мою боль своими теплыми руками и нежным голосом.

Мамочка… Боже, мне страшно подумать, что с ней будет, когда она узнает правду. Она в любом случае узнает, шила в мешке не утаить. Это разобьет ей сердце так же, как разбилось мое. Не так она воспитывала Машу, не такие ценности вкладывала.

Через несколько минут я успокаиваюсь, насколько это вообще возможно в моей ситуации, умываюсь и тихо закрываю за собой дверь, крепко сжимая в руке флешку-доказательство.

Что ж, остался только главный сюрприз для этих двоих.

Глава 9. Подарки? Сейчас будут

Катя

У меня так шумит в ушах, что на какое-то время гул гостей, стоящий в ресторане при отеле, стихает.

Это место я выбрала не случайно. Во-первых, хороший ресторан с отличной кухней. Но главное — уже снят номер, где и произойдет главный сюрприз для моего мужа и моей сестры. И там все готово.

Я обвожу взглядом каждого из почти двадцати приглашенных, и все выглядит как обычный день рождения: накрытый стол, бодрые разговоры, тосты за мое здоровье, пожелания.

Однако я мысленно содрогаюсь каждый раз, когда мне желают второго ребенка и счастливой супружеской жизни с Игорем. Знали бы они, что ни счастливой жизни, ни тем более второго ребенка с ним у меня уже не будет…

Сам Игорь цветет и пахнет, и хоть мы сидим напротив друг друга, во главе стола, умудряется мне улыбаться и салютовать бокалом.

Я старательно изображаю ответную улыбку, но чем ближе момент «икс», тем больше нервничаю.

Остается подождать еще совсем чуть-чуть, когда закончится основная череда тостов. Каждая минута кажется мне вечностью. Я тщательно подготовилась, все распланировала, но теперь мне тревожно, и сердце бьется все чаще, ладони и те потеют, приходится постоянно вытирать их салфетками.

Давай, Катя, ты сможешь. Ради себя, ради дочери.

Вдруг замечаю, как Маша встает и идет в сторону дамской комнаты.

Пора!

Я спешу за ней, не забывая прихватить клатч, захожу в туалет и жду, пока она выйдет из кабинки. Достаю тюбик с губной помадой и обновляю цвет, разглядывая себя в зеркале.

— Какая ты у меня красивая! — обняла меня сегодня при встрече мама.

Я и правда хороша. Прическа волосок к волоску, вечерний макияж, что скрывает бледность кожи. Удачного кроя синее платье из шелка, подчеркивающее каждый изгиб тела и мои синие глаза, а на шее — подаренное мужем колье. Сегодня утром вручил. Больше всего мне хотелось запихать его ему же в ж… в одно место, в общем, но нет. Сдам в ломбард, деньги мне понадобятся.

Наконец сестра выходит из кабинки, и я убираю помаду.

— Маш, у меня к тебе просьба, — смотрю на нее в зеркало.

— Какая?

Я достаю из клатча ключ-карту, показываю Маше.

— Можешь подняться в номер? Я сейчас сбегаю в машину за пакетами, тоже приду. Приготовила маленькие презенты для всех, надо разложить.

— Ну ты даешь, — издает смешок сестра, — день рождения у тебя, а подарки гостям.

— Сама знаешь, с некоторыми видимся редко, вот и хочется как-то их порадовать. Ну так что, поможешь?

— Да, конечно.

— Как твой живот, кстати? Была у врача?

Пару дней назад я позвонила в регистратуру клиники и жалобным тоном попросила проверить, оплачен ли визит. Мол, за прием Маши должен был заплатить муж, но мог забыть, и если не заплатил, то я внесу нужную сумму. Оказалось, что она оплатила его сама.

И прием был назначен как раз на сегодняшнее утро.

— Получше, — пожимает плечами сестра, — только я перенесла прием на понедельник.

— Чего так? — приподнимаю бровь я.

— Да, — машет рукой Маша, — начальник зверствовал, пришлось работать с раннего утра. Давай ключ.

Она уходит, а я выжидаю еще несколько минут, выхожу и набираю сообщение мужу: «Жду тебя в фойе отеля».

«Зачем?» — получаю ответ спустя несколько секунд.

«Ты ведь хотел сюрприз».

«Иду!»

Иди, милый, иди. Будет тебе и сюрприз, и разнообразие. Все будет.

Игорь размашистым шагом приближается ко мне с горящим взглядом, кладет ладонь мне на талию, склоняется к уху:

— Как же гости?

— Им уже не до нас, — нарочито хихикаю я, — подумаешь, отлучимся на полчасика. Пойдем?

Мы идем к лифту, и вскоре подходим к нужной двери с номером «311».

Я стучу, а муж удивленно скидывает брови.

— Почему ты стучишь? — косится на меня он, и тут открывается дверь.

Маша переводит взгляд с меня на Игоря, потом обратно.

— Игорь тоже будет помогать? А где подарки? — смотрит на мои пустые руки она, хлопает ресницами.

— Подарки? Щас будут. — Я подталкиваю мужа в спину: — Заходи.

Маша пятится, чтобы впустить нас, и я закрываю дверь.

Комната небольшая, тут всего и есть, что метровая прихожая с вешалкой на стене, дверь в туалет с душем, огромная кровать, пара тумбочек, шкаф и плазма на стене.

Вот к ней-то я и иду.

— Катя, что происходит? — гремит муж. — Зачем тут Маша?

— Потерпи чуть-чуть, — бросаю я через плечо, беру пульт и включаю плазму. Выбираю воспроизведение с флешки и нажимаю play. — Тут крайне интересное кино, я хочу, чтобы вы посмотрели.

Отхожу назад, загораживая собой выход из комнаты.

Взгляды сестры и мужа прикованы к экрану, а мой — к ним. Мне не нужно смотреть на телевизор, я и без того знаю, что сейчас творится на записи. И забыть уже не смогу, как бы мне этого ни хотелось.

Даже не думала, что получу такое больное удовлетворение от того, как сначала вытягивается лицо Маши, а потом и мужа. Он, бедняга, аж краснеет. Зато сестра знатно бледнеет. Наверняка ведь между собой обсуждали, какая я у них лохушка, ни о чем не догадываюсь, и какие они продуманные.

— Ну как, нрави…

Я не успеваю договорить, как Игорь выхватывает пульт у меня из рук, выключает видео, подлетает к флешке и выдергивает ее из разъема.

А затем… бросает ее на пол и от души топчется. Несколько секунд, и на полу лишь обломки с торчащей платой памяти.

— О, не переживай, любимый, — хмыкаю я, — это всего лишь копия.

— Катя, — смотрит на меня муж, — это не…

— Что «не»? — зверею на глазах я.

Ярость выжигает меня изнутри, только теперь я наконец-то могу себе позволить выплеснуть все эмоции наружу.

— Ну, что «не»? Мне показалось? Это не то, что я подумала? Шел-шел, упал, очнулся в Машке? И так хрен его знает сколько раз? Так, что ли?

Смотрю на сестру, яростно выплевываю:

— Хороша сестричка! Я всем с тобой делилась, сидела с тобой, считай, растила…

— Ты? Меня? — У Маши вместо лица мерзкая гримаса злости. — Меня мама растила!

Ох, как быстро забывается все хорошее… Как я за ней присматривала, пока мама и папа работали, а брат тусил с друзьями, как вытирала ее слезы от разбитых коленок, хотя и сама тогда была еще ребенком. Как утешала во время первой безответной любви, помогала с уроками, защищала от брата, когда они ссорились. Вот вам и благодарность.

Маша будто спохватывается, опускает взгляд, бурчит себе под нос:

— Ой, подумаешь, пару раз посидела.

А потом с вызовом вздергивает подбородок и смотрит на меня с такой ненавистью во взгляде, что я даже теряюсь. Откуда в ней столько желчи? Что я такого ей сделала?

— Ты сама виновата! — ядовито цедит она. — Ты Игоря не заслуживаешь! А я…

— Заткнись! — ревет муж, поворачиваясь к Маше.

Та настолько не ожидает гневной отповеди, что бухается на диван, оторопело на него смотрит, молча хлопая ресницами.

Игорь снова пытается заговорить со мной:

— Кать, дай мне все объяснить!

— Тут нечего объяснять, — поднимаю ладонь я и качаю головой. — Мне все понятно и так. На этом, в принципе, можно окончить разговор. Оставить вас одних или позвать третью? Или третьего? Ты же хотел разнообразия.

— Кать, Маша — это… это… Неважно, в общем, — делает шаг ко мне Игорь, а я... давлюсь истерическим смехом.

— Неважно? Охренеть.

— Я тебя люблю, тебя! — взывает ко мне муж.

— Любишь? Любишь?! И у тебя хватает совести такое сейчас говорить? Как. Ты. Мог?! Скотина ты, Савицкий, и я тебя ненавижу! Любит он! Я видела, как вы с ней, — киваю на сестру, — ржали в машине над моей эсэмэской с признанием в любви! Своими глазами видела! Сволочи! Обоих ненавижу!

— Какой эсэмэской? Когда? — вытягивается лицо мужа. — Такого не было.

— Игорь, ты хоть сейчас не ври, а? Еще скажи, что вообще ничего не было! И этого, — указываю на телевизор, — видимо, тоже не было?

— Катя! — Муж тянет ко мне руки, но я отпрыгиваю на добрый метр назад и верещу: — Не смей меня трогать, кобель!

На скулах Игоря начинают ходить желваки, он медлит, но в итоге все-таки отступает, скрещивает руки на груди:

— Как ты собираешься жить без моих денег?

— Нормально я собираюсь жить! Нор-маль-но! Засунь себе свои деньги в жопу! И если вы думаете, что сможете продолжать сношаться за моей спиной, то нет. Или ты думал, что будешь переходящим знаменем? Какая разница, зять и зять, да? Разве что сестра сменилась. Нет, мои не дорогие, не выйдет.

Вижу, как Маша открывает рот, чтобы что-то сказать, и сразу ее затыкаю:

— Даже не думай что-то вякнуть, дрянь! Сестра, называется! Или хочешь, чтобы это видео прямо сейчас увидели родители? Так я покажу. Как думаешь, что они скажут?

— Катя! — гремит Игорь.

— Что Катя? Или ты не так все планировал? Думал втихую продолжать спать с нами обеими? Хрена с два ты угадал!

Я делаю шаг назад и прищуриваюсь.

— В общем, так, голубки. Можете не утруждаться и не выдумывать причины, как так получилось. Мне не интересно. Главное — результат. А сейчас мы вернемся обратно, и вы… — я повышаю голос, — будете сидеть за столом и притворяться до конца вечера, что все хорошо. Иначе этим прекрасным видео насладятся все гости.

Игорь смотрит на меня так, как будто видит впервые в жизни. Ну да, ну да, улыбчивая добрая жена не каждый день превращается в мегеру с выпущенными когтями и ядовитым жалом. Сами напросились.

Пусть хоть несколько часов прочувствуют на своей шкуре, каково было мне. Я вообще неделю старательно изображала любящую жену и сестру. Неделю, мать ее! Внутренне каждый день умирала, плавилась от боли, жгучей обиды и злости, рыдая по ночам в закрытой ванной.

Я наигранно хлопаю себя по лбу ладошкой.

— Ой, совсем забыла. Ты, — испепеляю взглядом сестру, — хотела подарки?

Открываю дверь в ванную комнату и снимаю с вешалки для полотенец небольшой пакет. Сначала достаю оттуда желтую соску и швыряю ее на постель рядом с Машей.

— Уж прости, что не голубая и не розовая, ведь пол пока не известен, так? Уже можно вас поздравлять или еще рано?

С лица Игоря сходят все краски.

— Ой, Маша тебе не сказала? — притворно цокаю я. — Надо же, а я думала, у вас друг от друга нет секретов. У нее тянет живот так же, как у меня в начале беременности. Ах да, для тебя тоже есть подарок.

Я засовываю руку в пакет и достаю оттуда лист А4 в файлике.

Игорь смотрит на бумагу так, словно я предлагаю ему оголенный провод.

— Что это?

— Копия заявления на развод, которое я подала сегодня утром.

Глава 10. Ты где?

Катя

— Катя, тебе очень повезло с мужем. Давайте выпьем за того, кто делает тебя такой счастливой день за днем! — раздается очередной тост, и я снова изображаю широкую улыбку.

Как и Игорь. Правда, левый уголок его губ при этом подрагивает.

Он вернулся за стол практически сразу за мной. Сестра пришла лишь спустя десять минут. Выходит, они даже не пообщались. Надо же.

«Где твоя выдержка, Игорь?» — злюсь про себя, подмечая, как он вытирает пот со лба. Сестру скрывал, так ни один мускул не дрогнул, а тут гляди-ка, разнервничался.

Маша тоже постоянно ерзает на стуле, почти не поднимая взгляда. Словно самое интересное находится в ее тарелке.

Впрочем, она периодически зло щурится и поджимает губы, однако на меня смотреть не рискует. Неужели правда боится, что я включу запись и «порадую» всех собравшихся тут?

Нет. Не стану скрывать, эта мысль кружила в голове назойливой мухой какое-то время. Но… сор из избы не выносят. К тому же часть приглашенных, как и родители, в солидном возрасте. У папы уже был инфаркт, у мамы гипертония. К чему им такое потрясение у всех на глазах?

Разумеется, я с ними все равно поговорю, все расскажу, но наедине. Это семейное дело, в семье и останется.

И если подумать, что было бы, покажи я это видео всем? Жалость ко мне? Спасибо, не надо. Мне нужно быть сильной, чтобы идти до конца, а жалость… она расхолаживает. Или и того хуже, стану той, которую будут обсуждать за спиной: «Ой, это же Екатерина! Та самая, которой муж изменил с сестрой». Не нужно мне ни такой славы, ни жалости.

После очередного тоста в честь моей благополучной супружеской жизни я понимаю, что больше не могу фальшиво улыбаться. Мышцы лица уже болят от перенапряжения, а на душе так паршиво, что грудь стягивает будто тисками. Мне не хватает воздуха.

Наконец телефон вибрирует сообщением от подруги: «Готово», и я выдыхаю. Теперь можно уезжать.

Мне везет, в этот момент гости решают, что пришло время танцевать, я незаметно выскальзываю в дамскую комнату и вызываю такси.

Спустя сорок минут открываю дверь нашей новой с Сашей съемной квартиры, на поиски которой ушло несколько дней.

Из кухни выходит молоденькая девушка Наташа, няня, с которой я оставила дочь.

— Как вы тут? — интересуюсь у нее.

— Все хорошо, Саша уснула полчаса назад. У вас все нормально? Вы какая-то бледная, — участливо спрашивает няня.

— Да, просто устала.

— Ну, я пойду?

Наташа уходит, а я обвожу взглядом несколько чемоданов с вещами, что стоят в коридоре. Именно поэтому мне пришлось продолжать сидеть за столом, следить, чтобы Игорь не свалил, пока Аня вывозит мои и Сашины вещи из его квартиры.

Да, мой почти бывший муж, тебя по возвращению домой ждет знатный сюрприз.

По позвоночнику бежит холодок, когда вспоминаю слова, которые он сказал мне перед тем, как я вышла из номера: «Мы еще поговорим. Не думай, что это конец».

Нет, это конец. Точка. Никаких запятых и многоточий нет и быть не может, что бы он ни сказал, как бы ни пытался оправдаться. Какие тут могут быть оправдания?

Я на цыпочках крадусь в спальню, чтобы не разбудить дочь. Осторожно присаживаюсь на край кровати и поправляю сбившееся одеяло.

Столько еще предстоит сделать… Объяснения с ней — почему мы больше не будем жить с папой. Сегодня я сообщила ей, что у нас маленькое путешествие, но завтра этим уже не отделаюсь. Плюс разговор с родителями и с Игорем.

Завтра. Это все будет завтра. А пока я глажу тихонько посапывающую дочь по шелковым волосикам, молясь про себя, чтобы вся эта грязь ее не коснулась. Чтобы Игорь повел себя по-человечески и не стал манипулировать мной с помощью дочки.

Я выхожу в зал и переодеваюсь, бреду в ванную, чтобы смыть с себя косметику и всю тяжесть сегодняшнего дня.

Смотрю в зеркало, как по лицу стекают капельки воды, и губы снова начинают дрожать.

Тот стальной стержень, который всю прошлую неделю помогал мне выстоять, гнется со скрежетом, перестает держать. На меня разом обрушивается окончательное понимание того, что произошло, и я сползаю на пол.

Давлюсь отчаянием, тоской и болью, глотая соленые слезы. Хочется выть, скулить, кричать в голос, крушить все, что попадется под руку. Но нельзя. Дочь спит.

Не знаю, сколько времени я сижу спиной к ванне, подтянув к себе колени, но в какой-то момент мне чудится, что в комнате раздается какой-то шум.

Я мигом подскакиваю и спешу проверить. Нет, в спальне тихо, Сашуля по-прежнему спит. Иду в зал, чтобы расправить диван, и вижу, как на нем вибрирует мой мобильный.

Игорь.

Я вдыхаю полной грудью и снимаю трубку.

— Ты где? Куда ты увезла Сашу?! — орет он настолько громко, что я прекрасно все слышу, даже убрав телефон от уха на расстояние вытянутой руки. — Ты меня не бросишь так! Я все равно вас найду, слышишь? Ты никуда от меня не денешься!

Глава 11. А где папа?

Катя

Я никуда не денусь? Вот это самоуверенность!

— Я тебя люблю и не дам развод! — продолжает бушевать в трубку Игорь.

Офигенная, однако, любовь. Мне такая и даром не сдалась.

— Ты забыл одну ма-а-аленькую деталь: мне не нужно твое согласие, — шиплю я в трубку. — Я все решила.

— Где вы? Скажи мне, я приеду. Я хочу с тобой поговорить.

О, поговорить нам и правда нужно, как минимум чтобы обсудить детали развода. Но точно не сейчас.

— Не сегодня, Игорь. Саша уже спит, давай не будем вмешивать ее в наши с тобой разборки.

Тот шумно дышит в трубку, затем твердо заявляет:

— Ты вернешься. — И снова взрывается: — Я не позволю тебе уйти!