Измена. Наше жаркое лето

Пойду потужу над своей развалившейся личной жизнью, составлю график обязанностей на неделю и…

— …усадьба в этот комплекс как бы и включена. Вот у нас Лара по ней экскурсии проводит и даже квесты разнообразные. У наших гостей они пользуются большой популярностью.

Я встрепенулась, услышав своё имя. Подняла глаза и наткнулась на непроницаемый взгляд серых глаз.

— Квесты, — повторил Романов, и в его низком голосе звучало плохо скрываемое недоверие, будто он принял это за дурную шутку.

Я внутренне так и ощетинилась.

— Квесты, — повторила я, сжав ладонями почти остывшую кружку.

— И… что предполагает такой род активности?

— Всё зависит от типа игры, — мой голос был до того ровным, что хоть линейку подноси. — В основе квеста может быть поиск предметов или людей, игра в слова, шарады и тому подобное.

— А экскурсии?

— Разные. Дневные, ночные, тематические.

— Откуда берёте материал?

Совершенно обычный вопрос. Но кончики моих ушей и щёки мгновенно нагрелись.

— Из библиотеки, — процедила я. — Архивные записи.

— Полезные связи?

— Да.

— Сотрудничаете с библиотеками?

Я сглотнула и подняла на него взгляд:

— Я там работаю.

На лице Романова ни один мускул не дрогнул, но левая бровь чуть дёрнулась вверх. Конечно. Он не мог не помнить того, что мне напророчил.

Его взгляд с демонстративной медлительностью спустился с моего лица на руки, на палец без обручального кольца.

Губы скривились в едва заметной усмешке.

Сволочь.

Впрочем, мне, наверное, стоило бы обрадоваться, что годы спустя ему на тот случай уже так наплевать, что злорадствовать по поводу своей правоты он в открытую и не станет.

Нет худа без добра.

— Так вы планируете его продавать? — неожиданно подала голос блондинка. — В целом я заинтересована в приобретении.

Георгий Семёнович отпил из своей кружки и качнул головой:

— Всё не так просто, Дарья. Эта усадьба — наше наследие, понимаете? И если уж на то пошло, я её Ларе оставить хочу. Если сам до ума не доведу, то вот, может, ей удастся. На продажу его и этой земли я пока не решаюсь. А чем наш дом вам так приглянулся?

Дарья пожала точёными плечами, явно не обрадованная ответом:

— Мы тут неподалёку строить дом собирались, но когда Святослав решил турбазу приобрести, я ваше поместье увидела. Почитала о нём в интернете. Живописное, удачное расположение, ещё и до турбазы в буквальном смысле рукой подать. Идеальный для нас вариант.

Мне вдруг сделался совсем неприятен этот разговор. Будет очень жаль, если дядя решит продать этот дом именно ей — человеку, которому до чужого наследия совершенно точно не будет никакого дела.

Не будет здесь ни реставрации, ни бережного отношения к чужому прошлому. Снесут дом Платовых ко всем чертям, отгрохают на его месте современный особняк, вот и всё.

И мне совершенно незачем вникать в подробности этой сделки.

Поэтому извинившись и сославшись на дела, я наконец-то покинула обеденную залу, пусть и с тяжёлым сердцем.

Но если я и надеялась похоронить своей первый рабочий день в делах, не касавшихся Романова, то очень даже зря.

Маша сопела в трубку, пока я чуть ли не клещами вытягивала из неё обещание сегодня же порыться в архивах и отыскать что-нибудь новое по периоду Отечественной войны 1812 года.

— Подними бумаги по этому периоду и дай знать, если найдёшь что-нибудь интересное, — я пролистывала распухшую от записей тетрадь. — Если материала будет слишком мало, я ему применение всё равно найду. В экскурсионное сопровождение включу, например. С квестом что-нибудь другое придумаю.

Подруга упрямо молчала.

— Ты вообще меня слушаешь?

— Я пытаюсь, — с нажимом проговорила Маша.

— Ты уж будь добра, — проворчала я. — У меня вообще-то работа.

— Знаешь, не так-то это и просто, когда ты ко мне с такими вот новостями, — ответила он драматическим шёпотом.

— Ну, извини, — я потёрла лоб и отложила тетрадь. — Хотела бы я сказать, что это всё шутка.

— Нет, серьёзно! — завела по новой подруга. — Романов? Тот самый Романов?

— Тот самый, — обречённо подтвердила я.

— Тот самый Романов — суперзвезда универа?

— Да.

— Тот самый Романов, которого ты продинамила?

Глава 5

На часах — пять утра. Я лежала без сна и пялилась в светлеющий потолок, вспоминая разговор с Машей.

Никого я никогда не динамила.

Всё было совсем не так!

Не совсем так.

В общем, не так, как многим тогда казалось.

Но какая, в общем-то, разница, когда в тот момент каждый придумал собственную версию случившегося, а всем вокруг что-то доказывать было просто бессмысленно.

Мы познакомились совершенно случайно. Я училась на первом курсе, Романов — на пятом. Типичная студентка-тихоня, зубрилка-отличница. По-другому и быть не могло. Место досталось мне кровью и потом, в награду за бессонные ночи и горы проглоченных перед вступительными учебников. Поступить на контракт я не могла — престижный столичный университет родители никогда не потянули бы.

Святослав Романов был легендой универа, его гордостью и предметом обожания. Свой особый статус воспринимал как должное. Он был богат, умён, пресыщен, исключительно привлекателен и прекрасно знал, как пользоваться этой гремучей смесью преимуществ.

Мы оказались в одной компании по совершеннейшей случайности. Одна из университетских подруг в канун Нового года затащила меня на студенческую вечеринку. От пригубленного на голодный желудок шампанского ощутимо кружилась голова, и я тихо сидела в уголке чьей-то шикарной квартиры, когда в кресло напротив вдруг опустился сам Романов. Он белозубо мне улыбнулся, а я оторопела от изумления и смущения.

И во всю силу загорланило польщённое самолюбие. Меня почтил своим вниманием сам Свят Романов! Тогда в мою бедовую хмельную голову почему-то не пришло, что он, вероятно, тоже не был трезв, и все студентки вокруг казались ему раскрасавицами.

А потом всё как-то закрутилось… Мы о чём-то говорили, кто-то изумлённо на нас косился, играла какая-то музыка, и происходило всё именно как-то... Детали и подробности почему-то не вспоминались, хоть тресни. А после беседы меня уверенно схватили за руку, протащили сквозь разгорячённую, пахнущую парфюмами и спиртным толчею, за моей спиной с щелчком закрылась межкомнатная дверь.

Меня прижали к стене, а тёплые губы уверенно отыскали мои, сухие и дрожащие. Вот как раз этот поцелуй я, как назло, помнила во всех бесстыдных подробностях.

Я сглотнула и поёжилась под прохладным одеялом. Вот уж чего вспоминать совсем не стоило.

Проклятое шампанское… Всю вину я беззастенчиво переложила на него, потому что, конечно, не совершила бы ничего настолько авантюрного на трезвую голову. Впрочем, я довольно быстро опомнилась, когда тяжелая ладонь легла мне на плечо и потянула вниз лямку бюстгальтера.

Я завопила, а после — это я тоже помнила с предельной ясностью — влепила Романову пощёчину и вылетела в гостиную, полную застывших, перепуганных моим криком студентов.

А потом хлебнула и последствия своего поступка.

Само собой, золотой престол Святослава Романова после этого инцидента нисколечко не пошатнулся, а вот Лариса Салеева была единогласно признана университетским сообществом невменяемой идиоткой. Дальше — хуже. Спустя несколько дней Романов выловил меня по пути от корпусов к учебной библиотеке и затолкал в какой-то закуток «на пару слов».

— Зря, Салеева, — серые глаза прогулялись по моей фигуре и насмешливо сверкнули. — Теперь до старости будешь одна куковать, перебирать книжки в какой-нибудь библиотеке.

Вот настолько я тогда задела самолюбие золотого мальчика, которому никто до сих пор не смел отказать. Не поленился ведь высказать мне своё пренебрежение.

Жаль, я с ответом тогда не нашлась. Испугалась. Растерялась. Но глядя в широкую спину удалявшегося Романова, его угрозой не впечатлилась. Не собиралась я работать в библиотеке.

Только почему-то вышло всё именно так, как предсказал Романов.

И эта мысль до того меня разозлила, что я перестала бороться с бессонницей. Я и так проиграла ей подчистую. Выбралась из постели, натянула купальник и сарафан. Самое время, наверное, открыть купальный сезон. Заодно освежить голову — терпеть наплыв неприятных воспоминаний не было никаких сил.

Оставив позади благополучно дремавшую турбазу, я отомкнула ворота и вышла на пологий песчаный пляж, успевший окраситься первыми лучами солнца.

Скинула вещи на скамью под деревьями, вошла в холодную воду и нырнула. Доплыв до середины реки, легла на спину, подставив лицо набиравшему силу солнцу. Со стороны берега что-то негромко плеснуло — то ли какой-нибудь речной житель, то ли у кого-то на турбазе тоже проблемы со сном.

Полежав на воде, я перевернулась на живот и без спешки погребла к берегу. Вынырнув там, где вода доходила до пояса, собрала в охапку отяжелевшие от воды волосы и принялась их отжимать.

Поглощённая своим занятием, не обратила внимания на близкий всплеск, но всем телом почувствовала, что за спиной кто-то стоит — на меня и всколыхнувшуюся далеко впереди воду упала косая, длинная тень.

Я обернулась.

Моим соседом по купанию оказался Святослав Евгеньевич Романов.

Он смотрел на меня неприязненно, хмуро. С налипших на лоб и шею чёрных прядей капала вода.

Я застыла от шока, даже не сразу сообразив, что бесцеремонно пялюсь на сбегавшую вниз по мышцам груди и кубикам пресса воду.

Уф-ф-ф… Отвернулась и обежала взглядом пляж, почти ожидая увидеть на берегу его девушку. Нет, никого. Пляж пустовал.

Что он тут делает?! И почему смотрит на меня так, будто я воришка, забравшаяся на чужую территорию?

Я приказала себе выпрямиться и опустить руки, буквально прилипшие к немилосердно скрученным в жгут волосам. Отступила на шаг, поближе к берегу. Кажется, он стоял слишком уж близко.

— Нарушил твоё уединение?

Вот так сразу, без приветствий и на ты, будто мы с ним старые знакомые.

— Не страшно, — мне отчаянно захотелось прикрыться. Потому что серый взгляд беззастенчиво соскользнул с моего лица и прогулялся вниз по фигуре. — Я уже… ухожу. Доброго дня.

— Всё такая же, значит, трусиха?

Я заледенела, позабыв о смущении.

— Что?..

Романов склонил голову набок, и теперь его взгляд медленно полз вверх, пока снова не встретился с моим.

— Так и продолжаешь бегать. Неудивительно, что тебя так никто и не догнал.

От природы приподнятый уголок рта дразняще дёрнулся, обозначая улыбку.

Да как он… как он смел надо мной издеваться!

— У меня свадьба осенью, придурок! — рявкнула я, крутнулась на месте и, едва не свалившись от усилия в воду, словно рассерженная утка, пошлёпала к берегу.

Глава 6

Салеева.

Серьёзно...

Из всех вариантов, которые рассматривал, он выбрал именно эту турбазу. Ту самую, где работала Салеева.

Девочка-припевочка. Божий одуванчик. Невинная, восторженная первокурсница.

Хотя даже странно, что в вечер приезда он её с такой лёгкостью признал.

Нет, она и в универе-то была симпатягой, но сейчас…

Свят не спеша добрёл до берега, подхватил нагретое солнцем полотенце, свисавшее с дверцы кабинки для переодевания.

Он совсем не ожидал, что эта встреча так удивит его своей неожиданностью и даже умудрится слегка рассеять внимание, которое он планировал безраздельно посвятить оценке материальной базы своего нового приобретения.

Эта поездка была сугубо рабочей. Ну и отчасти спровоцированной Дарьей, которая загорелась идеей купить соседнее здание — заброшенный особняк. Особняк, как выясняется, предков той самой Салеевой.

Свят покачал головой. Надо же, на какую дорожку жизнь порой выворачивает.

Забавно, что вот так спешить с покупкой он не планировал. У них в Москве уже собраны чемоданы. Они собирались в конце июня рвануть на Мальдивы, но тут Дарья наткнулась на эти живописные руины, а бывший владелец «Рассвета» тоже куда-то засобирался и спешил финализировать сделку. Короче, жизнь внесла свои коррективы.

И девочка-припевочка Салеева снова, совершенно внезапно, непрошено и не ко времени вошла в его жизнь.

Юная заучка, умудрившаяся оцарапать его самолюбие.

И пусть он до сих пор помнил их разговор на той вечеринке — её рассказ о мечте объездить весь земной шар, разводить лошадей и жить подальше от шумного города, — стоит ли уделять ей в своих мыслях столько-то места?

Ну было и было. Эпизод из студенческой юности. Яркий, но скоротечный. С не очень-то приятной концовкой.

Они давным-давно не дети. Это взрослая жизнь.

И плевать, как оно там сложилось.

Но, конечно, всё-таки до чёртиков иронично, что она работает в библиотеке и не замужем.

Пока не замужем — напомнил он себе, натягивая футболку. Кому-то всё-таки удалось проявить чудеса выносливости и неутомимости. Кто-то её всё же догнал. И даже собирался взять эту библиотекаршу замуж.

В памяти совершенно не к месту и словно бы ниоткуда всплыла усеянная каплями речной воды нежная бледная кожа и проступившие сквозь ткань купальника вершинки груди.

Свят застегнул пуговицу на поясе джинсов и тряхнул головой. Притворился, что воспоминания не было.

Просто он слишком рано сегодня проснулся и не стал будить свою вторую половину ради утреннего ceкса.

Видимо, зря. Видимо, всё-таки стоило.

Тогда вся эта чушь не стала бы лезть ему в голову.

Романов, ё-моё, соберись. Не подросток же.

***

— Расскажи, как водичка, — Дарья сидела напротив, щурилась на утреннем солнце и с удовольствием поглощала клубнику, макая её в подслащённые сливки.

Меню они тут, конечно же, обновят и разнообразят, но была в здешней кухне своя, особая прелесть. Может, с реновацией сильно жестить и не стоит. Добавят в буклеты упоминание «фермерской, экофрэндли-продукции», и избалованная публика с лёгкостью клюнет. Но слишком уж выпендриваться не имело смысла — готовили здесь сбалансированно и сытно. Это главное.

— Холодная, — Свят отхлебнул кофе из кружки и потянулся за творожной пышкой, которые успел определить обязательным пунктом своего утреннего рациона. — Тебе не понравится.

— Ну, знаешь, — она пожала плечами и слизнула с пальца сливки, — мне многое тут не нравится. И холодная вода, пожалуй, меньшее из зол.

— И что ещё тебя не устраивает?

— Смеёшься? — идеально подведённые брови выгнулись. — Ну начнём с того, что это не Мальдивы.

— Странная претензия.

— Ты понимаешь, о чём я, — отмахнулась она. — Уровень сервиса, удобств, доступности. У них здесь даже бассейна нет!

— Даш, ты шутишь, что ли? — рассмеялся он, хватая за поджаристый бок вторую пышку. — Река рядом. На кой тебе бассейн?

— А если там зараза какая-нибудь? Если там палочка, бактерия или ещё что-нибудь типа того?

— В Доминикане ты купаться в речке не брезговала.

— Сравнил! — фыркнула Дарья.

— Аргументируй. За соседским забором трава зеленее? С этой позиции смотришь?

— Да ну тебя, — надула губы она.

Замолчала и продолжила жевать свою клубнику, но уже без прежнего удовольствия. Даша очень не любила, когда ей перечили. И её прежний ухажёр, помнится, всё делал для того, чтобы укрепить в ней ощущение, будто в мире существовало лишь два мнения — её и неправильное.

Свят был не из таких, и невзирая на их в целом крепкие отношения, соперничать в подхалимстве с её бывшим никак не стремился. Поэтому ссоры между ними были нередки, но он всегда знал, где и как они смогут примириться.

Просто сегодня использовать этот метод почему-то не тянуло.

Даже странно.

Он ведь думал как раз об этом, когда возвращался с пляжа. Но Дарьина сварливость сегодня скорее раздражала, чем заводила.

— Я здесь вообще ровно до тех пор, пока не получу ту халупу, — проинформировала его невеста. — У меня на неё большие планы.

Наверное, она всё же ждала, что он спросит, какие. И он бы спросил, если бы его не отвлекли. Из распахнутых настежь окон обеденной залы главного здания хорошо просматривались ворота и подъездная дорога, по которой к крыльцу подкатила серая Mazda.

Из авто выбрался темноволосый худой парень и обратился к кому-то из персонала, сновавшего по двору:

— Доброе утро. Не подскажете, где я могу найти Ларису Салееву?

Свят окинул незнакомца внимательным взглядом.

Так это и есть тот самый? Жених?

Глава 7

Прилетев с пляжа, я дрожащими руками кое-как стянула в себя сарафан и на добрых полчаса заперлась в душе — мылилась и натиралась мочалкой в попытках стереть с себя всё, что произошло на реке.

Тело горело, и я уже не совсем понимала, то ли от немилосердной мочалки, то ли от пережитого.

Как не стыдно вот так откровенно пялиться! Демонстративно, нахально! Кроме того единственного случая на чужой вечеринке, мы с Романовым никогда больше не пересекались. Не общались — это уж точно. Время от времени сталкивались в университетских коридорах, обжигали друг друга злыми взглядами и расходились в разные стороны. Да и длилось-то это всего несколько месяцев. Учебный год закончился, и Романов выпустился.

Всё, конец истории.

Ведь глупо же сейчас прошлое приплетать. Ну да, ситуация нетривиальная, но… всё это уже никак не относилось к нынешней реальности.

Может… может, я слишком жёстко отреагировала? Опять проявила свою гиперэмоциональность и сверхчувствительность, в которых меня вечно упрекал мой жених. Мой бывший жених, которым я так бессовестно прикрылась, чтобы завершить неприятный разговор на реке.

Божечки… как глупо-то всё получилось.

Я вылезла из душа, переоделась и собиралась уж отправляться в главный корпус, чтобы позавтракать и приступить к работе, но меня ненадолго отвлекли — в открытое окно запрыгнула здоровенная рыжая тень.

— Лапка! — я кинулась к подоконнику. — Ну ты и вымахал, бродяга!

В начале прошлогодней летней смены наша местная кошка-мать родила пятерых чудесных котят, и рыжую кроху, которую мы приняли за её дочку, я назвала Лапкой. Когда ошибка выяснилась, переназывать не стали — и теперь Лапкой звали здоровенного упитанного красавца, с которым у меня сложилась крепкая дружба.

— Думала, ты уже от нас отбился. В посёлок жить ушёл, — я почесала замурчавшего кота за ухом. — Завтракать пойдёшь? Пошли. Угощу тебя чем-нибудь.

Но дальше порога своего коттеджа уйти я не успела. В дверь постучали.

Я мельком взглянула на телефон, опасаясь, что пропустила звонок от дяди и он меня ищет, но нет — мне никто не звонил.

Знала бы я, кого притащила нелёгкая.

За дверью на широком крытом крыльце торчал Сергей.

И я не успела захлопнуть дверь перед его носом. Широкая ладонь врезалась в створку и оттолкнула.

— Лара, подожди…

— Ничего я ждать не собираюсь, — всё внутри так и перевернулось от шока и неожиданности. Я ведь почти не верила, что он осмелится сюда заявиться. — Проваливай отсюда. Видеть тебя не хочу!

— Придётся, — Сергей оттеснил меня от порога и закрыл за собой дверь. — Я же сказал, нам нужно поговорить.

Я таращилась на него, поражаясь эдакой наглости. Утро ещё толком не началось, а я уже по горло сыта чужим самоуправством!

— Сергей, нам не о чем с тобой говорить. Вот просто не о чем. Разве это не очевидно?

Он окинул взглядом моё комфортабельное жильё — видимо, оценил, что съехав на целое лето сюда, я бедствовать без него уж никак не буду. Какие бы новшества не планировал новый владелец — прежнее начальство персонал тоже не обижало.

Забавно. Ведь я и в прошлом году на подработку в «Рассвет» уезжала, а Сергей за всё лето ни разу меня не навестил…

— Не очевидно, — процедил он, прислонившись спиной к двери. — Вот так, на чистых эмоциях, что-то решать — бред.

Мне очень сложно было поверить, что он это всерьёз.

— Сергей, ты мне изменил. Какие, к чёрту, могут быть рассуждения?

— Технически… чисто технически называть это изменой не совсем правильно.

От абсурдности подобного заявления я хотела расхохотаться, но скрутивший горло спазм позволил лишь полузадушенно всхлипнуть.

— Да как ты… как у тебя только язык поворачивается… — меня начинало трусить, и я будто в один миг разучилась подбирать слова. — Значит, по-твоему, встречаться с одной и совокупляться с другой — это совершенно нормально?

— Лара, не кричи. Ты помнишь наш договор.

— Он был идиотским! Ты на нём настоял!

— Я уважал тебя. Уважал тебя и берёг. После того инцидента в парке… я не мог ничего от тебя требовать. И ты это знаешь!

На мгновение у меня будто весь воздух их лёгких вынули. Я пыталась вдохнуть, но горло скрутило так, что не получалось.

Случай в парке. Случай в парке — он его поднимал на свой щит. Он этим решил защищаться… Случай в парке полтора года назад, воспоминания о котором он мог бы стереть, если бы только решился. Если бы пошёл мне навстречу.

Божечки, да как же можно было быть настолько слепой всё это время…

— То есть… то есть всё это… всё-о-о это — совсем не измена, не твоя неверность. Это забота обо мне? Ты так это видишь?

Сергей смотрел на меня исподлобья.

— Я понимаю, как это выглядит…

— Я сомневаюсь.

— …но я докажу, что для меня нет никого, кроме тебя.

— Зато в постели для тебя есть кто угодно, кроме меня! — рявкнула я и толкнула его в грудь. — Не держи меня больше за идиотку! Выметайся отсюда! Вы-ме-тай-ся!

Сергей прекратил сопротивляться, нащупал за спиной дверную ручку, нажал, отступил спиной вперёд за порог, но прежде чем закрыть за собой дверь, предупредил:

— Никуда отсюда я не уеду. У нас ещё целое лето впереди на примирение. А осенью мы поженимся.

— Выметайся! Сейчас же!

— Ты меня простишь. Я это знаю.

Я метнулась вперёд, заставив его отступить, с грохотом захлопнула дверь и провернула ключ в замке. Сердце грохотало в груди так, что закладывало уши.

Лапка взирал на меня с подоконника с настороженным недоумением.

Это лето, даже толком ещё не наступив, стремительно превращалось в настоящий кошмар.

Глава 8

Жених, или кем он ей там приходился, пробыл в коттедже недолго — в коттедже, где, судя по всему, проживала Салеева.

Пока они завтракали, он успел вернуться, отогнать своё авто на парковочную площадку и отправился в главное здание, откуда несколько минут спустя вышел в сопровождении кого-то из штата. Заселяться, что ли, надумал?

Надо же, какая идиллия. Там, видимо, и правда большая и чистая любовь, раз он за ней повсюду таскается.

Дарья потребовала обновить им кофейник и с головой ушла в изучение каких-то статеек из интернета. Свят лениво наблюдал за жизнедеятельностью турбазы — своей турбазы — чтобы понять, как тут всё работало до него.

На середине второй чашки кофе в обеденной зале наконец показалась Салеева — бледная и, кажется, чем-то расстроенная. Неужели их утренней встречей на реке? Что, и даже визит любимого не смог ей это настроение поднять? Видимо, кто-то плохо старался.

В голову тут же полезли непрошенные воспоминания.

Прозрачные капельки по бледной, ещё не успевшей загореть коже. Полуоткрытые влажные губы, испуганный взгляд из-под ресниц…

Какого, мать его, происходит? На хрена ему именно это сейчас лезло в голову?

Свят нахмурился, но не отвернулся. Перед ним разворачивалась мини-сценка.