Развод. А я тебе верила

- Как я оставлю дочь…

- У вас пять секунд на решение. Я начинаю отсчёт.

13 глава

Я поняла, что мужчина был прав, и выбора у меня на самом деле было всего два: либо отдать дочь Богдану, и самой попытаться бороться и, возможно, когда-нибудь её всё же вернуть, либо кануть в лету, потому что, если бы я сдалась им в руки, я была уверена, что Богдан просто так мою выходку бы не оставил.

Я поставила дочь на ноги, и обхватила её голову руками, заставляя посмотреть на меня.

- Я тебя люблю, Даша. Слышишь меня? Когда-нибудь, я обязательно вернусь, и мы с тобой будем вместе. – Она, словно чувствуя, а, может, и понимая, что происходит что-то плохое, плакала.

Поцеловав её, я её обняла, сдерживая себя, чтобы не расплакаться вместе с ней, и поднялась на ноги.

Кивнув мужчине, я подтолкнула к нему дочь, а сама побежала в противоположную сторону от той, куда ушли сотрудники, окружившие нас.

Пока я бежала, то слышала крики дочери, доносящиеся мне в спину:

- Мама! Мамочка! Не бросай меня, мама! – от каждого её крика моё сердце разрывалось, тоже хотелось кричать, но я не оборачивалась, просто убегая, куда глаза глядят, и рыдая навзрыд.

Я остановилась только тогда, когда казалось, что уже не могу дышать. От рыданий и бега горло сдавливало спазмом. Я упала на пожухлую мокрую траву, и попыталась отдышаться и успокоиться. Кажется, погони за мной не было. По крайней мере, я ничего не слышала. Только звуки леса.

Меня сгибало пополам от боли внутри, но она была не физической, а эмоциональной. Мне казалось, что я её потеряла, потеряла свою дочь. Но я знала, что сдаваться рано. Если я сдамся, это и будет означать моё поражение.

Где я находилась? За что мне было дано это испытание? Получалось, что я осталась без всего. Дочь теперь останется с Богданом, в квартиру мне было возвращаться нельзя, так как он наверняка какое-то время будет искать меня, чтобы поквитаться, и даже сумку с вещами, частью денег и документами я оставила в багажнике автомобиля, на котором ехала.

Долго лежать было нельзя. Земля была холодной и мокрой, и скоро должно было стать темно, что в лесу одной мне было совсем не на руку. Надо было вставать и идти, пытаться выбраться.

Я попыталась определить, куда мне идти, но поняла, что окончательно заплутала, убегая. Вокруг были деревья, все они казались одинаковыми, и я даже не могла точно сказать, откуда только что выбежала.

Пыталась оживить в голове какие-то знания из школы о том, как выживать в лесу, и что делать, если ты заблудился, но, как назло, в голову ничего не шло. Всё, о чём я могла думать, это о том, как там моя дочь, всё ли с ней в порядке, передали ли её Богдану.

В итоге, просто решила идти вперёд, надеясь на то, что выберусь куда-нибудь к дороге, или к какому-то населенному пункту.

Пытаясь отыскать хоть что-то позитивное в ситуации, подумала, что хорошо, что не все деньги оставила в сумке, а часть распихала себе по карманам. Теперь у меня хотя бы были средства на несколько дней, чтобы придумать, что мне делать, и как быть дальше.

Я старалась не поддаваться панике, хотя желание было сильное. Всё, что хотелось сейчас – это забиться под какую-нибудь ёлочку, сесть, плакать, и ждать, пока меня кто-нибудь найдёт и поможет. Но я понимала головой, что так получилось, что единственный человек, готовый помочь мне сейчас, была я сама. Так что я упорно шла вперёд, метр за метром, хотя ноги уже были сильно натёрты моими ботинками.

Когда стало совсем темно, мне начало становиться страшно. У меня не было ни телефона, ни фонарика, только кромешная тьма и тишина вокруг. Я не понимала, идти мне дальше, или лучше оставаться на месте.

На улице стало становиться прохладней, и я приняла решение идти вперёд, так как побоялась замёрзнуть. Меня уже откровенно потряхивало, а никаких просветов не было видно.

Сначала, когда я увидела какое-то свечение, я подумала, что у меня начались галлюцинации на фоне переохлаждения. Но чем ближе я подходила, тем отчётливее становился свет.

Я ускорилась, хоть мне и казалось ещё пять минут назад, что я иду из последних сил, и скоро мне придётся сделать паузу и остановиться. Но, видя вдалеке этот луч надежды, все ощущения ушли на второй план. Я как мантру повторяла себе: «Я дошла», «Я дошла», «Всё будет хорошо».

Что там крылось за этим светом? Чей-то дом? Я набрела на какой-то населённый пункт? Страшно хотелось есть, спать, я замёрзла и чувствовала себя крайне уязвимой. Хоть бы там жили добрые люди, у которых можно было бы попроситься на ночлег.

Последняя преграда передо мной в форме кустов, и я оказалась…на какой-то дороге, где одиноко светит фонарь. Именно его я и видела. Никаких населённых пунктов в ближайшей видимости нет.

От бессилия я упала на колени, прямо у дороги, освещаемой фонарём, который дарил мне надежду. По крайней мере я выбралась из леса. Дорога означала, что на каких-то её концах были люди.

Внутри была пустота. Звенящая, страшная. Из глаза выкатилась слеза, вторая, не от грусти, а просто от физической усталости.

Я сидела на обочине, не чувствуя ног, и каждую минуту повторяла себе, что ещё немного отдохну и пойду дальше. Что нельзя сдаваться.