Бывшие. Сердце не обманешь

— Салфетки влажные и сухие, пеленки впитывающие, одноразовые простыни, полотенца, все необходимые гигиенические средства… Все, что было в списке от сиделки. Хватит надолго.

В дверь заглянула Лидия, моя домработница, женщина сорока пяти лет с добрым и всегда немного озадаченным лицом.

— Максим Сергеич, чаю не желаете? Я только что пирожков с вишней и яблоками испекла, еще горяченькие. Сладкие, как вы любите.

— Спасибо, Лидия, — я обернулся к ней и улыбнулся. — Позже, обязательно. Сейчас комнату с Дашей досмотрим и придем.

Домашняя забота всегда меня успокаивала, навевала умиротворение. Родители покинули этот мир рано, и когда-то я надеялся, что жена создаст дома уют, но Кира предпочла карьеру. Лидию мне прислали из агентства по найму прислуги два года назад, и я словно обрел заботливую тетушку. При этом она никогда не нарушала со мной субординацию и потрясающе готовила.

Лидия удалилась, бросив на Дашу короткий, ничего не значащий взгляд. Мы закончили осмотр оснащения комнаты и перешли в столовую, где уселись за большой, полированный дубовый стол.

Даша молча, с каменным лицом, налила чай в две фарфоровые чашки, придвинула одну ко мне, а потом не выдержала и подняла на меня глаза. В них читалась такая тоска и такой немой вопрос, что стало не по себе.

— Макс… — ее голос дрогнул. — Что теперь будет? Со мной? С нами? — она сделала неуверенный жест рукой, обозначая пространство между ними. — Ты вообще еще… будешь ко мне приходить? Или… — она замолчала, не в силах договорить.

— Или я решил вернуть Киру? — честно договорил я за нее.

Она молча кивнула, вцепившись в меня взглядом, словно тонущая.

Глубоко вздохнув, я отодвинул от себя чашку с чаем и облокотился о стол. Честность. Сейчас только честность.

— Даш, я сам не знаю, как все повернется, — начал я, тщательно подбирая слова. — Она сейчас… Она в ужасном состоянии. И физически, и морально. Бросать ее одну в такой ситуации я не могу. Не по-мужски это. Не по-человечески. Но я… — я посмотрел прямо на Дашу, — я высоко ценю тебя. Очень. Как блестящего профессионала, без которого моему бизнесу было бы туго. И как… как хорошего, близкого человека. Я не хочу тебя обижать, обманывать и давать пустых обещаний, которые, может быть, не смогу выполнить. Ситуация изменилась.

Ее лицо дрогнуло. Ей, очевидно, хотелось услышать что-то другое. Надеялась, что я возьму ее за руку, скажу, что это все ерунда, что дам бывшей жене возможность выздороветь в комфортных условиях, а потом отправлю восвояси… Забуду о Кире и займусь самой ей, Дарьей. Но не судьба.

— Я понимаю, — она опустила глаза в свою чашку, и ее голос прозвучал глухо. — Просто… Мне было очень хорошо с тобой. Я думала, что… что ты тоже… что у нас может быть что-то серьезное. Не только работа и… это.

— Мне тоже было хорошо, — это была чистая правда. — Ты прекрасная женщина, Даша. И я ценю каждый момент, проведенный с тобой. Но сейчас… все перевернулось с ног на голову.

Она кивнула, с трудом сглатывая комок в горле. По ее лицу было видно, что она плачет внутри себя.

— Хорошо. Я… я постараюсь не мешать. Не лезть под ноги.

— Спасибо, — я дотронулся до ее руки, лежавшей на столе. Ее пальцы были холодными. — И, Даш… Пока Кира здесь, пожалуйста, не появляйся в доме. Мне будет так проще. И ей, наверное, тоже.

Она резко подняла на меня глаза, и в них мелькнула неподдельная боль, обида и укол ревности.

— А если… — ее голос дрогнул, сорвался на шепот, — а если твоя жена… если она тут навсегда задержится?

Я тяжело вздохнул. Посмотрел на ее дрожащие губы, на слезу, которая, наконец, выкатилась из ее глаза и покатилась по щеке, и не находил что ответить. Этот вопрос повис в воздухе между нами: тяжелый, неудобный и безответный.

******************

Друзья, в рамках нашего литмоба "Бывший, помоги" вышла новинка от Элен Ош

Бывшие. Прости за всё https://litnet.com/shrt/W5bz

Глава 12

Кира

Утро началось не с привычного уже запаха хорошей, но все же больничной еды, и не с прихода медсестры с градусником. Его начала Наина, распахнувшая шторы с такой энергией, будто собиралась не день начать, а революцию устроить.

— Вставай, красавица, проснись! День твоего освобождения настал! — объявила она, подходя к кровати. — Сегодня за тобой заедет твой бывший рыцарь на железном коне. А значит, ты должна быть во всей красе!

Я с трудом приоткрыла глаза. «Освобождение»? Переезд в дом к Максу на попечение сиделки сложно было назвать свободой. Скорее, сменой тюрьмы на домашний арест. Но даже это было лучше, чем эти четыре стены с окном, в которых чувствуешь себя как не дома.

Вскоре в палату зашел доктор Семенов в сопровождении медсестры.

— Ну что, Кира Валентиновна, выписываем вас сегодня, — улыбнулся он. — Но перед этим сделаем контрольный снимок, посмотрим, как там ваша бедренная кость себя чувствует. Как настроение?

— Как у заложника перед обменом, — буркнула я.

Доктор весело рассмеялся:

— Ничего, ничего, у Максима Сергеевича вам будет комфортнее. И вид из окон получше, чем серый дом напротив.

Меня повезли на каталке в кабинет компьютерной томографии. Процедура была знакомой и уже не такой пугающей. Лежишь себе, слушаешь, как жужжит аппарат, и думаешь о своем. В основном о том, что ждет тебя там, за стенами этой клиники.

Вернувшись в палату, я застала Наину в боевой готовности. В ее руках блестели ножницы.

— Так, доктор сказал, что снимок хороший, все срастается как надо. Значит, завтра уже можно будет попробовать встать на костыли. А сейчас займемся твоей красотой. Врач разрешил снять повязку с головы!

Я обрадовалась:

— Ура! А то как контуженный боец. Разматывай.

Наина надрезала завязку под подбородком и начала убирать бинты. Вскоре она ловко сняла с моей головы последнюю повязку и выдавила из себя смущенную вежливую улыбку. При этом не сдержалась и произнесла:

— Упс…

Последний раз я видела себя в телефоне Макса, сразу после аварии. Больше любоваться собой не было ни сил, ни желания. И теперь, когда Наина поднесла мне большое зеркало, я едва сдержала крик.

Мое отражение было жутким. Бледное, исхудавшее лицо в ссадинах. А голова… Голова была выбрита в трех местах, и оттуда торчали темные нитки швов. Остальные волосы, спутанные, тусклые и грязные торчали клочьями. Я выглядела как жертва нападения зомби.

— Боже… — прошептала я, и рука сама потянулась к голове.

— Ничего, ничего, волосы отрастут, — успокаивающе сказала Наина. — Шрамы, может, и останутся, но под волосами не будет видно. А швы я через несколько дней сама тебе сниму. Хорошо заживают.

Я смотрела на свое отражение, и внутри все сжималось от жалости к себе и отвращения одновременно. Я была уродлива. Беспомощна. Жалка. Страхолюдина!

— Стриги, — тихо сказала я.

— Что? — переспросила Наина.

— Стриги все. Наголо. Лучше уж быть равномерно лысой, чем вот такой… плешивой вороной.

Наина на мгновение замерла, оценивая мое решительное выражение лица, потом вздохнула:

— Ну, раз решила… Твоя воля. Только потом не ной. Сейчас машинку принесу.

Вскоре она вернулась, накрыла одноразовой простыней подушку под моей головой, взяла машинку для стрижки и включила ее. Над ухом раздалось противное жужжание. Я закрыла глаза, чувствуя, как холодная железяка скользит по коже головы, а на плечи сыплются пряди моих, когда-то роскошных каштановых волос. Я сжимала пальцы в кулаки, стараясь не заплакать. Это было похоже на ритуал очищения. Стрижка овец. Я сбривала с себя не только волосы, но и всю ту старую жизнь, всю ту сильную, независимую Киру, которая больше не существовала.

— Ну вот, — голос Наины прозвучал одобрительно. — Смотри-ка, а форма черепа у тебя хорошая. Голова как голова. Никаких шишек.

Я медленно открыла глаза и снова посмотрела в зеркало. На меня смотрел совсем другой человек. Худая, бледная, с огромными глазами и идеально гладкой головой. Похожая на онкологическую больную или буддийскую монахиню. Было страшно и странно.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Макс. Он замер, уставившись на меня, и вдруг… хихикнул. Сначала тихо, потом громче.

— Чего ржешь? — зло прошипела я, чувствуя, как щеки пылают от стыда и гнева. — Не смешная я!

— Да нет, ты что, — он попытался сделать серьезное лицо, но губы предательски подрагивали. — Просто… Непривычно. Тебе даже идет. Серьезная такая.

— Врешь! Трындишь как сивый мерин! — я готова была швырнуть в него зеркалом. — Я похожа на вылупившегося птенца! Или на осужденную!

— Да брось ты, — он подошел ближе, его смех стих, и в глазах появилась какая-то непонятная нежность. — Гораздо лучше, чем было. Честно. Будто все лишнее срезали. Осталось только самое главное. И лучшее…