Дерзкие. Будешь должна

– Вали, – говорит он, заставляя меня опешить, и отходит от меня шага на три назад.

Что? Мне не показалось?

– Чё встала? Вали, говорю отсюда нахрен, чтобы не видел тебя больше, – грубит он, и я пулей выбегаю на улицу, пока есть шанс, а потом поспешно хватаю свой телефон и начинаю названивать Соне.

– Кать? Кать, алё? Ты где? – спрашивает она меня, а у меня словно дар речи пропадает. Кое-как пытаюсь справиться с дыханием. Выровнять его. Не думала даже, что когда-нибудь буду вот так нервничать. Я в каком-то переулке за клубом. Тут куча всяких странных персонажей, которые смотрят на меня далеко не целомудренными взглядами.

– Сонь, я на улице. С той стороны, где парковали авто… – объясняю я, пока вижу, что ко мне идут какие-то парни. Целой толпой, а я отхожу всё дальше к более освещенному месту, где есть камера видеонаблюдения.

– Я сейчас приду, – говорит она, а я начинаю нервничать.

– Сонь, тут парни какие-то стрёмные. Они жмут меня. Одна сюда не иди. Поняла меня? – кричу ей, пока меня уже вовсю окружают.

– Красотка какая. Выпить хочешь? – спрашивают, а я осматриваюсь. Понимаю, что не самая лучшая ситуация. Вокруг четверо каких-то отморозков. Я одна. Стою на парковке за клубом и трясусь от страха.

– Идите куда шли, – говорю более грубо и сжимаю в руках телефон.

Это в лучшем случае, Катя, им нужен твой телефон. А в худшем… В худшем…

Стою и нащупываю в кармане ключи, которые нашла у Светки в джинсах. Зажимаю их между пальцами. Так, чтобы сделать что-то вроде оружия. Хоть какого-то. А иначе, что я смогу предпринять против четырех здоровых парней?

– Да ладно, чё ты… Давай познакомимся. Мы выпить тебе купим. Есть подружки у тебя?

Едва слышу это, как по спине проходит липкий холодок. Страх съедает с потрохами. Зачем я вообще сюда припёрлась? Чёртов мажор. Ненавижу его.

– Я не знакомлюсь. Оставьте меня в покое по-хорошему.

– А не то чё? – спрашивает один из парней. – Угрожать собралась?

Едва слышу это как ощущаю, что меня грубо и остервенело хватают за волосы. Да с такой силой, что я с ног валюсь, и от полученного адреналина начинаю бить его ключами прямо по лицу. Просто как умею. Бить и бить. Сыплются какие-то маты, парни начинают оттаскивать меня от него. И тут же перебрасывают через плечо, направляясь к чёрному джипу, пока я ору во всё горло и вырываюсь, пиная всех и вся вокруг.

Мысленно прощаюсь с девственностью или даже с жизнью…

Но внезапно металлическая дверь клуба распахивается. На пороге стоят Сонька, до одури злой Глеб и его дружок Кир.

– Быстро поставили её и свалили отсюда на хуй, – сплёвывает мажор на землю, и тут происходит что-то невразумительное. Те самые парни начинают бегать в панике.

У меня истерика. Я реву белугой. Не могу остановиться. Но меня тут же отпускают, просто ставят на ноги, сами рассаживаются в машину и уезжают оттуда прочь в течение нескольких секунд, а я съезжаю вниз на корточки. Не могу даже стоять на ногах. Соня кидается ко мне, чтобы помочь. Моя рука вся в крови, кажется, в чужой крови, а Глеб расхаживает из стороны в сторону и бесится, рассматривая меня, словно я в его глазах опустилась ещё хуже его давалок.

– Дура, блядь, – цедит он и достаёт сигарету, а меня до сих пор трясёт. Я вообще не могу успокоиться. Почему я? Да ещё и дура? Что я сделала?!

– Не плачь, моя, – успокаивает меня Соня и гладит по голове. Кир хмурится и что-то говорит Глебу. А тот глядит на меня исподлобья и качает головой. Тушит сигарету, выбрасывает в урну и подходит ко мне, протягивая свою руку.

– С рукой всё в порядке? – спрашивает более чем спокойным, но холодным голосом. Киваю. – Идём. Всё нормально. Не тронет тебя больше никто. – продолжает он. Я недоверчиво на него смотрю, но всё же протягиваю ему в ответ свою дрожащую окровавленную ладонь. Он помогает встать и идти тоже помогает, потому что мои ноги еле шевелятся. – Хочешь отвезу вас до вашей общаги? – спрашивает, и я киваю. – Ладно, посиди здесь полчаса. Вопрос один решу и вернусь. Только не бегай, блин, никуда. Сиди с Киром и подругой. От греха подальше.

Я просто слушаюсь. Нет сил спорить. Соня помогает мне сесть и обнимает. Кир же сидит напротив и молчит.

– Куда он поехал? – спрашиваю его, а он смотрит на выход.

– Скорее всего к Гамелю на квартиру, – отвечает он, рассматривая меня. По моему растерянному виду он, видимо, быстро понимает, что я никого не знаю ни в этом клубе, ни вообще. – Тот парень, которого ты ударила.

– А кто это?

– Тот, кого здесь быть не должно. И который очень пожалеет, что трогал тебя, – отвечает Кир, а я хмурюсь.

– То есть… В смысле?

– В прямом. Они не могли не видеть, с кем ты пришла.

– А с кем я пришла?

– Ты реально не догоняешь? – интересуется Кир, но мне становится ещё непонятнее. Я вообще не из этих… Чтобы знать, кто там что и с кем.

– Нет, – отвечаю, и Соня наклоняется ко мне.

– Это Адов Глеб. Сын Александра Адова. Помнишь… Как-то речь заходила за его отца?

И тут я начинаю вспоминать. Владелец сети самых дорогих ювелирных магазинов. Негласный криминальный авторитет, от упоминания которого в кишках всё сворачивается. Очень страшный и жуткий человек, с которым связано не одно громкое дело. И его сын не далеко ушёл. Яблоко от яблони.

– Нет, – мотаю головой. – Нет, нет, нет… Ну нет же, ребят.

Кир качает головой мол «Ну ты, капец, дура, как можно не знать такого человека». А у меня сейчас инфаркт случится.

– И зачем он уехал? Зачем он поехал за меня там что-то выяснять?

– Дело не в тебе. Это черта его характера. Раз ты пришла с ним. Значит остальные должны проявлять уважение. Иначе это прямой плевок ему в лицо. Вот и всё. Он отпустил их, только чтобы не делать ничего при тебе.

Замираю, слушая это.

– И что он теперь? Убьёт их что ли? – спрашиваю, округляя глаза. Я не хочу, чтобы кто-то кого-то убивал, тем более из-за меня.

– Не убьёт, но популярно объяснит.

– А почему ты с ним не поехал???

– Ты не слышала? Он наказал тебя стеречь, потому что ты можешь влипнуть в неприятности. Ибо характер у тебя, Катерина, просто ужасный, – добавляет он, а мне вот сейчас совсем не смешно. И не до улыбок, хотя сам он лыбится.

– А если они ему что-то сделают? Их четверо, он один, – твержу как заведённая, на что Кир лишь усмехается.

– Глупостей не говори. Ты не знаешь Глеба. Просто релакс, детка. Сиди и пей свои коктейли. Ещё и надавала Гамелю. Ад, походу, от тебя в восторге просто после этого, – добавляет он, а я сглатываю ком. Соня смотрит на меня с сожалением, но у меня чувство, будто я влипла по самое «не хочу». Что я вообще здесь делаю?

– И что мне нельзя просто уехать сейчас?

Кир вдруг закатывает глаза.

– Катя… Ты вообще не понимаешь с кем имеешь дело, да?

– Нет, конечно нет! Ведь я не бываю в таких местах! Про его отца слышала только один раз! И на тёмную парковку я никогда одна не выхожу. Мы с Соней приехали из деревень. Поступили, подрабатываем, живем тут второй год и никогда в такое не влипали, а теперь!... – замолкаю, потому что кажется не хватает кислорода.

– Будешь пить? – протягивает мне Кир коктейль, и я, наплевав на всю имеющуюся здравую логику, выпиваю его залпом. – Ещё? – спрашивает парень, пока я пытаюсь прийти в себя.

– Да, ещё, – говорю, и он кивает, покидая нас. Соня держит меня за руку.

– Надеюсь, теперь мы просто дождемся и никуда не побежим?

– Давай напьёмся, Сонь, а…Пожалуйста…

– Я не хочу пить, Кать. Мне Кирилл понравился. Хочу познакомиться поближе.

Оу… Я конечно за неё рада. Ведь Кирилл, кажется, намного приятнее Глеба. Намного…

– Ладно, хорошо… Поняла. Просто ждём, – отвечаю, но жду очередного коктейля. Значит, Соня за мной приглядит. Я не смогу смотреть этому Глебу в глаза после всего. Просто не смогу. Значит, надо напиться. Сколько он там сказал? Полчаса? За это время я вполне успею накидаться. Я способная! Ещё как!

– Слушай, Кир…А принеси сразу побольше, – прошу его, пока он косится на меня. – У меня стресс. – объясняю, и он приподнимает брови, глядя на Соню.

– Всё в порядке. Я прослежу, – говорит она, и он соглашается. Как же здорово у них получается. Вот он её слушается, а не чёрт-те что!

– Кать, ты с ним поспокойнее, ладно? Скоро избавишься… И всё, – твердит мне Соня, а я хмурюсь. Но вынуждена согласиться. Нужно быть пай-девочкой, только когда он рядом, у меня вообще язык живёт своей жизнью.

Кир приносит ещё четыре коктейля. Один вкуснее другого, и я пью их, как не в себя. Только уже спустя пятнадцать минут понимаю, что голова кружится, стены разъезжаются, а острое плечо подружки кажется, очень и очень комфортным.

Слышу голоса на втором плане.

«Давно она так? В общагу? Домой? Нет я не могу… Всё будет нормально. Сам довезу завтра».

Проваливаюсь куда-то. Словно в мягкое облако… Чувствую невесомость.

– Соооонь, от тебя так вкусно пахнет, – жмусь к подружке, а она смеётся каким-то бархатным смехом, от которого у меня щекочет затылок. – Прекрати… Соооонька, дура…

Звуки музыки становятся тише. Вспышка… Пальцы чувствуют кожаное сиденье. Приятно. Безумно приятно. А потом… Пустота…

***

Неожиданно падаю с кровати на пол. Громко и очень-очень болезненно.

– Ай! Твою мать, – недовольно ворчу, открывая глаза. Всё тело ломит, словно после драки. Какого чёрта… Где я? Панически осматриваюсь и понимаю, что это чей-то дом…

Огромная спальня в тёмных тонах, высокие потолки, метров пять, наверное. Господи. А рядом… На кровати… Чёрт! Приподнимаю голову и смотрю, проглотив язык. Нет… Нет, нет, нет!

Как такое могло произойти?! Как?

– Доброе утро, солнышко, – говорит Глеб сонным голосом, тянется в постели совершенно голый, прикрытый одной лишь простынкой, и довольно смотрит на меня. Я тут же сгребаю какой-то плед и прикрываюсь им, оборачиваюсь и рыскаю по кровати рукой в панике. Кровь… Господи, тут кровь. Нет… Нет… Только не это… Пожалуйста…

Глава 2.

– Мне нужно в душ, – бегу из спальни, сломя голову. Сметая всё на своём пути. Пытаюсь отыскать ванну или что-то такое. После третьей по счёту комнаты, наконец натыкаюсь на неё и захлопываю за собой дверь.

Внутри всё умирает. Почему я ничего не помню??? Катя! Дура! Нахрена ты так напилась!? Да ещё и в его обществе! Господи!

Включаю кран и подношу лицо под прохладную воду, чтобы хоть немного остыть, а то ощущение, что кручусь на вертеле в Адском котле! Пропади он пропадом! Урод! Сволочь! Подлец!

Дышать не могу. Быстро моюсь, смываю с себя всё, касания, ощущения, запах, и нахожу чистое полотенце под раковиной. Заворачиваюсь в него и быстро выхожу оттуда, чтобы переодеться и свалить отсюда навсегда.

Быстрыми шагами направляюсь в его спальню за вещами, когда по дому уже витают вкусные запахи, от которых у меня в животе происходят голодные спазмы. Но я ни на секунду здесь не задержусь! Ни за что!

Переодеваюсь, а он стоит сзади и смотрит на меня, скрестив на груди свои мощные руки. Я вижу его отражение в зеркале. Оборачиваюсь, уже будучи в джинсах.

– Как ты мог?

– Мог что? – спрашивает он, приподнимая бровь. – Иди завтракать.

– Я здесь ни на минуту не останусь. И ты прекрасно понимаешь о чём речь! – смотрю на окровавленную простынь, а у него взгляд такой задумчивый и при этом холодный, словно айсберг.

– Всё бывает в первый раз, детка, – ухмыляется он, продолжая издеваться. – Хочешь я заплачу тебе за это?

– Ты – грубая скотина, – у меня из глаз тут же льются слёзы. Начинаю задыхаться. Подхватываю свой кардиган с пола, нацепляю на себя и стремлюсь к выходу, но он хватает меня за руку. Смотрит, как на ничтожество, да и я смотрю на него так же.

– Ты умоляла меня. Нюхала, тащилась, кайфовала и вертелась всю ночь. Это ты так себя вела, а не я, – цедит он сквозь сжатую челюсть.

– Я была пьяная! И ты можешь говорить сейчас всё, что хочешь, но я тебе не верю! Я не могла так себя вести с тобой! Ты мне даже не симпатичен! – дёргаюсь, но он продолжает удерживать. А потом резко отпускает, и я буквально вываливаюсь из его комнаты в просторный коридор.

– Говорил же – шлюшка. Вали отсюда, – слышу грубое сзади, а саму всю трясёт. Он достаёт из кармана деньги. Много денег. Целую пачку. – На такси и прочую шлюшью хуету. – кидает вслед, а мне даже сказать нечего. Я молча оттуда ухожу, даже не взглянув на него. Слёзы застилают градом. Не хочу больше жить. И дело не в том, что девственность для меня значила многое. Но это должно было произойти явно не вот так! Явно не с этим говнюком и явно не в полукоматозном состоянии!

Добираюсь до общежития на последние свои сбережения. Хорошо, что завтра смена и зарплата. Захожу, а Соня сладко потягивается на своей кровати, но когда видит меня, сон как рукой снимает.

– Кать… Ты чего?

– Зачем ты оставила меня с ним?! Зачем!!!! – кричу и, рухнув на кровать, начинаю реветь.

– Что случилось-то? Ты сама хотела к нему поехать… Он обещал, что всё будет хорошо… – говорит она, нахмурившись. – Он что-то тебе сделал?

– Сделал ли??? Он меня изнасиловал! – кричу на неё, а подружка становится бледнее моли.

– Что?! Он говорил… Он обещал… Что пальцем тебя не тронет, – замирает она от услышанного.

– И ты ему поверила?! Этому ублюдку? Сыну криминального авторитета?! Какому-то… – еле дышу. Нет сил даже продолжать.

Соня тут же кидается ко мне и прижимает меня. А у меня кислород внутри заканчивается.

– Катюш… Да, я поверила. Он ведь защищал тебя вчера. В обиду не дал. Когда я сказала ему про тех парней на улице и тебя, он вообще ни секунды не думал, сразу же кинулся. Бросил всё. Даже свою девушку…

– Что? – смотрю на неё сквозь слёзы. – Какую ещё, блин, девушку?! – продолжаю в недоумении, а она еле приоткрывает рот.

– Вчера, когда ты напилась… Он потом нас познакомил… Его девушку зовут Лейла. Когда он повёз тебя домой, она осталась там, в клубе… Кать… Мне так жаль… Мне реально очень жаль… Как же так… Я теперь себя ощущаю последней сволочью и предательницей! – говорит она, опустив взгляд.

– Мне не следовало напиваться… Не следовало вообще куда-либо идти… Теперь надо к врачу. Проверить всё ли нормально. Тем более, учитывая, кто он…

– А ты… Тебе больно?

– Нет, – отвечаю, задумавшись. – Не больно…

– Хорошо, – Соня убирает с моего лица волосы. – Поговорю с Киром…Может он ему ещё что-то скажет.

– Что он ему скажет? Эта сволочь предлагала мне деньги утром за то, что забрал мою девственность!

– Что? – у подружки округляются глаза.

– Да! – взвизгиваю от истерики. Не узнаю свой голос.

– Мда… Ну он и… Прости, Кать, – замолкает она, проглотив язык.

– Всё… Хочу полежать немного…

– Кстати, там ещё кое-что, – продолжает Соня, пока я ложусь и шуршу одеялом.

– Что ещё?

– Они учатся в нашем универе… Мне Кир сказал. Только они на третьем курсе, – сообщает она, и я в ужасе роняю голову на подушку лицом вниз. Вот сейчас точно можно умереть. Это полный безоговорочный трындец!!! И почему я раньше ничего толком не слышала и не видела!? Правильно. Потому что начихать мне было на всё это. Тем более, на мажоров. Хотя подобную машину я там видела. Поэтому и заинтересовалась её стоимостью. Смотрела, сколько стоят разные модели весь год… Изучала…

Как теперь смотреть на себя в зеркало…? Жалкая подстилка…

Закрываю глаза и меня отключает в сон…

Бесконечно бегу куда-то и падаю. Кричу, но меня словно никто не слышит. Впереди пропасть, пытаюсь затормозить, но ноги скользят, и я просто лечу. А потом от ужасного глухого удара о землю просыпаюсь.

Рядом нет никого. Даже Сони. Видимо, ушла куда-то. По коже озноб… Ужасно плохо себя чувствую. Надеюсь, он не заразил меня какой-нибудь венерической фигней. Надеюсь, мы делали это в презервативе. Господи, какой срам.

Завтра с восьми утра до двух у меня пары, а потом работа до восьми вечера. Сажусь готовиться к лекциям. А Сони всё нет. Но я не спешу ей звонить. Может она поехала с этим Киром на свидание. Пусть хотя бы у неё всё будет хорошо. Он кажется не таким отбитым придурком, как его дружок.

Около десяти Сонька возвращается. Довольная. Прям-таки светится от счастья.

– Кир? – спрашиваю, и она кивает.

– Ты даже не представляешь, какой он, – тянет она с расплывающейся улыбкой.

– Ты права. На меня такие хорошие никогда и не взглянут, – отвечаю, собирая сумку с учебниками.

– Кать, ну я не это имела в виду…

– Да всё в порядке. Сама виновата. Язык у меня дурной. И сама глупая. Больше никогда никуда не пойду. Учёба и работа – вот что отныне займет всю мою жизнь, – отвечаю и ухожу в душ. Потом возвращаюсь, а Соня хочет поговорить, только вот я совершенно не хочу.

– Кать, слушай… Насчёт Глеба…

– Сонь… Я дико за тебя рада. Ты прости меня. Но я слышать не хочу об этих людях. Ни в коем случае не запрещаю тебе быть с этим Киром. Ни в коем. Но, пожалуйста, избавь меня от подробностей, – заявляю и отворачиваюсь к стенке, укладываясь спать.

– Ладно… Но послушай всё же. Глеба я видела, и он сказал, что не трогал он тебя. Что не было ничего.

– Он так сказал? – поворачиваюсь обратно. – Да он сейчас что угодно скажет! – заявляю в бешенстве.

– И всё же. Сходи к врачу, – говорит она, и я не решаюсь спорить. У меня от паники на голове, кажется, даже седые волосы вылезли. А теперь он говорит «не трогал тебя». Гондон.

С самого раннего утра вместо первой пары на крыльях лечу в женскую консультацию. Очень обтекаемо всё объясняю гинекологу. Страшно просто кошмар. И в итоге при осмотре она сообщает мне, что я…

До сих пор ДЕВСТВЕННИЦА.

Сукин сын! Я чуть не выплюнула кишки за этот день! Вот ведь сволочь! Какой же урод!

Бегу обратно на пары, успеваю ко второй, но чуть опаздываю. Однако препод классный и слова мне не говорит. Нахожу Соню и плюхаюсь рядом, как грузный мешок. Хотя внутри я, конечно, счастлива такой новости.

– Ну как? – спрашивает подруга с сожалением на лице.

– Никак… Я – девственница, – отвечаю и груз падает с моих плеч.

Соня тут же расплывается в улыбке и выдыхает.

– Фууууф… Ну вот… Я же говорила! Он не соврал!

– Зато он соврал мне! Он унизил меня! Я его убью!

– Хватит, Кать… Не надо… Лучше бы тебе не подходить к нему… Так он хотя бы забудет о тебе и всё…

В её словах есть логика. Я осталась при своём. Девственница. И больше ничего ему не должна. Она права. К чёрту Глеба Адова!

До двух сижу на парах, потом еду на работу. Автосервис находится в трёх остановках от университета и общаги.

До семи всё идёт своим чередом. Консультирую, принимаю заказы. Общаюсь с автомехаником Андреем. Классный парень, кстати. Всегда мне помогает. В частности, я спросила его про Бентли, и он сказал, что если царапина неглубокая, полировка могла бы решить проблему. Но, как правило, хозяева таких авто хотят полную замену и оригинальным стеклом, а там бы вышло, как и сказал мажор. Около ста пятидесяти тысяч… Блин…

Но к чёрту. Всё закончилось хорошо.

К вечеру получаю зарплату за шестичасовую смену и спокойно собираюсь домой, пока дверь в наш офис не распахивается.

Нет, блин… Только не это. Пресвятые небеса…

Смотрю на часы. Время без двух минут восемь…

– Мы закрыты, – настаиваю, но мажор и не думает останавливаться. Заходит с видом победителя, жуёт свою жвачку и рассматривает меня с ухмылкой на лице. – Что тебе нужно?

– Время ещё рабочее. Последний клиент, – улыбается он, облокотившись на стойку, и листает каталог. Смотрит на меня и бэйджик на моей груди. – Ека-те-ри-на… – по слогам читает.

– Глеб. Что. Тебе. Нужно, – более грубо и с расстановками спрашиваю я, и внезапно со стороны к нам подходит взволнованный Андрей.

– Проблемы, Катюш? – спрашивает, и мажор тут же бросает свой пренебрежительный полный холода взгляд в его сторону.

– У Катюши никаких проблем. Да же, дорогая? Просто её парень ждёт её с работы, – отвечает за меня, Андрей хмурится, на что я сначала сжимаю челюсть, а потом начинаю расслабленно хохотать.

– Чёртов придурок, ты не мой парень и никогда им не будешь! Иди куда шёл, пока я не вызвала охрану и тебя не повязали. Ты – грубая невоспитанная сволочь, и ты ответишь за то, что чуть не довёл меня до инсульта! – цежу сквозь зубы, а на его лице непрошибаемая усмешка.

– Лично мне было очень весело.

– Весело? – кидаюсь обратно к стойке и хочу прыснуть ему перцовым баллончиком в лицо.

– Молодой человек, какие проблемы? – ещё раз встревает Андрей.

– Пока проблемы не начались у тебя, лучше вали отсюда. И позовите у вас здесь главного… Хочу кое-что спросить, – заявляет Глеб. Андрей уже хочет что-то сказать, но я не хочу ему проблем и мотаю головой, взяв его за руку.

– Не надо… Проблемы будут.

– Его тачка? – шепчет Андрей, и я киваю.

– Не надо, Андрей. Я справлюсь. Спасибо за помощь, – шепчу ему в ответ, а Глеб прожигает мою спину своим арктическим взглядом. Я прям чувствую леденящий холод на себе. Андрей отступает и скрывается за стеной, а я снова оборачиваюсь.

– Откуда была та кровь? На простыне…

– Вот откуда, – демонстрирует он свою правую руку. А на ней живого места нет. Ощущение, что он бил кого-то не переставая, пока не сбил к чертям все свои костяшки. – Собирайся. Я долго повторять не стану.

– Я никуда с тобой не поеду. Никуда, понятно?! – выдаю, глядя на часы. – Либо покупай что-то, либо пиздуй отсюда.

– Что ж… Ладно… Давай начнём с масла, антифриза и омывайки.

– Ты не серьёзно. Зачем тебе покупать это здесь?! Езжай в автомагазин или на заправку. Этот сервис тебе явно не по статусу!

– У тебя последний клиент. Ты обязана обслужить меня. Так вот. Хочу масло антифриз и омывайку.

– С-с-сука! – ругаюсь себе под нос, но натягиваю маску непроницаемости.

Начинаю вежливо консультировать его и выбирать вместе с ним товар.

– У вас есть процент какой-то от продаж там, всякое такое?

– Да, есть, – отвечаю, и он ухмыляется.

– Ну, здорово… Давай тогда запиши меня ещё на полировку, диагностику ходовой… Да давай полный пакет услуг ваших.

– Глеб… – смотрю на него и ноздри от злости раздуваются. – Оставь меня в покое. Я слышала, что у тебя есть девушка. Приходи к ней на работу и делай всё это. А меня, пожалуйста, не трогай.

– Девушка, – ухмыляется он, качая головой. – Записывай. Пока я не написал жалобу, Катерина.

Открываю запись и стараюсь отложить всё на самый дальний срок, чтобы он передумал и забыл про меня.

– У нас много записей. Свободно будет только через месяц.

– Ну, порядок. Давай через месяц, – соглашается он, на что я растягиваю губы.

– Глеб, какой к чёрту месяц?! Ты что планируешь сюда месяц ходить? Нахрена тебе всё это?! – истерически выдаю, но снова сталкиваюсь с полным равнодушием.

– Будь повежливее, ок? Я просто клиент. Жду на выходе, – кидает он вскользь, пока я смотрю ему в спину.

Сбежать, сбежать, сбежать.

Это всё, о чём я теперь думаю.

Быстро собираюсь, сдаю кассу и одеваюсь, подбегая к Андрею.

– Можешь выпустить через гаражи?

– Могу… Что за хер, Кать? – спрашивает меня он, пока мы идём туда.

– Он очень опасен. Сын Александра Адова. Не лезь туда, Андрей. Я сама справлюсь. Просто рано или поздно ему надоест меня караулить и всё, – говорю, когда Андрей открывает мне гараж. Там нужно около пяти минут идти по темноте, но он вызывается проводить.

И вот пока мы идём по абсолютно тёмной улице, на которой еле видно, куда ступать, впереди загораются яркие неоновые фары и долбят прямо по нам.

– Быстро тащи свою задницу сюда! – кричит знакомый командный голос, и я застываю, закрывая глаза рукой.