Измена. Доигрался, милый!

Надо же. Живут люди, друг другу помогают. Беспокоятся. Я два года прожила в Лешкиной квартире, а с соседями так и не знакома. Людей с этажа в лицо знаю, здороваемся при встрече, но как их зовут и чем живут — не имею ни малейшего представления.

Я поделилась своими размышлениями с Таей, а та усмехнулась:

— Маришка, это Москва. Гигантский человейник. Мегаполис возможностей и безразличия. Город с великим прошлым, но без души в настоящем. Тут люди одиноки, даже когда в переполненном вагоне метро едут. Им не с кем поговорить, поделиться наболевшим. Советы исключительно у интернета спрашивают. Вот ты в подъезде начала кричать… Хоть кто-нибудь из моих соседей выглянул, заступился? Нет! А может, полицию вызвали? Тоже нет, уже давно бы приехали. Тут люди либо боятся, либо плевать хотели, даже если тебя убивать будут. Их политика — меньше народу, больше кислороду.

От жесткой полемики Таи мне стало грустно. А ведь действительно, когда мы собирались с друзьями потусить, то все приходили. А когда мы полгода назад купили новый спальный гарнитур, который нужно было привезти из магазина и затащить в квартиру, а потом еще и собрать, то у всех нашлись неотложные дела. Только моя Таисия заявилась с целым набором отверток, и все сокрушалась, что у нее нет шуруповерта. Лешка тогда над ней прикололся:

— Тайка, да что ты в сборке мебели понимаешь? Маникюр испортишь. Иди, кофейку с Маришкой попей.

А она уперла руки в бока и заявила:

— Когда отец первый ресторан открывал и весь в кредитах сидел, знаешь, кто там всю мебель собирал? Родители, я и брат.

За час она полностью собрала две прикроватные тумбочки, а потом помогала Лешке скручивать каркас кровати. Сам он не мог сообразить, как правильно соединять детали. В детстве мой муж скворечников не строил и табуретки на трудах не выстругивал.

Когда все было готово, Лешка сказал:

— Тебя, Таюха, замуж никто не возьмет. У мужика комплекс неполноценности разовьется.

— А я за кого попало и не пойду, — усмехнулась подруга…

Грустное воспоминание.

Тая посмотрела на мою погрустневшую физиономию и неожиданно заявила:

— Маришка, погнали в Кострому. Тебе нужно сменить обстановку. Тем более, Лехины анализы не завтра готовы будут. Отдохнешь и развеешься.

Мне идея понравилась.

— Действительно. Приду в себя, а там, может, и мужа прощу.

— Тащи паспорт, — тут же скомандовала Тая. — Я на вечер билеты на поезд закажу, утром на месте будем.

Я метнулась в прихожую, порылась в сумке и наткнулась на толстый конверт. Блин, я же про него совсем забыла.

На кухне я бросила его на стол:

— Вот, на столе у секретутки лежал.

— И ты до сих пор не открыла?! — вытаращила глаза Тая.

Она надорвала сбоку шов конверта, и на стол выпали фотографии. Много фотографий. И на всех был Лешка.

Глава 9

Лешка был один, а женщины с ним разные… На многих была Оле-Говна, но в разной одежде и в разных позах. И без трусов. Другие женщины на снимках тоже занимались сексом с моим мужем. Одна делала ему минет, другая, стояла облокотившись на стол задрав юбку до груди, а Лешка пристраивался сзади…

Тая вытащила из конверта сложенный вчетверо листок. Это было письмо. Подруга начала читать вслух:

— Здравствуйте, Марина Владимировна. Леша вас не любит. Отпустите его. Перестаньте шантажировать своим суицидом, так мужчину не удержать. Я полюбила его сразу, с первого взгляда, и мне было больно видеть, как он водит к себе разных женщин. Я решила действовать — поставила скрытую камеру у него в кабинете, чтобы понять, что ему особенно нравится в сексе, а потом пришла сама. Других он больше не водил. Он любит только меня, а вы его не отпускаете. Он давно вам изменяет, вы для него ничего не значите — склочная обуза, которая висит на его шее и мешает построить новое счастье. На снимках вы видите только нескольких его бывших любовниц, а их было множество. Теперь они ему не нужны, он хочет только меня. Дайте ему развод и прекратите мучить несчастного мужчину. Олеся.

Тая отложила письмо и с сочувствием посмотрела на меня. Я сидела и оторопело таращилась на снимки. Она встала и почему-то сказала:

— Жалко, что у меня пилы тут нет.

— Зачем? — я оторвала взгляд от созерцания измен мужа.

— Рога твои спилить надо, — сердито произнесла подруга. — Полагаю, речь о прощении Лехи больше не идет, и мы можем спокойно уехать в Кострому?

Я молча покивала головой, как китайский болванчик и начала перебирать фотографии, раскладывая их по столу. Всего я насчитала восемь разных женщин… И это всего за пару месяцев, что Олеська с ним работает. Ловко сработала — паразитка. Камеру шпионскую куда-то тихонько приткнула, изучила записи… Но никакого возбудителя она не подсыпала, Лешка ее трахал на добровольных началах и неоднократно. И врал. Врал, что я истеричка, которая грозится самоубиться, если он уйдет.

Как я два года прожила с ним и не заметила, что он бабник и злостный изменщик? Всегда такой ко мне внимательный, нежный, веселый… Чего этому козлу не хватало?!

Пока я сидела и приходила в себя, Тая сама достала мой паспорт и начала заказывать билеты.

— Смотри, — она повернула ко мне экран мобильника, — удобный рейс. В час ночи отходит с Ярославского вокзала, а в половине седьмого утра прибывает на место. Как раз ночь поспать — дорогу не заметишь. И у нас есть целый день на сборы. Только и сейчас не мешало бы подрыхнуть. Ты уснуть сможешь?

Я пожала плечами:

— Не знаю. У меня шок. Только думала, что он жертва обстоятельств, даже решила простить его, а тут вон оно что. Это же писец какой-то! Таюх, как можно быть таким мудаком?!

Меня, наконец, прорвало.

— Да что этому уроду со мной не хватало? Жили хорошо, в сексе все было отлично. Я не бревно, и голова у меня не болела. Чего он всех этих шлюх к себе таскал? Больше заняться на работе нечем? А я-то думала, чего он не хотел, чтобы я к нему на работу заходила, когда в центр по делам приезжала. А он боялся, что кто-то из коллег мне намекнет про его потрахушки или вообще, я его с бабой застукаю. То-то он обрадовался, когда отдельный кабинет получил. Урод поганый! Наконец-то нашел удобное местечко.

Я зашмыгала носом, а Тая подошла, обняла меня и погладила по спине:

— Эх, Маришка… Да кто знает, что у этих кобелей в головах происходит. Как увидят девку с сиськами в короткой юбке, так у них сразу головка вместо головы думать начинает.

— Разведусь с этим козлом и больше никогда замуж не пойду, — всхлипывала я, — буду жить одна, заведу кошек… Или в монастырь уйду.

— Тебя не возьмут, — Тая отстранила меня от себя и серьезно сказала, — в монастыри животных не берут.

Я перестала хлюпать носом и с подозрением глянула на подругу:

— Это ты сейчас о чем?

— Иди умойся, миссис панда, — улыбнулась подруга, — у тебя вся штукатурка расползлась. Потом мы все же перекусим и ляжем поспать. Я тебе своего старого Зайца одолжу, обнимешь его и сразу уснешь. Он волшебный. Я с ним, с пяти лет сплю.

—Ох, Тайка… — вздохнула я и поплелась в ванную.

Знаю я этого ее Зайца. Фиг она его кому отдаст. Но было приятно, что она ради моего спокойствия готова пойти даже на такую жертву. Юмористка.

Когда я вернулась на кухню с чистым лицом, Таюха загадочно глянула на меня и заявила:

— Я придумала! Мы в Костроме тебе нового мужа найдем! Только в этот раз хорошего. Верного. Страшненького.

Опять она за свое. Сидит и ржет — негодяйка оптимистичная.

Тут я увидела, что фотографии и письмо исчезли. На столе стояла подогретая пицца и чай в кружках. На мой немой вопрос подруга ответила:

— В мусорке Лешкин блядюшник. Все. Это прошлое. А если начнешь страдать по нему и горевать об утраченной семейной жизни, то я и тебе бабулиной сковородкой заряжу. Поняла?

— Поняла, — улыбнулась я.

С такой подругой даже в уныние на пару деньков не впадешь. Хотя, честно говоря, хочется укутаться пледом, включить грустную музыку и плакать…

— Так, — Тая хлопнула ладошкой по столу, — давай за стол, жрать и спать. Перед отъездом еще кое-что сделать надо!

Глава 10

Я с подозрением уставилась на нее. Опять она что-то задумала.

— Что именно? — осторожно поинтересовалась я.

— Остальные твои вещи от Лешки забрать. Ты же не собираешься к нему возвращаться?

— Нет, конечно, — возмутилась я, — еще чего не хватало. Там барахла еще на пару чемоданов. В том числе любимые книги и институтские конспекты…

— Все заберем, — Тая уже жевала пиццу, и я решила последовать ее примеру. Подруга продолжила: — Еще не хватало, чтобы он твои вещи выкинул, а что-то ценное своим телкам начал раздаривать.

— Самое ценное я уже забрала, — проговорила я с набитым ртом, — но теплые вещи и то, что в ближайшее время я носить не собиралась, там осталось.

— Вот днем и заедем, пока он на работе будет. Прощальную записочку муженьку оставишь?

— И не только…

Я подхватилась с табуретки и сунулась в мусорное ведро. Хорошо, что Таюха мусор разделяет и фотки выкинула в ведро с чистыми отходами на переработку… Я достала несколько снимков и письмо секретутки.

— Вот, оставлю дома на столе, — довольно проговорила я, — пусть не сомневается в том, что он окончательно и бесповоротно идет на фиг! Без права на возвращение!

***

Поезд тронулся с места. В купе мы были вдвоем. Быстренько переоделись, расстелились и легли спать. Таюха вскоре засопела, а я лежала с открытыми глазами, слушала стук колес и следила, как на потолке мельтешит свет от железнодорожных уличных фонарей, мимо которых проезжал состав. Я обдумывала прошедший день…

Ближе к обеду мы проснулись, и первым делом я позвонила родителям. Мама и папа должны знать, что я меняю свой статус замужней женщины на свободную разведенку. Когда они услышали про измену Лешки на моих глазах, то их возмущению не было предела. А после моего рассказа про целую кипу фотографий папа собрался ехать в Москву и бить моему мужу морду. Еле отговорила.

Идею временно уехать на родину воинствующей Таи родители одобрили. Папа так и сказал:

— А поезжай, Маришка. Развеешься. И этот гад перед тобой мельтешить не будет. Вот, мать говорит: «С глаз долой, из сердца вон». Кострома — город красивый, я после армии там разок бывал.

— Так это почти двадцать пять лет назад было, — засмеялась я в трубку, — там уже все изменилось, наверное.

— Ничо, — протянул отец, — исторические достопримечательности посмотришь. Пусть Тая тебя по Ипатьевской слободе проведет. Мы с ребятами там гостили у приятеля на Гидростроителей. Эх, хорошее время было…

Еще немного послушав папу, ударившегося в воспоминания юности, я попрощалась. Честно говоря, думала, что разговор с родителями пройдет тяжелее. Будут причитания о порушенной молодости… Но они дружно заявили, что развод — единственное верное решение. И гнать нужно Лешку поганой метлой, если он — козел блудливый, еще раз вздумает на мои глаза не по делу показаться. А единственное общее дело у нас теперь — подача заявления на развод. Тут нужно обоим явиться. Но я на это мероприятие Таю с собой возьму. Вернемся через пару недель обратно в Москву и сразу подавать на развод!

Возможно, нас даже сразу разведут, без этой всякой тягомотины со временем на раздумья. Даже если Лешка будет против. Я себе несколько фоток пооткровеннее оставила. В случае чего покажу в качестве доказательства его измен. Не отбрешется, что это было один раз и по принуждению… А ведь такую хорошую байку сочинил: «Меня Олеська возбудителями опоила! Я весь такой в белом пальто, а она блудница вавилонская меня святого совратила и изнасявкала. Насильно на себя затащила и сношаться заставила! Да мне теперь на себя в зеркало стыдно смотреть! Маришка, я так больше не буду!»

Я вспоминала его распинания у Таюхиной двери, и мне становилось смешно, и грустно одновременно. Так хорошо врал, что я даже поверила. Простить собиралась. Вот же — дуреха наивная. Хотя, почему дуреха? Это если бы он при мне на других баб пялился, чужие кружевные труселя в бардачке возил или ко мне охладел, то у меня бы возникли подозрения. А тут, все было хорошо. Как я могла догадаться, что у меня рога, как у сохатого из тайги. Маришка — олень с ветвистыми рогами.

Я вспомнила картинку из интернета: стоит мужик у себя дома с телефонной трубкой у уха и слушает, как жена ему говорит, что у подруги останется ночевать. А за спиной мужика оленьи рога на стене висят. Прямо за головой… Только вместо того дядьки красовалась я.

Когда днем мы пришли в Лешкину квартиру с пустыми чемоданами, то Тая предложила залить весь гардероб мужа зеленкой. Или ножницами порезать. Или красного перца во все его трусы насыпать. Или соли в ботинки. Или сделать надрезы в перине и сырых яиц туда насовать, чтобы они потом вонять начали. Или просто залить весь матрац водой. Или купить селедку и подальше в шкаф запрятать…

Фантазия у моей мстительной подруги была безграничная. Я собирала остатки своих вещей, аккуратно укладывала их в чемоданы и одновременно следила, чтобы Таюха не начала вредительствовать. Но она вроде успокоилась и раскладывала в ряд порнушные фотки на кухонном столе. В центре она разложила секретуткино письмо и удовлетворенно кивнула сама себе:

— Красота-то какая!

С этими словами она распахнула холодильник и разочарованно произнесла:

— Маришка, а чего у тебя апельсинового сока нет? Я пить хочу. Пойду, в магазин сбегаю.

Не дожидаясь моего ответа, она убежала из квартиры. Будто не могла минут двадцать подождать, пока я закончу сборы.

Вскоре она вернулась, бухнула на стол маленькую коробочку яблочного сока и закрылась в ванной. Тут же раздался шум воды:

— Таис, с тобой все в порядке? — я постучала в запертую дверь.

— Все офигенно, — раздался довольный голос подруги, — просто мне соринка в глаз попала. Промыть надо.

И действительно, через пять минут Тая появилась без косметики на лице. На всякий случай я оглядела ванную, но следов затевающейся мести не нашла.

— Ты же апельсиновый хотела, — показала я ей на коробочку сока.

— Передумала, — отмахнулась Тая, — собралась? Валим отсюда.

Больше мы к этому разговору не возвращались, но мое сердце было не на месте. Таюха просто так не сдается!

Понимая, что могу отхватить за нарушенный сон, я все же растолкала ее и спросила:

— Тай, а все же, что ты для Лешки придумала?

Она протянула руку, щелкнула выключателем светильника над головой и, прищурив один глаз, сказала:

— Поклянись, что не будешь звонить своему козлу, тогда расскажу.

Глава 11

Вот это поворот! Она все же ухитрилась что-то провернуть.

— Ладно, — в растерянности проговорила я, — рассказывай.

— На мизинчике поклянись! — строго потребовала Тая.

Пришлось и это выполнить. Когда клятвенный ритуал был завершен, она коварно улыбнулась и гордо объявила:

— Я вместо его бальзама для волос два тюбика крема для быстрой депиляции выдавила. Такой же белый и сопливый. Пришлось немного смешать, чтобы запах прежний был. Твой кобель со своими волосами похлеще девчонок носится…

Я в ужасе прижала ладони к лицу.

Сколько раз я Тае рассказывала, что Лешка всякие маски-бальзамы для волос скупает… Его отец к тридцати годам стал плешивым, вот мой муж и боялся такой же судьбы для своей шевелюры. У него уходовых баночек было больше, чем у меня.

Вот это подлянку Таис ему устроила! Он сам говорил:

— Чтобы лучше действовало, надо не сразу смывать, а несколько минут подержать. Эффект круче будет.

Его ожидал такой эффект, что он будет в полном шоке. Теперь ясно, за каким соком она в магазин так рьяно бегала.

— Таюх, — прошептала я, — он же облезлый станет. Так же нельзя. Это перебор.

— Эх ты — добрая самаритянка. Если тебе вдруг стало его жалко, достань из сумки припасенные фотки и пересмотри их еще разок. Или зря с собой их прихватила.

Я почесала затылок и согласилась с подругой:

— Ты права. Пусть перед бабами своими теперь покрасуется. Придя домой, он все понял, даже не позвонил больше ни разу. А утром в душ сходит, и будет ему сюрприз. Он мне сюрприз, а я ему. Спокойной ночи!

Я завернулась в одеяло и отвернулась к стенке. Тая выключила свет и вскоре снова засопела.

Стук колес вагона убаюкивал, ритмично отбивая километры железнодорожного пути, и увозил меня все дальше от прошлой жизни.

***

Из крепкого сна меня вырвал стук в дверь купе:

— Девушки, через двадцать минут Кострома. Вставайте!

Проводница проходила по вагону и будила всех пассажиров, чтобы успели собраться, одеться, причесаться.

Таюха перед зеркалом пыталась привести в порядок свою короткую стрижку, которая за ночь встала дыбом с одной стороны, но у нее ничего не получалось. Она посмотрела на мои длинные волосы, собранные в обычный хвост, и со вздохом проговорила:

— Хорошо тебе, Маришка, хочешь — хвост собирай, хочешь — косу. Всяко хорошо. Я столько раз пыталась волосы отрастить, да только все время срываюсь. Они еще до плеч не доросли, а я уже вприпрыжку в парикмахерскую бегу — новую стрижечку в журнале увидела.

Я закончила переодеваться из дорожной одежды в уличную и поспешила успокоить подругу:

— Зато тебе короткие прически идут. И длинные волосы по всей квартире не валяются. Сеточку на слив в ванной ставить не нужно. Тоже много плюсов.

Тая покрутилась перед зеркалом, скептически разглядывая свой односторонний ирокез и вдруг хищно улыбнулась своему отражению.

Кажется, придумала, как навести на голове порядок… Лишь бы полголовы не выбрила, а то с нее станется.

Но она схватила бутылку воды со стола, сложила ладошку лодочкой, наполнила минералкой и с размаху шлепнула себя по волосам. Брызги разлетелись по всему купе.

— Блин, Таюха, — подскочила я, — ты же меня всю обрызгала.

Я стряхивала с кофточки капли, а на джинсах расползались пятна мокрых точек. Тая приглаживала расческой влажные пряди и довольно разглядывала свое отражение. Теперь волосы с этой стороны не торчали, а были конкретно прилизаны. Но, кажется, подруга была довольна. Она повернулась ко мне и философски произнесла, подняв вверх указательный палец:

— То, что намокло, высохнет. Мокрое не может быть мокрым вечно. От мокротищи до сухости всего лишь миг в бесконечности великого мироздания, ибо было сказано: «Намокший да обсохнет»!

— Мураками? — уточнила я.

— Таисия Соснина! — важно подбоченилась подруга и натянула на голову кепку.

Ну она и чудилка! Столько времени приводить прическу в порядок, чтобы надеть кепку?! Это могла сделать только она. Я лишь вздохнула, глядя на ее довольную физиономию.

Когда дорожные вещи спрятались в чемоданы и нам осталось надеть только куртки, я спросила:

— У вас тут такси быстро приезжают? Нас же встречать не будут?

— Нет, — помотала головой Тая, — я своих о приезде предупредила. Сказала, что мы с тобой на такси приедем. Но мама у меня ранний жаворонок, к нашему приезду царский завтрак организует. Папа в семь встанет. А брат с семьей к обеду прибудут, это мы уже в одном из наших ресторанов соберемся — праздник же. Я приехала!

Тайкину семью я знала только по фотографиям. У нее полный телефон родителей, брата с женой и детьми, а еще тети и дяди, и десяток двоюродных всех возрастов… А когда она рассказывала, как они собираются на большие праздники, то мне даже по-доброму завидно становилось — у них все проходило весело и с размахом. Мне было интересно, одна она такая в семье безбашенная или еще кто-то есть? Я ей этот вопрос не задавала — вдруг обидится, но было очень любопытно…

За окном начал проплывать перрон. Мы накинули куртки и покатили свои чемоданы к выходу. Правда недалеко, через два купе уже уперлись в очередь таких же торопыг, которым не терпелось поскорее выйти.

Поезд замедлял ход, стук колес становился все реже. Наконец, вагон дернулся в последних судорогах и замер. Впереди послышался звук открываемой двери тамбура и грохот откидной металлической лестницы. Очередь начала суетливо продавливаться вперед. Мы семенили вместе со всеми. Опоздать с высадкой было не страшно — это конечная станция, но первых таксистов могут сразу расхватать. Потом придется ждать.

Поставив на перрон чемоданы, Тая достала мобильник, чтобы вызвать такси.

Я разглядывала железнодорожные пути и длинное здание вокзала, когда сбоку раздался громкий радостный крик, разнесшийся по всему перрону:

— Таюха, закинь соплю за ухо!

Глава 12

Тая подняла взгляд от мобильника и восторженно завопила:

— Никитос — зеленый нос!

К нам шел рослый молодой мужчина, расставив руки в стороны, и Таюха кинулась к нему, сверкая всем набором зубов.

Это был ее брат Никита, которого я узнала по фоткам. И судя по приветствию, безбашенная в их семье была не только она!

После бурных объятий Тая подвела брата и официально представила:

— Маришка, знакомся. Это Никита, мой любимый брательник! — потом она глянула на брата и указала на меня: — Никитос, а это Маришка. У нее муж козел и она разводится. Ей срочно нужно найти нового жениха. Страшненького, толстенького и плешивого.

— Ты про волосатую спину забыла, — вздохнула я и протянула руку, — меня Марина зовут.

Никита галантно поклонился, поцеловал мне ручку, а потом, приобняв Таю за плечо, проговорил:

— Ты, Мариш, на Тайкины шутки не обижайся, она у нас такая выдумщица. Тоже мне придумала — для лучшей подруги страшного жениха подыскивать! Разве так можно?

Он сурово глянул на сестру, а я, увидев в его лице союзника, начала активно с ним соглашаться:

— А я о чем? Зачем мне такой?

Никита выставил вперед руку, прерывая мой монолог, и серьезно проговорил:

— К выбору жениха надо подходить тщательно, а не рубить сплеча. Ты, Таюха, в неправильную категорию мужчин смотришь. Чтобы найти для подруги хорошего мужа, надо выбирать не страшненьких толстеньких и плешивых.

— А каких? — Таюха с любопытством глядела на брата.

— Страшненьких, горбатых и косоглазых, — выдохнул Никита и они оба заржали…

Теперь я точно знала, что Таюха в семье не одна такая. По крайней мере их двое… А там целое семейство! Ох, батюшки, ох, матушки — куда же меня занесло-то?!

Поглядев на брата с сестрой, которые все еще хихикали, глядя на меня, я вздохнула и сказала:

— Пожалуй, я пока вообще без женихов обойдусь. Замужняя еще.

Никита подхватил наши чемоданы, и мы пошли к его машине. По пути Тая спрашивала про его жену и детей, словно не переписывалась со всеми в семейном чате и искренне восхищалась достижениями своих племянников.

Уже в машине я поинтересовалась:

— А что это у вас за приветствие такое? Присказку про соплю за ухо я давно знаю, а что с зеленым носом?

Тая довольно улыбнулась, а Никита весело проговорил:

— Давай, сама рассказывай, хулиганка.

Стало ясно, что это была какая-то очередная шалость моей подруги. Таисия приосанилась и повела рассказ:

— Давно это случилось. В те времена еще не во все дома интернет провели, и мобильные телефоны у всех были с кнопками. Жила тогда в городе Костроме маленькая хорошая девочка Таечка…

— Ага, хорошая, — захихикал Никита, — такая хорошая, что дайте две. Деваться от этой хорошей было некуда.

— Не перебивай, — цыкнула на него Тая и настойчиво повторила, — очень хорошая девочка Таечка! Семь годиков ей тогда исполнилось, в первый класс малышечка ходила. И был у нее вреднючий брат Никитка двенадцати лет…

— Опять ты неправильно рассказываешь, — снова перебил ее Никита, — надо говорить — замечательный братик Никитушка!

Тая сурово нахмурила брови, а потом, коварно улыбнувшись, произнесла: