Северный роман

(Нет, это неправда, но такое хрюканье меня бы сейчас не удивило.)

— Они меня сожрут живьём! — кричу Нике, которую даже не вижу. — Им нужен мой мозг, они пускают слюни! — Машу руками, пытаюсь ползти, но тактика проваливается: летучие мыши пикируют с неба. — Я просто хотела воды! Не убивайте за то, что я люблю пить! А-а-а-а!

Всё ещё визжа, закрываю лицо руками и думаю о неизбежном. Вдруг огромная летучая мышь хватает меня за пояс и поднимает в воздух. Я в ужасе.

— Только не в свою пещеру! Пожалуйста, я не готова к встрече с Дракулой. У меня кровь с чесноком — отравлю тебя. Оставь в живых!

— Заткнись, — огрызается Родион.

Убираю ладони от лица и вижу, как он несёт меня к коттеджу. Закидывает за дверь, сам заходит и закрывает её. Резко вскакиваю. Волосы растрепаны, лезут в лицо. Выпрямляюсь, задираю подбородок.

— Я всё держала под контролем.

Ника стоит в стороне, зажимает рот рукой и смеётся, её плечи трясутся. Влетит ей за это позже. Сейчас нужно разобраться с карелом.

— Контроля не было, — отрезает он. — Ты орала, как лошадь с отрубленной ногой.

Хм... Ещё один способ описать мои вопли.

— Извини, но я не могла молчать, когда тысячи мышей лезли мне в волосы и тащили к хозяину. В следующий раз постараюсь быть спокойнее.

— Не помешало бы, — бросает он, и хочется пнуть его по голени.

— Почему ты такой угрюмый? Твои треники в заднице застряли?

Он смотрит на свои джинсы, затем на меня.

— Треники не ношу.

— Метафорически, — уточняю я.

— Твои метафорические шпильки в голову не попадают?

— Не все москвички ходят на шпильках.

— В том и соль, — бормочет Ника уголком рта.

Злюсь, глядя на неё. Ей слишком весело от наших перепалок.

— Дело не в этом, — говорю я, поправляя рубашку. — Я справлюсь сама. Воду из колодца натаскаем. Иди…

— Колодец пересох лет десять назад.

Фыркаю и указываю на колодец.

— Зачем он тогда здесь? Мышей разводить или для туристов?

— Это декор, — отвечает он. — Нина говорит, для вас это добавляет шарма.

Нина права, к этому старому домику это подходит. Но для уюта — точно нет.

— В гостевой книге всё написано, если читала, — он кивает на папку на столе.

— Утром уснула на острых камнях, — упираюсь рукой в бедро. — Думаешь, у меня остались силы на инструкции?

— Логично, но ты же нелогичная, верно?

Поворачиваюсь к Нике и тычу пальцем в Родиона:

— Я же говорила, невежа. Он хмурый, злой и... пахнет, как стильный качок. Серьёзно. Понюхай его.

Он стоит, скрестив руки на широкой груди:

— Как стильный качок пахнет?

— Как свеча из «Зара Хоум». Кто вы такие? — плюхаюсь на диван и взмахиваю руками.

— Она устала, ей нужно в ванну, — говорит Ника. — Посмотри, есть ли горячая вода.

— Ладно, — с неохотой соглашается он.

Чувствую на себе его взгляд, но не обращаю внимания. Нет, милый, любуйся сколько хочешь.

Смотрю на чёрный комок шерсти на своих штанах, беру его и верчу в пальцах. Комки твёрдые.

Между Карелией и Москвой много различий. Так и пройдут эти полгода: буду открывать для себя их особенности.

— Ты сейчас мнёшь мышиный помёт, — говорит Родион, направляясь к двери.

— Что?! — вскрикиваю я и отбрасываю комок.

— Да, на одежде их полно. На твоём месте я бы переоделась, — отвечает он, выходя из комнаты.

— О боже! — кричу я и бегу наверх в свою комнату.

Глава 6

Родион

Одна упрямая туристка была спасена от летучих мышей. Вера, отбивающаяся на земле, выглядела комично.

— Чего ты еще тут? — спросила она, выходя из ванной с полотенцем на голове.

За все годы я не видел ничего смешнее, чем Вера под атакой мышей. Когда Ника позвонила, я услышал писк за деревьями и понял, что там что-то происходит.

Вера каталась по земле и кричала:

— Не пейте мою кровь, она туристическая — для вас кислая!

С усмешкой я схватил ее за пояс и затащил в избу. Легкая Вере казалось, что я мышь-монстр. Эх, эта женщина.

— Труба забита, — сказала Ника с дивана. — Родион Стильный Качок сказал, что дом пару месяцев пустовал, и трубам нужно время, чтобы привыкнуть к использованию.

Родион Стильный Качок?

— Ника! — прошипела Вера. — Не говори при нем. Это его кличка.

— Уже не его. — Ника тихо хихикнула. Она была крутой и спокойной. Не психовала, как подруга. Пока я возился с трубами, она работала за ноутбуком. Говорит, графический дизайнер — это здорово. Я всегда за то, чтобы использовать креатив.

Вылезаю из-под раковины и вытираю руки.

— Теперь должно работать, — говорю я.

Ника откладывает ноутбук.

— Спасибо. Мы ценим, правда, Вера?

— Ага, конечно, как скажешь, — Вера закатывает глаза.

Я бормочу себе под нос карельские ругательства, собирая вещи. Эта девчонка упряма до невозможности.

— Поужинаешь с нами? — неожиданно спрашивает Ника.

— Ника! — шипит Вера.

— А что такого? — огрызается Ника, будто меня тут нет. — Он воду починил, чтобы ты не воняла колодезной водой и мышками.

— Ладно, что на ужин? — спрашиваю я, просто чтобы подразнить Веру.

— Э-э… — Ника встает и идет на кухню, разглядывая почти пустые шкафы. — Можно заказать.

— Ага, разбежалась, — фыркаю я. — В восемь вечера ты где закажешь?

— Ой, я забыла, у вас всё уже закрыто, — Ника смущенно улыбается. — Но можно съездить в магазин и…

— Закрыто, — обрываю её.

— Тогда… бери смесь для блинов, быстро испечем и поедим, — предлагает Ника.

— Ни за что. Он даже моей смеси не заслуживает, — фыркает Вера.

Я сдерживаю смех.

— Я точно твоей смесью не интересуюсь, — говорю, глядя ей в глаза.

— Слышала? — Вера тычет в меня пальцем. — Он намекнул на мои женские органы!

— Господи, Вера, нет, конечно, — отвечаю, стараясь сохранять спокойствие.

— Нет, он почти прямо сказал, — настаивает она.

— Фу, это гораздо хуже, — морщусь я. — Ненавижу тебя, — добавляет Вера, наклоняясь, чтобы снять полотенце и собрать волосы в хвост.

— И куда ты теперь? — интересуюсь я.

— Наверное, в паб. Это, кажется, единственное место, которое работает?

— «Замок Федьки»? — подсказываю я.

— Точно, — соглашается Ника.

— Вот и отлично, — беру сумку и приоткрываю дверь, проверяя, нет ли грызунов. Постояв немного, выхожу и закрываю за собой.

Ника вздыхает и виновато смотрит на меня.

— Обычно она мягче.

— Трудно поверить.

— Ты ее не в том настроении застал. Но, кажется, дело в том, что ей нравишься ты.

— Она так сказала? — удивляюсь я.

Ника качает головой:

— Нет, но я ее знаю. И по взгляду вижу: ты ей нравишься, несмотря на сложный характер.

Я тихо смеюсь.

— Представляешь, мог бы завести роман с туристкой? — Нет, ни за что.

— Почему я знала, что он придет? — спрашивает Вера, держа кружку пива и внимательно глядя на меня из-за высокого столика.

Темное пиво — не каждый рискнет его заказать. Не знаю, что это за сорт, но вкус у него необычный.

— Будь милой, — говорит Ника и садится рядом.

Не знаю, почему, но я тоже усаживаюсь. Возможно, Ника убедила, а может, что-то внутри подтолкнуло. Ужин точно будет скучным.

— Как тут заказывают? — Ника берет меню и усмехается. — Ого, всего три позиции. Ладно.

— Рыбу с картошкой, — советую я. — Не прогадаешь.

— Идеально. Официант есть?

— Я сама закажу на стойке. Что тебе принести?

— Воды, пожалуйста. Не буду, как Вера, утопать в алкоголе.

Вера делает глоток, оставляя на губах пену. Я ухмыляюсь, спрыгиваю со стула и иду к стойке. Там стоит Васька, наливающий пинту. Я знаю его с детства. Он младше Стаса, но старше меня. После того как отец Стаса ушел, Васька взял на себя управление рестораном «Замок Федьки». Теперь они с женой управляют этим местом. Меню простое, но местные довольны.

— Три порции рыбы с картошкой, воды и мне «Волка», — заказываю я.

Васька кивает, наливая пиво. Его глаза загораются, когда он замечает девчонок за моей спиной.

— Туристки? — спрашивает он.

— Ага, — коротко отвечаю.

— Леха и Мирон были правы, — говорит Васька, подавая мне пиво и воду.

— Что? — переспрашиваю я.

— Ты не отстанешь от них, — подмигивает он. — Но есть с девчонками — перебор. Заказ принесу к столу.

Ничего не говорю и возвращаюсь к столу. Передаю Нике воду и думаю: сесть или уйти. Странно не остаться, но Васька прав: тусоваться необязательно. Хотя интересно, сколько раз я задеваю Веру.

— Спасибо, — благодарит Ника, делая глоток. — А это что?

— «Волк», — отвечаю, наслаждаясь вкусом. — Отлично с рыбой и картошкой.

— Это не то, что ты заказала? — спрашивает Ника у Веры.

— Ага. Название понравилось, — отвечает Вера, отпивая пиво. В ее глазах на миг вспыхивает огонек, но она тут же отводит взгляд.

— О, кого я вижу! — раздается за спиной голос Лехи, и он хлопает меня по плечу.

Вот черт.

— Мы с Савой думали, что найдем тебя здесь, но не ожидали, что ты будешь с двумя красотками, — говорит он, наклоняясь к Вере и Нике и шепчет: — Этот громила всегда один.

Вера тут же протягивает руку.

— Привет, я Вера, и мы уже друзья. Садись рядом.

Леха пожимает ей руку.

— Я Леха, рад познакомиться. Это мой брат Савелий.

Леха садится к Вере, которая явно рада встрече, а Сава — ко мне. Вижу, что он стесняется. Беру инициативу в свои руки:

— Сава, это Вера и Ника. Они управляют кофейней, пока мои родители отдыхают.

Он улыбается.

— Рад познакомиться.

Глаза Ники и Савы встречаются, и оба тут же отводят взгляд, прячась за бокалами.

— Леша, расскажи про Родиона, — Вера тычет в меня пальцем. — Откуда вы знакомы?

— Друзья с детства, — усмехается Леха. Я знаю эту усмешку — сейчас он будет меня троллить, как лучший друг. Но я тоже не останусь в долгу: историй про Родиона у меня хватает.

— Всегда хмурый?

— Точно, — Леха указывает на мою межбровку. — Эта морщинка у него с детства.

— Не верь ему, — вмешивается Сава. — Родион может быть хмурым, но у него золотое сердце.

— Серьезно? — удивляется Вера. — Пока я не видела.

— Видела, — отвечаю я. — Когда он схватил меня за пояс и затащил в избу.

— Ты меня на пол бросил.

— Это что за история? — оживляется Леха, потирая руки.

— Она придумала набрать воды из колодца, а там оказалась стая мышей. Я подоспел, когда они… Как ты сказала, Вера? Клыки показали?

— Верно, — кивает она. — Я почувствовала их.

Я закатываю глаза и отвечаю:

— Я всё понял.

— Ты со мной как с тряпкой обращался.

— Пожалуйста, — я поднимаю бутылку пива в её сторону.

Леха наблюдает за нами.

— Кажется, между вами что-то есть, верно?

— Не только тебе, — Ника поднимает руку. — Уже пару часов чувствую.

Сава улыбается:

— Я тоже. Они буквально сияют.

Вера хитро смотрит на меня.

— Тебе нравлюсь, стильный качок?

Не моргнув глазом, я отвечаю:

— Не больше, чем озеро, которое надоедает каждый день.

Вера прищуривается, Леха хлопает в ладоши, Сава смеётся, Ника хихикает, глядя в свой стакан.

— Кстати, ты тоже отпад, — парирует Вера.

— Меня это не волнует, — говорю я, чтобы задеть её, хотя мне всё равно.

— Какой у вас был самый большой культурный шок? — спрашивает Сава у Веры и Ники, но смотрит только на Нику.

Мы съели три порции рыбы с картошкой и мне хорошо. Не знаю, из-за пива, музыки или компании, но я наслаждаюсь моментом. И точно не из-за блондинки рядом, которая танцует на стуле, говорит, что это типичный московский стиль, и местами поменялась с Никой, когда Леха начал расспрашивать её о дизайне. Теперь я чувствую её цветочный аромат.

Нет.

Дело в пиве.

Точно в пиве.

Вера покачивается в такт, трётся о моё плечо. Я сглатываю, ощущая аромат её шампуня. Вкусно.

— Самый большой шок? — переспрашивает Ника, держа в руке пиво (воду она забыла). — Здесь ничего не работает допоздна. У нас всё открыто круглосуточно, еду можно заказать где угодно, выбор блюд — глаза разбегаются.

— Плюс длинный световой день, — добавляет Вера. — Не ожидала, что так светло. В четыре утра казалось, как в девять.

— Лето длится долго, зато в пять всё закрывается, и можно наслаждаться погодой, — говорит Сава. — Большинство так делают.

— А есть тропы для хайкинга?

— О да, много, — отвечает Леха. — В воскресенье, когда всё закрыто, можем сходить к замку Федьки в Янишполе. Развалины, но для пикника — отличное место.

Сава кивает, подтверждая, что обожает это место.

— Там, наверху? — уточняет Мирон, подходя к Лехе сзади.

Вера хватается за мою руку и слегка покачивается.

— Сколько я выпила? — моргает она. — Вижу двух Лех?

— Это мой близнец, Мирон, — смеется Леха.

— Вас двое? — Вера переводит взгляд на меня. — А второго помягче?

— Один, — отвечаю, глотая пиво. — С двумя не справлюсь.

— Ага, вы Вера и Ника, — ухмыляется Мирон. — Ясно, почему Родион от Веры без ума.

— Он сравнил мою привлекательность с Онежским озером, — парирует Вера.

— Наш Родион умеет завоевывать сердца, — добавляет кто-то.

Этот человек не умолкает.

Встаю и отодвигаю стул.

— Пойду в туалет, — говорю я и направляюсь в заднюю часть «Замка Федьки».

В туалете пусто. Справляю нужду, мою руки. Когда возвращаюсь, Мирон и Вера уже танцуют у бара.

Я стою и смотрю. Час назад она распустила волосы, и длинные светлые пряди развеваются по ее плечам. Вера сияет широкой улыбкой, двигается в такт музыке, машет руками.

Она выглядит счастливой и расслабленной. Все это так контрастирует с моим состоянием. Осознание этого только усиливает мою реакцию на нее. В голове мелькает странная мысль: как бы на вкус были ее губы?

Мирон игриво толкает Веру, оба смеются. Он берет ее за руки и кружит по танцполу. Все вокруг смотрят, и если бы я не знал, мог бы подумать, что Мирон специально провоцирует меня, ухмыляясь.

Но мне все равно. Однако ревность колет меня в шею. Из-за чего? Из-за того, что они веселятся? Или из-за того, что Мирон держит ее за руки, а не я? Это шанс уйти, но мне все равно.

Подхожу к столу, и в этот момент Вера оборачивается в мою сторону. Смех срывается с ее губ. Она спотыкается и в панике машет руками. Инстинкт срабатывает: я ловлю ее, чтобы она не ударилась головой.

Легкая в моих руках, она удивленно смотрит наверх. И вдруг улыбается мне. Не успеваю понять, как она встает, берет меня за руки и тянет танцевать.

— Ты чего? — говорю я, чувствуя, как мое тело деревенеет.

— Танцевать. Ты же стильный качок, не умеешь танцевать?

— Нет.

— Не верю, — она не отпускает меня, кружится под рукой, притопывает вперед-назад.

Все смотрят. В деревне знают, как это некомфортно для меня. Удивительно, что никто не достает телефоны: такую редкость они увидели.

— Вера, я...

Щеки горят. Она хватает меня за бедра и начинает двигаться сама.

— Блин, у тебя таз как камень. Ты дедушку Семена в штанах прячешь?

Она опускает руки ниже и понимает, что там твердое.

— Расслабься. Ты хмурый, потому что не умеешь отпускать себя. С пивом в крови бедра бы крутил. — Она кружит меня, тычет в бок, но я разворачиваюсь, и она попадает мне в зад. — О господи, я ткнула тебя в задницу, — хохочет, прикрывая рот руками. — Простите, сударь, но... стал хоть немного живее?

Она явно пьяна. Трезвая бы так не говорила и не танцевала.

Наклоняюсь и закидываю ее легкое тело на плечо.

— Спусти сейчас же, — говорю я и веду Нику к столу, где она уже расплачивается.

— Ты не мой босс, — огрызается она. — Я взрослая, сама принимаю решения.

Ника машет всем на прощание и уходит следом.

— Ника, скажите этому карельскому зверю, чтобы спустил меня! — ноет Вера, трясясь на моём плече.

— Пора спать, — говорит Ника, поддерживая меня. Рад, что она на моей стороне.

— Веселье только началось, — протестует Вера.

— Ты ему в зад ткнула, — замечаю я.

— Случайно, — оправдывается она, трясясь ещё сильнее. — Видела, как он танцевал? Бедра не двигались. Я его оживила!

— Завтра всё болеть будет, если не выспишься, — предупреждает Ника. — Опять поздно ляжешь.

Останавливаюсь:

— Может, на твой камень положить? Там ты отлично спишь.

— Дурак, — бурчит Вера, а Ника хихикает.

Улыбаюсь. Снимаю рубашку, бросаю в корзину для белья, стягиваю ботинки и носки. Выхожу из спальни. Смотрю в зеркало — волосы растрёпаны. Это не я их так. Это Вера. Как только поняла, что я собрался спать, решила взъерошить их во все стороны.

— На, и на, и на, — повторяла она, водя пальцами по прядям. Было приятно. Думаю, разозлюсь, но вместо этого надеюсь, что она продолжит. Понимаю, что сам немного выпил.

Иду на кухню, наливаю стакан воды и выпиваю залпом. Снова наливаю. Слишком взбудоражен, чтобы сразу уснуть, поэтому выхожу на улицу. Вечерний воздух освежает. Вдалеке стрекочут сверчки, фонарь над дверью освещает тропинку к сараю. Иду босиком.

Осторожно открываю дверь сарая и вхожу. Включаю лампу, которая стоит на столе. Тёплый свет заливает уютный уголок, и я чувствую себя спокойнее. Вдоль стен стоят полки с разными изделиями: сушёными, полулакированными и готовыми. В углу новая печь — старую сломал год назад. В центре — мой гончарный круг.

День был долгим: чинил то одно, то другое, заехал попрощаться к родителям, помог местным старикам с мелкими делами. Устал, но всё ещё бодр.

Сажусь, ставлю стакан, макаю руки в миску с водой и беру кусок глины. Мну глину, выгоняя из неё воздух. Пальцы скользят по мягкой поверхности, и я чувствую, как напряжение уходит. Включаю круг и начинаю медленно работать. Обычно ставлю музыку, а сегодня просто слушаю ночные звуки через открытую дверь.

Злость на родителей уходит. Раздражение от работы, которую ненавижу, но продолжаю ради них, тает. Боль от жизни, которой не хочу, стихает. Прошлое темнеет, оставляя только руки, глину и Веру. Её глаза, манеры, улыбка. Пальцы опускаются в центр, и я формирую дыру. Её наглость, острый язык, умение танцевать. Кусаю щёку изнутри, и глина в руках сбивается. Гордая, как я. Защищается, как я. Упрямая... как я. Большой палец вниз, и глина скользит под кожей — я формирую миску. Кажется, половинку нашёл — в маленькой, вспыльчивой, туристке.

Глава 7

Вера

Сегодня я не съела ни одной калитки, но это легко исправить. Сколько дней прошло с последнего мужского оргазма? Семьдесят три? Семьдесят четыре? Примерно так. Боль просто невыносимая, голова раскалывается. Местные карелы, которые девушек как мешки таскают, — всего один, но как же он пахнет! Словно сексом. Не знаю, что добавляют в пиво, но оно крепкое. Может, я вчера кому-то нагрубила?

— Ты слишком быстро идёшь, глаза налились кровью, — говорю я, прикрывая глаза от солнца, пока Ника тянет меня куда-то от кофейни. — Объясни, куда мы идём.

Вместо ответа она останавливается у какой-то двери.

Моргаю, но ничего не вижу — в этом свете трудно что-то разглядеть. Я думала, что в Карелии всегда дождь и тучи, но оказалось, что это не так. Ника открывает дверь и толкает меня внутрь. На пороге я спотыкаюсь.

Две стеклянные витрины у стойки украшены резьбой, в центре — фамильный герб. Напротив — бар вдоль стены с табуретами для посетителей пекарни. Всё просто, но с балками в углах и деревянным потолком. Больше и не нужно.

Очаровательно.

— Привет, девчонки, — говорит Савелий, подходя к нам в фартуке и держа в руках полотенце. — Как вы?

Савелий выглядит потрясающе. Тёмные волосы, стальные глаза, лёгкая щетина. Крепкий парень с идеально сидящей на плечах рубашкой.

Вчера, когда Родион нас представил, я заметила реакцию Ники: её щёки порозовели, на лице появилась хитрая улыбка. Было ясно: подруга влюбилась.

Не могу её осуждать. Савелий — это нечто невероятное, к тому же у него приятный акцент, каждое слово звучит как мелодия. И главное — пекарня принадлежит его семье.

— Кали-и-и-инки-и-и, — стону я, будто в пустыне без воды.

Савелий тихо усмехается:

— Так вкусно, да?

Ника кладёт руку мне на спину:

— Нужно восстановить силы перед сменой в кофейне.

— Это мы можем, — отвечает Савелий, становясь за стойку. — Калитки или завтрак?

— И то, и другое, — говорит Ника, пока я разглядываю витрины. В одной — пирожки, в другой — выпечка. Подхожу ко второй.

— Есть завтрак с калитками: яйцо и добавки — шпинат, бекон и мур.

Я поднимаю руку.

— Без мура, пожалуйста.

Савелий усмехается.

— Привыкай к вкусу.

— А эта калитка? — я указываю на круглую с миндалём.

— Янишпольская. Особенность Карелии.

— Вау, здорово, — говорит Ника. — Возьмём обе.

— Подожди, — я смотрю на Савелия. — Что внутри?

Он улыбается.

— Вкуснее фруктового хлеба. Со смородиной, белым изюмом и миндалём.

Я показываю на подбородок.

— Кажется, то, что нужно. Заворачивай. Плюс два завтрака с калитками — с яйцом и шпинатом. Мне нужен белок.

Пока Савелий упаковывает, он спрашивает:

— Вчера повеселились?

Ника опирается на стойку.

— О да. Музыка была отличная.

— Надо было потанцевать.

— Пива было мало.

— Раньше это не мешало, — бормочу я. Ника поднимает глаза, и я опускаюсь на стойку. «Будь добра», — укоряю себя. Она же платит за калитки.

— Ладно, в другой раз, — говорит Савелий. Ника достаёт карту.

— Нет, заводим счёт.

— О, счета я люблю, — говорю я, чувствуя прилив энергии.

Савелий передаёт Нике пакет.

— Не дай Вере брать в долг, — предостерегает Ника. — Поняла? Иначе она нас разорит. Это настоящая калиткамания.

— Ха, будто у тебя по-другому, — отвечаю я, кивая на Нику. — Она ведь обожает маффины.

Подмигиваю ей, и Ника толкает меня локтем.

Заслужила.

Савелий улыбается и подмигивает Нике.

— Я тоже люблю маффины.

Ника чуть краснеет и мнёт пакет.

— Да, они действительно хороши.

— Особенно с чаем, правда? — уточняю я.

— Точно, — отвечает Савелий, вытирая стойку. — Хорошего вам дня, девчонки.

— И тебе, Савелий, — машу рукой и тяну Нику на улицу.

Пока идём к кофейне, Ника молчит. Но как только заходим внутрь, она сразу начинает:

— Уже третий автобус сегодня? — Встаю, подхожу к двери и смотрю на туристов. Им хоть бы что. — Почему они не заходят за кофе? Неужели приехали только ради этого камня-пениса?

Ника хмурится:

— Странно, что здесь никого нет, кроме местных. Как вчера. Не по себе. На вывеске крупно написано «Кофейня». И дождь — им бы согреться.

Я всплёскиваю руками, возвращаюсь к шаткому столу и сажусь.

— Шесть месяцев такой скуки не выдержу. Ты хоть работаешь, а я просто сижу и тесты прохожу — сплошной депрессняк.