Измена. Я (не) уйду от тебя

Поэтому похвалы Дарьи не могли не отзываться в его сердце безотчётной теплотой.

— Ну, это не какая-нибудь сверхспособность, — проговорил он, выпуская в темнеющее небо белёсое колечко дыма. — Это годы труда и упорство.

— Это я понимаю, — кивнула Дарья и эффектно закинула ногу за ногу, невольно привлекая его внимание этим движением.

Осознанно она это делала или нет, но он уже какое-то время отслеживал такие моменты. Не намеренно, нет, просто подобные знаки внимания не могли не бросаться в глаза, если начинали повторяться из раза в раз. Стоило Дарье явиться к ним в гости, и его словно окутывало невидимое облако пристального внимания.

Но он решил, что Дарья просто очень дорожит этой дружбой, просто рада тому, что у неё получилось и отличные отношения с Жанной сохранить, и с супругом её подружиться так тесно, что теперь она не пропускала ни одной встречи, ни одного мероприятия.

Однако сегодня Дарья проявляла особое внимание ко всему, что он говорил. Буквально ловила каждое его движение.

Этому наверняка есть какое-то объяснение. У этого наверняка есть причина.

Он бы даже поинтересовался у Жанны, подловил бы жену где-нибудь на кухне, подальше от чужих глаз и ушей, и мимоходом спросил, а что это Дарья сегодня такая... контактная. Жена бы всё ему объяснила. Но это если бы они не умудрились снова поссориться.

В последнее время между ними всё чаще пробегала чёрная кошка.

Олег даже начинал опасаться, а не стала ли его жена от него уставать?.. Но потом смотрел на себя в зеркало, ловил во взглядах повсюду от офиса до случайных незнакомок на улице неподдельный интерес и вроде как успокаивался. А Дарьино внимание так и вовсе становилось для него гарантией — он по-прежнему в форме, во всех отношениях.

Женщины… И чего им ещё не хватает? Такое ощущение что мужчине в браке косячить нельзя, категорически воспрещается. И ведь сколько лет вместе прожили. А претензии всё одни.

Для тебя работа важнее семьи. Ты готов на ней дневать и ночевать. Ты уже и не помнишь, когда у нас годовщина. Тебе всё безразлично. Ты не заметил, что у меня новая стрижка…

Олег даже поморщился, чем вызвал у собеседницы вопрос:

— Ой, тебе наверное, это и не интересно? — и Дарья тут же потупилась. — Знаешь, Жанна мне говорила, что тебя такая ерунда, как садоводство, совершено не интересует, а я тебя загрузила.

— Глупости, — Олег мотнул головой. — Моя реакция вообще к теме разговора не относится.

Это тоже, кстати, прозвучало не особенно хорошо. Выходило, что он и не слушал-то её толком.

— А тебя, Даш, всегда приятно слушать. Правда, — он посмотрел ей в глаза. — Я всегда рад с тобой поболтать. И совершенно не важно, о чём мы говорим. Вот ей-богу.

Дарья заалела, как школьница. А он в который раз удивился тому, как легко её впечатлить.

А потом время удивляться прошло. В тот самый момент, когда он, извинившись перед гостями, вышел на веранду подышать свежим воздухом.

Он совершенно искренне ничего не планировал, он ни о чём эдаком не думал и не размышлял. Если над чем и задумывался, так это над тем, как наладить с женой отношения.

И именно в этот самый момент случилась самая нелогичная штука, которая заставила его поверить в то, что человек далеко не всегда поступает так, как диктует ему его разум.

В густых сумерках, подсвеченных уличными фонариками, украшавшими крышу веранды, он услышал шелест раздвижной двери.

— Не помешаю?

Обернувшись, Олег обнаружил у себя за спиной смущённую Дарью. И в тот момент совершенно очевидно стоило попросить её — очень вежливо, конечно, — оставить его одного, чтобы чуточку передохнуть от собрания гостей и шедшего к своему завершению субботнего вечера.

Вместо этого он едва заметно мотнул головой, предчувствуя что-то, чему названия не находил, но что буквально витало в воздухе. А уже спустя минуту они с Дарьей бешено целовались, и он прижимал её к стене дома так, чтобы их ненароком не заметил никто, у кого возникнет желание выглянуть на веранду…

В итоге весь вечер потом казался ему какой-то сплошной иллюзией, лихорадочным сном. Варягов искренне пытался сообразить, что делать дальше.

Отцепив от себя ошалевшую от эмоций Дарью, он пробормотал извинения и свалили с веранды от греха подальше. И ничего не сказал о произошедшем жене.

Правильно ли он тогда поступил, Варягов не знал до сих пор — спустя полгода тайной связи, пережив скандал и развод.

И правильно ли поступал сейчас?..

В дверь его кабинета осторожно постучали, заставив вынырнуть из воспоминаний в реальность.

— Да, — бросил он, выпрямляясь в рабочем кресле.

На пороге возник Костюк, один из его младших помощников.

— Олег Викторович, там Семирадский просит с вами увидеться. Я его только что в коридоре встретил.

Олег нахмурился. Что его юристу понадобилось прямо сейчас? Они ведь вчера виделись и вроде бы всё обсудили.

— А что ему нужно?

— Говорит, у него какая-то информация есть. Говорит, это как-то связано с вашей бывшей женой.

Глава 6

— Матвей, проходи, — Варягов скосил взгляд на вспыхнувший экран телефона.

Ему звонили и очень не вовремя.

Дарья.

Ну что ей опять-то нужно? До обеда созванивались. Она сообщила, что собирается пробежаться по магазинам. Как будто он мог что-то ей на такой анонс возразить. У них давно и вполне успешно действовал простой уговор — она с запросами не наглеет, а он в расходах её не ограничивает.

Но даже если дело сейчас и не в покупках, ответить он всё равно не сможет — ему нужно пообщаться с Семирадским. Возможною он принёс в клюве какую-нибудь важную информацию.

— Привет, — Матвей с готовностью плюхнулся в кресло напротив его стола и вытянул ноги.

— Слушай, выглядишь так, будто тебя кто-то весь день по городу гонял, — заметил Варягов, сбросив звонок.

Посетитель подкатил глаза к потолку.

— Ощущение примерно такое. На самом деле, улаживал кое-какие свои дела и к тебе не планировал заглядывать, но…

Он сделал эффектную паузу, чтобы подчеркнуть важность того, что собирался ему рассказать.

— …но потом обстоятельства изменились. Если бы я был суеверным, посчитал бы это знаком от вселенной, вот те крест.

— Звучит интригующе.

И он действительно почувствовал нечто вроде лёгонького всплеска адреналина. После развода с Жанной его жизнь как-то уж слишком быстро превратилась в череду тягостно похожих друг на друга дней.

Он не стал бы утверждать, что его семейная жизнь была по сравнению с нынешней праздником, ну уж нет. Просто раньше всё было каким-то… удобно предсказуемым. Или он просто привык к тому, что был не один. Жизнь холостяка теперь казалась ему едва ли не чужой территорией, правил которой он не помнил.

Но ничего, это временное явление. Нужно просто чуточку подождать. Несколько месяцев всего миновало. Разве же это срок?

— Ты знаешь, интригующе — это ещё мягко сказано, — хмыкнул Матвей. — Если честно, меня эта информация поставила в откровенный тупик.

— Ладно, ладно, тебе удалось меня заинтересовать, — усмехнулся Варягов. — Выкладывай. Я тебя внимательно слушаю.

Семирадский прищурился.

— А твои родные ничего тебе не говорили? В смысле, дочка твоя или сын.

Олег нахмурился, пытаясь припомнить, когда в последний раз общался с детьми. С Лёшкой виделся на выходных — обедали вместе тут, неподалёку, в одном ресторанчике. Сын был занят какими-то своими проектами, и говорили они по большому счёту о его делах. И нет, он ничего эдакого отцу не сообщал. Даже не намекал ни на что. Очевидно, и сам не в курсе новостей, которые притащил ему Семирадский.

А Мира… с дочкой у него отношения были куда более натянутыми. Причину угадать было несложно — она до сих пор злилась на отца за то, как он поступил. Даже признавалась ему, что пыталась понять и принять, но не получалось. Ещё бы, ведь она с матерью куда чаще общается, чем Алексей. Наверное, Жанна успела как следует ей нажаловаться.

Но и Мира ничего такого ему не сообщала. О матери они, понятное дело, старались вообще не говорить, а всё остальное… обычная жизненная суета.

— Ничего, — он качнул головой. — Умеешь ты, Семирадский, подогреть интерес.

— Так это не я, — развёл руками Матвей. — Это супруга твоя – спонсор крутых новостей.

Олегу пришлось приложить усилие, чтобы не обнаружить того, насколько он удивлён таким поворотом.

— В смысле…

— Бывшая супруга, — с запозданием поправился Семирадский. — Бывшая, конечно.

Потом взглянул на него повнимательнее.

— Ты ж втихаря не успел за это время на Дарье жениться?

Варягов помрачнел.

— Нет. Не успел. И пока не планирую.

Хотя Дарья уже осторожно ему намекала, что была бы не против. Пока эту опасную тему он спускал на тормозах.

— Ясно. Понял. Не моё это дело, — Семирадский побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — А что касается твоей бывшей супруги, то она, представь, себе работу нашла.

Варягов нахмурился.

— Слушай, на будущее, Матвей. Я жизнью своей бывшей супруги не интересуюсь. Ты как будто не в курсе, с какими сложностями вы разводились…

— Да я всё понимаю! — махнул рукой Семирадский. — Я ж не говорю, что считаю, будто ты от меня ждёшь таких новостей. Нет, дело не в этом. Просто я сам узнал и очень удивился. Вот теперь не могу не думать о том, намеренно твоя бывшая супруга так поступила или нет.

— Поступила как? — поинтересовался Варягов, в душе проклиная Матвея за то, что он так демонстративно втягивал его в обсуждение жизни его бывшей жены.

Зарекался же больше вообще никаких дел с ней не иметь. Можно подумать, мало ему было всей этой шумихи, которую пришлось с такими усилиями глушить! Так нет же, она опять, пусть и косвенно, напомнила о себе.

— Устроилась на работу. То есть, представь себе, он не просто так нос от денег твоих воротила. Так что ты, Варягов, всё-таки просчитался. Это был вовсе не показушный ход.

Дожили. Ещё немного — и Семирадский ему заявит, какая она молодец. Демонстративно нос своему сволочному мужу утёрла.

— Ладно, — буркнул Олег. — Устроилась. Ну и что? Она всё равно вряд ли будет зарабатывать столько, сколько получала бы, если бы не стала ломать ту комедию...

— Да не скажи, — цокнул языком Семирадский и нехорошо усмехнулся. — Твоя принципиальная Жанна к Еремеевым на работу пошла. К твоим прямым конкурентам.

Глава 7

— Ма, а ты уверена, что потянешь?

С дочерью этот разговор прошёл куда легче и непринуждённее. Сын же с чего-то решил, что после нашего развода с отцом он должен взять надо мной шефство и имеет право диктовать своей матери правила игры.

— Лёш, а тебе не кажется, что это звучит как минимум оскорбительно? — поинтересовалась я. — Ещё немного, и ты мне заявишь, что я ни на что в моём возрасте не гожусь. А мне всего-то сорок восемь. Или это уже можно считать преклонным возрастом?

Вот в чём могут проявиться минусы ранней беременности — твои дети в какой-то момент начинают воображать, что достаточно взрослые для того, чтобы обращаться к тебе как к подружке. Притом подружке, которая с неба звёзд не хватает.

Наверное, это ещё один формальный повод ненавидеть бывшего мужа — пылкий Варягов, едва-едва делавший первые шаги в бизнесе, признавался, что до того в меня втрескался, что готов был удержать меня любыми способами, включая самый надёжный — обеспечить меня малышом.

И хоть своих детей я любила до одури, оглядываясь на прожитые годы, готова была всё же признать, что не прочь была бы закончить университет всё так же — с отличием, но без подгузников и пелёнок.

И кое-кто слишком легко забывал и о моём красном дипломе, и о стаже, который я наработала, невзирая на ворчание мужа о его необязательности. И жизнь показала, что я-то права. Не стоило полагаться во всём на самоуверенного Варягова, утверждавшего, что мне и дня не нужно было работать. И вот как жизнь повернулась. Если бы я ни дня в своей жизни не проработала, что делала бы сейчас? Садилась на шею собственным детям? Даже думать о таком не хотелось.

— Мам, да не в преклонном возрасте дело! — возмутился сын. — Просто тебе изначально не стоило от денег отказываться. Жила бы себе сейчас и горя не знала.

— Правильно, — кивнула я. — Как пенсионерка на своей загородной даче.

— Да почему как пенсионерка-то?

— А как кто? — я невозмутимо пожала плечами. — Сидела бы в своей крепости одиночества, грядки полола и за садом ухаживала. Не рано ли списывать меня со счетов?

Я понимала, что не столько сыну за его позицию выговариваю, сколько озвучиваю собственную позицию самой себе. Ведь никто из окружающих, даже подруги, не сказал мне, что я сделала правильный выбор. Кое-кто наверняка крутил пальцем у виска. Кое-что посчитал, что я слишком уж гордая и взбалмошная, а кое-кто просто от греха подальше сделал вид, что относится к моему поступку без осуждения и с пониманием.

Мне, если честно, не было особого дела до чужого мнения. Но вот мнение родных меня не могло не волновать. В первую очередь речь, конечно, шла о моих детях.

— А возвращаться в офис — это разве такая уж радужная альтернатива? — насупился сын. — Ма, я просто не хочу, чтобы ты… чтобы ты считала себя вроде как обязанной что-то отцу доказать, понимаешь?

Это предположение задело меня намного сильнее, чем я смогла бы признаться даже себе.

— Лёш, ты считаешь, я стала бы до такой… ереси опускаться?

Что показательно, сын не бросился меня переубеждать, не пытался оправдаться. Вместо этого посмотрел едва ли не исподлобья и мрачно изрёк.

— Ма, только не говори, что ты вообще больше ничего к нему не испытываешь. Не говори, будто тебе совсем всё равно.

— Испытываю, — кивнула я. — Ты даже не представляешь, сколько всего я испытываю до сих пор. И знаешь, Алексей, лучше бы тебе не знать ничего о природе моих чувств!

Этот разговор испортил мне настроение до конца дня. Сын уехал расстроенный и злой на себя. Я же видела, что он пытался поддержать меня и утешить, но на свой манер. И не важно, что получалось это из рук вон плохо.

Но вот если бы он узнал, в чей именно офис я устраивалась…

Я и сама узнала об этом очень не сразу. Успел миновать испытательный срок, и после одной из планёрок меня попросили остаться. Руководитель отдела Виктор Нелидов — интеллигентный молодой человек с внимательным взглядом — смотрел на меня через стол, и я видела, что ему очень неловко.

Захлопнув свой блокнот с заметками по улучшению дизайна, я посмотрела на него озадаченно.

— Есть какие-нибудь замечания к моей работе?

— Нет… Нет, к вашей работе замечаний нет никаких, — и он кашлянул. — Жанна Евгеньевна, скажите, вы ведь относительно недавно сменили фамилию, так?

Я невольно заёрзала в кресле.

Интересно, на что ему та информация? Какое отношение моя личная жизнь имела к моим профессиональным обязанностям?

— Верно. Извините, Виктор Степанович, я теряюсь в догадках, как этот факт может быть связан…

Я затихла, когда он покачал головой.

— Нет, это вы меня извините. Я просто… понимаете, фирма огромная. Мы работаем в очень большом коллективе, и слухи — это неизбежность. Поэтому когда рядовым сотрудником под твоё начало поступает бывшая супруга руководителя одного из крупнейших холдингов в стране… Но не подумайте ничего такого. Я всего лишь хотел уточнить. А слухи... слухи мы пресечём. Об этом не беспокойтесь.

Но было уже поздно. Теперь мне, конечно, требовалось знать, о каких слухах он говорил, тем более что я о них слышала в первый раз.

— Уверена, что пресечёте, — пробормотала я. — А в чём состоят эти слухи?

— О, полнейшая ерунда, — отмахнулся Нелидов, и я подумала об обратном. — Просто когда в фирму устраивается кто-то, пусть официально уже и не связанный с бизнесом конкурента, начинаются всякие бредни.

— Конкурента? — выдохнула я, пытаясь припомнить, слышала ли хоть что-нибудь о деловых противниках мужа.

— Так вы, выходит, действительно не знали? — удивился Нелидов. — У вашего бывшего супруга с нашим начальством буквально… кгм… буквально вражда.

Глава 8

— Не понял, — Олег рефлекторно подобрался в кресле. — Это шутка такая? Потому что вообще не смешно.

— Чего шутка-то? — обиделся Семирадский. — Информация проверенная. Да супруга твоя, насколько я понял, секрета из этого и не делала. Тайными тропами в штат не набивалась, за семью печатями эту информацию никогда не держала. Уторилась и устроилась. Никто на это поначалу внимания и не обратил.

Варягов уставился в пустоту, переваривая информацию. Он ведь намеренно не интересовался жизнью бывшей супруги. И не делал это по исключительно практичным причинам. Зачем прошлое трогать и тревожить неприятные воспоминания? Себе он этим точно никак не поможет. Ну и вдобавок он совершенно не верил в то, что Жанна действительно на это пойдёт — решит смахнуть пыль со своего диплома и отправится на работу. Он считал это пустой бравадой, не больше.

А оказалось, она не просто намёки ему посылала. Просто в тот момент он не собирался придавать им значения и поплатился за собственную самоуверенность.

— Она ведь устроилась туда не вчера, — раздумчиво проговорил он. — Работает там уже какое-то время.

— Ну, да. Успешно прошла испытательный срок и работает у Еремеевых уже несколько месяцев. И вот я думаю…

Он выжидательно замолчал, но совершено не нужно быть сверхмозгом или гениальным детективом, чтобы понять, о чём именно он думал.

— …до какой степени намеренным мог оказаться этот шаг? Просто, Олег, согласись, это охренеть какое странное совпадение. Вот просто сказочное.

Варягов молчал, но бесконечно играть в молчанку всё равно бы не получилось.

— Я знаю свою жену.

— Бывшую жену.

— Бывшую жену, — повторил Олег метнул в Семирадского предупреждающий взгляд. — И она не стала бы опускаться до мести.

— Ну, ты в наивного-то чукотского мальчика не играй, — скривился тот. — Во-первых, с тех пор время прошло, во-вторых, расстались вы мягко говоря, не полюбовно. В-третьих, даже не мирно. Я и в-четвёртых накинуть могу. Она ещё и принципиально деньги твои брать не стала. Понимаешь же, в чём соль? Понимаешь, конечно.

Стараясь не придавать значения тому, что бессознательно пытается её защитить, Варягов проворчал.

— Даже если это всё так, где тут логика? На черта ей продолжать мне гадить? Она и так немало своим отказом сделала. И она это, кстати, знает. Она в курсе того, что её демонстративный отказ очень мне насолил.

— Ну ладно, — хмыкнул Семирадский. — Даже если представить, что всё это так, не хочешь рассмотреть альтернативу, которая напрашивается сама собой?

Становилось предельно понятно, что он с него просто так не слезет.

— Ну, и что я упускаю?

— Самое очевидное, — Матвей даже вперёд подался, стремясь донести до него своё беспокойство. — Могла прийти не она, не Жанна, могли прийти к ней. А? Только не говори, что этот вариант невозможен. Все вокруг в курсе, что вы развелись.

Слова Семирадского попали в цель, и теперь яд сомнения стремительно разъедал его убеждённость в том, что Жанна никогда… она никогда бы не отправилась в крестовый поход против мужа, даже если он бывший. Даже если он цинично ей изменял и при этом ничуточки не раскаялся?..

Эти мысли начинали жечь его всё сильней. А контраргументы на ум так и не приходили.

— И ты считаешь, Еремеевы могли прийти к ней с каким-нибудь предложением?..

— Ой, да ну зачем прямо Еремеевы, — отмахнулся Матвей. — Но какой-нибудь их представитель… почему нет? Слушай, я не хочу выставлять её коварной интриганкой. Возможно, они подослали к ней кого-нибудь тайком. Возможно, она искренне и не в курсе. Но что-то я сомневаюсь, что ты соберёшься к ней в гости, а она тебя примет с распростёртыми объятиям и вы спокойно проясните этот вопрос.

Твою мать, он ведь прав. В последнее время Олег даже через детей ничего выведать не смог бы. Дочь всё сильнее от него отдалялась, а сын просто не хотел иметь с семейной драмой ничего общего. Успешно делал вид, что этот развод — пустое место, слепое пятно.

— Слушай, да и хрен бы с ним, — попытался он в последний раз отмахнуться.

— Да я бы и рад с тобой согласиться. Но у вас до хрена лет совместной жизни за плечами. Жанна — просто кладезь полезной информации. Если всё сделать аккуратно и нужные вопросы ей задавать.

— Еремеевы мне, если что, не конкуренты, — отмахнулся Варягов.

Он же зарекался лезть в её жизнь. Он видеть её не хочет. У него всё уже устаканилось, почти забыто. Ему нужно двигаться дальше, брать от жизни всё, что она ещё могла ему предложить. На хрена его в прошлое-то снова тянет?

И ведь если ситуация начнёт разворачиваться по не самому красивому сценарию, его же потом в агрессии и обвинят. Ему же потом все его грехи и припомнят.

Но игнорировать то, что рассказал ему Семирадский, было бы непростительным легкомыслием. Случись что, и позже он себе не простит, что отмахнулся от предупреждения.

— Ну, может, и не настолько они тебе страшны, — согласился Матвей, но видно же, что согласился лишь на словах. — Но они тоже, знаешь ли, умеют информацией торговать. Если что-то с твоей Жанны получат, пустят в дело. Это как пить дать. Никаких сомнений. Поэтому…

И он со значением посмотрел на Варягова.

— …те твои планы, которые ты вынашивал с прошлого сентября… Не хочешь ли к ним вернуться и поторопить процесс? Согласись, бить нужно первым.

Глава 9

«Согласись, бить нужно первым».

Слова Семирадского засели в его башке, как отравленный гвоздь, и донимали всю дорогу домой.

А донимали исключительно потому, что Олег и сам понимал — поступок жены ничего другого ему не оставляет. Действовать придётся в любом случае, потому что тут балом начинал править неконтролируемый риск. Он не смог бы поручиться за бывшую супругу сейчас. Он не знал, что творится у неё на сердце и в голове.

Чёрт, да он даже не знал, как она попала в фирму Еремеевых. Нет, она хороший специалист и дело не в том, что он сомневался в её компетентности. Всё упиралось исключительно в её информированность о его делах и её нынешнем к нему отношении.

И вот тут Нострадамусом быть не нужно — даже без каких-либо инсайдов он прекрасно знал, что она о нём думает. Не так-то сложно будет уговорить её на откровенность, если аккуратно нажать на нужные точки. У аж если эти точки ещё и болевые…

Припарковавшись, он вышел из авто и постоял на свежем, пронизанном морозом воздухе, запрокинув голову к звёздному ночному небу.

Почему-то подниматься в квартиру его не тянуло, хотя там его ждала Дарья, которая в отличие от Жанны вела себя так, словно их отношения стали смыслом всей её жизни. За всё это время он не слышал от неё ни слова ему поперёк. Никаких возражений, никакого сопротивления. Она всегда и во всём с ним соглашалась. Казалось, о чём ещё мужику можно мечтать?

Никаких драм, никаких истерик, никаких ссор и скандалов. Что ни скажешь — всё принимается ею как данность. Его слово — закон.

Идеальная женщина, верно?

Выдохнув в чёрное бархатное небо облако пара, Варягов пошагал к крыльцу.

Дарья встречала его приготовленным ужином. Готовила она и близко не так хорошо, как готовила Жанна, но старалась. Он это понимал и поэтому не критиковал. Но всё чаще старался перекусить перед возвращением домой.

Впрочем, сегодня ему было не до перекуса. Все мысли крутились вокруг того, что рассказал ему Семирадский.

С отсутствующим видом чмокнув ластившуюся к нему с порога Дарью в щёку, он попыталась отодвинуть от себя эти мысли хотя бы сейчас. Может, он вообще зря так по этому поводу загоняется? Вот это лихорадочное стремление что-то предпринимать прямо сейчас — нехороший признак. Ненужная торопливость