Измена. Вы забрали у меня будущее

Когда все вопросы уже заданы и ответы получены, я, наконец, замолкаю и несколько раз глубоко вдыхаю тёплый воздух.

В душе становится пусто легко, словно я избавилась от неподъёмного груза, и только я успокаиваюсь, как в разговор со следователем вступает мама.

- А теперь послушайте меня! – резко обращается она к Кузнецову, и мужчина поворачивается к ней.

Я вижу, как меняется его взгляд – из холодного, отрешённого и уставшего, он становится живым и заинтересованным… и я понимаю, что мамины слова следователь не пропустит мимо ушей, а наоборот, ухватится за них.

- Мам, давай ты не будешь говорить то, чего в действительности не знаешь. Тебя там не было, - пытаюсь остановить маму.

- Дочь, мы тебя долго слушали, - она смотрит в мои глаза и я вижу, как ярко горит в ней решимость идти до конца, - но у тебя своя правда, а у меня своя! – уверенно и громко заявляет мама, и я отчётливо понимаю, что всё! она уже закусила удила.

Ей известно, кто обидел меня, и сейчас всё, что она хочет – это справедливости и мести.

Враги должны быть повержены и наказаны.

Чёрт.

- Я Вас внимательно слушаю, - Кузнецов разворачивается всем корпусом к моей воинственно настроенной мамуле и достаёт новый лист из своей папки.

- Я уверена, что мою дочь столкнули специально. И я даже знаю, кто!

- Мам…

- Да, Сонечка, не вздыхай! Я уверена, что это твоя наглая подружка специально с разбегу врезалась в Андрея. Вот скажи мне, куда она так спешила?! У вас там пожар что ли был? Нет! – мама на мгновение замолкает, и в глазах её горит лютый гнев, - да, она просто подгадала момент и избавилась от твоего ребёнка! Освободила себе дорогу к Андрею!

- У Вас есть доказательства?

- Молодой человек, если Вы просмотрите видео с камер наружного наблюдения, то я уверена, что мои слова подтвердятся!

- Ясно, - как-то слишком выразительно вздыхает Артур Валерьевич, и это меня напрягает, - только вот тут у нас возникает одна проблема – все камеры, установленные по периметру ветклиники в этот вечер не работали, увы.

- Вот твари! – мама резко отталкивается от стены, у которой стояла, и подходит ближе к нам, - я ж говорю, Соня! Всё не просто так произошло! Может, они всё это вместе придумали и провернули?!

Что-то неприятно царапает меня изнутри от этих слов.

Нет.

Я не верю, что Андрей с Леной это всё сделали специально… ну не настолько же они мрази…

- София Ивановна, - снова поворачивается ко мне следователь, - вот Вы мне сказали, что почувствовали, что между Вашим женихом и подругой что-то происходит, возможно, Вам изменяют, и решили убедиться в этом и увидеть всё собственными глазами.

Киваю.

Всё именно так и было.

- А Вы можете мне пояснить, почему Вы выбрали именно этот вечер, а не предыдущий или следующий? Что Вас сподвигло прийти в клинику именно тогда?

Глава 10

Андрей

Подкуриваю сигарету и приоткрываю окно.

Внутри всё сжимается, выкручивается, рвётся, препятствуя выбору единственно верного решения, и мне нужна хотя бы короткая передышка, чтобы подумать, окончательно всё решить и сделать свой выбор… хотя, на самом деле никакого выбора нет и никогда не было.

Я всегда знал, что Соня создана для меня и под меня.

Она моя женщина.

Любимая женщина.

Пусть моя любовь чёрная и кривая… обезображенная, и, я знаю, что сейчас она приносит Соне столько боли, что, возможно, она никогда не сможет простить меня… но от этого всего мои чувства не перестают быть любовью.

Да, пусть неправильной, грязной, жестокой, но любовью.

В моём безжалостном сердце живёт только Соня.

Она его королева.

Другой никогда не будет.

Только моя прекрасная Соня… а я всегда буду её жестоким чудовищем.

Всегда, потому что никогда не отпущу её.

Лена – это похоть, страсть, азарт, новое мясо, которое мне захотелось попробовать, и, конечно, она никогда не была для меня особенной. Она просто - красивый рабочий рот, крутые покачивающиеся при ходьбе бёдра, упругая задница и грудь с вечно торчащими для меня сосками.

Пройти мимо такого экземпляра было сложно, и я решил оторваться перед свадьбой.

Слабак.

И, конечно, я никогда не говорил Ленке, что люблю её или уйду от Сони.

Нет.

Рыжуля всегда знала, что Соня для меня на первом месте, и не высовывалась. Меня это устраивало.

Днём мы вместе работали, а вечером в свои дежурства я просто жёстко драл её в своём кабинете.

Всё.

Так было до недавнего времени, но в последние дни до того злополучного вечера что-то во мне изменилось.

Нет, я не перестал любить Соню, нет! Но и Лена уже не просто посторонний человек для меня.

Чёрт, я даже не заметил, как эта девчонка пролезла мне под кожу, и понимаю, что выдирать её сейчас оттуда придётся уже с кровью, где-то даже наступая себе на горло… но это нужно сделать.

Сейчас.

Затягиваюсь, горький никотин приятно растекается по горлу, наполняет лёгкие.

Не спеша поворачиваюсь к приоткрытому окну и выпускаю в него белую струю дыма, а потом поворачиваюсь к ожидающей моего ответа Рыжуле и безжалостно рублю словами:

- Лен, я люблю Соню, - не щажу девчонку и ставлю жирную точку в наших отношениях.

Какое вкусное бы ни было мясо, оно со временем приедается. Да, я ещё не насытился этим телом за полтора месяца активного траха, и Рыжуля ещё притягивает меня, но пора завязывать с ней.

Нужно вернуть себе Соню, а с Леной мне лучше больше не видеться… потому что, блядь, хочу её ещё сильно… пиздец, как хочу!

Сильнее сжимаю оплётку руля, но обратно отматывать не буду!

Хватит!

Перетерплю!

Ребёнка уже потерял из-за своего неуёмного желания, слабак!

Уймись.

Внутри меня сейчас бешеное желание борется с разумом, и второй всё-таки побеждает.

Хмуро смотрю на Рыжулю, вижу, как мои слова бьют её словно сильная пощёчина. Тень обиды пробегает по её красивому лицу, но девчонка не истерит и не плачет, а лишь молча кивает.

Бля…

Лучше б накричала на меня, кулачками своими маленькими побила, но не молчала!

Руки так и тянутся к ней, чтобы притянуть к себе, жадно обнять, успокоить, но я сдерживаю свой животный порыв, а Лена, опустив голову и больше не смотря на меня, выходит из машины и, стуча высокими каблучками, быстро идёт к своему подъезду.

Мрачно наблюдаю за ней.

Настроение паршивое.

Кажется, что всё сделал правильно, но почему-то самому от себя противно.

Телефон на приборной панели начинает пищать, и я, не глядя, быстро принимаю звонок.

- Здесь была полиция! – без приветствий начинает сразу орать в трубку врач Сони, которому я прилично заплатил, чтобы тот молчал об операции как рыба… дохлая рыба, - я больше не буду ничего скрывать от пациентки! Я не могу! Меня же посадят!

Глава 11

Соня

- Мам, спишь? – тихо спрашиваю и запоздало смотрю на часы в телефоне.

Блин.

Времени уже почти два часа ночи, а я решила поговорить.

Балда.

Ругаю себя.

Мама и так здесь не высыпается, ещё и я лезу посреди ночи со своими разговорами.

Но эти ужасные мысли, они не дают мне покоя. Жужжат и жужжат в моей голове. Я снова и снова прогоняю в памяти тот роковой вечер, своё падение, полные ужаса глаза Андрея на лестнице и поведение Лены, и что-то неприятное мрачное в груди поднимается, ворочается, царапает меня изнутри.

И вопрос следователя не выходит у меня из головы.

Почему я пришла в клинику именно в этот вечер?

Бросаю быстрый тревожный взгляд на маму. Она свернулась калачиком на небольшом диване у противоположной стены и мирно посапывает.

Хорошо.

Значит, я не разбудила её.

Тихо, стараясь не шуметь, откидываю одеяло и медленно сползаю с кровати. Всё тело по-прежнему болит. Ходить, сидеть, переворачиваться на бок очень больно, но я знаю, что мне необходимо двигаться, поэтому заставляю себя вставать с кровати и медленно аккуратно ходить по палате.

Опираясь на кровать, просовываю голые ступни в привезённые мамой пушистые тёплые тапки и, придерживая одной рукой живот, стараясь не шаркать по полу, иду к окну.

Тяжело выдыхаю, когда дохожу, отодвигаю пальцами штору и опираюсь ладонями на широкий подоконник.

За окном тихо, даже ветер сегодня ночью не воет. Медленно кружась в танце падают на замёрзшую землю пушистые снежинки. Я вижу их в свете старого фонаря, который горит прямо напротив моего окна.

Даже природа сегодня находится в умиротворении, и только я не могу найти покоя.

Опускаю голову вниз и снова возвращаюсь к своим тревожным тяжёлым мыслям.

Так что же меня заставило в тот вечер вернуться в клинику?

Закусываю нижнюю губу и вспоминаю.

На работе всё было как обычно. Во время беременности я ограничила приём пациентов и в основном работала с бумагами, часто пересекалась с Леной, так как она администратор нашей ветклиники.

У Андрея в тот вечер было дежурство, и я собиралась поехать домой на такси одна.

Лену я увидела в раздевалке. Она, приподняв подол платья, поправляла резинку чулок.

И вроде бы ничего такого в этом не было, но неприятная разъедающая меня уже некоторое время тревога снова приподняла голову.

- Ты уже уходишь?

- Да, может, поедем вместе? Посидим где-нибудь? – предложила.

- Извини, Сонь, не сегодня, - ответила тогда мне Лена и закусила губу, будто борясь с собой и боясь сказать мне что-то лишнее, а я тогда посмотрела ей в глаза и заметила, как ярко… победно они блестели.

Внутри снова больно кольнуло.

Предчувствие или, может, уже тогда я всё поняла, сложила пазл воедино.

Я слишком хорошо знала подругу и прекрасно понимала, что она сегодня встречается с мужчиной. Её учащённое дыхание, горящие румянцем щёки, светящиеся предвкушением глаза мне отчётливо говорили об этом… а ещё мозг тревожно напоминал, что сегодня Андрей останется в клинике.

Ревность ядом растеклась в душе, но я заставила себя произнести:

- Ты задержишься сегодня? – каким-то не своим… неживым голосом спросила и посмотрела подруге в глаза.

Ну же! Скажи «нет»!

Про себя я тогда отчаянно молила, но сердце уже давно знало ответ… оно всё замечало – их взгляды, улыбки, касания… «они любовники» говорило оно мне не раз, но я отказывалась слушать… не хотела верить ему, но когда Лена стыдливо отвела взгляд и тихо ответила:

- Да… с бумагами надо поработать ещё… извини, Сонь, - я ему поверила… и Лена, проводившая тогда меня жалостливым взглядом, тоже всё поняла – она видела, что я обо всём догадалась…

Ничего не соображая, просто на автомате я вышла из клиники и куда-то брела по замёрзшей улице. Холодный злой ветер бил в лицо, а я ничего не чувствовала... и даже того, как горячие слёзы катились по моим щекам и застывшими прозрачными каплями падали вниз…

А примерно через полчаса я повернула обратно.

Глава 12

Соня

Утро наступает неожиданно.

Кажется, моя голова ночью только коснулась подушки, и я закрыла глаза… и вот меня уже тихонечко будят.

- София Ивановна, повернитесь немного, я быстренько шлёпну Вам укольчик, и спите дальше, - приятный заботливый голос уже не молодой медсестры Агнессы Егоровны будит меня, и я осторожно переворачиваюсь на нужный бок.

Мне нравится эта немного полноватая, невысокого роста женщина с всегда собранными в аккуратный пучок седыми волосами под прозрачной шапочкой. Она не задаёт ненужных вопросов, не смотрит на меня с жалостью и не бередит мои раны, а просто по-доброму делает свою работу.

Я даже не замечаю, как сейчас она ставит мне укол, только направленной ей рукой придерживаю намоченную спиртом ватку.

- Спасибо, Агнесса Егоровна, у Вас золотые руки, - переворачиваюсь обратно на спину и благодарю женщину.

- Да уж сколько лет практики, - она улыбается и прячет несколько выбившихся седых волос обратно под шапочку, - стыдно что-то плохо делать уже или не уметь.

Она быстро собирает свои инструменты и почти выходит из палаты, но в дверях вдруг останавливается.

- Вы меня извините, София Ивановна…

- Можно просто Соня, мне так привычнее, - поправляю медсестру и улыбаюсь.

Она пару секунд колеблется и кивает, а потом продолжает:

- Соня, вчера поздно вечером приезжал твой жених, - осторожно произносит она и бросает на меня быстрый встревоженный взгляд, но ни один мускул на моём лице не дёргается, лишь в душе разливается едкая горечь, - он приходил к твоему врачу, и я слышала, - её голос становится ещё тише, - они очень сильно ругались.

Внутри поднимается буря эмоций.

Андрей был здесь и поругался с моим лечащим врачом.

Неприятное предчувствие расползается лютым холодом по осколкам моей души.

Тут же вспоминаются обрывки разговора, который я слышала, когда находилась в реанимации. Вообще, я всё это время считала, что мне он приснился или просто померещился, но сейчас я уже не так уверена в этом.

Волнение внутри нарастает. От страшного предчувствия чувствительные волоски на моей коже болезненно приподнимаются и сонмы неприятных мурашек рассыпаются по телу.

Что могут скрывать от меня эти двое?

С трудом сглатываю вставший в пересохшем горле ком и решаюсь спросить:

- Агнесса Егоровна, а Вы не слышали случайно причину их ссоры?

- Ах, Сонечка, - она тихо вздыхает, - я просто проходила мимо ординаторской в этот момент – помогала пациентке дойти до туалета, и многого не слышала, но Антон Сергеевич точно пару раз прокричал, что скрывать больше ничего не будет, а жених ваш ответил что-то про деньги, я не расслышала, он тихо говорил.

- Понятно. Спасибо, что рассказали.

- Да не за что, девочка. Выздоравливай.

Агнесса Егоровна выходит из палаты и тихо прикрывает за собой дверь, а я остаюсь наедине со своими беспокойными мыслями… и мне совсем не нравится, в каком направлении они двигаются.

Что может скрывать от меня врач?

Ошибки в лечении, назначении препаратов?

Нет, тогда бы Андрей первым поднял всю клинику на уши.

Снова отматываю время назад и пытаюсь дословно вспомнить тот разговор, что я слышала, когда ещё не полностью отошла от наркоза… и вдруг яркое воспоминание разрядом тока проносится по моим оголённым нервам…

Андрей просил врача что-то скрыть от меня!

Боже…

Нервная дрожь пробегает по телу, и я обнимаю себя руками, живот начинает болезненно ныть.

Что Андрей хочет скрыть от меня?!

На какое предательство ещё он готов?

В голове настоящий хаос из мыслей, но я удерживаюсь только за одну – он мог попросить моего врача скрыть последствия операции, а их может быть две: у меня серьёзные проблемы со здоровьем, и вторая… мой малыш… это как-то может быть связано с ним.

Господи, а если он жив?!

Несколько минут оглушённая этими мыслями просто лежу и не двигаюсь, пустым взглядом смотрю в стену напротив, а потом медленно поднимаюсь и встаю с кровати.

Я должна всё выяснить.

Выхожу в коридор и, придерживаясь за стену, медленно иду на пост.

Агнесса Егоровна заполняет журнал и не замечает меня, поднимает взгляд, только когда я останавливаюсь около стола, за которым она сидит.

- Сонечка, что-то случилось? – встревоженно спрашивает она, а я наклоняюсь к ней ближе и тихо произношу:

- Агнесса Егоровна, Вы можете показать мне мою карту? Пожалуйста.

Глава 13

Андрей

Соню надо вытаскивать из этой паршивой больнички.

Это было ясно сразу, как только это светило бесплатной медицины заартачилось немного подыграть мне.

Сучонок.

Следователя он испугался.

Падаль.

Громко хлопаю дверцей и быстро сбегаю по каменным ступеням больничной лестницы. Злюсь сам на себя.

Чёрт!

Надо было сразу Соню в платную клинику везти! Там бы без проблем со всеми договорился! Но мой мозг совсем отключился в тот вечер, поэтому сейчас придётся это всё разгребать.

Сука.

Со злостью пинаю осколок льда под ногами и широкими тяжёлыми шагами быстро сокращаю расстояние до своего гелика. Пикаю сигналкой и быстро запрыгиваю внутрь.

В салоне тепло, но меня пробирает лютый озноб.

Распахиваю полы чёрного пальто, чтобы хоть немного согреться.

Чёрт!

Не хочу я, чтобы Соня сейчас всё узнала!

Не хочу добивать её.

Пусть восстановится хоть немного, пусть отойдёт, потом сам ей всё расскажу.

Я чё много прошу что ли?

Только немного времени.

Неделю, а лучше две… или месяц.

Чёрт, да лучше бы она вообще ничего никогда не узнала!

Но, блядь, это невозможно!

Мне бы хоть немного времени, чтобы выправить ситуацию, чтобы Соньку обратно к себе расположить и вернуть.

И надо же было ей тогда вернуться в клинику!

С силой бью по рулю и откидываюсь на подголовник. Тело безумно напряжено, адреналин бурлит в крови, пульс бешено стучит в висках.

Вот какого хера, Андрей, а?!

Какого хера?!

Бля, ну прокол за проколом!

Сука!

Наклоняюсь вперёд, а перед капотом гелика в этот момент проходят две девки.

Курточки едва задницы прикрывают, длинные стройные ноги обуты в высокие сапожки, перекаченные губы ярко накрашены.

Уныло провожаю их взглядом.

Бля… и вот кто-то на такое ведётся...

Прикрываю веки, и тут же перед мысленным взором появляется лицо моей куколки. Без тонн косметики, без филлеров, ботокса, силикона и прочей женской чухни Соня всегда прекрасна.

Хрупкая, стройная, женственная… но от похода налево это меня не удержало.

Чёрт.

Кровь расплавленной лавой растекается по венам, а в брюках вставший член упирается в ширинку, когда образ невесты сменяет Рыжуля в чёрных чулках и моей едва запахнутой на её аккуратной груди с вечно торчащими сосками рубашке.

До побелевших костяшек сжимаю руль и упираюсь в него холодным лбом.

Бля… не насытился я ещё ею… не насытился…

Знаю, что это помутнение рассудка скоро пройдёт, но сейчас тело ещё требует взять эту огненную дьяволицу и получить, наконец, долгожданную разрядку…

«У меня просто давно не было секса с Соней» - уговариваю себя, но это ни хрена не убедительно даже для меня самого звучит.

И словно почувствовав моё настроение, телефон взрывается трелью, а с экрана на меня смотрит моя рыжая бестия с невинными зелёными глазами.

Убийственное сочетание.

Порочная невинность… невинная порочность…

Сука!

Снова бью по рулю, но на звонок отвечаю.

Слабак!

- Говори, - грубее, чем хотел, произношу.

Лена теряется, молчит, в трубке слышно лишь её рваное дыхание.

- Не молчи, Лен, - получается сказать уже спокойнее.

- Да… извини, что звоню, но нам нужно встретиться, Андрей, - голос Рыжули непривычно напряжён.

Молчу.

Встретиться с ней?

Ну уж, нет.

На хрен.

Лучше по телефону и никаких больше встреч!

Соня никогда не простит, и так у меня косяков хватает.

- Не самая лучшая идея, Лен, - слышу, как она тяжело вздыхает, но продолжаю давить, - говори, что случилось. Я не приеду.

- Да, наверно, ты прав. Нам не стоит встречаться, - она медлит, а меня её молчание злит, и я нервно тарабаню по оплётке руля пальцами.

- Лен, не молчи, - не выдерживаю.

- У меня задержка, Андрей, - сиплым голосом выдаёт, а меня будто в ледяную прорубь с головой окунают.

Твою же мать…

Глава 14

Андрей

Дыхание обрывается.

Молчу, а потом резко откидываю телефон на торпеду. Пластик трещит.

Плевать!

Сдавливаю руками руль до жалобного скрипа оплётки, наклоняюсь вперёд и прикрываю глаза.

Бешеные эмоции рвут сознание в кровавые клочья.

Сначала с головой в ледяной душ окунулся, а сейчас в груди ярким пламенем разгорается ярость… на себя, на Рыжулю, на весь этот грёбаный мир!

Какого хрена?!

Я, сука, бьюсь, хочу всё исправить, а меня снова башкой об асфальт!

Бля… как же я устал…

Откидываюсь на спинку сидения, тяжело вздыхаю, оголённые нервы нещадно трещат от силы разрядов тока, что пробегают сейчас по ним.

С силой растираю ладонью грудь, в которой печёт и клокочет злость.

Задержка… ребёнок… Рыжуля…

Как я, взрослый мужик, это допустил?!

Со свистом протяжно выдыхаю и резко распахиваю глаза, стараюсь взять себя в руки.

Заставляю свой зависший и охреневший от неожиданной новости мозг работать.

Есть же выход даже из этой паршивой ситуации!

Конечно, есть.

И на ум мне приходит то же самое, что и всем мужикам – аборт.

Да, я не отличаюсь оригинальностью.

Это слово звучит паршиво и неприятно царапает меня изнутри, но эта нехитрая операция или волшебная таблеточка на маленьком сроке точно избавят меня от нежелательного приплода, а ребёнок от Лены мне не нужен.

Совсем не нужен.

Кривлюсь и вздыхаю, поднимаю голову и не моргая смотрю в потолок.

Аборт.

Аборт.

Аборт.

Это слово сейчас бьётся в моей груди вместе с пульсом, отдаётся в висках… от него безумно трещит голова.

Вдыхаю побольше воздуха и тяжело выдыхаю.

Раньше бы усмехнулся, а сейчас чертовски не смешно.

Какая жестокая ирония судьбы.

Одного любимого и долгожданного ребёнка я уже потерял, а второго – ненужного и нежеланного сейчас так быстро и просто приговариваю к смерти.

Нет, это уже полный зашквар.

Несколько раз растираю руками лицо, стараясь привести себя в чувство, но не получается.

В груди - буря, в голове - хаос… в душе – мрак.

Смотрю на текущие на экране телефона секунды. Значит, Лена не бросила трубку.

Ждёт.

Нервно сглатываю, громко прокашливаюсь, прочищаю пересохшее горло и беру телефон в руку.

В динамике слышно рваное дыхание девчонки.

- Сколько дней? – произношу абсолютно без каких-либо эмоций в голосе, но тяжесть, растекающуюся в нём, Лена прекрасно чувствует, я слышу, как она шумно вздыхает.

- Почти неделя, - глухо отвечает.

Чёрт.

В правой ладони сжимаю до хруста металлический корпус подаренной кем-то из коллег ручки.

- Тест уже делала? – продолжаю допрос.

- Да, - едва слышно шепчет и, сука, снова молчит!

Набираю побольше кислорода в лёгкие и зло выпаливаю, с головой ныряя в пропасть:

- И?? Лен, хватит уже тянуть!

- Две полоски, - слышу, как она всхлипывает, - я несколько тестов сделала, думала, может один ошибся, - новый всхлип, - но… на всех две полоски, Андрей…

Супер!

Ручка с громким хрустом переламывается пополам, и я с силой отшвыриваю её.

- Сейчас приеду, - грубо бросаю в ответ и скидываю звонок.

Пустым взглядом смотрю вперёд сквозь лобовое стекло, а внутри всё перемалывается в фарш.

Поздравляю, Андрей, ты основательно встрял!

Если Соня узнает об этом, мне конец. Ни о каком прощении не будет и речи.

Невеста уйдёт и никогда не вернётся.

Исчезнет. Растворится. Скроется от меня навсегда.