Измена. Истинное лицо моего мужа

Сглатываю вставший в горле ком, а взгляд парня медленно, но неотвратимо поднимается к лицу моего мужа. И в его глазах я не вижу никаких эмоций. Лишь абсолютное, ледяное спокойствие… под которым клокочет такая ярость, что воздух начинает трещать от напряжения.

- Малец, ты бы топал обратно в тачку, пока цел, - глухо, из-за сжатых зубов, цедит Ян. Он выставляет вперёд грудь, и отводит руку, которой удерживает меня, себе за спину.

Незнакомец делает ещё шаг вперёд. Расстояние между нами сокращается до метра.

Блондин медленно вынимает руки из карманов… и я замечаю на его пальцах сбитые, покрытые только поджившими тёмными корочками костяшки.

- Руку отпусти, - парень произносит тихим, ровным голосом, но каждое слово как остро заточенное лезвие режет ночь. – Сейчас.

- Вон пошёл, щенок! – уже не сдерживаясь рычит Ян. – Это моя жена!

Впервые незнакомец переводит на меня взгляд.

Его глаза в свете фонаря кажутся мне серо-голубыми, как зимнее небо перед бураном. В них нет вопроса. Его взгляд лишь быстро, оценивающе проходит по мне, а потом снова возвращается к Яну.

- Тогда зачем делаешь ей больно? – ледяному спокойствию в его голосе я могу только позавидовать. – Отпусти. Последний раз говорю.

- Да пошёл ты! – взрыв ярости, скопившейся за последний час, вырывается у Яна наружу. Он резко отталкивает меня в сторону и бросается вперёд, занося кулак для удара.

Едва удерживаясь на каблуках, делаю несколько шагов назад, а потом испуганно замираю на месте. Рука пульсирует мучительной болью, и я инстинктивно обхватываю ноющее место пальцами и растираю.

С ужасом смотрю на сцепившихся около парковки мужчин. Всё происходит так быстро, что мой мозг едва успевает фиксировать их молниеносные передвижения.

Незнакомец не отскакивает от Яна. Наоборот. Он делает полшага навстречу, и его левая рука быстро захватывает запястье Яши в воздухе, останавливая его удар на полпути… и резко заводит его руку назад, совершая стремительное, выкручивающее движение... отточенное годами тренировок движение.

Раздаётся негромкий, но отчётливый щелчок, и следом – приглушённый, хриплый вскрик Яна. Его туловище наклоняется вперёд, голова опускается вниз, а лицо искажается гримасой невыносимой боли.

Быстро закрываю рот ладонью, ловя собственный громкий крик, а мой испуганный взгляд в этот момент встречается с холодными голубыми глазами незнакомца… и он лёгким кивком головы в сторону даёт мне знак – «Беги!»

Поддаюсь этому сигналу и делаю шаг назад, сердце колотится в груди, как сумасшедшее.

- Ты… сука! Я тебя убью! – Ян, согнувшись, хватается за руку, но его ярость пересиливает боль. Он резко срывается с места, пытаясь корпусом ударить блондина сбоку.

Мужчины сходятся снова.

Я слышу уже не крики, а глухие, тяжёлые звуки ударов, и вижу резкие движения в полумраке.

Боже... надо бежать…

Разворачиваюсь и быстро подхожу к застывшей у стены подруге, беру её за руку, но она не обращает на меня внимания. Её рот приоткрыт в форме буквы «О», а взгляд прикован к сцепившимся мужчинам.

- Маша! Ключи! - шиплю я, спотыкаясь о глубокую трещину в асфальте.

Трясу её за руку, и Маша медленно, словно не в силах оторвать своего взгляда от жуткой драки, поворачивает ко мне свою голову, но в её глазах абсолютная пустота и шок.

- Чёрт! – шиплю и быстро наклоняюсь вниз, заметив упавшую Машину сумку у неё в ногах. Подхватываю её, открываю и нащупываю холодную связку ключей.

За моей спиной слышны отборные маты и жуткий хруст, с которым мужчины снова и снова наносят друг другу мощные удары.

Меня пробивает сильная дрожь, но я заставляю себя схватить Машу за руку и открыть дверь подъезда.

Мы влетаем в него, как две перепуганные, дрожащие мыши. Дверь с грохотом захлопывается за нами, но я не чувствую никакого облегчения. Не пользуясь лифтом, взлетаем на шестой этаж по ступеням. Страх быть пойманными подгоняет нас в спину.

Пролетая очередной этаж, я бросаю быстрый взгляд в грязное окно. Сквозь стекло видно лишь мутные, дерущиеся силуэты.

Качаю головой и бегу за проскользнувшей вперёд Машей.

Сердце безумно грохочет в груди, когда мы закрываем на все замки входную дверь в квартире.

Делаю один жадный вдох и сбрасываю свои сапоги на пол. Ноги сами несут меня на кухню… к окну, выходящему во двор.

Что мне делать?!

Звонить в полицию?

И что говорить?

Вопросы один за другим вспыхивают в моей голове.

Когда подхожу к окну, сердце стучит уже не только в груди… оно бьётся в висках, в горле... везде.

Касаюсь дрожащими пальцами тонкой занавески и робко отодвигаю её…

Глава 7

Алиса

Касаюсь дрожащими пальцами тонкой занавески и робко отодвигаю её... а там пусто.

Нет никого.

Сердце стремительно падает в пятки.

Они же должны быть здесь… не могли так быстро уйти…

Наклоняюсь ближе к холодному стеклу и задеваю его своим лбом.

Всматриваюсь в мрачную темноту ночи.

В жёлтых бликах одинокого фонаря видно лишь пятачок у Машиного подъезда и край почти полностью забитой стоянки для машин, но я всё равно взволнованным взглядом быстро окидываю весь двор, но, конечно, никого не нахожу. Ни одной тени!

Что за ерунда?

Закусываю губу от досады и непонимания.

- Куда они делись? – тихо шепчу себе под нос.

Ян бы точно ни за что просто так не ушёл…

Ещё раз медленно, более внимательно прохожу взглядом по освещённоу краю стоянки и понимаю, что две чёрные, квадратные машины, из-за которых вышел парень, который помог нам, исчезли.

Взволнованное сердце делает кульбит и прыгает в горло.

Быстро поворачиваю взгляд влево и вижу, что место, где стоял огромный железный монстр Яна, тоже пусто.

- Уехал, - неверяще произношу и отодвигаюсь назад. Выпрямляюсь.

Что-то внутри меня в этот момент дёргается от тревоги – не сильно ли Ян пострадал?

По спине ползёт неприятный холодок... и вдруг перед глазами ярко вспыхивает картинка – его сильные руки на обнажённой спине почти полностью голой танцовщицы…

Гнев снова опаляет нутро.

Да, к чёрту!

Зло сжимаю руки в кулаки и гоню от себя ненужное никому волнение о муже.

Если Ян и пострадал, то только из-за себя.

Боль в руке, которую муж с силой сжимал, снова начинает пульсировать, и я неосознанно накрываю ноющее место пальцами.

Понимая, что ничего больше в окно не увижу, делаю шаг назад и тут же натыкаюсь спиной на что-то.

Испуганно вскрикиваю и резко отскакиваю в сторону.

Сердце нервно отбивает бешеную чечётку в груди, когда я поворачиваю голову и встречаюсь глазами… с Машей.

- Маша! Как же ты меня напугала! – громко выдаю и прикладываю ладонь к груди, чтобы унять встревоженное сердце и успокоиться.

Делаю жадные глубокие вдохи, а подруга, будто не замечая меня, подходит к окну. Она совершенно бесцеремонно отдёргивает белый полупрозрачный тюль полностью и упирается лбом и носом в окно.

- Где они? – её голос звучит слишком тихо, но я слышу. – Куда исчезли?

Она вертит головой, и её глаза испуганно и слишком долго и внимательно осматривают потонувший во мраке двор.

- Может, кто-то вызвал полицию, и их забрали? – Маша переводит встревоженный взгляд на меня, и я вижу в её глазах сильный страх… страх, который откликается и во мне.

- Нет, - качаю головой, и отхожу к двери на кухню. Громко щёлкаю выключателем и тут же жмурюсь от яркого света. – Машины Яна нет во дворе. Он уехал.

- Он... уехал? Ты шутишь наверно? – Маша запинается, словно это что-то совершенно невозможное. Она с силой впивается пальцами в подоконник, нагибается, прилипая лбом к холодному стеклу, а потом тихо выдаёт: - Точно… нет его…

Разворачивается ко мне, опускает голову и несколько раз потирает лицо.

- Я не понимаю, Лис, - наконец Маша приходит в себя и растерянно смотрит на меня, - я думала, он… - подруга громко сглатывает, - он убьёт меня там… у клуба. Ты не представляешь, как он орал.

Я подхожу к ней и обнимаю за плечи, а Маша протяжно выдыхает. Её облегчение такое сильное и безмерное, что я почти ощущаю его в воздухе… только вот мне легче не становится.

Сегодня Ян исчез, но это не значит, что завтра он не будет ждать меня у подъезда или у дверей квартиры Маши… и вряд ли кто-то мне поможет в следующий раз.

Сегодня я увидела мужа совсем с другой стороны… и эти новые открывшиеся в нём качества не просто пугают меня… я в ужасе!

Сейчас я даже думать не могу о том, почему я всего этого раньше не замечала.

Я просто не в состоянии...

Страх ещё растекается холодом по венам.

Маша тоже не в силах обсуждать произошедшее сегодня.

От пережитого у нас обеих до сих пор все поджилки трясутся.

Пока я принимаю душ, содрав с себя наконец-то дурацкое платье, Маша раскладывает мне в гостиной диван.

Спать ложусь в своей пижаме – часть самых нужных вещей и документы из дома я до всей этой катавасии перевезла к Маше.

Да, верить не хотела, что Ян изменяет мне, но подруга уговорила меня подготовиться на всякий случай… и оказалась права.

Ночью я долго ворочаюсь с боку на бок, уснуть не получается… и в итоге около шести утра я совершенно вымотанная поднимаюсь и медленно плетусь в ванную. Смотреть на своё лицо в зеркало страшно, но я заставляю себя поднять голову… и натянуто улыбаюсь, завидев своё жуткое отражение.

Ух… красавица…

Бледное как сама смерть лицо, тёмные круги под красными опухшими от слёз глазами, искусанные в кровь губы.

Тяжело вздыхаю и начинаю старательно приводить себя в порядок. Чтобы бы ни случилось, но в таком страшном виде появляться в университете я не хочу. Слухи там расползаются со скоростью молнии, а быть в центре всеобщего обсуждения студентов то ещё удовольствие.

Через час поднимается Маша и совершенно сонная садится за стол.

Я наливаю ей в чашку её любимый чай с чабрецом и подкладываю в тарелку сырники.

Нет, сил готовить у меня сегодня не было, поэтому я просто разогрела в микроволновке заготовленные Машей для такого случая полуфабрикаты.

Следующие несколько минут мы обсуждаем с подругой произошедшее, делаем это слишком тихо, будто неосознанно боимся повысить голос. Это странное затишье на самом деле очень пугает.

Я проверяла свой телефон всю ночь и утром тоже – там нет ни одного звонка или сообщения от Яна… и это странно. Хотя я не знаю, конечно, как ведут себя в таких случаях мужчины, но мне кажется, что не так всё должно быть.

Вот и Маша замечает, что Ян ведёт себя странно. И это она не только про вчерашнее его безумное поведение, но и про его непонятное молчание сейчас тоже.

Нервы мои напряжены до предела. Я понимаю, что на этом всё не закончится.

Это только начало.

Внутренне вся подбираюсь, настраиваюсь на жёсткий отпор собственному мужу и, когда неожиданно раздаётся звонок в дверь, я сильно вздрагиваю и проливаю свой чай.

Обжигаюсь.

И пока я дую на свои пальцы и вытираю разлитое, Маша подходит к двери и неуверенно спрашивает:

- Кто там?

Ответ, сказанный громким мужским голосом, я слышу даже на кухне:

- Доставка для Алисы... Осиповой.

И моментально узнаю его.

Боже…

Мир замирает. Воздух мгновенно вылетает из лёгких, а холод ползёт вниз по позвоночнику под лёгкой тканью футболки.

- Ааа... - протягивает Маша и открывает дверь, в тот же момент, когда я кричу ей:

- Не открывай!

И опускаю голову, когда понимаю, что поздно.

Глава 8

Артём

Хлопаю дверцей перед растерянным лицом Элис и резко срываюсь с места, хотя желание остаться и переломать все кости её мужу зашкаливает.

Отъезжаю несколько метров и жадно… сука, по-звериному вдыхаю её аромат, оставшийся в салоне.

- Твою мать… - шиплю сквозь зубы.

Прикрываю на мгновение веки, за грудиной шарашит так, что вот-вот разнесёт всё к чёрту.

«Элис-Элис-Элис» - гулко бьётся её имя в крови.

Заноза.

Мелкая.

Пигалица!

Моя пигалица!

- Сукааа… - протягиваю, сжимая до побелевших костяшек руль, и кожаная оплётка тихо скрипит.

Сколько лет я ждал этого.

Жил в заморозке, будто сон видел.

А теперь… теперь хрен ты от меня куда денешься… замужняя…

Резко вдавливаю педаль в пол.

Мотор ревёт, а я быстро выбиваю из пачки и подкуриваю сигарету.

В моей горячей крови снова начинает растекаться давно забытое чувство. Оно впивается острыми иглами в кожу, бежит кипящим адреналином по венам, заставляет спящий комок в моей груди снова с силой биться о рёбра.

Я слишком хорошо знаю его.

Открываю окно и осенний ветер тут же обжигает лицо холодом.

Пальцами барабаню по рулю.

Выдыхаю горький дым и усмехаюсь.

Ну, привет… одержимость.

Тёмная, выжигающая, опасная… не для меня, нет.

Опасная лишь для неё одной.

Для Элис.

В памяти появляется яркая каритинка - её испуганно-распахнутые голубые глаза, смотрящие на меня.

Боится, мелкая. Чувствует, что хищник вернулся за ней.

Я пришёл взять своё.

Элис принадлежала мне с того момента, как я впервые взглянул на неё... и если бы не наши отцы...

- Блядь.

Выныриваю из воспоминаний и выбрасываю окурок в окно, смотрю в зеркала. Охрана, приставленная папашей, по-прежнему рвёт за мной.

Отлично.

Набираю Беса.

- Ты видел? - бросаю без приветствий, нервы сейчас совсем в хлам. Всё ещё хочется вернуться и расхерачить этого её козла... блядь, мужа, в хламину.

В ответ – тишина, а потом медленный, протяжный выдох.

- Вижу, - ровно произносит Бес, но я, чёрт возьми, слышу его улыбку. – Твоя охрана в панике умчалась за тобой. Глупо было лезть к девчонке с эскортом на хвосте, Тёмыч. Что так сильно припекло? – С нотками непривычного для него веселья отвечает мне друг.

Прикалывается надо мной. Очень умно. Ага.

«Припекло».

Он знает. Всё знает. И сейчас ржёт про себя.

- Вариантов не было, - отрезаю, держа руль одной рукой. – В лес его вывези. Тачку с мобилой – в отстойник. Пусть этот её… муж отдохнёт.

Это слово ядом горит на губах.

Муж, блядь...

Замуж она вышла.

Замуж!

Зараза бесячая!

Внутри кипит всё от бешенства.

- С девчонкой как быть? – снова Бес. Он мастерски держит паузу, зная, что каждый его вопрос для меня, как игла под ноготь.

Снова закуриваю. Затягиваюсь так глубоко, что лёгкие горят от дыма.

- К подруге пусть идёт.

- Лады, - отвечает и отбивает звонок Бес.

Бросаю телефон на пассажирское сиденье.

Знаю, что друг сделает всё чисто.

Ян Осипов на пару дней выпадет из жизни, и это будет мой шанс.

В боковом зеркале снова ярко мигают фары. Папины сторожа.

Надо было догадаться, что Виктор Хмельницкий не оставит единственного отпрыска без охраны.

Чёрт.

Резко вдавливаю газ в пол. Машина рычит и рвётся вперёд, заходя в опасный манёвр между двумя рядами.

Сегодня переночую в квартире, а завтра утром я буду первым, кого моя заноза увидит.

Мысль об этом заставляет кровь бежать быстрее.

Мчу по ночному городу, и теперь каждый поворот, каждый светофор – это отсчёт времени до утра. До той секунды, когда я снова посмотрю в её лицо.

Я одержим.

Знаю.

Да, это нездорово.

Неправильно.

И её отец-следак сжёг бы меня на костре за мои мысли… но его больше нет, и я никому другому не позволю встать у меня на пути.

Ни моему папаше.

Ни её мужу.

Ни ей самой.

Визуал Беса

Никита Андреевич Бессонов

Он же Бес

Друг Артёма

26 лет

Глава 9

Алиса

Дыхание обрывается, будто меня бьют поддых. Весь кислород резко вышибает из горящих огнём лёгких. Паника мгновенно вспарывает сознание.

- Привет, - звучит из прихожей его голос.

Довольный. Ровный. Спокойный.

Словно хищник пока прячет свои острые когти, не обнаруживая себя перед добычей.

Только я не Маша!

Я прекрасно знаю, кто он такой!

Внутренне вся сжимаюсь. Мышцы напрягаются, и похолодевшую от волнения кожу начинает покалывать, будто тысячи игл впиваются в меня разом. Прячу руки под стол, чтобы никто не увидел, как сильно подрагивают мои пальцы.

- При… вет… - запинается Маша, но уже слишком поздно – Артём входит в квартиру и закрывает за собой дверь. Его уверенные шаги и негромкий щелчок замка я хорошо слышу. – Ой… а ты не доставщик… - растерянно тянет Маша. Её голос всё ещё звучит сонно и… глупо.

- Ну почему же, - слышу я в ответ. И даже отсюда, из кухни, чувствую в дерзком голосе хищника улыбку. Такую же опасную и обольстительную, как в школьные годы. Она даже всплывает в памяти и появляется у меня перед мысленном взором – кривая и самодовольная.

Боже…

Зажмуриваюсь и мотаю головой, стараясь выбить из себя этот образ.

- Я вам завтрак привёз.

- Ты друг Алисы? – всё ещё растерянно спрашивает Маша.

- Ага. – И снова я слышу, как Артём довольно лыбится!

Ненавижу!

- Эмм… ну, проходи тогда на кухню. Мы как раз завтракаем. Сырники будешь?

Боже, Машка, что же ты творишь??

Ладони сами сжимаются в кулаки.

Я бы даже закричала сейчас, но в горле пересохло, а язык к нёбу прилип.

Я слышу, как Артём снимает обувь... и уверенно идёт на кухню.

Стук собственного сердца в этот момент заглушает все остальные звуки.

Я забиваюсь в самый дальний угол кухонного диванчика… и тут же ругаю себя, ведь сбежать отсюда никак не получится, но уже поздно - Маша с Артёмом входят на кухню.

Поднимаю голову и замираю, встречаясь своим испуганным взглядом с зелёными глазами хищника… и тут же опускаю взгляд ниже. Мне до сих пор сложно смотреть Артёму в глаза.

Взгляд быстро проходится по его фигуре – стальным мышцам рук и груди, очерченным чёрной водолазкой, и тёмным джинсам – и задерживается на двух полных бумажных пакетах в его правой руке.

- Доброе утро, Элис, - Артём произносит слишком бодро и смотрит на меня с наглым прищуром, а я понимаю, что мы с Машей на его фоне смотримся двумя невыспавшимися взъерошенными клушами в смешных пижамах.

Интересно, а он вообще когда-нибудь спит?!

Почему этот монстр всегда выглядит как бог?!

- Доброе, - тихо бурчу, заставляя себя выше поднять голову.

Зелёные лезвия его глаз, вонзившиеся в меня, не отпускают, и я сильнее напрягаюсь... но сегодня во взгляде Артёма читается удивительно тёплый, почти ласковый интерес… от которого мурашки бегут по моим рукам.

Он явно что-то задумал, раз пришёл сюда.

- Как ты меня нашёл? – сглотнув вязкую слюну, спрашиваю и сильнее сжимаю пальцами край дивана.

- Ты действительно думаешь, что это для меня было проблемой? – парень ухмыляется и уверенно проходит к столу.

Качаю головой и опускаю взгляд.

Нет. Для Хмельницкого узнать, где находится человек никогда не было проблемой.

Это я хорошо помню.

Артём ставит на стол бумажные пакеты и как ни в чём не бывало достаёт из них мои любимые румяные круассаны, а ещё кексы и картошку фри.

- Не знал, что нравится твоей подруге.

- Лис, а ты не познакомишь нас? – спрашивает Маша, и я понимаю, что её голос сейчас звучит иначе. Я с ужасом распознаю в нём лёгкие ноты флирта.

Боже. Только не это…

Она тоже повелась на смазливое лицо и напускные манеры... Она, как и все девчонки, не видит за этой ширмой монстра.

- Маша, это Артём. Артём, это Маша, - знакомлю их, не зная, куда деть глаза.

Внутри всё кипит.

Нужно встать!

Нужно выгнать его отсюда!

Вся подбираюсь и отталкиваюсь, чтобы подняться… но Артём опережает меня на долю секунды.

Плавным, почти небрежным движением он занимает место рядом со мной на диване, полностью отсекая мне путь к отступлению.

Тихо протяжно выдыхаю, а Артём, будто специально, бедром касается меня, и моя кожа вспыхивает от его близости. Ненавистный аромат лайма проникает в лёгкие и раздражает рецепторы.

Мой потерянный взгляд падает на его руки, лежащие на столе.

Широкие ладони, увитые паутиной выпуклых вен, длинные пальцы.

«Красивые», - сказала бы я, если бы это был кто-то другой.

Но это Его руки.

Руки монстра, которые когда-то жадно касались меня…

- Очень приятно, Артём, - Маша оживляется. Она начинает быстро порхать по кухне: включает чайник, ставит перед Артёмом чашку, подвигает к нему сахарницу. Теперь и не скажешь, что пять минут назад она мечтала только об одном – снова залезть под одеяло.

Увы, Артём ей явно понравился.

Эта мысль вызывает во мне какие-то странные чувства… колючие и неприятные, но я тут же заталкиваю их поглубже.

Рядом с хищником нельзя расслабляться.

Я затаиваюсь в своём углу, пока Маша с моим «другом» оживлённо беседуют. Артём остроумно шутит про невозможную сложность найти приличные круассаны в семь утра, и я какого-то чёрта замечаю, что Маша на это слишком звонко смеётся.

Ломаю пальцами тёплый круассан, не замечая, как превращаю его в крошки.

- Лис, - Маша теребит меня за руку, выдергивая из оцепенения. – Ты здесь?

- А..? Да, конечно! — Хочу сказать бодро, но получается сипло и надтреснуто. Прокашливаюсь в кулак. Нервы, натянутые до предела, начинают гудеть.

- Артём предложил подкинуть нас до универа. Чай допивай и одевайся. – Маша говорит мне, но смотрит на Артёма и широко улыбается ему.

Заставляю себя растянуть губы в ответ. Улыбка получается кривой и фальшивой, как на маске.

Странно, но ещё вчера все мои мысли были заняты Яном, его предательством… болью… а теперь в моей голове неоновыми буквами бьётся только одна надпись: «Артём Хмельницкий вернулся. Нужно бежать!»

Замешкавшись в своих мыслях, я не успеваю ничего возразить – Маша стремительно исчезает с кухни, и я слышу, как она включает воду в ванной.

Сердце делает прыжок высоко в горло и замирает.

Всё. Это конец.

Я осталась наедине со своим личным монстром.

Артём медленно поворачивается ко мне, и это его движение заставляет меня инстинктивно вжаться в жёсткую спинку дивана.

Сталкиваемся взглядами.

Сильно дёргаюсь, будто меня бьёт током, когда в следующее мгновение Артём протягивает руку и касается всего лишь кончиками пальцев уголка моих губ, убирая крошки круассана.

- Воу-воу, полегче, - говорит он, и в его голосе снова звучит эта чёртова, снисходительная усмешка. – Не укушу. Пока что.

- Что тебе надо? – пытаюсь говорить ровно, но внутри всё разносит в щепки. Он слишком близко. Его ненавистный, цепляющий, слишком мужской, аромат, смешанный сейчас с запахом кофе и свежей выпечки, заполняет всё пространство между нами.

- Соскучился, - легко бросает Артём, чуть наклоняя голову ближе ко мне. Его взгляд, пронзительный, неотрывный, скользит по моему лицу, будто считывая каждую мою эмоцию: страх, гнев, растерянность.

- А я нет! – выпаливаю на автомате, и тут же внутренне сжимаюсь от ужаса. Грубить ему – всё равно что тыкать палкой в спящего тигра.