Карим. История длиною в жизнь

Веду пальцами по плечу ниже, до локтя. Тут шрамы совсем незаметные, но не для меня. Мелкие, тонкие полоски от особенной плети, которая рассекала кожу.

Живот.

Чуть выше пупка шрам поглубже в компании более мелких. На этом месте испытывали новый подарок на день рождения. Коллекционный ножик из белого золота.

Полоски из шрамов на запястье — это уже моя работа. Жаль, она не увенчалась успехом. Две попытки, и обе провалились, а потом я уже и пытаться перестала.

Надоело…

Залезаю в душевую и включаю воду, напор хороший. Именно такой мне и нужен, чтобы выбить все эти воспоминания и мысли.

Но если бы это было так просто…

— Доброе утро, мам Лол. — Целую женщину в щеку. Хотела за стол сесть, но она меня за руку хватает и в глаза смотрит. Ей ответы нужны.

— Доброе, дочка. Скажи мне, Ась, все плохо?

— Нет. Не плохо, — говорю правду, но частично.

— А кто этот мужчина, что приходил? Он даже отцу показался опасным. Он из…

— Мам, не надо. Я опаздываю на работу, давай мы с тобой в другой раз поговорим.

— Ты всегда так делаешь. «Потом поговорим», «давай позже», но это потом не наступает. Дочка, так нельзя. Ты в себе все держишь, а это плохо. Сердечко не выдержит…

— Оно и не такое выдерживало.

— Милая моя девочка, тебе нужно поговорить с кем-то, нельзя себя так изводить… — делает паузу, затем глубокий вдох и вновь продолжает: — Ты снова стала плохо спать?

— Да, мам. — У мамы слезы на глаза навернулись, и я боюсь не сдержаться, глядя на нее и ее печальное лицо. А еще у мам Лолы такой глубокий взгляд — все из-за больших глаз, которые смотрят прямо мне в душу.

— Не ходи на работу сегодня, останься дома.

— Я не могу. У меня сутки. — Отпускаю руку ее и отхожу в сторону, не могу больше этот визуальный контакт поддерживать.

— Как там Амара? Температуры нет? — мам Лола переключилась на внучку, понимает, что я не хочу продолжать наш с ней разговор.

— Нет и не было. Можете ехать в гости, как и хотели.

— Я с тобой хотела, чтобы все вместе.

— Извинись перед Розой за меня, скажи, что работаю. Я вещи Амаре в рюкзак собрала…

— Позаботилась. Хочешь, чтобы мы уехали?

— Хочу, чтобы вы немного развеялись, — улыбаюсь ей, и она мне в ответ. — Ладно, я поехала. Увидимся послезавтра.

— С богом, детка.

— Спасибо, мам Лол.

Выхожу из дома, во дворе никого. Хороший знак. Хотя чем он хороший? Карим не забудет того, что я сделала. Точно объявится. Хорошо, что мои уедут на время. Два дня я буду за них спокойна, без лишних раздумий.

Отработаю смену и…

И чем заниматься? Я так редко бываю одна дома. О, наконец-то Амарины вещи разберу. Комод уже ломится от излишка одежды, нужно отсортировать те, что малы, и отнести нуждающимся.

Может, с Миркой девичник замутим, тоже неплохой вариант.

Паркуюсь около больницы. Я сегодня в приемном, в травме, а значит, смена будет веселой. Никаких плановых операций, сплошная текучка.

А еще там будет Озар — мой подопечный. Хороший парень, смышленый, но очень надоедливый. Он постоянно разговаривает, все время. Донимает меня вопросами, частенько приглашает выпить после работы. И все бы ничего, если бы не моя паника, что нападает при любом тесном контакте с мужчиной. Озар так и норовит прикоснуться, а меня тут же в пот бросает и трясучка одолевает бесконтрольная.

И вот опять: не успела я зайти в приемное, как он сразу около меня нарисовался. Будто все это время поджидал. А может, так оно и есть?

— Привет, у нас снова смены совпали, — говорит радостно, но я не разделяю его энтузиазма.

Парень неплохой, умный. И судя по его навыкам, он будет первоклассным хирургом, но я не могу с ним долго общаться, не могу объяснить свои чувства.

— Привет. Ага. Работы много? — Пытаюсь пробиться к стойке, чтобы взять планшет, а этот прям пританцовывает вокруг меня.

— Да так, мелочевка. Хотя я уже одному парню бровь зашил… — гордится своим достижением. Хоть это и не достижение вовсе.

— Отлично. Ну все, пошли к пациентам.

Говорю и прочь от него. Хватаю планшет и готова хоть чем заниматься, только бы не слушать рассказы Озара об обучении в медицинском институте. Все его истории я слышала миллион раз и больше не выдержу.

До обеда день тянулся долго. Два перелома, глубокий порез и аппендицит у парня — ничего интересного.

Мне даже удалось перекусить в больничном кафе и спуститься в приемное.

Тихо. Тут редко бывает так тихо, но сегодня тишина раздражает. Мы, медики, народ не суеверный, но каждый в этой больнице знает: если тихо, значит, жди беды.

И долго ждать не пришлось. В Самарканде объявили о землетрясении.

Да, именно землетрясении. Для Узбекистана это не редкость, да и баллы были не так высоки, но на одной из улиц произошла массовая авария из-за неисправности светофоров.

Землю немного тряхнуло, светофоры сошли с ума, и водители запаниковали. От этого и печальный исход.

Только по громкой связи объявили о сборе персонала на парковке скорой, я бегу за своей сумкой для экстренных случаев.

Хватаю снаряжение и мчусь к машинам. Ну вот, приемное сейчас заполнится быстро. А ведь смена так хорошо началась…

«Хоть бы было немного пострадавших», — мысленно умоляю и надеюсь на лучшее. Массовая авария — ничего хорошего.

Скорее всего, к месту аварии будет не подобраться машинам скорой и парамедики будут бегать с каталками. Врачи будут оценивать степень травм и маркировать пострадавших. Рук будет не хватать, и начнется хаос.

А хаос на «поле боя» — это страшно. Я знаю, о чем говорю. Моя служба в горячей точке далась ох как непросто, но видеть подобное на гражданке куда тяжелей.

— Подъезжаем! — крикнул водитель. Я заканчиваю инструктаж группы, и мы выбираемся из машины.

Взглядом пытаюсь оценить ситуацию. Кошмар. Очень много автомобилей врезалось друг в друга, численность сразу и не понять.

Кто-то выбирается сам, кто-то кому-то помогает, слышится крик. Медики несутся к пострадавшим, и я бегу. В самом начале ЧП вовсю работают мои коллеги, поэтому я пробираюсь вглубь.

Странно, почему спасателей нет до сих пор? Почему так долго?

Добираюсь до машины. Серый седан. За рулем пожилая женщина.

— Как вы? — Она смогла открыть водительскую дверь, и я приступаю к осмотру.

— Голова болит, — отвечает еле слышно и поворачивает голову на меня. Вижу кровь. Ничего страшного, рассечение. Возможно, сотрясение…

Быстро осматриваю ее. Приклеиваю повязку на голову и вешаю ей на шею карточку. С женщиной все будет хорошо.

— Оставайтесь в машине, к вам подойдут и проводят до скорой. Не вставайте.

— Спасибо, дочка, всего тебе…

Не слушаю, иду дальше и…

Вижу джип. Знакомый, или мне кажется? Черный джип, а из него амбалы один за другим вылезают. И одного я узнала.

Из всех многочисленных дорог Самарканда Карим выбрал эту, в тот момент, когда случилась авария и когда меня направили сюда. Что это? Мое наказание?

По сторонам смотрю — никого. К ним никто не идет, а значит, придется мне. Сейчас я не в том положении, чтобы выбирать, кому помочь, это моя работа, а они мои пациенты.

Подбегаю к высокому парню. С водительского сидения выбирается. Он на меня уставился, а у самого из губы кровь. Прикусил, скорее всего. Дезориентирован.

— Как вы? — Фонариком в глаза свечу, зрачки одинаковые. Все в норме. Копошусь в сумке, достаю бинт, смоченный раствором, прижимаю к разбитой губе.

— Я в норме, — отвечает, но помощь мою принимает. На машину облокотился.

— Губу нужно зашить. Идти можешь? — Не ответил. Лишь сквозь меня смотрит.

Оборачиваюсь и тут же утыкаюсь в огромную грудь, а мощные руки меня придерживают.

Карим.

Сзади подкрался, так незаметно, как зверь, что напасть собирался. Но этот не думает вроде.

— Опаньки, — лыбится и руки не отпускает. Я выбираюсь из его нелепых объятий. Отталкиваю.

— Парню в больницу нужно, губу зашить. Ты как?

— Осмотришь? — идиотский намек, ситуация довольно серьезная, а он пошутить решил? Совсем ненормальный?

— Мне нужно другим помочь, не мешай. — Сумку хватаю и к соседней машине.

За рулем женщина. На пассажирском мужчина, в сознании, но шок налицо. Трясет женщину и просит очнуться, она без сознания. Дергаю дверь авто, никак не выходит. Еще раз…

— Не трогай ее! — кричу ему через опущенное стекло.

И тут Карим ко мне подбегает, в сторону отодвигает и одним рывком дверь распахивает. Вот же мощь…

К женщине подхожу ближе, пульса нет. Странно. Видимых повреждений не замечаю.

— Помогите жене, прошу вас, помогите жене… — повторяет мужчина раз за разом, чем только меня отвлекает.

— Были проблемы с сердцем? Как жену зовут?

— Нет. Она здорова. Дина, зовут Дина… Подушка сработала, она дернулась, я отключился… открыл глаза, а она так… — причитает, говорит несвязно, его бы тоже осмотреть не мешало.

— Дай нож, — обращаюсь к Кариму. Рядом стоит.

— Что? — не расслышал из-за гула вокруг. На меня уставился, как придурок, и ничего не делает.

— Нож. Дай мне нож! — кричу.

К кроссовку склоняется, раскладной достает. Я ремень перерезаю.

— Помочь? — тупейший вопрос. Конечно!

Отхожу в сторону, позволяю Кариму вытащить женщину из машины. На асфальт кладет.

Недолго думая, начинаю непрямой массаж сердца. Ко мне подбегает парамедик. Незнакомый, из другой больницы. Начинает ей воздух качать, а я только считаю и на грудную клетку давлю.

Мысль в голове одна: «Давай, Дина, давай. Смотри, как твой муж за тебя переживает, поборемся еще».

— Адреналин? — парамедик у меня уточняет.

— Давай, — отмашку дала и продолжаю качать. Пульса нет. Электродов тоже, а значит, вручную заводим.

Парень ей препарат вводит, я качаю, он воздух подает. Чувствую, как на лбу пот собрался, стерла рукой. Не так-то это просто, как в фильмах показывают.

Не знаю, сколько это длится, времени счет потеряла, но тут наша красавица открывает глаза. Я выдыхаю. Муж на колени падает, что-то ей говорит, а у меня лишь шум в ушах от звуков и нервного напряжения. Завела.

— Парни, нам каталка нужна, — говорю бугаям Карима, что в шеренгу выстроились и смотрели, как я дамочку с того света на наш возвращаю. Один тут же бежать бросился в сторону скорых.

Пока парамедик Дине капельницу ставит, я с ней разговариваю. Пытаюсь успокоить ее и муженька заодно. Бугай уже обратно с каталкой бежит, грузим Дину, и они уезжают к машине скорой.

— Ты молодец, — заключает Карим. А мне его хвальба не нужна. Пусть лучше отвалит и желательно навсегда.

Не реагирую на слова, вижу, в машине неподалеку женщина мне рукой машет. На машине наклейка «Внутри ребенок». С места срываюсь, для меня эта наклейка особый приоритет имеет, бегу от Карима подальше, а он вслед:

— Камилла!

И зачем я обернулась назад?

Загляните в роман: "Няня по вызову"

БЕСПЛАТНО

https://litnet.com/shrt/9naY

В моей жизни все шло наперекосяк, пока я не устроилась работать няней для дочки богатого бизнесмена. И все было бы хорошо, но…
Я заглянула в запретную комнату, и теперь мне уже от него не спастись. Степан Еремеев — бизнесмен, отец и любитель пожестче. Он воспользовался мной, обманул, а теперь и вовсе преследует.
У него есть власть, связи и куча денег, он может заполучить любую девушку, но почему-то моя постель привлекает его больше всего.

Глава 8

Обернулась. Встречаюсь с ним взглядом. Карим больше не улыбается. Да и мне некогда пялиться на него, есть дела поважнее.

Разворачиваюсь и бегу к пострадавшим. В машине девочка чуть младше Амары, но меня это сразу же задевает. Бросаюсь к ребенку, благо она была пристегнута ремнем безопасности. Не вижу никаких повреждений, кроме небольшого ожога на шее от ремня.

— Тебя как зовут, малышка? Я Ася, сейчас тебя осмотрю, хорошо?

— Меня зовут Кира. У меня живот сильно болит и тошнит.

Осматриваю живот. На первый взгляд все хорошо, но надо бы в больницу. Проверить досконально на всякий случай.

— С ней все хорошо? — спрашивает обеспокоенная мама.

— Да, все хорошо, но в больницу придется поехать. Давайте я и вас осмотрю.

С мамой тоже порядок. Даю женщине карточку и помогаю выбраться из авто.

— Может, нам самим туда пойти?

— Лучше останьтесь здесь. У Киры живот болит, ей нежелательно сейчас активно двигаться. К вам подойдут парамедики с каталкой и доставят до машины скорой.

— Спасибо вам, — благодарит женщина.

— И вам всего хорошего.

Иду к следующей машине, и так несколько часов.

В какой-то момент осматриваюсь. Вижу Карима и его ребят. Почему они все еще здесь? Добровольцы?

Так и есть. Помогают спасателям. Отгоняют автомобили, помогают раненым. На секунду торможу, будто глаза залипают на знакомой мужской фигуре. Гул в ушах, но сквозь шум слышу, как предательски быстро колотится сердце. Вижу, как Карим с легкостью поднимает мальчишку и кладет на каталку. Как амбалы его путь для скорой расчистили…

Дергаю головой. Некогда мне отвлекаться. Еще куча работы…

***

Через хрен знает сколько часов возвращаюсь в приемное отделение. Место аварии разгребли, теперь новая задача. Тут, в травме, царит полная неразбериха. Озар носится взад-вперед с глазами, как у бешеной псины. Захожу в раздевалку. Снимаю с себя всю одежду и надеваю чистую. Мою руки и вперед, к пациентам.

Приемное смогли освободить лишь ближе к ночи. Я осталась тут, хотя пару раз меня пытались выдернуть на операцию. Но коллеги справились без моего участия, а вот приемное без меня не справилось бы точно.

Все врачи были заняты в операционных, а пострадавших привозили и привозили до момента, когда мы перестали принимать машины скорой из-за нехватки персонала и свободных рук. Больница была переполнена. На работу вызвали всех сотрудников, и этого все равно оказалось мало.

Но все позади…

Я сижу на стуле на ресепшен и смотрю, как медсестры помогают санитарам вычищать приемное. Да, именно вычищать. Сегодня здесь работали на скорость и результат. Окровавленные бинты на полу, капли крови, других жидкостей. И вонь антисептика…

Я медленно раскачиваюсь из стороны в сторону и не могу заставить себя встать со стула. У меня просто нет сил. Голова болит, шея тоже, а ног я не чувствую несколько часов, только тянущую боль в них.

Мне хочется снять с себя всю одежду, хорошенечко вымыться и отрубиться. Думаю, сегодня я настолько сильно устала, что даже мозг не будет работать во сне, мучая меня картинками из прошлого.

На сегодня я закончила. В таких ситуациях график смен идет в одно место, и нас раскидывают по отделениям. Тех сотрудников, кто выезжали на аварию и отработали более двенадцати часов, отправили домой.

А это значит, пора и мне валить с работы.

Не переодеваясь, плетусь до своей машины. Я готова прям в ней, тут, на парковке больницы, вырубиться, а завтра просто зайти в здание на новую смену. Хотя нет, завтра у меня отсыпной.

Мне удается собрать в себе последние силы, завести мотор и доехать до дома. И даже наличие двух черных джипов около ворот моего жилища не пугают. Тело так изнемогает, что ни реакции, ни эмоций — ничего не выдает.

Паркуюсь и иду к калитке. Карим вылезает из своей машины. Лыбу больше не давит, ха, не смешно стало?

После увиденного у любого шок будет. И этот здоровяк не исключение.

Открываю калитку, не захлопываю, как обычно. Знаю, что этот за мной пойдет.

Идет. Приближается к дому.

— Поговорим? — в спину спрашивает. Оборачиваюсь.

— Иди домой, Карим.

— Теперь я уже не уйду…

Мне в таком состоянии плевать и на это. Тело больше не слушается. Ноги сами идут к входной двери, и незваный гость за мной следует.

Открываю дверь в дом и переступаю через порог. Оглядываюсь на Карима. Стоит как вкопанный и заходить не планирует. Не злится, не хмурится. Лицо напряженное, но не свирепое, как обычно.

— Зайдешь или так и будешь тут стоять? — сама его приглашаю. Ну а что теперь? Мне от него не отвязаться.

Прохожу. Карим тоже, дверь за собой закрывает.

Сразу иду на кухню и тыкаю чайник.

— Камилла…

— Асия, можно Ася. Теперь меня зовут так. Мне нужно в душ, сделай, пожалуйста, кофе. Ты же будешь мучать меня сейчас разговорами…

— А твои...?

— В гости уехали, можешь хозяйничать. Да, попроси отогнать свои машины от моего дома, мне не нужны лишние сплетни соседей.

Разворачиваюсь и по лестнице на второй этаж. Еле поднялась. Скинула с себя рабочую одежду и забралась в душевую. Вода и впрямь творит чудеса с человеческим телом. Расслабляет, успокаивает, а в моем случае немного бодрит.

Закутываюсь в махровый халат и спускаюсь на кухню. И что я вижу? Удивительная картина…

Карим гордо сидит за столом, ждет. Хм, надо же, смог разобраться с моей кофемашиной. Все помещение наполняет приятный аромат свежесваренного кофе.

Мимо иду, к холодильнику. Не осознавала, что голодна, пока не увидела холодильник. Тазик салата с копченостями достала, мама мне часто его готовит, чтобы я с суток пришла и поела. Мам Лола знает, что на работе я питаюсь как попало, а иногда и вовсе поесть не удается, как сегодня. Ставлю тазик на стол, достаю две вилки и сажусь напротив моего собеседника.

Пока я накрывала, Карим молчал. Удивительно прям, последние дни он был так многословен. Допытывал меня, не давал прохода.

А сейчас что?

Куда все вопросы делись?

— Ешь, — предлагаю присоединиться. Салат нереально вкусный, еще бы, я последний раз перекусывала в обед.

— Я не голоден.

— Ну как знаешь, — отвечаю и запихиваю в рот очередную порцию салата.

— Я был на твоих похоронах… — Печалью в голосе что-то повеяло. Тоже мне, нашел, с чего начать.

— Ха, и как там было? Хоть кто-нибудь плакал? — я почему-то смеюсь, голос стал неестественным, надменным и равнодушным.

— Это не смешно, Камилла. Что с тобой стало?

— О боже, Карим. Прекрати, — не выдержала. — Я не в том состоянии сейчас, чтобы с тобой по душам беседы вести. Ты сам видел, что было сегодня, и я уверена, завтра меня вызовут на работу. Так что давай сделаем так: ты задашь мне любые три вопроса, быстро, и я на них отвечу. А потом ты встанешь и уйдешь, навсегда. Перестанешь меня преследовать и все такое. Ты просто исчезнешь, ты это умеешь, я знаю.

— Я…

— Подумай хорошенько, что хочешь спросить. И поскорее, я очень устала.

Вновь наступила пауза. Карим смотрит, как я ем, и молчит. Я же избегаю его взгляда напористого. Мне не по себе, и я хочу поскорее выпроводить мужчину из своего дома.

Мне он неприятен, я не хочу находиться с ним в одном помещении. Я просто хочу, чтобы он вновь испарился из моей жизни.

— Зачем ты инсценировала свою смерть?

— Это была не инсценировка. Камилла и правда умерла, только задолго до тех похорон, на которых ты был. Не будем вдаваться в подробности. Я начала новую жизнь.

— Кто эти люди? Мужчина? Девочка?

— Про девочку мы говорить не будем. Это моя дочь. А старики — мои родители…

Теперь Карим не выдержал. Сжал челюсть и выдохнул через нос, еще чуть-чуть, и пар бы пошел из ноздрей. Заводится. А это я должна злиться. Да я вообще не обязана тут с ним разговаривать, объяснять…

Он ушел из моей жизни давным-давно, и пусть все так и останется.

— Камилла, это все дичь какая-то. Мы не обойдемся тремя вопросами. Какие родители? Твой отец умер, мать тоже, а эти люди тебе чужие. Что за бред?

— Это очередной вопрос? — спокойно в ответ. Но Карима это только больше злит.

— Нет. — Грубо. — Эльдар, твой брат, знает, что ты жива-здорова?

И тут меня охватывает ужас. Сердце кольнуло, и руки опять затряслись.

— Нет. И он не должен узнать. Если он узнает, мне конец, Карим.

— Почему?

— Потому что именно мой родной брат виноват во всем, что со мной произошло за эти годы. А произошло многое. Когда ты свалил и не вернулся, мой дорогой братец совсем сорвался. Вас с Фаром винил в смерти отца, хотя тот сам допрыгался. Ну ты же знаешь Эльдара, он всегда был неуравновешенным, борзым, хотя без отца он из себя особо-то ничего и не представлял. Нарик несчастный. Лихо папин бизнес просрал. Так только он мог, другим не под силу. Ну в этот момент и объявился Шах, знаешь его?

— Лично нет. Знаю, что с Шахмановым никто связываться не хотел. Типа безбашенный…

— Ха, безбашенный — это ты ласково про него. Шах — больной ублюдок. Чтобы он сдох тварь.

— Слышал, сидит он и давно.

— Сидит, благодаря мне. И Эльдар в жопе из-за меня оказался, я его ФСБшникам сдала, но его почему-то не посадили. Может, откупился, а может, просто не смогли докопаться, отец чисто вел дела.

— А Шах? — Про это я не в силах пока говорить.

— Ну про него ты инфу сам найдешь, если захочешь, я не Википедия. Давай, последний вопрос?

Хочу уже закончить нашу встречу и насладиться постелью.

— На сегодня хватит, тебе херово, я вижу. Завтра встретимся. — С места встает, а я протестую.

— Не буду я с тобой встречаться. Ты отвалить должен. Спросил, что хотел, и прощай.

— Нихуя. Я ни черта не узнал, что хотел. Завтра и поговорим, когда отдохнешь. — Слишком спокойный, а меня это бесит.

— Не будет этого, — уверенно заявляю с набитым ртом.

— В восемь заеду.

— Меня не будет дома.

— Не страшно. Я тебя найду… — Выходит из дома и дверь захлопывает.

Ну отлично…

Глава 9

Два часа ночи, а я все еще не могу уснуть. Спать хочу сильно, и глаза слипаются, но как только я их закрываю, воспоминания тут же завладевают моими мыслями.

И, как ни странно, это хорошие воспоминания, счастливые. Я вспоминаю, каким Карим был десять лет назад, как смешил меня, удивлял каждый раз и как сильно я его тогда любила.

Я думала, наши чувства искренние, взаимные и точно бессмертные. Я ведь с ума по нему сходила…

Глупая, молодая девчонка.

Он мне казался таким взрослым, серьезным. Все у него было под контролем. Мне можно было просто подумать, а он уже исполнил. Или мне все это казалось?

Скорее всего.

Какие у меня были мозги в восемнадцать-то лет? Никаких.

Я абсолютно ему доверяла. Всегда была перед ним честна, могла все что угодно ему рассказать. Верила, что он вернется и заберет меня из дома. Увезет подальше от моей проклятой семьи. Вырвет из той жизни, и мы всегда будем вместе.

Вот только он не вернулся, не сдержал обещание, предал. А теперь хочет вести эти бессмысленные разговоры. Все бессмысленно, когда столько лет позади. И его появление вновь окунуло меня в тот ужас, что я столько лет пытаюсь забыть. Будто молотом по наковальне долблю со всей силы, чтобы не вспоминать. И порой забываю. Но не теперь.

С его появлением все только усугубилось. Я вновь с разбега нырнула в то дерьмо, из которого когда-то выбралась. Сама, без чьей-либо помощи. Выползла и начала нормальную, спокойную жизнь.

Но длилась она совсем недолго…

***

Ночь сменил день, а мои нервы все еще оголены. Взбудоражены. Я только и думала, что о предстоящем вечере. Шанс на то, что Карим отстанет, не велик. Точнее, в данной ситуации у меня нет шанса откосить от встречи. Карим всегда был слишком настойчивым. Упертым. Если он что-то решил, его не остановить. Он, как груженый состав, прет напролом.

И он совсем не изменился. Я по глазам это видела, по лицу, по словам. Он все тот же Карим, от которого я была без ума, которого боготворила. Только стал чуть старше.