Прости, моя невозможная

- Ладно, - вдруг сдается она. - Ты, наверное, по поводу Гриши?

- Не совсем... - а если по правде, то совсем не поэтому! Но признаться в том, что я не думал о мальчике, когда шёл сюда, совести не хватает. - Но и поэтому тоже. Как жить будем дальше?

Я не успеваю пояснить, что имею в виду, с кем будет парень и не хочет ли она переложить заботу о нём на меня. Она снова напрягается, вскидывается вся, словно вот-вот зарядит мне пощечину - даже рука заметно дергается...

- Как и всегда жили! Мы с Гришей здесь. А ты с какой-нибудь своей шалавой.

Ну, в принципе, она ответила на вопрос... Пропускаю мимо ушей странное заявление о моих возможных связях - хочется думать, что это ревность... но ведь восемь лет не виделись! Целую жизнь! Разве она может ревновать меня?

- Я могу оставить его себе, если тебе надоело заботиться о нём!

- Надоело? Мне надоело? Ты еще больший подлец, чем я всегда думала! Мне надоело! Значит, когда он совсем маленький мне достался с сыпью по всему телу от смеси, мне не надоело! Когда в девять месяцев у него зуб три ночи прорезаться не мог, и я носила его сутками на руках, мне не надоело! Когда в школу его вела в первый раз, когда на море возила, чтобы поменьше простужался... Тогда мне не надоедало! А сейчас...

Я чувствовал слезы в её голосе. Но эта женщина на моих глазах плакала только однажды. И я был уверен, сейчас не заплачет точно! Дрожащей рукой Аня поправила волосы... Да, я - мудак! Да, я виноват! И мне бы пояснить, что имел в виду, мне бы оправдаться, но меня снова несет не туда:

- А когда Максим побил Гришу? Когда пацан сбежал из дому? Где ты была? - спрашиваю, но ведь сам знаю ответ, и вообще, всю ситуацию ту знаю! И, собственно, не обвиняю ни Анну, ни даже Максима! Пацан был виноват. Сломал дорогую вещь. И родные родители своих детей наказывают, причем порой гораздо сильнее. А тут получается, если приемный, то все спускать с рук нужно? А воспитание как же? Гриша мне все рассказал. И, что интересно, сейчас он сам был того же мнения о том случае, что и я. Но я уже сказал ей...

- Да, ты абсолютно прав - я плохая мать! - её голос звенит от напряжения и она вся сейчас, как струна натянутая - я вижу, я чувствую! - Я, наверное, не сразу смогла понять, что люблю его! Мне очень долго в нём виделась Лена и... ты! Я иногда смотрела на него, с игрушками на полу сидящего, и думала - за что тебе, Гриша, я досталась? За что, бедный ты ребенок? Я была такой эгоисткой! Но когда он пропал, я чуть не умерла от ужаса! Всем говорила, что боюсь твоей мести за то, что не уследила за ребёнком, а на самом деле просто боялась за него! И я никогда не обижала его! Я любила его и люблю! И не отдам! Даже тебе не отдам! А если попытаешься силой забрать, засужу! Понял?

В этом вся Анна - честная, даже в ущерб себе! Она не из тех, кто будет выгораживать себя саму, она сразу отрубит возможные сомнения, сказав то, что на самом деле думает! И при этом странным образом ни грамма гордости не потеряет...

- Он сказал, что с тобой будет жить, - да, мы с ним уже поговорили и обсудили, и врать на эту тему я не мог.

- Правда? - её голос неожиданно проседает! И я, как завороженный, смотрю на то, как растягиваются в улыбке её нежные губы... Не мне улыбается, не мне, просто рада решению Гришки, но я имею возможность видеть это чудо - её улыбку! Совсем рядом со мной! Буквально шаг сделай - и можно дотронуться! А если поцеловать сейчас? И пусть ненавидит себе! Просто поцеловать и уйти? И, не имея сил сопротивляться этой мысли, я шагаю в её сторону!

4 глава

Анна

Восемь лет я мечтала об этом дне! Восемь лет придумывала обвинительные, и что уж скрывать, оскорбительные речи! Иногда представляла себе, как от всей души даю ему пощечину! И сотни раз придумывала себе альтернативный сюжет своей и его жизни! Вот если бы он никогда не встретил Лену! Вот если бы он любил меня, а не ее! Вот если бы Гриша был моим родным сыном! Вот если бы... Но другого сценария не было и быть не могло! Всё уже сложилось так, как есть...

Я не тешила себя мыслью, что чувства мои к Святу угасли. Знала наверняка, что если уж его нелюбовь, его предательство, не смогли их убить, растоптать во мне, то годы - это такая мелочь, им не справиться с этой трудной задачей.

Я помню, как стояла перед ним на коленях. Унизительнее ничего в моей жизни не было... Я помню, как рыдала и умоляла его не бросать, не уходить - мне казалось тогда, что жизнь не имеет смысла без него! Умереть хотелось...

Я это все помню. Да! Только сейчас, когда он зачем-то шагает в мою сторону, я внезапно забываю о своих унижениях... Просто от резкого движения с его головы падает капюшон... И я вижу его! Жадно рассматриваю, пытаюсь сравнить с той картинкой, которая жива в сердце...

Да, он немного другой. Но все-таки восемь лет - это не неделя, люди меняются... Черты лица стали грубее - щетина темнее и гуще покрывает подбородок. Скулы острее, явно похудел с момента нашей последней давней встречи, а значит, с его спортивным весом проблемы... Впрочем, какой спорт, в тюрьме же был... А взгляд тот же - из-под нахмуренных бровей, резкий, холодный. Этот взгляд чувствуется как прикосновение! И мне кажется сейчас - глупо и наивно - будто он гладит меня по щеке! И от глаз его мне совсем не холодно! Наоборот! В жар бросает! Глупая-глупая дурочка!

- Антону нужна помощь, - говорит он хрипло, откашливается, отвернувшись от меня и разрывая наши странные рассматривания друг друга. - Ему квартиру продать нужно срочно. Ты можешь помочь?

- Антону проще было позвонить мне самому! А не присылать такого переговорщика бесполезного, как ты!

- Вы с ним общаетесь?

- Естественно! Я частенько оказываю небольшие услуги юридического характера его "Востоку"! Ребенок... мой у него периодически живет! Как мы можем не общаться?

- Я думал, что Антон после того случая с Гришей, не очень тебя жалует...

- Антон - нормальный мужик! И всё понимает! - но слышать от Свята это было обидно! Я и сама себя ненавидела за то, что всё о себе и сыне поняла не сразу, что полюбить его смогла не сразу... точнее за то, что не сразу поняла, что очень сильно люблю его!

- Идиот! - негромко шипит Свят и еще тише добавляет, но я все равно слышу. - Чертов сводник!

А потом говорит громко:

- Так поможешь?

- Антону помогу, - говорю с вызовом, давая понять, что ему, Мерцалову, помогать не буду!

- Тогда я пойду, - пожимает он плечами и разворачивается, чтобы уйти.

И меня рвет на части! Я и хочу, чтобы ушел, чтобы оставил меня одну - дал возможность пореветь в одиночестве, упиваясь собственными воспоминаниями. И, в то же время, сердце мое все так же, как и раньше, рвется к нему! Мне хочется догнать, обнять со спины, прижаться к лопатке щекой и стоять рядом столько, сколько он позволит! Всю жизнь так стоять...

Но ему не нужны мои руки! Я не нужна! Нелюбима им! Уже зная, что буду сейчас плакать, чувствуя подступающие рыдания, берусь за ручку двери. И слышу:

- Ань, а ты ведь так и осталась Мерцаловой...

И это не вопрос. Естественно, мои документы есть в Гришином деле у Антона. Он мог их посмотреть. Я и замужем за Максом оставляла его фамилию... Только зачем он мне это говорит? Чтобы уколоть еще сильнее? Чтобы показать, что понимает, зачем мне ЕГО фамилия! Естественно! И скрывать нет смысла - да, оставила, потому что она ЕГО! Потому что всегда любила и сейчас люблю. Ненавижу и люблю! И когда-то казалось, что он тоже меня любит... А оказалось, что просто почудилось, просто мое глупое сердце придумало его ответные чувства. Ну, и он сам меня обманул... А фамилия... это просто такой вот странный, наивный способ показать близость к нему, показать всему миру, и себе, в первую очередь, что у нас все еще существует некая ниточка, связывающая, не дающая окончательно стать чужими.

Анна. Флешбек.

- Вы расстались? - я не могла поверить Лениным словам!

Подруга спокойно курила у окна, задумчиво посматривая вдаль. А в моей голове совершенно отказывалось укладываться то, что она мне пыталась донести - как можно расстаться с таким мужчиной! С первого дня знакомства со Святом Мерцаловым я завидовала Лене - красавец, спортсмен, с чувством юмора... и это всё здорово, все замечательно, но и еще что-то странное, необъяснимое, на уровне флюидов каких-то, от него исходящее, я ощущала, когда бывала рядом. Как если бы я была гурманом и вдруг обнаружила самое вкусное в мире блюдо. Как если бы я нашла "свой личный сорт героина", как говорилось во всем известном фильме. С первой встречи я знала, обрати он на меня внимание, я не посмотрю на Лену! Как девчонка трепетала возле него, дар речи теряла, краснела и бледнела от одного мимолетного взгляда! А теперь еле сдерживалась, чтобы не обрадоваться - они расстались! Да только радость моя оказалась недолгой.

- Ага. Он с какой-то... козой замутил. Сказал, что встретил другую, что врать мне не хочет, поэтому мы расстаемся...

- А ты? Ты не расстроилась, что ли? - я бы уже рыдала, купая в слезах подушку!

- Ой, я тебя умоляю! Он такой... Погуляет и вернется! Уже пару раз было. Ты посмотри на меня, - она выразительным жестом махнула вдоль своей фигуры зажатой между пальцами сигаретой. - От таких шикарных женщин не уходят.

- Но гуляют? - не удержалась от шпильки я. Я бы никогда не потерпела измену! И назад не приняла бы... наверное.

- Ничего-ничего. Вот когда обратно попросится, у меня будет повод подействовать ему на нервы... в размере его очередного гонорара.

... А вечером по телевизору в гостиной я смотрела запись боя с участием Свята, данную мне Максимом. Родители уехали в гости, поэтому я могла себе позволить не таиться и рассмотреть этот бой на большом экране в подробностях!

Ах, как же он был хорош! Я ловила каждый его жест, каждое движение, каждый взгляд... Я восторгалась каждым ударом по противнику и содрогалась от пропущенных. Я представляла, как жду его после боя там, в зале. Как он, обязательно победивший, идет ко мне - счастливый, улыбающийся, уставший... Как я вытираю разбитую в кровь губу... Как обнимаю широкие плечи... Вот бы он был моим...

Звонок в дверь застал врасплох - неужели уже родители так рано вернулись? Я заметалась по комнате, внезапно потеряв пульт от телевизора - нельзя было дать им увидеть, что именно я смотрю, вопросов не оберешься! Ведь никогда раньше особой любви к боксу я не проявляла... Пульт закатился куда-то между диваном и креслом, видимо от моего внезапного прыжка на пол. Но в дверь позвонили снова, а пульт достать было не так-то просто - либо кресло тяжеленное нужно отодвинуть, либо что-то похожее на веник притащить из кухни! Поэтому уже прокричав в коридор "иду-иду!", я просто вырвала из разъема флешку и рванула открывать.

На пороге стоял Святослав Мерцалов. Одна рука упиралась в дверной косяк, вторая была спрятана за спину... Челка упала на лоб, волосы растрепались... Я обвела взглядом высокую фигуру - в кожаной куртке, туго облегающей крутые плечи, джинсах, низко спущенных на бедрах...

- Ч-что ты здесь... Как ты здесь? - сморозила глупость.

- И тебе привет. К тебе я здесь. Вот, - из-за его спины вдруг показался букет белых роз и был протянут мне. А до меня все еще не доходило, что всё это значит! У него же новая подруга какая-то - Лена же так сказала!

- А-а-а, это для Лены? - догадалась я наконец-то, решив, что он принес цветы, чтобы я помогла помирить его с нею! Обхватила букет, поражаясь количеству бутонов и их нереальной красоте.

- Ч-что? С чего вдруг для Лены? - теперь удивленно поднял брови Свят. - Тебе!

- Мне? Зачем? Чтобы я тебя с Леной помирила? - совсем выпала в осадок я.

- Да не нужно меня с нею мирить! Что за глупость! - мы словно на разных языках говорили. И я чувствовала, что Свят уже выходит из себя, а понять, для чего цветы и почему он вдруг принес их мне, а не своей девушке, с которой только вчера расстался, я все никак не могла! А вот слово "глупость" слух резануло - меня глупой считает?

- Так. Забирай свои цветы! И тащи их сам по назначению! - неожиданно для себя самой вспылила я - почему это я должна ему в таких делах помогать? Мне совершенно не нравится, что он, в принципе, с другими встречается, а уж своими руками устраивать его счастье, нет уж, увольте!

Свят запустил пальцы в свои волосы, закатил глаза и простонал:

- Боже мой! Ты на каком языке говоришь вообще? По какому-такому назначению? Ничего не понимаю! Тебе принес цветы! Тебе! Ни с кем мирить меня не нужно. Мы расстались. Всё! Я свободен! И, как свободный человек, могу встречаться с тем, с кем хочу! А хочу я с тобой! Что здесь непонятного?

Нет, я, конечно, очень старалась, чтобы мои глаза оставались на своем месте, но они все равно бессовестно вылезали из орбит! Может быть, мне это снится? Протянула ему цветы. Он взял. Потерла виски пальцами, пару раз зажмурилась, пытаясь понять - насколько реально происходящее, а потом ущипнула себя за щеку. Больно! Я не сплю! Он удивленно смотрел на меня, опустив несчастный букет вниз бутончиками почти до самого пола!

- Че с тобой?

Че со мной? Наверное, то, что бывает с человеком, у которого неожиданно исполнилась самая заветная мечта! Вдруг случилось то, чего он хотел больше всего на свете!

- Что со мной? - я потянулась за цветами, расцветая в улыбке, забрала, лицом уткнулась в лепестки и честно ответила. - Это всё, конечно, невероятно, но ДА! ДА! ДА! Я согласна!

И, конечно, я помнила о Лениных словах, о том, что "он погуляет и вернется", о том, что "от таких не уходят" и так далее, но безумное счастье ослепило настолько, что я совершенно потеряла голову.

5 глава

Свят

- Мерцалов Святослав Николаевич? - раздается в трубке.

И какая сволочь позвонила мне, когда я только начал пить? Сейчас для меня просто жизненно необходимо было нажраться! Потому что тошно... Просто тошно... Если подумать, то по прихоти одного мудака вся моя жизнь пошла коту под хвост! Столько лет в тюрьме я и так, и этак прикидывал, а что если... а вдруг... а нужно было... По всему выходило, что я глупо подставился, что меня просто использовали, а я в свою очередь подставил её... Но когда закрутилось, когда дошло до точки, я уже и сам понял, что по-другому никак! Только стать для Аньки предателем, последней сволочью и мудаком, или какой там набор эпитетов она для меня припасла! От того и хотелось напиться! Оттого и жгло каленым железом в грудине.

- Да-а, это он... то есть я...

- Меня зовут Семёнов Валерий Андреевич, я звоню вам по просьбе вашего отца.

- Ха... Че? Мой отец пятнадцать лет назад умер! - рассмеялся я. - Как он тебе просьбу свою с того света передать умудрился?

- Ваш отец умер восемь лет назад. Кстати, именно в этот день, 22 июля. Годовщина.

- Мой отец - Мерцалов Николай Игнатьевич, - трезвея окончательно и выходя из себя, сказал я. - А не...кто-то там еще! А тот человек, которого ты имеешь в виду, козлина конченый, а не отец.

- То есть вы не станете отрицать, что Ждановский Юрий Витальевич был вам знаком? - судя по тону, звонивший вслед за мной начинал психовать.

- Лучше бы не был...

- Вот по поводу Ждановского нам и нужно встретиться.

- А пошел он, - я накатил стопочку, пока он разглагольствовал, и вполне закономерно решил, что на хрена мне нужны эти проблемы! Он, сволочь, сдох и обещаний своих не выполнил! А я из-за этой твари отсидел ни за хрен собачий восемь лет! - И ты вместе с ним!

- Послушайте, Святослав Николаевич...

- Сказал же, пошел ты...

Указав ему направление движения, я отключился. И налил еще стопку. Телефон зазвонил снова, когда первая бутылка подходила к концу. И так как, после выпитого я стал добрее, нажал на зеленую трубочку на экране телефона и услышал:

- Святослав Николаевич, послушайте! Это очень важно. Я предупрежу только, а там думайте сами. Дело в том, что Юрий Витальевич оставил вам одну очень важную вещь. Флешку с документами...

- Ага. Оставил. Я в тюрьме на личном компе ее почитывал, - заржал я. - Этот мудак оставил мне только срок в тюряге и неприятные воспоминания. Какие флешки вообще восемь лет назад были! У меня на дискетах комп еще работал.

- Были. У некоторых уже были. У Юрия Витальевича, например. Вы подумайте. Возможно, он передал вам ее задолго до того, как вы к нему пришли работать. Возможно даже, ну-у, я не знаю... Он вас предупредил, что нужно спрятать и вы куда-нибудь положили и забыли об этом...

- Слышь ты, х.р моржовый, у меня с памятью все в порядке пока. Еще раз позвонишь, найду тебя и засуну тебе флешку твою в задницу. Понял? Все, давай...

Голова уже соображала плохо. Водка давно сделала свое дело. Все вокруг казалось мне совершенно иным, не таким как еще час назад. Подумалось вдруг - всё же в порядке? Я жив, Анька жива, даже Гришка жив! А эта мразь сдохла. Туда ему и дорога! Флешка еще какая-то... Посрать на флешку... А пойду-ка я к Аньке! А что? Сейчас мне не стыдно смотреть ей в глаза! И вообще, сейчас все свои залеты я могу просто прикрыть опьянением. Мне сейчас все пофиг! Цветов ей куплю... Та-ак, такси вызывать надо - здесь, в посёлке, цветы я вряд ли найду, а без них никак! Анька любит цветочки, особенно розы! И резинки не забыть. Сейчас мне казалось, что она не может меня не простить, а уж излить ей душу пьяному будет намного легче, чем трезвому!

Воодушевленный придуманным, радостный и заранее возбужденный, я нащупал телефон и начал звонить...

Анна.

За что я его любила? За что? Внешность. Сила физическая. Чувство юмора, так не вяжущееся с его внешним образом. Все это мне нравилось в нём... Но не за это! В те редкие моменты, когда Свят был рядом, мне казалось, что я - самая любимая, самая красивая, самая-самая! Нет краше меня на свете!

У него получалось так воздействовать на мозг находящейся рядом женщины, что и сомнений не возникало в том, что она уникальна. Но и не за это всё-таки... Просто увидела впервые и сразу поняла - вот о таком всегда мечтала! Вот такого хотела бы видеть рядом всю жизнь!

Полночи провертелась в кровати, пытаясь уснуть. А в голове крутились воспоминания, а перед глазами стояло его лицо...

...Утром позвонил Антон. Спешить мне было особо некуда - встреча с клиенткой должна была состояться ближе к обеду, поэтому, страдая от недосыпа, я пила крепкий кофе, жалела себя и ненавидела Свята (как всегда... ничего в моей жизни не менялось...)

- Анна Сергеевна, Свят сказал, что вы согласны мне помочь, - после приветствия начал Радулов.

- Да, Антон Викторович, естественно, я согласна! Как быстро вам продать нужно? У меня есть один знакомый, у него жена - риэлтор. Позвоню, встречусь, только с вами подробности обсудить нужно, ну и документы, конечно, посмотреть.

- Мне к вам заехать или в городе встретимся?

- Если вы в поселке, то давайте, я сама к вам загляну - Гришка третий день ко мне не приходит, соскучилась...

Во время подготовки к соревнованиям обычно Радулов не разрешал детям уезжать домой, только короткие встречи с родителями - чтобы не отвлекались от тренировок, не нарушали дисциплину. Дома ведь каждая мать старается подкормить чем-нибудь вкусненьким, порой вредненьким, дать подольше поспать... Я, конечно, всё это понимала. Поэтому и поселилась рядом - в любой момент хоть на пять минут пешком могла сбегать к ребенку, просто убедиться, что с ним все в порядке. И сейчас перед работой было бы неплохо увидеться с сыном.

И уже подъезжая к дому Антона, который, как и его спортивная школа, в нашем поселке получил собственное имя - "Восток", вдруг подумала, что Свят, скорее всего, именно здесь живет! Куда ему еще податься? К матери или брату? Так это далеко - в Краснодаре! Снять жилье вероятнее всего денег не хватит. А вот добренький Антон не мог не приютить своего лучшего друга! И встречаться с ним я совершенно не хотела!

Припарковалась возле ворот и стала искать в сумочке телефон - решила набрать Радулова и попросить вынести документы и вывести Гришу сюда. Пока искала, пока в телефонной книге набирала номер, пока слушала гудки - к дому подъехала машина. По желтому цвету и разрисованным шашечками дверям было ясно с первого взгляда, что это такси.

Я слушала гудки в трубке, а сама с ужасом наблюдала за тем, как с заднего сиденья машины медленно выползает Мерцалов. Он был пьян встельку! И это в девять часов утра! Во жизнь у человека! Пей, гуляй, ничего не делай! Ни обязанностей у тебя никаких, ни забот! А теперь к мальчишкам пойдет представление показывать? Он такой, да! Ему пьяному можно в цирке клоуном подрабатывать... Только цирк на спиртном тогда разорится... ибо много надо, чтобы Мерцалов до кондиции дошел!

Вылез. Дверцу изнутри закрыл водитель. Но уезжать несчастный таксист не спешил - пассажир уперся лбом в крышу машины, руки раскидал в разные стороны на стекла, как крылья в полете, и стоял, издавая какие-то непонятные звуки.

Антон трубку не брал, и мне бы просто развернуться и уехать, не показываясь на глаза Мерцалову, но любопытство пересилило - нажала на кнопочку и чуть-чуть приоткрыла окно. Прислушалась. Свят пел, дико фальшивя. Приставив ухо поближе к окну, я даже смогла разобрать слова:

- Единственная моя-а-а, светом озаренна-а-а-я....

Зачем мне теперь заря-я-я-а!

Люди падают в моря

И сбивая якоря прочь летить душа моя-я-а!

И, несмотря ни на что, это было смешно. Причем, не только мне. В машине такси пассажирское переднее стекло тоже было опущено, и молодой парень-таксист, наклонившись к нему поближе, ржал, поглядывая на меня. Я покачала головой - мне ли не знать, что за "чудо" этот пьяный Мерцалов!

Таксисит помахал мне рукой и открыл окно полностью. Я повторила за ним.

- Девушка, милая, вам знаком этот человек?

Бли-ин! Он же, наверное, не расплатился!

- Нет! Он мне совершенно не знаком, - решила уйти от ответственности.

- О-о, жена! - заметил меня Мерцалов. - Иди! Помоги своему благоверному! Мне пора в кроватку...

- Вы его жена? - обрадовался новости несчастный таксист. - Я вас прошу! Заберите его, пожалуйста! Я пол Москвы исколесил за ночь - в таких местах побывал, о которых не слыхал даже!

- Заткнись, Санёк, сейчас я раздобуду стакан для тебя и мы, наконец, жахнем! - заплетающимся языком проговорил Свят, явно передумав идти в кроватку.

- Я ему не жена! - отрезала я.

- О, Боже! - одновременно закатили глаза оба мужчины, как будто я сказала какую-то несусветную глупость.

- Тогда просто заберите его вещи! - психанул водитель. - Иначе я брошу их прямо на дороге!

Он выпрыгнул из машины и начал что-то доставать с пассажирского сиденья. Скрипя зубами от злости на собственную мягкотелость, я все-таки вылезла из машины, обошла вокруг по дальней траектории пытающегося навести на меня фокус отчего-то безумно радостного пьянющего Свята, и приблизилась к таксисту.

- Вот! Держите! Мне пора уже! Смена два часа назад закончилась!

В мои руки поочереди были засунуты кожаная куртка, отполовиненная бутылка водки, букет сильно помятых роз и целая коробка презервативов! Скотина! Как хорошо к гулянке подготовился! И, главное, ничего же не забыл для приятного завершения вечера! В своем репертуаре...

- А я сказал, никуда ты не поедешь, - Мерцалов пытался оторваться от опоры.

- Помогите, - умоляюще прошептал таксист. - Он два раза сегодня дрался - пацанов возле клубов гонял! Такие финты показывал - Джеки Чан отдыхает!

- Вам угрожал? - понимающе закивала я.

- О-о! Клялся, что... оторвет... голову, - но, видимо, не только ее, просто парню вдруг стало передо мною стыдно озвучивать подробности. - Вы не могли бы его как-то... придержать, что ли? Пока я отъеду?

Держась за машину, Свят уже полз в нашу сторону, еле переставляя ноги и приговаривая:

- Сейчас... сейчас...придумал он мою жену клеить... я тебе яйца под корень... нахрен! В гареме будешь евнухом пахать!

Трусливый таксист, не дожидаясь, когда Мерцалов приблизится, запрыгнул на сиденье, задраил все окна и, громко посигналив, сдал назад. Свят, державшийся за капот, потеряв опору, рухнул на колени.

- Анечка, - вдруг самым медовым своим тоном начал этот придурок. - Анечка моя, помоги, пожалуйста! Я сам не встану!