Измена. Научи меня снова любить

— Офигеть, — ошарашенно произнесла я, — хорошо, что я его про мать не спросила… А что сейчас с отцом, снова женился?

— Нет. Холостует. Завидный жених и красавчик! — Колыма восторженно закатила глаза. — Бабы у него есть, но думаю, что из-за сына он ни одну из них под венец не поведет. А потрахаться с ним много желающих… Говорят, он мужик нежадный: цацки дарит, по ресторанам водит.

Колыма замолчала, что-то прикидывая в уме, а потом вскочила с кресла:

— Ладно, Мисс училка, разбирайся со своими хулиганами, а я к себе пойду, у меня в онлайне свидание.

— С Пауком?

— Ага.

Она расплылась в улыбке и довольная ускакала в свою спальню. Я посмотрела ей вслед и вздохнула: хорошо Янке — у нее ухажер за тридевять земель, а она ему верит, по видео каждый вечер созваниваются. Я после мужниного предательства мужикам верить совсем не хочу. Хотя у Колымы особая ситуация…

Еще в первые дни, когда она только приютила меня, как бездомного котенка, мы много разговаривали. Я поинтересовалась ее личной жизнью, и она рассказала мне про Паука и полевые семьи… Сначала я не поняла, как это — сойтись на время экспедиции, а потом просто разойтись в разные стороны, но Яна мне все объяснила.

— Собирается группа, которая от нескольких недель до нескольких месяцев проводит вдали от дома. Сами по себе семьей становятся, — говорила Колыма, — а каждому человеку хочется любви, тепла, обнимашек, поцелуйчиков… Гормоны, физиология. Знаешь, какой эмоциональный подъем случается, когда в земле крутой артефакт находишь, или кости динозавра или мамонта из мерзлоты выкапываешь? А на кого все это проецировать, как не на окружающих. Вот и сходятся люди на время, начинают жить в одной палатке, любить друг друга по ночам.

— Это холостые? — наивно уточнила я.

— Все, — отрезала Колыма. — Есть несколько человек, которые своих жен и мужей искренне любят, те в экспедициях живут праведниками. А кто в своих семьях живет по привычке, ради детей и по прочим причинам, тоже строят полевые семьи. Это никого ни к чему не обязывает, и об этом по возвращении родным не сообщают. Это внутреннее дело коллектива.

— А ты тоже там с женатыми живешь? — насторожилась я.

Колыма — весьма лихая девушка, но мне не хотелось бы знать, что она в своих поездках спит с чужими мужьями. Это же все равно, что Алиска с Юркой… Подло и гадко. Но Яна меня успокоила:

— У меня Паук есть. Он, помимо работы, альпинизмом увлекается, по стенам круто ползает. И он холостой. Последние пару лет в долгие экспедиции мы в составе одной группы выезжаем…

Я после того разговора облегченно выдохнула, порадовалась, что моя новая подруга не любовница-разлучница. Потом я привыкла, что по вечерам Колыма сидит перед камерой компьютера и болтает со своим приятелем, живущим в другом городе. Этот вечер ничем не отличался от других.

Я же вернулась к изучению почерков Ильи и Вовы: графолог из меня так себе, но хоть что-то попытаюсь вытащить из подростковых закорючек на доске…

********

Дорогие читатели, представляю вам самую веселую книгу об измене! Столько восторженных отзывов о предательстве мужа и приключениях обманутой жены, я еще не встречала))). Заходите на мой аккаунт, читайте «Измена. Доигрался, милый!» и смейтесь. https://litnet.com/shrt/hDaI

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 9

Второе сентября началось на полчаса раньше будильника. Ко мне в комнату влетела Колыма, запрыгнула на кровать и заголосила:

— Аришка, Мисс училка, вставай! На работу опоздаешь!

Я резко села в постели, ошарашенно разлепляя глаза, уставилась на подругу:

— Янка, что случилось?! У нас пожар? Наводнение? Надо документы спасать…

Я начала выбираться из кровати, толком не понимая, в какую сторону бросаться, запуталась ногами в одеяле и рухнула на пол, неудачно выставив руку перед собой…

— Ой, блядь! — взвыла я, заваливаясь набок и прижимая к себе запястье.

Острая боль прострелила от кончиков пальцев до плеча.

— Твою же дивизию…

Колыма подлетела ко мне:

— Ариша, что случилось?

— Я, кажется, руку сломала. Мне же детей учить!

— Спокойствие, только спокойствие, — вопреки словам, в ее глазах плескалось отчаянное беспокойство.

Колыма помогла мне встать, посекундно извиняясь, что напугала, помогла одеться и потащила из квартиры в коммерческую клинику…

Через час она везла меня в школу на своей машине, а я баюкала затянутое в эластичный бинт запястье. Янка меня утешала:

— Хорошо, что рука левая. И что не перелом, а вывих с растяжением.

— Да что хорошего-то? — шипела я. — У меня в планах было позавтракать, нормально одеться, прическу сделать и накрасится. А я в первый рабочий день заявлюсь простоволосая, в джинсах и толстовке, и с этим валенком на руке. И я есть хочу… Хорошо, хоть волосы чистые.

Колыма виновато поглядывала на меня, морщила нос и что-то обдумывала в своей лихой голове. Подъезжая к школе, она заявила:

— Ты пока иди в учительскую, а я домой метнусь. До начала уроков еще двадцать минут. Привезу учительские вещи и завтрак для тебя. Если к первому уроку не успею, то на втором будешь уже красоткой.

— Тогда уж и косметичку захвати. У меня только дежурная помада с собой. Хоть губы подкрасить успею. А хотелось бы еще глаза в порядок привести.

Я выбралась из машины, захватила свою сумку, которую успела схватить, когда Колыма тащила меня из квартиры в больницу, и пошагала к школьному крыльцу.

Хорошо, что я сумку с вечера собрала, там были все планы для уроков на сегодняшний день.

Дети только начали подтягиваться к школе, да и меня никто из них не знал. Я поздоровалась с охранником на входе и быстро спряталась в учительской. Некоторые мои коллеги и Воротынский уже были тут и весьма удивились моему внешнему виду. Директор глянул так, словно хотел меня прибить…

Пришлось объяснять, что случился форс-мажор. И показывать справку и снимок руки из клиники. Заодно успокоила руководство: сказала, что подруга в течение первого урока привезет мне соответствующий учительскому статусу гардероб, и ко второму уроку я буду выглядеть подобающе.

Первым уроком у меня стояли пятиклашки, а они мне лекцию о внешнем виде педагога читать не станут. Молоды еще.

А вообще, коллектив оказался вполне понимающим. Отнеслись к моей травме с сочувствием. Даже предложили взять отгул, но я отказалась. Начинать карьеру в новой школе с пропуска уроков не хотелось, да и травма была на левой руке, а не в голове… Я правша. Переживу. Мне обезболивающее вкололи и рецепт на таблетки выписали.

По пути в класс я подошла к охраннику и предупредила:

— Владимир Андреевич, ко мне в течение первого урока подруга приедет, вещи привезет. Вы ее пропустите, пожалуйста.

— А как зовут подругу? Мне для учета нужно.

— Колыма, — ответила я, но видя недоуменный взгляд охранника, поправилась, — Ветер Яна Константиновна.

— А она не уголовница? — насторожился охранник. — Кличка подозрительная.

— Нет, — засмеялась я, — археолог.

— Ладно, запущу. А ты меня зови просто — дядя Вова. Не люблю я эти формальности.

— Хорошо, — я улыбнулась и пошла в свой кабинет, знакомиться с пятиклашками.

Урок прошел хорошо. Я рассказывала детям о науке биологии, о ее важности в современной науке и достижениях в будущем. В отличие от моих семиклашек, эти оказались просто душечками. С любопытством слушали и задавали вопросы. У меня прямо от сердца отлегло… А еще им было совершенно по фигу, что на мне надето, и как я накрашена. Замечательные детки.

Когда прозвенел звонок, я их отпустила, а сама припустила в учительскую. Надеюсь, Колыма справилась с поставленной задачей. Даже если она просто одежду мне привезла.

Влетев в учительскую, я застала интересную картину. Вокруг моего стола столпились три пожилые учительницы, которые пришли ко второму уроку, а Яна им что-то рассказывала, упоенно размахивая руками.

Увидев меня, она вскочила:

— А вот и моя Мисс училка! Раздевайся.

Оглядев коллег, я убедилась, что тут только женщины, и быстро стащила с себя джинсы. Колыма уже протягивала мне стильные черные брюки, возле стола стояли черные туфли на невысоком каблучке…

Потом подруга помогла мне осторожно стянуть через голову толстовку, чтобы поменьше тревожить руку. Заботливая, блин. Лучше бы она по утрам меня не пугала… Оставшись в одном лифчике, я протянула руку за блузой, когда дверь учительской распахнулась, и появилась голова Ильи Градова. Увидев меня, он присвистнул и поинтересовался:

— Вы к нам на урок прямо так пойдете?

Глава 10

Я отскочила за Колыму, спрятавшись от взгляда ученика, и промямлила:

— Нет, я переодеваюсь. Что ты хотел?

При этом спешно натягивала блузку, с трудом просовывая руку в коконе из бинта в узкий рукав.

— Да уже ничего, — хохотнул парнишка и исчез, хлопнув дверью.

Это был полный провал.

— Проблема? — поинтересовалась Колыма.

— Это и был Илья Градов, — вздохнула я.

— Это фиаско, братан, — нахмурилась подруга, — а хочешь, я его догоню, прибью и тихонько в лесу закопаю?

— Ну, тебя, — отмахнулась я, — дошутилась уже с утра.

— Ну сорян, Мисс училка, — Колыма сложила руки перед собой, как в молитве, и посмотрела на меня жалостливыми глазами, — я же не со зла. А у меня для тебя подарочки есть. Вот!

Она достала из пакета бургер в коробочке, картонный стакан с кофе и оранжевую коробочку.

— Я тебе лангет на запястье купила, самый крутой в аптеке выбрала. Давай, наденем. Он тебе к глазам подойдет, у него сбоку зеленые полосочки…

Ну и как злиться на эту юмористку?

Я протянула ей левую руку, а правой ухватила бургер. Из десяти минут перемены у меня еще есть пять на еду, и минутка, чтобы до класса добежать. Ох и денек у меня начался...

Через три минуты бинт сменился эстетическим лангетом, бургер был поглощен большими кусками, а я допивала кофе.

Я схватила свою сумку:

— Спасибо! Мне пора к седьмому «А». Теперь мне Градов точно жизни не даст…

— Я твои вещи домой заберу, — крикнула мне вслед Колыма, — ты во сколько заканчиваешь?

— Я сама домой дойду, — ответила я и выскользнула в коридор.

Сердце колотилось. Я поднималась по лестнице на второй этаж, где был мой кабинет, и тряслась от страха.

У Ильи было целых пять минут, чтобы всем рассказать, как я в учительской в одном бюстгальтере расхаживала. Теперь шуточек и смеха не оберешься, подколами замучают. Еще и на пособие-скелет лифчик натянут и на черепе напишут Калинка…

Подходя к классу, я уже предвидела, какими взглядами встретят меня ученики. И я не ошиблась.

Я открыла дверь под дребезжание звонка, зовущего на урок. Дети оглянулись и выстроились в рядах между партами, приветствуя учителя. Со всех сторон слышались смешки…

— Доброе утро, садитесь на места, — сказала я и прошла к своему столу.

Мое внешнее спокойствие никак не вязалось с внутренним состоянием. Я была в панике.

— А если сядем, разденетесь? — хохотнул Градов.

Еле сдерживаясь, чтобы не разреветься и не разораться одновременно, я собрала волю в кулак и спокойно ответила.

— Нет. Присаживайтесь на места.

Загремели стулья, а я прошла к столу и поставила на него сумку. Когда начала открывать замок-молнию, то неуклюже придерживала ее локтем левой руки.

— А мы бы посмотрели на вас в лиф… — начал вякать со своего места Вова.

Его конопатая физиономия светилась радостью. Тут со своего места встала Маша Шатова и пригляделась к моей руке. Свои темные кудряшки она сегодня собрала в высокий хвост и теперь напоминала африканскую аборигенку с пальмой на голове.

— А что у вас с рукой, Арина Александровна?

Я повертела левой рукой в воздухе, раздумывая, стоит ли просвещать детей в детали своей жизни. И решила, что стоит. Пусть видят, что я тоже живой человек.

— Сегодня утром я серьезно повредила руку и вместо того, чтобы спокойно собираться на работу, я была в больнице. Делали снимок, обезболивающий укол, перетягивали эластичным бинтом. Сразу из клиники я приехала в школу: голодная и в повседневной одежде. Вещи мне привезла подруга, и пришлось переодеваться в учительской. Думаю, Илья вам уже рассказал подробности.

— Так у вас перелом? — спросила Софья, глядя на мою руку испуганными глазами.

— Почти, но кости целы. Серьезный вывих и сильное растяжение. С этим лангетом минимум месяц прохожу… Надеюсь, вы мне поможете, когда нужно будет в класс пособия из подсобки принести.

— Да.

— Конечно.

— Обязательно поможем.

— Не волнуйтесь!

Голоса раздавались со всех сторон, а я посмотрела на Илью. Он смотрел на меня хитрыми глазами и сочувствовать не собирался.

Я выдвинула стул из-под стола и только хотела присесть, как заметила странный блеск сидушки.

Я провела рукой по черной материи обивки. Стул был напрочь залит водой. Если бы я села, до конца рабочего дня ходила бы с мокрой задницей. Ну спасибо, деточки.

Задвинув стул обратно, я присела на край стола:

— Тема сегодняшнего урока…

Весь урок Градов подозрительно поглядывал на меня и о чем-то шептался с приятием. Угомонились, когда я пригрозила их рассадить. В остальном урок прошел спокойно. Если бы не эти двое баламутов, то класс можно было бы назвать идеальным.

Глядя на них, я раздумывала, до какой степени можно позволять этой парочке портить мне жизнь? Спускать все на самотек нельзя — на шею сядут. Ставить двойки и орать — неправильная политика. Пытаться подружиться — верный ход, но это игра вдолгую… Родителей в школу вызывать? Возможно… Но кто знает, как те себя поведут. Вдруг заявят, что во всем моя вина, раз я не могу сладить всего с двумя учениками… Яжматери — они такие. Или яжотцы… Мало ли что ждать от старшего Градова. Возможно, жалея сына, тот ему вообще все позволяет.

Глава 11

Дома я жаловалась Колыме:

— После их урока пришлось из своей лаборантской другой стул тащить, а этот бумажными салфетками промакивать… Фиг знает, когда он теперь просохнет.

Яна раскладывала еду на тарелки, стоя возле плиты. Сегодня была не ее очередь готовить, но, учитывая ее вину в моей травме, она вызвалась постоять у плиты до своего очередного отъезда через две недели.

Поставив передо мной ужин, она тоже села за стол и предложила:

— А может, тебе отказаться от этого класса? Или я все же прибью этого мелкого придурка? Ему двенадцать лет, а он тебе нервы мотает, как взрослый.

Я начала разламывать котлету вилкой и покачала головой:

— От таких троллей бегать, что от злых собак, начнут гонять и кусать еще больнее… Нам на психологии рассказывали про таких. У него на душе погано, вот он и выделывается. Себя крутым показывает, сильным… А на деле — он ребенок. Ребенок, который таким образом взывает о помощи. Только бы понять, что его на самом деле тревожит.

— Козел он мелкий, а не ребенок, — фыркнула Колыма. — Он тебя тиранит, а ты его жалеть взялась. Вызови его отца в школу. Может, старший Градов не такой упырь, как его сынулька.

— Вызову, — кивнула я, — если Илья еще хоть один номер выкинет.

Яна пододвинула ко мне миску с салатом и поинтересовалась:

— Арин, а что на вашей психологии еще советовали в таких ситуациях делать?

— Да я толком уже и не помню, — вздохнула я, — надо в студенческих конспектах покопаться. Хорошо, что я самые важные сохранила и у Юрки не оставила. Но ты знаешь, есть у меня одна мысль.

— Какая?

— Помнишь, я тебе говорила, что поручила этой парочке стенгазету делать в октябре для именинников?

Колыма кивнула, а я продолжила:

— Думаю действовать в этом же ключе. Один опытный педагог тоже столкнулся с таким буллингом от ученика… Так он его своим ассистентом сделал. У балбеса появилось ответственное дело, и они подружились.

Подруга задумчиво хмыкнула:

— Предложи ему вместе пойти ночью на кладбище, труп выкапывать. Якобы тебе новый скелет в лаборантской нужен. Посмотришь, насколько крепкие яйца у этого пацана.

Я чуть не подавилась.

— Колыма, блин! Да меня за такое посадят.

— А мы подстроим фиктивные раскопки! — не сдавалась она. — В лесу. Я с Коляном из морга договорюсь: он мне бесхозного бомжа выдаст, я его в лесу прикопаю, а ты своих хулиганов его откапывать поведешь. Вот они тебя зауважают!

— А как я потом полиции объясню, что знала, где в лесу лежит зарытый труп? — включила я логику.

Колыма наморщила нос, почесала затылок и выдала измененный план:

— Тогда делаем по-другому. Я беру у Коляна труп, закапываю его в лесу, а ты ведешь туда детей гербарий собирать. Видишь что-то похожее на могилу и начинаете копать…

— Я, по-твоему, за листочками-цветочками для гербария с лопатой пойду? Снова нестыковочка.

— Отрицаешь, предлагай, — насупилась подруга, — как по мне, так план — огонь. У детей в их возрасте с логикой вообще туго. Они о причинно-следственных связях еще не думают, дичь творят, и вообще — тупые.

— Все равно не прокатит, — вздохнула я, — по программе этой школы, они гербарии в пятом и шестом классе собирали. Семиклашки систематику живого мира изучать начинают.

— Заса-а-а-да, — протянула Колыма и неожиданно вскинулась, — давай, тогда твоего хулигана в морг притащим!

— Зачем?! — снова опешила я.

Яна хитро прищурилась:

— Напугаем его до усрачки. Как твой умный педагог, назначь его ассистентом. Придете в морг, когда Колян будет вскрытие делать. Он ненужные внутренности вам отдаст, а ты вели Градову всякие почки-печёнки по банкам с формалином раскладывать, для школьных пособий. Круто я придумала?

— Круто, — согласилась я, — но меня посадят. У пацана будет психологическая травма, а потом он станет маньяком… Короче — не вариант.

— Ну я уже не знаю, что еще предложить, — развела Колыма руками, — со своим Сёмой посоветуйся. Вдруг у него идеи получше моих.

— Мертвый суслик — лучший советчик, — засмеялась я. — Ладно, посмотрю, как Градов будет вести себя на этой неделе. У них биология всего дважды в неделю, один раз экология, а по пятницам у нас классный час. Больше мы и пересекаться не будем… И еще, я в пятницу с коллективом в кафе иду, не теряй меня.

— Танцы-шманцы с физруком и трудовиком, — Колыма заиграла бровями, намекая на служебные романы.

— Нет, — отмахнулась я от ее пошлых шуточек, — только женский коллектив. А на романы я не настроена, сама знаешь. Все мужики — обманщики! Больше ни одному не поверю. Доживу свой век холостячкой.

Глава 12

Наконец-то жизнь входила в привычное русло. Не считая лангеты на руке…

Следующее утро у меня прошло в плановом порядке: подъем по будильнику, душ, завтрак, спокойные сборы и пешая прогулка до школы. Никаких травматичных сюрпризов.

Уроков у седьмого «А» сегодня не было, и неприятных сюрпризов от Ильи с Вовой я не ожидала. Зато Марина Самохина, приятельница-математичка, огорошила новостью: ей вчера ухажер предложение сделал, и теперь пятничная вечеринка превратилась из простых девичьих посиделок после работы в отмечание помолвки.

Что ж, надеюсь у Марины все сложится лучше, чем у меня в моем браке… Не зря говорят, что хорошее дело браком не назовут. У меня-то истинный брак получился, натуральная халтура. Правда, и у Марины не все гладко: как оказалось, наш новый физрук — ее бывший, который решил вернуть прежние отношения… В коллективе намечался филиал Санта-Барбары.

Весь день я вела уроки, на переменах встречала своих учеников, которые доброжелательно со мной здоровались и спрашивали: «Как рука?»

Все же они — хорошие дети, точнее, юные подростки. В этом учебном году им по тринадцать лет исполнится. Половое созревание в самом разгаре, а это — куева хуча проблем. Гормональные взрывы, влюбленности, эмоции через край и отсутствие мозгов с жизненным опытом. Ох и намучаюсь я!

С работы я уходила в приподнятом настроении, мне его за день никто не испортил, а дядя Вова даже комплимент отвесил:

— Арина Александровна, ты сегодня отлично выглядишь.

Мне было приятно.

По пути домой я решила заглянуть в магазин: нужно хлеб купить и что-нибудь сладенького к чаю. Я бродила между прилавками супермаркета, выбирая между шоколадками и шоколадными конфетами.

Решив взять и то и другое, я положила покупки в корзинку и сделала шаг назад… наступив каблуком кому-то на ногу.

— Ой! — подскочила я, но не успела отойти, как крепкие руки схватили меня за талию и сдвинули в сторону.

— Осторожнее, дамочка…

— Простите, — я оглянулась и встретилась с холодным взглядом холеного мужчины. Весь такой дорогой, причесанный… С легкой модной небритостью на хмурой физиономии.

Стоит тут, держит бутылку дорогого вина и коробку конфет. Явно на свидание собрался.

— И смотрите вперед, когда по магазинам ходите. Глаза у вас вроде на лице, а не на том месте, которым вы в меня врезались, — с явным сарказмом произнес он.

— Да я же извинилась, чего вы? — выпалила я.

— Не устраивайте сцен, — он развернулся и направился к кассе, — не терплю истеричек.

Вот же гад! Да где он тут истеричку увидел?!

Нагнав его возле кассы, я четко произнесла:

— Сам вы истеричка. И алкаш!

Он обернулся ко мне, приподняв левую бровь, и хмыкнул:

— Вы сегодня забыли свои таблетки принять.

Натуральный гад. Из породы тех же богатеев, что и Илюша Градов. Даже взгляд похожий. В инкубаторе их таких штампуют, что ли?

Чтобы больше не пересекаться с этим причесанным, я перешла на другую кассу, оплатила свои покупки и отправилась домой.

Я-то опасалась, что мне Градов настроение испортит, а все испоганил левый хлыщ в дорогом пиджачке, который покупал благородный набор для случки. Фу… Что-то меня не в ту степь понесло.

А вообще, я заметила, что с тех пор, как я живу у Колымы, моя речь значительно испортилась. Нахваталась я дурных словечек у подруги… Но с другой стороны, уместно вставленные матюки так хорошо передают смысл сказанного, так усиливают эмоциональный контекст.

Главное — при учениках не выражаться. А то выбесит меня Илюша в один прекрасный день, так я его такими словами покрою, которыми Колыма на раскопках выражается, когда обрушивается пласт земли на почти вычищенный участок. Я ее видео с раскопок смотрела: несколько новых ругательных слов узнала.

Дома меня ждал сюрприз: Колыма в очередной раз перекрасила свой ирокез. Когда я к ней приехала в феврале, то она сменила фиолетово-бордовую расцветку на пепельно-желтую, пояснив:

— Похожу немного блондинкой.

Сегодня меня встретил Мальвина! Янка даже кудри накрутила. Теперь половину головы накрывали локоны цвета индиго. Когда я вошла с пакетом, то она вертелась перед зеркалом. Увидев меня, она спросила:

— Мисс училка, если я ирокез почти на всю длину поставлю, а волнистые кончики на одну сторону свесю, хорошо получится?

— Просто замечательно, — хохотнула я. — А ты, куда наряжаешься?

— Позвонил старший экспедиции, назначил срочный сбор. Это по поводу будущей поездки.

— Так вот, для чего ты прихорашиваешься.

— Ну да, — Колыма кокетливо подмигнула своему отражению в зеркале, — однажды я пришла на такое сборище в кепке, и никто из новеньких не увидел, какая я красивая… Короче, встретили меня тогда по одежке, проводили тоже не очень… А через неделю Паук приедет.

— Так у тебя комбо из поводов, — я сняла туфли, сунула ноги в тапочки и протопала на кухню, — что у нас на ужин?