Сердцу больше не больно

-Правую ногу давайте! - командую.

Поднимает. Стараясь не касаться, натягиваю штанину. Потом тоже самое со второй ногой. Поднимается. Начинает тянуть за резинку одной рукой вверх поочерёдно - то слева, то справа. Молчу. Смотрю. Взгляд, как намагниченный, бессовестно следует за резинкой на его штанах... Фух, сам справился.

-Слушай, Ева, - вдруг говорит Александр Евгеньевич. - А давай с нами поужинаешь, а? Мне этот старый хрыч так надоел на работе, что видеть его не могу! А так, хоть ты разбавишь его общество.

-Я ж сиделка, - всовывает руку в рукав. И чтобы дотянуть второй рукав до сломанной руки, я, занятая разговором и неожиданной темой, не задумываясь обнимаю его! Ну, не то, чтобы и "обнимаю", но...

Он пахнет приятно. Что-то древесно-свежее, ненавязчивое, но ощутимое! И такое... мужское! И так близко. И он такой... Прямо вот мужчина-мужчина, я просто чувствую эту ауру - волевого, сильного, властного даже, человека...

И мне кажется, что время как бы замирает, перестаёт идти. И я замираю вместе с ним. И мои губы в паре сантиметров от его щеки. И нет! Никаких крамольных желаний! Но я чувствую эту близость! И это так ощутимо, так ярко, как никогда у меня не бывало!

Приходится даже тряхнуть головой, чтобы избавиться от этого странного ощущения!

Засовываю его руку в лангете в рукав олимпийки. Он встаёт. Застегиваю молнию. Сердце, как перед кабинетом стоматолога, стучит где-то в самом горле!

Ну, блин! Ну, что со мной? Глупости какие-то мерещатся! Встаю.

-Спасибо, - хриплым голосом говорит он. Потом откашливается и продолжает. - Пошли, что ли, ужинать?

Киваю. Ну, пошли. Ой, он же не видит! Голосом надо...

-Пошли... те.

Улыбается.

-Ну, веди тогда! Руку давай...

10 глава. Забавно

Забавно. Игра такая своеобразная. Вместо того, чтобы мне ее инструктировать на тему "Как вести себя в обществе сильных мира сего", по пути вниз она инструктирует меня:

- У вас есть два варианта. Либо едите руками, но тогда будьте готовы к тому, что испачкаетесь, как поросенок...

Что? Это серьезно сейчас, девочка? Что за формулировки! Детский сад!

- Либо я вас кормлю.

- С ложечки?

- Скорее, с вилочки. У вас сегодня лазанья на ужин. Хотя и суп я сварила тоже! Если хотите...

- Нет уж. С вилочки, пожалуй! Хорошо. Давай, ты будешь кормить.

Забавно. А так, вообще, если подумать, зачем я Кравцова на обед пригласил? Идиот! Привычка - в моём доме всегда приглашали к столу всякого, кто приходил в гости. Но когда приглашал, о том, как есть буду у него на глазах, я не подумал.

- Какие-то будут пожелания?

- В смысле?

- Ну, мало ли. Может, я должна молчать там. Или уйти, как только вас накормлю.

- Никаких пожеланий. Впрочем... Ева, ведите себя естественно! И поешьте с нами!

- Угу. Ладно.

А еще меня будоражит ее рука в моей ладони. Ну, смешно же! Я эту женщину даже не видел никогда! А вот тело реагирует на нее! Просто на присутствие в одной комнате даже! А на прикосновение так вообще...

Подводит меня за руку к стулу. Кладет мою ладонь на спинку. Уходит накрывать. А я вместо того, чтобы слушать бесконечную болтовню Кравцова, зачем-то сканирую пространство, отслеживаю ее перемещеия - вот она ищет в шкафчиках тарелки. Вот протирает их полотенцем и ставит перед каждым из присутствующих. Вот звякают в ее руках вилки. Холодильник открывает. А вот подошла и стоит возле меня. И едва сдерживаюсь от того, чтобы не протянуть руку и не потрогать воздух, в попытке нащупать рядом. Включаюсь, услышав свое имя:

- Ну и вот, Саша, значит, внучка у тебя родилась? - смеется Кравцов.

- Да. Родилась. Четыре дня как.

- А у меня... Смешная история получается! Ну, ты ж в курсе, двое внуков уже. Старший в школу ходит. А тут Ленусик мой заявляет, что забеременнела она, видите ли! Говорю ей: "Ну, какие мне дети еще? У меня уже двое есть!" А она: "А у меня нет!" Но мне-то зачем это? Пеленки-распашонки, ночные оры? И опять же - то грудью кормит, то в роддом уехала! Лучшую клинику города оплатил, чтобы аборт сделала! Ну, ты согласен, Саш, что на фиг в нашем возрасте эти проблемы с младенцами?

- В твоем, Дима, возрасте, наверное на фиг. А я еще слишком молод, чтобы дети были для меня проблемой, - легонечко "покусываю" его.

- Ну, а если твоя Анжелка залетит? - раздражается он.

- Залетит - родит. Ну, вот примерно так! - смеюсь я.

- Удивляюсь я твоей позиции, Саша! - становится серьезным тон Кравцова.

Я и сам удивляюсь. Но как-то так. Слышу, как Ева садится рядом. И вот уже Кравцов стучит вилкой и ножом по своей тарелке, на время прекратив разговоры. Да, он пожрать любит!

- Александр Евгеньевич! - предупреждает Ева, и в мои губы тут же тычется поднесенная ею еда.

Открываю рот. Жую. Вкусно. Очень вкусно. Сочно, какими-то приправами непонятными сдобрено. Быстро прожевываю. И уже без предупреждения открываю рот.

- Ева, вы готовите просто отменно! - хвалит Кравцов. Надо же и имя запомнил! Обычно он интереса к прислуге не проявляет от слова совсем.

- Спасибо, Дмитрий Степанович! - "улыбается" она.

- Вы - кухарка этого симулянта?

- Нет. Я его сиделка.

- О! То есть вы не на постоянной основе? А не хотите ли, после того, как ваша работа в этом доме закончится, перебраться ко мне? Обещаю, буду платить не меньше этого жмота! А даже, возможно, и больше! - и в его голосе я отчетливо слышу интерес. Как к женщине или...

Мозг усиленно работает. Какая ты, Ева? Если по мнению Анжелы опасности не представляешь, а вот по мнению Кравцова ты интересна...

- Я с удовольствием поработаю у вас, Дмитрий Степанович, - отзывается она. - Как только перестану быть нужной Александру Евгеньевичу!

Ещё чего!

-Боюсь, Евочка, - проглотив очередную порцию лазаньи, говорю я. - Что этот момент наступит ещё не скоро. Как только я выздоровлю, и сиделка мне будет не нужна, я найму тебя в качестве кухарки.

-Я рада, что вы, наконец, оценили мою стряпню! - ехидничает она.

Тут Кравцову внезапно звонят, и он, явно получив нехорошую весть, судя по изменившемуся голосу, быстро откланивается, не забыв ещё раз "облизать" комплиментами Еву.

-Его жене 22 года, - зачем-то комментирую я, после того, как за Кравцовым закрывается дверь.

-А вашей? - в тон мне тут же спрашивает она.

-Моей 30 недавно исполнилось.

-О! Да она у вас порядком поизносилась! Менять уже пора!

Забавно. И мне кажется смешной её глупая шутка. А всё потому, что сижу здесь, как затворник - в день по одному человеку "с воли" приезжает! Мне скоро с телевизором будет забавно общаться!

-А тебе какие мужчины нравятся, Ева?

И это, хоть убейте меня, совершенно неадекватный вопрос! Ладно, бы спросил, какие блюда, какие фильмы, да что угодно! Но только не это! Это-то зачем? Но, как говорится, слово не воробей...

-Какое это имеет значение?

Логичный ответ...

-Никакого. Просто пытаюсь завязать с тобой разговор.

-Почему именно об этом?

-Понять хочу, способны ли молодые женщины относиться к мужчинам моего возраста не потребительски?

-Закономерно возникает встречный вопрос. Способны ли мужчины вашего возраста, имеющие ваши доходы, относиться к девушкам моего возраста не потребительски?

-Не знаю. Но очень бы хотелось, чтобы были способны.

-Поддержу вас, пожалуй, и отвечу аналогично!

-Слушай, Ева, а ты не желаешь выпить со мной бокальчик вина? И обсудить эту тему более подробно?

Забавно...

11 глава. Девушкам лучше не наливать

Зачем я согласилась?

Сижу в огромном кожаном кресле в центре шикарной гостиной и понять не могу, как я попала в эту точку событий! В какой момент моей жизни логичная цепь всевозможных действий прервалась и превратилась в нелогичную!

Александр Евгеньевич отмеряет шагами расстояние до бара. Хм... Знает уже, что от дивана до него семь с половиной... Видимо, этот маршрут у него нередко повторяется...

Открывает широченный шкаф с кучей полочек. Вверху этого шкафа на специальной подставке висят ножками вверх бокалы. На верхней полочке стоят другие - разные, от маленьких стопочек до пузатых огромных, похожих на бочонки. На нижней - выстроились рядами всевозможные бутылки, от длинных и узких до кругленьких и маленьких.

- Ви-ино... - пальцами пробегает по этикеткам. - Иди сама, что ли, выбирай! Я его не пью. Не помню, где стоит даже.

Оно и видно, что именно вы пьете. Несколько бутылок с коньяком и виски наполовину опустошены.

- Александр Евгеньевич, - робко говорю с кресла. - Может, не надо, а? Анжелика Альбертовна приедет, увидит, что мы с вами... тут пьем...

- И что? - хмурится он, неловко переставляя звякающие друг об друга бутылки.

- Ну, как что? Недовольна будет. Подумает невесть что! - мысленно добавляю "еще решит, что я у нее мужа отбить хочу! Мне-то такие проблемы к чему?" Но вот если следовать моему изначальному плану (а Руслан звонит каждый вечер и настаивает, что нужно следовать, несмотря на все мои сомнения!) то лучшего способа, чтобы что-то выпытать у человека, чем его напоить, просто не существует!

Отмахивается, выуживая откуда-то из глубины шкафчика бутылку замысловатой формы, издалека напоминающей контрабас.

- В клубе она! Не явится часов до трех ночи. О, это точно вино! Только я вот думаю... А как мы его открывать будем? У меня же рука... Может, ты умеешь?

Ну, и ладно! Ну, и может, это к лучшему! Не очень была идея выпивать вместе.

- Нет, я не умею. Да и пора мне, наверное...

Он разворачивается с таким видом, что я, даже учитывая повязку и тот факт, что глаз не вижу, отлично понимаю, что недоволен, что расстроен, что хочет, чтобы наша пьянка состоялась.

- Я доплачу тебе за вечерние часы...

Блин! Неудобно как-то...

- Не нужно доплачивать. Я у вас не перерабатываюсь особо. Давайте просто вон... коньяка вашего по стопке выпьем и разойдемся!

- Какое замечательное предложение! - тут же расплывается в улыбке он. - Ты не перестаешь меня удивлять, Ева!

Коньяк он угадывает быстро и безошибочно. Берет пузатенькие бокальчики. Наливает. Разворачивается, немного не рассчитывая траекторию.

- Левее! - командую я, подхватываясь с кресла.

Но он шагает теперь уже слишком влево!

- Стоп!

Останавливается. Перехватываю за руку. Беру из нее бокал. И уже привычным жестом за локоть направляю его к дивану.

- Спасибо, Ева. Вот вчера я так не рассчитал немного и бутылку разбил.

- Вы и вчера пили?

- Ну, вот зачем ты сразу о неприятном! Нет, чтобы спросить "не порезались ли вы вчера, Александр Евгеньевич"?

- Не порезались ли вы вчера, Александр Евгеньевич? Когда пили... - передразниваю я его, гримасничая. Но он же не видит, правда?

- Нет. Взял другую и ушел вдоль стеночки наверх.

- Вы же лекарства принимаете днем. Вам нельзя вечером спиртное!

- Ой, Ева! Мне, может, уже и дышать нельзя? Я немного совсем! От скуки! Так! Давай! За здоровье! - поднимает вверх свой бокал.

- Пить за здоровье, все равно, что воевать за мир, - улыбаюсь я, и, резко выдохнув, как заправский алкоголик, быстро опрокидываю в себя спиртное.

Потом долго морщусь и кривляюсь (благо, что он, опять же, не видит!) из-за отвратительного вкуса. И потом только замечаю, что Александр Евгеньевич не пьет, а подняв домиком правую бровь и повернув голову в мою сторону, внимательно "вслушивается" (или как это лучше назвать "всматривается"?) в мою реакцию.

- Тяжело пошла, я смотрю. Ты б закусить себе принесла, что ли! - скептически произносит он. - А то развезет ненароком, что я с тобой делать буду!

- А вы мне больше не наливайте! И не развезет!

- Ну, конечно! Не наливайте! И нарушить славную русскую традицию трех стопок? Да ни за что!

Ну, три стопки - это ведь совсем немного, правда?.....

....... -Ты не прав, - заплетающимся языком возражаю я. - Деньги в нашем мире, конечно, значат очень много. Но за них нельзя купить самые важные вещи... любовь, например!

-Деточка! Уж что-что, а любовь можно купить за деньги запросто! - посмеивается он.

Я не помню, когда я перешла на ты. Но уже звучит нормально, как будто так и было. И да, мне давно пора домой, но разговор интересный, и я не могу оторваться. Ну, и градус спиртного значительно нивилирует мое чувство ответственности.

Он сидит прямо на полу на коврике, оперевшись спиной о диван. Я напротив, через стол, забравшись с ногами в огромное белое кожаное кресло. Чужой дом. Чужой мужчина. А я вот сижу и разговариваю с ним. И мне хорошо!

-Это ты, Саша, сейчас не про любовь, а про секс говоришь! - возражаю ему.

И мне кажется, он немного удивляется, когда я вдруг называю его так панибратски по имени, но никак не возражает. А мне кажется смешным называть по имени-отчеству своего собутыльника! Ну и после перехода на ты, имя произносится совсем легко!

-Нет, я именно про любовь. Про вот это - жить со стареньким дедушкой, отдавать ему лучшие годы своей жизни за деньги.

-Ну, какая же это любовь? Это чистой воды расчет! Сам же говоришь, что за деньги!

Вот всегда мне хотелось поспорить с типом, подобным этому мужчине! Очень хотелось! Доказать богатенькому буратинке, что и он может жить неправильно, нечестно, некрасиво! Высказать, насколько несправедлив тот факт, что кому-то все досталось просто так - от родителей, благодаря наглости и хитрости, а кто-то, как ни старался, как ни бился, из нищеты до старости выбраться так и не смог!

Но ведь богатые люди, они обычно высокомерны и горды. С такими, как я, никто на подобные темы разговаривать не стал бы! А тут такой случай! Да и спиртное значительно усиливает мою смелость!

- Согласен. Вот у меня... Поначалу казалось, что это - любовь. Поначалу так всё ярко, так красиво было. Ну, и секс, конечно... Секс был потрясающим.

Казалось бы, интересная тема! Послушай, Ева! Порасспрашивай его! Когда еще такая возможность представится? Но меня почему-то задевает то, что он говорит! Мне это неприятно слушать! Я понимаю всю глупость, всю бессмысленность этих своих эмоций, но мне очень и очень не нравится, что его секс с Анжелой был таким потрясающим! И неважно, что говорит он о нем в прошедшем времени!

- А правда, что когда целуешься с девушкой, у которой в губах силикон, это тоже самое, что целовать выдавленный из тюбика и засохший герметик?

12 глава. Раздевайся

От неожиданности захлебываюсь коньяком! Половину выплевываю на диван, половину с трудом проглатываю.

-У меня фантазии недостаточно, чтобы так себе это нарисовать! - немного подумав, решаю все-таки ответить максимально честно. - Но мне тоже не нравятся ненастоящие губы.

-Бедненький! Ты, наверное, уже забыл, что такое целоваться с нормальными девушками!

Подыгрываю, исключительно из интереса - к чему она ведёт наш разговор:

-Забыл. Угу.

-А хочешь, я тебя поцелую?

Чегоооо? Да ну! Послышалось! Пьяный мозг подсунул этот бред! Так не бывает. Впрочем, не бывает и того, чтобы я пил с прислугой! Так? Да! Не бывает такого! Так какого хрена вообще?

Но... С другой стороны... Анжела мне изменяет... Почему я не могу просто поцеловаться с другой женщиной? Тем более, что мне, действительно, этого хочется? Ведь хочется же? Секса-то уже давно не было... Ну, и... Если честно... Меня волнует близость этой женщины... И я не вру, когда говорю:

-Хочу.

-Тебя не смущает, что я твоя сиделка?

-А тебя?

Она отвечает правду:

-Пока я пьяная, мне всё равно.

Ворую у неё эту замечательную душеспасительную мысль:

-Пока я пьяный, мне тоже всё равно.

-Клянешься, что завтра всё забудешь?

-Клянусь! - как пионер салютую ей левой. Ну, естественно, клянусь! Если ещё немного выпью, то забуду, конечно!

Слышу, как ставит бокал на журнальный столик. И у меня всё сжимается внутри. Это как предчувствие чего-то важного, значимого! Как перед прыжком с парашютом - внутренности скручиваются в узел, даже яйца, кажется, в камушки превращаются!

И мне хочется одновременно и приостановить процесс, скороговоркой выплюнув: "Стоп-стоп-стоп!" И ускорить его, попросив: "Ну, давай же, быстрее!"

И это так остро, что меня колотит внутри! Может, дело в том просто, что от меня сейчас ничего не зависит? В том, что я беспомощный абсолютно - слепой и не владеющий правой рукой? Или все-таки в том, что со мной сейчас другая женщина, не Анжела? Женщина, в силу обстоятельств, меня волнующая, необычная - я и малейшего представления не имею о том, как она выглядит!

Не хочу в этом разбираться! Хочу слушать её шаги! И слушаю...

Скрип кресла. Поднимается. Тишина. Она сегодня без тапочек - их шлепки по полу было бы слышно.

Движение слева.

И я чувствую, как она перекидывает ногу через мои бёдра и садится сверху!

Ну, и собственно, больше ничего мне не надо для того, чтобы возбудиться! Тяжесть женского тела. Член упирается в неё снизу. Дыхание перехватывает.

Её руки ложатся на моё лицо с обеих сторон. Что она видит? Повязку? Ущербного, немолодого мужика? Что она думает обо мне сейчас? Впрочем, если бы я был ей неприятен, вряд ли она бы предложила подобное! Вряд ли стала бы касаться меня!

Чувствую, как наклоняется к моим губам. И невольно тянусь навстречу. Рука сама находит её спину. И, растопырив пальцы, сильнее прижимает её к груди!

Из головы испаряются все лишние мысли. И я уже просто мечтаю об этом поцелуе!

Но она не торопится! Большие пальцы рук поглаживают мои скулы, потом спускаются на подбородок, потом один из них скользит по нижней губе! Не выдерживаю - рот открывается! Облизываюсь, касаясь подушечки её неубранного пальца! И меня от этого молнией по позвоночнику простреливает! Задыхаюсь...

И она, издав негромкий вздох, своими губами касается моих губ. Прижимается и... Всё! Мы дышим друг другом. Я дышу ею. Она коньяком пахнет. И лимоном, который принесла в качестве закуски. Пытаюсь углубить поцелуй. Пытаюсь здоровой рукой прижать её к себе за затылок.

Ладонью накрывает мои губы. Отталкивает руку.

-Э, не-ет, я целую. Ты - сравниваешь! Потом рассказываешь мне о своих ощущениях. Согласен?

Да, согласен-согласен! Не помню на что! Но давай же!

-Да, - голос срывается на хриплый шёпот.

-И не трогаешь меня! Да?

Да что угодно, только давай...

Обхватывает своими губами мою нижнюю. Проводит по ней языком. Медленно. Потом тоже самое делает с верхней. Язык скользит по моим зубам. Охотно открываю рот, еле сдерживаясь, чтобы не отвечать ей! Но ведь сказала, что целует только она! А мне даже трогать нельзя!

Но когда её язык касается моего, меня на мгновение ослепляет... В том смысле, что я как бы выключаюсь на секунду. А когда прихожу в себя. Когда начинаю осознавать. То понимаю, что не только целую её в ответ, но и здоровой рукой нащупываю край её кофточки! А еще снизу толкаюсь членом в её промежность!

И чувствую, как она легонько двигается на мне, чуть приподнимаясь и усаживаясь обратно!

Ну, давай же, девочка, раздевайся!

13 глава. Просто приснилось

-Ну? - спрашиваю, задыхаясь.

-Что? - с трудом выдыхает он, пытаясь притянуть мою голову обратно.

-Р-руки! - командую, отодвигаясь и пытаясь слезть с него. Напоминаю. - Поцелуй. Сравнение. Губы.

В голову вдруг приходит мысль, что я вообще-то сижу на коленях у человека, который меня на работу нанял! И это, вообще-то, неправильно!

Дергаюсь, чтобы слезть с него, но он удерживает, обхватив больной рукой за спину и здоровой за затылок. Жёсткий бугор под его штанами упирается прямо в самое чувствительное место! И я с трудом сдерживаю себя, чтобы не потереться об него! В мыслях - каша, в груди - бешеный стук сердца! Глаза от его губ оторвать не могу! Что это с тобой, Ева?

-Да-да, сравнение, - проводит кончиком языка от уголка губ по нижней. Улыбается. Губы у него красивые. Любуюсь. Когда улыбается, уголки вверх приподнимаются. Как же он без повязки выглядит? Ну, то, что он привлекателен, тут даже вопросов нет! - Не совсем понял. Ещё нужно. Повторить.

Ах, ты! Хитрец! Но... Против воли мои губы вдруг тоже хотят "повторить"! Разум отключается. И я склоняюсь к его лицу снова, запуская пальцы в волосы над повязкой.

И только прикасаюсь губами к его губам, как в прихожей хлопает дверь!

Анжела! Отлетаю прочь так быстро, что по пути сбиваю бутылку, стоявшую рядом с Александром Евгеньевичем на полу! За ее грохотом и собственным ужасом не понимаю, что задела еще и его больную руку.

И когда в гостиную на своих огромных каблучищах заходит Анжела, я как бы со стороны вижу её глазами такую картинку: Её муж, со стонами боли одной рукой покачивающий затянутую в лангет вторую руку, сидит на полу возле дивана. Коричневая жидкость выливается на пол из опрокинутой бутылки, образуя всё увеличивающуюся лужу. Я, то есть сиделка, сжимаюсь в комочек в трёх метрах тоже на полу, прислонившись спиной к креслу и усиленно делаю вид, что ничего особенного здесь не происходит...

-Что здесь происходит? - спрашивает Анжела, повторяя слово из моих мыслей.

Я теряю дар речи напрочь. В голове нет ни одного логичного и неопасного объяснения случившегося! Кроме правды, конечно же! Но не правду же ей говорить?

-Ничего здесь не происходит, - морщась от боли, но спокойно и очень уверенно, как будто, действительно, все идет по плану, отвечает хозяин. - Ева, ты можешь идти. Иван ждёт тебя в машине у ворот.

И я, обрадовавшись, что мне ничего сейчас объяснять не нужно, молниеносно подхватываюсь на ноги и сваливаю из дома. Пусть сами тут как-нибудь...

На улице морозно. И по пути к машине я начинаю трезветь...

Что. Я. Наделала? Как? Зачем? Нет, этого не было! Этого просто быть не могло! Но было! И губы помнят его вкус. И стоит только закрыть глаза... Я снова чувствую его язык у себя во рту. Волна жара прокатывается по телу и микроспазмы в животе... Как бабочки пресловутые...

Трясу головой, надеясь, что сейчас в ней прояснится и окажется, что мне всё это безумие почудилось! Как я завтра сюда вернусь? Зачем я пила с ним? И он! Изменщик! Жена молодая, а он туда же! Хотя я же сама предложила сравнить наши губы! А он, как мужчина, да ещё и пьяный, просто не отказался. Стыд-то какой, Ева! Позор! Если бы Анжела не вернулась, то как низко ты могла бы упасть?

Занятая своими мыслями, я не замечаю, как мы подходим к машине.

-Вам плохо? - из салона выходит Иван. Открывает мне дверь. Почему-то в голову приходит глупая мысль, что мне никто никогда дверь не открывал в машину....

-Нет! Нет, мне не плохо! Всё в порядке!

Но, видимо, пошатывает меня неслабо, потому что водитель бросается навстречу и, подхватив под руку, быстро и аккуратно погружает в салон машины.

Там тепло. Я устала. Мозг, желая избавиться от воспоминаний о том ужасе, в который я только что влипла, вырубается почти моментально. И просыпаюсь я уже возле своего дома от того, что Иван трясёт за плечо.

-Ева! Ева, мы приехали! Просыпайтесь!

Приснилось мне всё это, что ли?

14 глава. Много секса не бывает

Времени у меня много. Спешить некуда. Спать не хочется. Пить тем более теперь смысла нет. Одному. Поэтому, вернувшись в свою спальню, я усиленно думаю. От мыслей своих как-то незаметно трезвею.

Это что сейчас было в гостиной? А? Реально девушка подпила, и мы просто поиграли в эту возбуждающую игру или... Или что это было вообще?

Нет, конечно, хочется поддаться очарованию оригинальной Евы, которая такая сладкая, такая чувственная... И губы у нее, судя по моим ощущениям, просто восхитительные... И не только губы... Улыбаюсь - главное, не вспоминать о сросшихся бровях и длинном носе... Хотя ведь наверняка обманывала! Ну, не ведут себя так раскрепощенно страшненькие неопытные барышни!