Полная версия
«Ах, я влюблён в глаза одни,
Я увлекаюсь их игрою…
Как дивно хороши они,
Но чьи они, я не открою.
Едва в тени пустых ресниц
Блеснут опасными лучами,
И я упасть готов уж ниц
Перед волшебными очами.
В моей душе растет гроза,
Растет, тоскуя и ликуя.
Да, я влюблен в одни глаза,
Но чьи они, не назову я…»
Старательно выводила Любовь Павловна, наблюдая, как из зловещей, улыбка демона становится умиленной. А после лицо ректора приобретает серьезность, будто он принял какое-то волевое решение. И через секунду Люба узнала какое…
Его губы впились в её рот, будто он был усталым путником, ведомым жаждой, а она родником, что журчал в тени оазиса.
«Ответить взаимностью или съездить в пах?», – задумалась Люба. – «В пах все же, наверное, не стоит. Ректор как ни как. Но и поощрять тоже не желательно. Обездвижить бы его».
Тут под её пальцами вместо ткани мягкой ткани твидового костюма почему-то оказался твердый холодный камень. Она отпряла от мужчины и к своему ужасу поняла, что превратила его одежду в статую.
Глава 6. Дуэлянтов разнимать не надо, пристрелить обоих и привет…Пока они не замыслили общую подлость
Любовь прикрыла рот ладошкой, представляя, что сделает с ней ректор.
– О нет, милая, я бы вас наказал по-другому, – зарычал демон, разламывая камень изнутри.
– А я предупреждал вас о причудах магии мисс Авалон, – в интонации эльфа слышались и облегчение, и злорадство.
– Я тебя не спрашивал Гесриэль!
– И потому попался как последний кирч, Эспен, – хмыкнул лекарь, чем вызвал частичную трансформацию у своего старого друга и непосредственного начальника.
– А кто такой кирч? – позабыла о страхах Любовь Павловна.
– Это птица такая, – окончательно разломав статую, просипел краснеющий демон. Окаменела вся одежда, и неожиданно для себя он оказался свободным и голым.
– Глупая очень, – легкомысленно хихикнул мистер Аларион и спрятался от ректора за креслом.
– Вы плохо на него влияете, мисс Авалон, – демон прикрылся кинутой в него простыней на манер тоги.
– Я не сказал бы, что ты сейчас вел себя адекватно.
– Да, и это очень странно, ментального воздействия я не ощутил, но странные чувства возникли, – полный желания взгляд упал на Любовь. – А вот в разум я попасть не смог, в вашей голове, мисс, полный бардак. Но это так забавно.
– Вообще не очень «забавно», когда у тебя в мозгах кто-то копошиться. Я бы даже сказала, неприятно.
– То есть вы ощущаете мое воздействие? – интерес в глазах демона из сексуального стал исследовательским. Он даже в простыне выглядел профессором до мозга костей, чем сильно подкупал Любовь Павловну. Даже лекарь при всей своей привлекательности соперничать с ректором не мог. Хотя, может просто этот типаж был женщине ближе. Он казался более мужественным, и был более напористым.
– Еще как, давит до тошноты.
– А как вы влияете на материю?
– Не знаю, спонтанно получается, – растерялась Люба.
– Что же. Спонтанность это плохо. С другой стороны, многие первокурсники не контролируют себя, да и вы, мисс Авалон, – он так странно произносил её фамилию, словно не было инцидента с поцелуем и голым торсом. – Вроде влияете только на неживую природу вещей. Я думаю, вас можно вернуть к учебному процессу. За безопасность можете не волноваться, виконта Фламе ждет разговор о равенстве студентов в рядах академии. Да и вы в состоянии себя защитить.
Любе стало одновременно и радостно, все же в четырех стенах сидеть, когда за ними огромный, волшебный мир не хотелось совсем, но при этом и страшно, от неизвестности, что ждала её за этими стенами.
– Может вам халат дать, мистер Ассгейр? – ёрничал лекарь.
– Нет, я думаю, ты сходишь за моим костюмом, а мы пока с мисс Авалон пообщаемся, – как ни в чем не бывало, ответил ректор и широко улыбнулся Любе.
– Это плохая идея, – начал Гесриэль.
– Плохая идея ходить голым по академии, тем более выходить в таком виде от невинной девушки, – Любовь Павловна почувствовала, как щеки начали гореть. «Вот же меня угораздило», – подумала она.
– Хорошо, но надеюсь, что вы не наделаете глупостей, – эльф явно не хотел оставлять их наедине. – Мисс Авалон, я быстро. Очень быстро, – с нажимом сказал он, посмотрев на друга.
– Вот теперь мы можем нормально поговорить, – притянул демон Любу к себе, усаживаясь на кровать.
Глава 7. Общаться с голым демоном то еще удовольствие
«– Что нужно делать, когда к вам подходит мужчина?
– Кричать: «Караул», и бежать.
– А если он красив и занимает не последнее положение в обществе?
– Кричать: «Я ваша», и запрыгивать на руки?
– Нет, бежать, молча и быстро!»
Сердце Любовь Павловны ушло в пятки, стоило ей оказаться в излишней близости от ректора и взглянуть в его темные глаза. А в голове упорно крутились строчки из песни Насти Каменских и Потапа: «Как ты не крути, нам не по пути, мы с тобой не пара, прости».
Демон вдруг стал сначала растерянным, потом обиженным, но взял себя в руки и серьезным лицом посмотрел на женщину.
– Мисс Леа, вы что-нибудь сейчас делаете?
– Не-е-ет…
– А о чем вы сейчас думаете?
– Та-а-ак, песенку пою…
– А о чем песенка? – заулыбался мистер Ассгейр.
– О превратностях судьбы, классовом неравенстве и возможности-невозможности романтических отношений между разными социальными слоями, – выдала Люба и зажмурилась.
– Ого, – это все на что хватило поставленного в тупик ректора. – Не думал, что мои студентки умеют так выражаться.
– А что, думали, мы только любовь, морковь и платьице можем? – пошла в наступление землянка, у которой взыграла женская солидарность.
– Вижу, что нет. Но мы не о том. Я, кажется, какой дар у вас есть мисс Авалон.
– Так вы уже сказали, воздействие на материальный мир, я что-то вроде живого философского камня с расширенным спектром действия, – уныло сказала Люба, понимая, что с таки возможностями её могут просто засунуть куда-нибудь и заставить работать на правительство. Например, превращать мусор в золото. С другой стороны, с таким даром ей любая тюрьма нипочем.
– А ещё, Леа, вы воздействуете на эмоции. Только я пока не понял как, но у нас впереди долгие годы обучения, которые я с радостью потрачу на изучение этой загадки, – маниакальный огонек в глазах ректора напугал Любовь Павловну. – Но это будет нашей маленькой тайной.
– А может я на вас нашлю какие-нибудь чувства и вы передумаете? – с надеждой произнесла она.
– Мне, конечно, требуется больше статистических данных, куколка, но судя по влиянию на Гесриэля и меня, твое влияние не равноценно и будит расовые инстинкты заложенные в нас природой. Эльфы всегда заботятся о своей паре, окружают её комфортом, а демоны, – он оскалился жуткой улыбкой. – Демоны очень страстные собственники, потому вызывая во мне симпатию, ты, куколка, рискуешь вызвать чрезмерное желание. И если не хочешь быть закрытой в спальне вдали от всего мира, не думай о «любви» рядом с представителями моего народа или драконами. Хотя оборотни с вампирами тоже могут спрятать свою пару от всего мира.
– Это же ужасно! Как пещерные люди какие-то! – Возмущению Любовь Павловны не было предела.
– Это жизнь, мисс Авалон. Не сказка. Она не будет в розовых тонах или справедливой. Хотите жить счастливо? Учитесь и боритесь за свое счастье! – рыкнул на неё демон. – Я займусь вами лично. Сегодня ещё отлежитесь здесь, а завтра вернетесь в свою комнату, соберете вещи и переедете на первый курс. После зайдете ко мне, заберете новой расписание и познакомитесь с новым куратором, – он был так спокоен и строг, но этот ректор Любе нравился больше, чем мужчина, страстно её целовавший. Этот казался безопаснее.
Тут вернулся лекарь, он оценил взглядом женщину на предмет неведомых повреждений, вздохнул с облегчением, не увидев оных, и отдал костюм демону.
И вскоре Люба осталась одна в полном душевом раздрае.
– Ощущение, будто меня наизнанку вывернули. С другой стороны, хоть приставать не будет. Но вот почему он не смог прочитать меня и узнать, что я не Леа? Не важно. Главное, завтра я вступаю в новую жизнь и мне нужно быть готовой. А я не знаю, к чему готовиться…
Любовь Павловна вновь засела за визор, пытаясь запомнить одногруппников и знакомых, с которыми её предшественница общалась по магсети. Пытаюсь понять, кто ей друг, а кто враг. Первых было мало, вторых как таковых тоже. Только из-за повышенного внимания дракона от неё старались держаться подальше.
– Надеюсь, после разговора с ректором и ты, Ульрих Фламе, будешь обходить меня стороной, – сказала она фотографии молодого человека в визоре. – Будь я глупее и моложе лет на двадцать, то могла бы даже влюбиться. Хорош же, чертяка. Но я взрослая женщина, и меня не волнуют самовлюбленные малолетние хлыщи.
Глава 8. Ну, здравствуй, новая жизнь
Люба собирала «свои» вещи в одиночестве. Её соседка, Эстель, оборотниха, была на парах, и никто пока не лез к ней с расспросами, что, в принципе, радовало. Женщина не была готова к «прямому контакту», несмотря на то, что в сети уже даже переписывалась и с соседкой, и со старостой группы, тот жалел, что не будет больше отличницы, на которую можно повесить часть ответственности за курсовые, и даже с мамой. Последнее было самым тяжелым. Со своей матерью у Любови Павловны не было доверительных отношений, а тут на неё вылился такой поток вопросов, переживаний и любви, что она испугалась. И не знала, как себя вести, поэтому просто поставила маму Леи перед фактом, что ничего не помнит, даже родителей. А та сказала, что их сразу оповестили, и отец уже хотел забрать непутевую дочь, но мистер Аларион запретил, ведь, до того как студентка не очнется и не вернется ректор, речи об отъезде быть не может. И теперь, папа в ярости, что непутевая дочь, так и не избавилась от своего ужасного дара и не выйдет замуж, как он того хотел.
Оказалось, что с виду тихая Леа, в свое время не без маминой помощи сбежала из отчего дома в Академию от навязанного папой брака. Тот горел желанием породниться с семьей лучшего друга, и мнение будущих «молодоженов» мужчин не волновало. Но в итоге, девушка удрала получать магическое образование, парень теперь служил на границе, встретил там любовь и даже собирался связать себя узами брака.
– Все же судьба и на краю света найдет. Надеюсь, когда-нибудь меня моя и в этом мире отыщет, – вздохнула женщина, припоминая все свои неудачные романы. – В любом случае нет смысла кидаться в омут с головой, теперь у меня впереди ни одна сотня лет, – этот факт её несомненно радовал.
В дверь постучали, и сердце Любы убежало в пятки. В коридоре обнаружилась внушительная дама. Высокая и с невероятными объемами во всех положенных и не очень местах. Про таких говорят: «Два на полтора».
– Леа, здравствуй. Ты собрала вещи? – Дама посмотрела на землянку, стоящую с открытым ртом и тяжело вздохнула. – Авалон, отомри! Это я, комендант Брайтис. Понимаю, что ты после стычки с Фламе все мозги растеряла, но не до такой же степени?
Любовь Павловна сменила удивление на своем лице на восхищение, во-первых, это была первая гоблинша, которую она видела, а во-вторых, с комендантами нужно дружить.
– Простите, комендант, ничего не помню.
– Совсем? – недоумению этой великанши не было предела. – Какой ужас. Тогда понятно, почему первый курс. Хоть как читать-писать не забыла?
– Нет, все эти навыки остались. А вот никого не помню, и ничего из того, что происходило в моей жизни до лазарета.
– Бедная ты моя. Ничего. Справишься. И не с таким уже справлялась, хоть и тихоня, характер боевой. Пойдем, Леа, провожу тебя в твою новую комнату. И карту дам с маячком, чтобы не заблудилась.
– Спасибо, комендант Брайтис.
– Эх, а раньше матушкой Бра меня звала, и взаправду ведь ничего не помнишь, – Любе даже стыдно стало перед этой замечательной женщиной.
Как-то так повелось, что первокурсники занимали второй и третий этажи студенческого крыла, именно на них располагались комнаты-изоляторы, то есть рассчитанные на одного и снабженные поглотителями любых магических вспышек с диапазоном силы более разрешенных. Это было сделано исключительно для безопасности студентов, ведь многие не умели контролировать свой дар, так как в основном он просыпался ближе к совершеннолетию, вернее с семнадцати до двадцати пяти лет формировался уровень магического дара, а потому все могло случиться, даже самый слабый дар при настройке конструкта в ауре мог сорваться. Все это Любовь Павловна вычитала на официальном сайте Академии. Первый этаж этого крыла был отдан завхозу со складом и коменданту, а с четвертого по седьмой этаж занимали второй, третий, четвертый и пятый курсы. Шестой курс проходил практику весь год, поэтому им предоставляли небольшой коттедж на время экзаменов и защиты диплома, они у всех факультетов проходили в разное время, потому одного домика вполне хватало.
Сначала Люба не могла понять, как это так этаж один, но на нем помещаются аж четыре факультета: стихийников, некров, менталистов и бытовиков. А потом узнала страшное слово, пространственная магия, доступная только артефакторам, благодаря сложным магустройствам, и магам с невероятной силой, что могли иметь свой собственный пространственный карман.
Получается вход один, а выхода четыре, или наоборот, смотря с какой стороны посмотреть. Для женщины все это было пока сложно, тем более, когда лекарь провожал её из лазарета, она даже и не заостряла внимания на то, где они идут, только на то, как вокруг красиво.
Её поражали многочисленные светильники, висящие в воздухе и светящиеся сами по себе, гобелены, резьба по камню. Люба с радостью впитывала атмосферу старины и монументальности. «Как в старейших университетах Земли», – думала она. – «Из каждого угла веет тайнами и знаниями, или тайными знаниями». В душе она даже поблагодарила эльфа за то, что он провел её самыми пустыми коридорами во время пар. Сталкиваться со студентами ей было страшно. Но вот по пути к жилью первокурсников несколько человек, а может и не совсем человек встретилось. Видимо не очень знакомых, так как они просто кивнули Любе и пошли по своим делам. Хотя, может они испугались гоблинши?
– Вот это твоя, – комендант уверено повернула ключ и толкнула дверь. Узкая комната-пенал с одним окном, односпальной кроватью, шкафом и столом не сильно отличалась от того, что она увидела на шестом этаже, где собирала вещи. Только места там было больше раза в три и впечатления унылости обстановка не оставляла. – Не расстраивайся, чуть приукрасишь, и все хорошо будет. Вот держи, это белье, дядюшка Том передал, – комендантша хмыкнула. – Завхоз Кирзак. Не боись. Вспомнишь. Держи ещё карту. Если быстро все сделаешь, то после ректора и на обед успеешь. А не успеешь, заходи ко мне. Хоть отваром напою, – улыбнулась комендантша, хлопнула Любу по плечу так, что та крякнула, и ушла с довольной улыбкой.
– Ну вот, Люба, ты и дома, – вздохнула землянка и, посмотрев на визоре время, в ускоренном темпе начала раскладывать вещи, ректор ждать не будет.
Глава 9. Спасибо, ректор
Любовь подсчитала время так, чтобы вероятность наткнуться на студентов была минимальной. Ведь она в первый раз окажется одна среди незнакомцев. Почему-то лекарь, ректор и комендантша такого ужаса ей не внушали. А вот ровесники Леи или преподаватели казались хуже педсовета в лицее.
Поэтому она тихой мышкой прокралась до ректорского кабинета и уже почти облегченно выдохнула, как позади послышалось хмыканье.
– Так-так-так, кто это тут у нас? Неужели сама Леа Авалон решила вспомнить, что ей пора выметаться из Академии? – Люба обернулась и обнаружила высокую блондинку, явно эльфийку и двух парней, одним из которых оказался тот самый возмутитель спокойствия в лекарском крыле. Ульрих Фламе.
– Не лезь к ней, Церберра, – сказал парень, девушка посмотрела на него, недоумевая. – Не здесь точно.
– Ты прав, милый, – злорадно улыбнулась эльфийка. – Есть места, где никто не узнает, что ты преподашь ей урок.
Люба тихо слушала их диалог и понимала, что на девушку влиять ей просто не хочется, уж больно она противна, Ульрих дракон, последствия ректор ей описал, а вот их друг – темная лошадка, можно рискнуть. Она не знала, как именно это действует, но отчего-то женщине казалось, что именно в стихотворной форме магия срабатывает сильнее, поэтому она в который раз проклинала себя, что выбрала своим направлением естественные науки, а не литературу, ведь сейчас выбора было бы намного больше.
Она посмотрела в черные глаза парня, ласково улыбнулась, и подумала, что он чем-то напоминает ей ректора. Вот только последняя мысль промелькнула уже после того, как она прошептала строки стиха Ахматовой.
– Настоящую нежность не спутаешь, ни с чем, и она тиха, – парень прищурил глаза, а его черты лица будто стали резче. Но он успел лишь сделать шаг в её сторону, как открылась дверь кабинета.
– И что это за собрание тут? – спросил знакомый голос. Любовь Павловна обрадовалась ректору как родному и отступила к нему в поисках защиты. – Мисс Авалон я, допустим, жду, а вот вас троих определенно нет.
Ребят практически ветром сдуло, вот они были, мгновенье и их уже нет. Женщина только подивилась магическому влиянию этой должности, в бытность её обучения в земном педе, она с одногруппниками так же исчезала при виде Всеволода Ильича. «Ректор в любом мире ректор», – философски рассудила она и вошла в кабинет вслед за демоном.
– Надеюсь, они не успели нанести вам вред?
– Нет, спасибо за беспокойство, ректор Ассгейр.
– Я волнуюсь не столько за вас, мисс Авалон, сколько за своего младшего брата, – приподнял одну бровь демон, и тут да Любы дошло, что она натворила.
– Так это был ваш брат? – с трудом переспросила она, молясь всем известным богам, чтобы ей послышалось.
– Именно, и мне, конечно, жаль, что он выбрал себе столько неподходящую по поведению компанию, но с точки зрения статусности во вне стен Академии это очень хорошие связи. Вот, ваше расписание, ознакомьтесь, у вас есть несколько минут, чтобы задать мне вопросы. Скоро придет ваш куратор.
Глава 10. Серому волку до лампочки, какого цвета шапочка
Любовь Павловна распекая себя мысленно последними словами за воздействие на младшего брата ректора, возможно, менее устойчивого к её чарам, открыла расписание.
«Медитация, физподготовка, теория магии, основы стихийной магии, основы и практика ментальной магии, история, основы бытовой магии, лекарское дело-первая помощь, простейшие артефакты. Слова-то вроде все знакомые, а вот что под ними подразумевается, как говорили мои ученики, я хз», – думала женщина, пробегая взглядом по строчкам.
За этими размышлениями она не заметила, как в кабинет кто-то вошел.
– Кхм, вызывали ректор Ассгейр, – раздался мужской голос с хрипотцой и раскатистым «р» за спиной у Любы.
– Да, магистр Делавар. Это ваша новая подопечная, мисс Авалон.
– Выгоревшая после стычки с виконтом? – последнее слово он процедил сквозь зубы, отчего Люба поняла, что мужчина не в восторге от дракона.
– Она у нас девушка исключительная. Не выгорела, а обрела другой дар, – хмыкнул ректор, а Любовь подумала, что даже два, но почему-то о первом демон этому мужчине говорить не стал. И ей, наверное, стоит промолчать. – Это ваш куратор, магистр Шаен Делавар, оборотень-волк, потому я, надеюсь, вы помните наш разговор о расах и их специфике.
Ректор, я, конечно, вас уважаю, но мне, кажется, подобные комментарии не уместны в приличном обществе, – прорычал крупный мужчина, казавшийся хищником даже в человеческом обличии.
– Здравствуйте, магистр Делавар, – доброжелательно поздоровалась землянка, транслируя в его сторону «ты да я – лучшие друзья» и надеясь, что это сработает. – Ректор просто предупреждал меня, что у каждой расы свое определение «норм поведения» и чтобы я была предельно осторожной, пока не вольюсь в коллектив, так как после инцидента у меня некоторые в провалы в памяти.
– Кхм, – улыбнулся ректор, довольный реакцией студентки. – Вы очень некорректно выразились, мисс Авалон, описывая свою проблему. Я же говорил, Делавар, мисс даже не помнила своё имя, хотя при этом как писать и читать она не забыла. Аларион утверждает, что в его практике были подобные случаи, никто и никогда не знает, как на разуме может отразиться выгорание.
– Я вас понял, ректор. Что вы хотите от меня? – оборотню явно не нравилось назначение, тем более его редко подводил нюх, а девушка отчетливо пахла неприятностями, хотя и удивительным образом располагала к себе.
– Помочь ей адаптироваться и проконтролировать обучение. И еще, мисс, подождите куратора снаружи, – Люба удивленно кивнула и вышла из кабинета. – Шаен, присмотри за ней. Дар у девчонки редкий, для империи может быть на удивление полезным, но эта стычка с Ульрихом. Своему брату внушение я сделал, он против моей воли не пойдет, дракон же может повестись на речи этой белобрысой интриганки Клоуз. Когда ж они уже отправятся на практику и я смогу вздохнуть спокойно?
– Эспен, она настолько важна? – заинтересовался волк.
– Меня редко обманывает чутье, тени говорят, что она будет полезна империи. А уж каким образом, не важно. Помоги ей освоиться и пережить еще год, пока я эту троицу не отправлю на границу. Потом она справится сама.
– Хорошо, – оборотень кивнул и вышел к своей подопечной. – Ну что, пойдем? Ты ела?
– Нет, куратор Делавар, – Люба снова усиленно внушала, что она белая и пушистая, и вообще замечательная, так что проникнитесь дружескими, да что там дружескими, братскими чувствами, зачем мелочиться, мистер Делавар.
– Когда рядом никого нет, просто Шаен, – улыбнулся оборотень, думая, что девчонка достаточно милая и ей можно дать шанс, а не быть извергом, да измываться, как он это обычно делает со своими студиозами. – Тогда идем в столовую, все равно ты не помнишь, где она находится, а правильное питание залог хорошей физической и умственной активности.
– Как скажешь, Шаен, я – Леа, – ответила ему приветливой улыбкой Любовь Павловна, хотя тараканы в её голове открывали шампанское и запускали салюты с криками: «Получилось! Он наш!».
Глава 11. В столовой на скамье сидели, попаданка, куратор, мишка, рысь и вампир…
Они вышли из административного корпуса, и Любу снесло волной шума и толпой студентов. Женщина уже за пару месяцев без работы в лицее отвыкнула от бедлама школьных коридоров, а уж за время, проведенное в палате, так и вовсе забыла, что такое скопление людей.
Оттого она прильнула к своему куратору, дернувшемуся вначале от этого доверительного жеста. В итоге, мужчина взглянул девушке в её огромные, «Видимо, от ужаса», – подумал он, глаза и взял спутницу под руку.
Студентам же в основном не обращали внимания, они проносились мимо, торопясь по своим делам. Но все хорошее когда-нибудь кончается, и наконец, Любовь с Шаеном дошли до столовой.
Вот тут-то и побежали шепотки по столам и очереди, а некоторым вдобавок грозило косоглазие. В основном, тех, кто не знал Лею Алавар, интересовал вопрос, кто она, а тех, кто знал, что она делает с мистером Делаваром, тираном, деспотом и «мистером брутальность». Ведь даже достаточно жесткое обращение с подопечными не умаляло восторженных чувств некоторых экзальтированных девиц к его персоне. И теперь этот змеиный клубок пристально наблюдал за девушкой. Шаену даже стало её жаль. Впрочем, как и себя, ведь на этот год он может её стать не просто куратором, но и телохранителем. От последней мысли оборотень даже недовольно рыкнул, чем испугал спутницу.
– Не бойся, это я о своем. Сейчас берем подносы, набираем, что хочется и двигаем в сторону того столика, там твои будущие одногруппники сидят, – он махнул в сторону длинного стола неподалеку от них, разделенного на зоны. За ним сидел первый курс и преподаватели, которые приглядывали за пока еще нестабильными студентами.
Люба, оценив очередь, очень быстро забила поднос едой, не особо привередничая, в отличие от соседей по очереди, и поторопилась за лавирующим между встающими, садящими и входяще-выходящими людьми куратором.
