Меня нельзя купить

Внутренне закатываю глаза до затылка. Ну надо же, мужчина, который и считать умеет. Браво, аплодисменты. Так, Никита, будь лапочкой, дай мне спокойно погуглить «горячий массаж с маслом». Есть вещи важнее, чем чужие коэффициенты интеллекта.

Например, напиться.

— Я себя что-то нехорошо чувствую, — неожиданно для самой себя говорю вслух.
— Правда? — он тут же тревожно всматривается в меня. — Все в порядке?
— Мигрень, — обреченно вздыхаю. — Всегда после перелетов. Ненавижу. Я переживу, но мне, возможно, придется прилечь. Если во второй половине дня меня не будет, ты будешь знать, где я. К завтрашнему дню отойду.
— Конечно, да, — кивает он. — Я скажу, если что.

Три часа спустя сильные руки медленно проходят вверх по моему позвоночнику и спускаются вниз, обводя теплыми ладонями изгиб бедер.

В комнате полумрак, играет расслабляющая музыка с тяжелым чувственным ритмом, и запах одеколона массажиста подозрительно сильно заводит все, что ниже талии.

Руки Григория легко скользят вверх по спине. На кожу льется горячее масло, и от первого касания у меня пробегает дрожь, глаза сами закрываются.

Вот это да… вот это уже похоже на правильный «личностный рост».

— Так хорошо? — спрашивает Григорий.
— Идеально, — выдыхаю я.

Честно говоря, это не просто идеально — это божественно. Я буду ходить сюда каждый день.

Да ну ее, эту конференцию.

Его ладони мягко скользят вниз по моей спине, и я улыбаюсь в массажную подушку.

У меня в сумке начинает громко трезвонить телефон. В тишине салона звук режет по нервам, наверняка мешая и в соседних комнатах.

— Ой, простите, — морщусь. — Сейчас прекратится.

Звонок не смолкает до самого конца и тут же начинается снова. Вот же.

— Простите… — мы ждем, но телефон упорно орет еще раз. Вдруг что-то случилось дома? — Передайте, пожалуйста, сумку.

Он подает мне сумку, я нащупываю телефон. Номер незнакомый.

— Алло, — говорю и вновь опускаюсь на кушетку.
— Где вы? — рычит в трубке знакомый голос. — Вы пропускаете воркшопы.
— Эм…
— И даже не пытайтесь мне врать, Александра. Я знаю, что вы не у себя в номере.

Я злюсь от одного его тона. Да кто он такой вообще?

— Простите, это что сейчас было?
— Где. Вы, — практически шипит он.
— На массаже, если интересно, — отвечаю максимально спокойно.
— Что? — он явно теряет самообладание.
— Ваша лекция была невыносимо скучной. У меня есть дела поважнее. Всего доброго, Константин Владимирович.
— Александра Андреева… — начинает он выговаривать, но я уже нажимаю «сброс».

Перевожу телефон в беззвучный режим и швыряю на кресло в углу.

— Извините за это, — бросаю Григорию. — На чем мы остановились?

Сильные ладони спускаются вдоль ребер, скользят ниже, к выступающим косточкам бедер, и по телу проходит дрожь возбуждения.

Я улыбаюсь с закрытыми глазами.

Да, все-таки приятно иногда быть стервой.

Его руки переходят на живот — медленно, уверенно.

Вот это… я понимаю, настоящая релаксация.

Константин

Я стою у барной стойки с бокалом в руке.

— И только от того буста у меня прилетело еще пятьдесят тысяч подписчиков, — восторженно рассказывает Сабина.
— Впечатляет, — кивает Виктория.

Вокруг меня четыре эффектные женщины, и мне смертельно скучно. Утром первый рейс — и я улетаю.

Взгляд сам скользит по залу. Где она?

— Так что, Константин Владимирович, вы женаты? — мурлычет блондинка напротив.
— Пожалуйста, просто Константин, — поправляю ее и качаю головой. — Нет, не женат.
— Тогда, может, есть девушка? — уточняет Сабина.
— Тоже нет, — делаю глоток. — Абсолютно свободен.
— Да? — голос у Сабины становится еще более обволакивающим. — Какая удача.

Я натягиваю вежливую улыбку.

— На самом деле свободному человеку всегда везет, да?

Девушки синхронно смеются, как по сигналу, а я снова сканирую зал. Если она сегодня не появится, это будет очень плохим завершением дня.

— Я недавно разорвала помолвку, — томно сообщает Виктория.

Я лениво окидываю ее взглядом. Блондинка, красивая, ухоженная — в принципе, в точности мой обычный тип. Заставляю себя кивнуть, делая вид, что мне интересно.

— Я просто хочу сейчас сконцентрироваться на своих целях, — продолжает она. — Мой бывший не развивался, понимаешь? Ему хотелось дом в пригороде и троих детей, а мне от жизни нужно больше. Я хочу мировую империю.
— Абсолютно с тобой согласна, — наперебой поддакивают остальные.
— Я испытывала то же самое со своим бывшим, — вставляет одна из девушек.
— Ну почему они этого не понимают?

Господи… вытащите меня отсюда.

Я машу коллеге где-то в стороне:

— Пойду к знакомому, — и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Константин, — протяжно окликает Сабина.

Я оборачиваюсь.

— Может, мы могли бы вечером вместе пробежаться по конспектам? — она улыбается слишком откровенно. — У меня в номере.
— Э-э… — я перевожу взгляд с одной на другую.
— В смысле, — она лениво проводит пальцами по волосам, — можем все вместе. Мы четверо и ты. Такой… групповой разбор.

Девушки обмениваются плотоядными улыбками.

— Ночь обещает быть очень продуктивной, — шепчет Виктория.
— В этом я нисколько не сомневаюсь, — ухмыляюсь я. — Посмотрим, как сложится вечер, ладно?

Я разворачиваюсь и иду к одному из лекторов, слыша за спиной их довольный хохот.

— Привет, — говорит Лиза.
— Привет, — делаю глоток.
— Дай догадаюсь: они все на тебя вешаются?
— С чего ты взяла? — не меняя выражения лица, отвечаю.
— Да потому что я никогда в жизни не видела, чтобы мужчину так обхаживали. — Она ухмыляется. — Женщины, которые к тебе липнут, вообще не знают слова «стыд».

Я усмехаюсь. Лиза — психолог, лет пятьдесят с хвостиком. Мы часто пересекаемся на конференциях: она занимается тестами личностных профилей и, кажется, видела уже все.

— Поверь, Лиза, это быстро надоедает.

Я снова оглядываю зал и наконец замечаю ее в углу, среди группы мужчин.

Она здесь.

Наблюдаю, как она говорит что-то, смеется.

Темные волосы до плеч, густые, тяжелые. На ней черное платье — не откровенное, не броское, самое обычное. Она вообще вся какая-то приглушенная, спокойная. Разумная. И при этом притягивает сильнее, чем любая из этих разряженных кукол. Совсем не мой привычный тип — и именно этим цепляет. На вид старше меня, но ненамного, может, на пару лет.

Мы с Лизой продолжаем перекидываться фразами, но взгляд у меня не отлипает от Саши. Она смеется с каким-то мужчиной.

Кто он?

Хм.

Я собираюсь подойти.

— Секунду, — говорю Лизе и направляюсь в ее сторону.

Уже почти подхожу, как вдруг слышу:

— Константин Владимирович.

Оборачиваюсь: передо мной привлекательная блондинка. Та самая, что уже пыталась подкатить днем.

— Здравствуйте, — натягиваю вежливую улыбку и с неприязнью отмечаю, что мы стоим в непосредственной слышимости от Саши.
— Милана, — напоминает она. — Мы виделись за ланчем.
— Помню, Милана, — киваю.

Мужчина, с которым разговаривала Саша, идет к бару. Она поднимает глаза и явно слышит наш разговор.

— Чем займетесь позже? Может, выпьем вместе? — сладко предлагает Милана.

Саша демонстративно закатывает глаза и отворачивается.

Вот же.

— Нет, я не смешиваю работу и развлечения, — отвечаю и, не задерживаясь, двигаюсь дальше — к Саше.

— Добрый вечер, — говорю.

Она бросает на меня абсолютно каменный взгляд:

— Привет. — Делает глоток из бокала и снова отворачивается, как будто меня здесь нет.

— Как массаж? — интересуюсь.
— Отлично, — не меняя интонации, отвечает она.

Боже… какая же она хамка. И почему это заводит еще сильнее?

— Может, все-таки посмотришь на меня, пока я с тобой разговариваю? — не выдерживаю.

Ее глаза медленно поднимаются и встречаются с моими. В животе странно переворачивается.

— Чего вы от меня хотите, Константин Владимирович? — холодно спрашивает она.

Я смотрю на нее, пытаясь разобраться, что именно сейчас сжалось внутри.

— Константин, — отвечаю. — Называй меня Константином.
— Нет, — отрезает она ровно. — Звать вас Константином значило бы, что я хочу общаться с вами на «ты».

Язык скользит по ее нижней губе, и я чувствую это прямо в паху.

— А я не хочу.

— Саша.
— Зовите меня Александрой.
— Зачем вы так грубо себя ведете?
— Я не грубо. Я честно. Или вам лучше, чтобы я лгала?

Ну ни фига себе.

— Может быть, — отвечаю.
— Как же я рада вас видеть, Константин. Давайте обнимемся у костра и споем песенку. Соскучилась по вашей неотразимой внешности и остроумию, — выпаливает она без запинки. Улыбается невинно и хлопает ресницами для пущей выразительности.

Я усмехаюсь и чокаюсь с ней бокалом.

— За это и пью. Вот теперь похоже на то, что нужно. Рад, что вы вливаетесь в атмосферу.

Она чуть приподнимает подбородок, подзывая поближе. Я наклоняюсь, ожидая, что она скажет.

— Уйдите, Константин Владимирович, — шепчет она мне прямо в ухо.

Я тихо смеюсь — впервые за долгое время по-настоящему оживаю.

— Нет.

Она снова смотрит вперед.

— Вижу, вы все такой же назойливый.
— А вижу, вы все те же таблетки для стервозности глотаете.
— Ага, конечно. Давайте свалим мою антипатию к вам на лекарства. Другой причины, по которой вы меня отталкиваете, просто не может быть, да?

Брови у меня ползут вверх. Женщины так со мной не разговаривают.

— «Отталкиваете» — сильное слово, не находите? — говорю, тоже уставившись вперед. — Думаю, вы имели в виду «очаровываете».

Ее губы чуть подрагивают — она явно борется с улыбкой.

— Уйдите, Константин Владимирович, — повторяет.
— Я вас очаровываю, Саша?
— Александра, — шипит она. — И у вас нет того, что нужно, чтобы меня очаровать.

Наши взгляды сцепляются, и во второй раз за вечер в животе неприятно екает.

От нее идет какая-то аура — неуловимая, манящая.

Доминирующая.

Интересно, какая она в постели. Представляю нас голыми, сплетенными — и между ног тут же становится тесно. Я поджимаю губы, чтобы не выдать, насколько меня это заводит.

— До свидания, — она отходит в толпу, а я провожаю ее взглядом.

Ладно… признаю.

Эта женщина безумно горячая.

Слежу, как она пересекает зал, и лихорадочно думаю, что делать. Здесь — единственное место, где я могу ее увидеть. Хм…

Достаю телефон, звоню брату. Он отвечает мгновенно.

— Привет, Костя.
— Клим, — говорю, наблюдая, как она заговаривает с очередным мужчиной. — Смена планов.
— В чем дело?
— Я собирался пробыть на конференции только первый день.
— Так.
— Но решил остаться на всю неделю. Есть… — подбираю слова, — возможность, которую стоит проверить.
— Ладно. Когда вернешься?
— В следующий понедельник.
— Ладно. Слушай, я на встрече. Позвоню позже.
— Хорошо.

Кладу трубку, убираю телефон в карман и снова поднимаю глаза на Сашу Андрееву через весь зал.

Эта конференция только что стала по-настоящему интересной.

Александра

— Иду за напитком, — говорит Никита. — Тебе взять еще?
— Да, спасибо.
— Скоро вернусь, — обещает он и направляется к бару.

Я провожаю его взглядом.

Неплохой парень.

Честно говоря, удивлена: вечер получился неожиданно приятным. Ужин, танцы, болтовня со всеми подряд — я даже социализировалась. Маша бы мной гордилась.

— Ах, наконец-то осталась одна, — раздается знакомый голос.

Оборачиваюсь: Константин Орлов стоит рядом. Прекрасно. Закатываю глаза.

— Куда делся ваш ученик? — спрашивает он, отпивая из бокала.
— Кто? — хмурюсь.
— Этот скучный идеальный мальчик.

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. В точку.

— Понятия не имею, о ком вы.
— Никита Мандела, или как его там, — он небрежно машет бокалом в сторону бара.

Не выдерживаю и улыбаюсь.

— Фамилию его не знаю, но точно не Мандела, Константин Владимирович.
— Я же просил звать меня Константином.
— А я просила уйти.

— Знаете… — он делает паузу, подбирая слова, — если бы я не был на работе и не держал профессиональный тон, у меня накопилось бы к вам куча вопросов.
— Например?
— Сейчас я на работе, — он поправляет галстук.

Мне жутко интересно, что он хочет сказать, поэтому выпаливаю:

— Считайте, что вы вне смены. Все, что скажете, останется между нами.
— Почему вы меня так ненавидите?
— Причин хватает.
— Назовите хоть одну.
— Вы хотите мою компанию, Константин Владимирович.
— Нет, — он отпивает глоток, и по тону кажется, что он раздражен. — Я сделал честное предложение по вашей компании, вы отказались. Точка. С тех пор к вам не лез, уважал ваше «нет».

Наши взгляды сцепляются. Между нами искрит — тела будто разговаривают без слов. Я могу сколько угодно делать вид, что не замечаю, но правда в том, что Константин Орлов — это переизбыток всего: запаха, взгляда, присутствия.

Чувствую себя глупо из-за своей истеричной ненависти и отвечаю:

— Если уж так хотите знать, вы меня просто раздражаете.

У него отвисает челюсть в притворном шоке.

— Вы всегда такая бессердечная, Саша?
Я тихо смеюсь.
— Думаю, мы оба знаем, кто из нас здесь бессердечный.

Его глаза не отпускают, он приподнимает бровь.

— А кровь у вас какая?
— Какая кровь?
— Горячая?

Какой же он нахал.

Хм… не хочу признавать, но в этом мужчине определенно есть что-то.

Улыбаюсь его наглости во весь рот.

— Думаю, температура моей крови вас не касается.
— О, но мужчине любопытно, — он смотрит мне в глаза поверх бокала.

Воздух между нами густеет.

— Может, обсудим это… снаружи? — медленно улыбается, сексуально приподнимая бровь. — Конечно, вне смены.
— Вы хотите выйти и обсудить температуру моей крови, Константин Владимирович?
— Да, — шепчет он, опуская взгляд на мои губы.

Я наклоняюсь ближе.

— Константин Владимирович, — шепчу в ответ.
— Да?
— Я к вам не испытываю влечения. Ни на работе, ни вне ее.

Он наклоняется к моему уху, губы почти касаются кожи:

— Врушка.

Его дыхание щекочет, по рукам бегут мурашки.

— Хватит, — шепчу, оглядываясь по сторонам.

Тело выдает меня самым подлым образом. Предатель.

Его глаза не отпускают.

— Назови меня Костей.
— Нет. — Делаю глоток. Господи, хотелось бы опрокинуть бокал залпом.
— Саша, — он снова склоняется к уху.
— Что?
— Не бойся звать меня Костей.

Закатываю глаза.

— Потому что очень скоро, — шепчет он, — ты будешь стонать это имя.

Ухмыляюсь.

— Вы всегда такой фантазер?
— Просто констатирую факт, — он небрежно пожимает плечами, разворачивается и уходит в толпу.

Я провожаю его взглядом.

Появляется Никита:

— Вот твой коктейль.
— Спасибо.

Беру бокал и смотрю через зал: Константин подходит к группе женщин. Они все тают, улыбаются, хихикают. Потом он поворачивается ко мне. Темные глаза находят мои, он медленно, сексуально улыбается и поднимает бокал в мою сторону — будто открывает Олимпиаду.

В горле встает ком.

Боже… да что это только что было?.

Глава 4

Уже поздно, второй час ночи, и я сама не понимаю, почему до сих пор не в постели.
Вечер пролетел. Так странно и приятно — не нестись домой к урокам, ужину и вечному «мам, где…». Кажется, все сто двадцать человек с конференции все еще здесь. Настроение легкое, все смеются. Я стою в глубине зала у бара, нас человек десять в кругу: кто-то рассказывает истории, мы хохочем, перекидываемся шуточками — и каждые пару минут я ловлю взгляд Константина через весь зал.

Он смотрит на меня… весь вечер.
Жар его взгляда на коже — как солнце. И невольно думаешь: если он так смотрит, то что он творит в постели? Сейчас он не просто раздевает меня глазами — он словно занимается со мной сексом без прикосновений.

В груди поднимается жар, и я ловлю себя на том, что представляю нас голыми, вместе.

Как хорошо отлаженный механизм, он работает с залом: улыбается, слушает, шутит, — все хотят с ним поговорить, все хотят быть рядом. И я почти уверена: каждая женщина здесь хотя бы на пару секунд представила, каково было бы увезти его к себе.
Я — да.

Хотя никогда этого не сделаю. Господи, нет.

Но его бесстыдная, совершенно честная, флиртующая манера цепляет… даже тех, кому он «как бы неинтересен».

Я позволяю мыслям немного увлечь меня. Каково это — переспать с таким мужчиной без обязательств, без завтрашнего дня? Только ночь, только момент — и ничего после.
Просто жить внутри этого «сейчас».

Я смотрю на трубочку, рисую ею круги в бокале. Мысль цепляется за мысль, пытаясь свести вместе старое и новое. Давно у меня в голове не было ничего похожего.

Мысли о сексе вообще не приходили мне в голову с тех пор, как погиб Вадим.
Через месяц будет пять лет.

Мне было тридцать три, когда я потеряла мужа — возраст, когда только входишь в свой сексуальный расцвет.
В тот день я потеряла слишком много. И не только его… вместе с ним ушла большая часть меня самой.

Мы познакомились в институте. Два года встречались, а потом случилось невозможное: я забеременела на таблетках, в двадцать лет.
Вадим был в восторге. Он вообще никогда не сомневался, что мы будем вместе. На четвертом свидании сказал, что женится на мне. Он был старше на три года и уверен, что знает жизнь.

Я грустно улыбаюсь. Сейчас понимаю: во многом он и правда знал.

Перед глазами вспыхивает кадр: мы целуемся, смеемся, кувыркаемся в кровати, занимаемся любовью.
Сердце сжимается.

Я скучаю не только по нему… я скучаю по тому, что мы делали. По тому, как он одним взглядом напоминал мне, что я женщина.
По возбуждению.
По волне оргазма.

Я закрываю глаза, злясь на себя.
О боже…
Проехали.

Надо перестать пить. Вспомнила, почему не люблю алкоголь: он делает меня грустной, накрывает темной, тяжелой накидкой, нашпигованной обязанностями. Я ставлю бокал на стойку:

— Я поеду, — машу нашей компании. — До завтра.

Направляюсь к выходу и замечаю Константина: он говорит с тремя женщинами — теми самыми, что весь вечер на нем висят. Завидев меня, он отлипает от стены и выходит мне навстречу.

— Александра, — окликает.

Я не могу быть с ним откровенно грубой при других, поэтому:

— Добрый вечер, — улыбаюсь через его плечо его поклонницам.

— Ты готова? — спрашивает он.

Я моргаю, не понимая.

— К чему?

— Ну… — он выразительно округляет глаза. — К занятиям.

— А. — Я хмурюсь: видимо, пытается избавиться от своего гарема. — Да. Конечно.

— Веди, — показывает на двери.

Господи. Я ускоряюсь к выходу.

— Но… — тянет одна из девушек у нас за спиной.

— Девочки, перенесем, — бросает он, догоняя меня.

Мы выходим в фойе и подходим к лифту.

— Спасибо, — он тяжело выдыхает.

Я закатываю глаза:

— Я не ваша палочка-выручалочка, Константин Владимирович.

— Знаю. — Он берет меня под локоть, вплетая руку в мою. — Мы же правда идем заниматься, разве я не говорил?

— У вас эта гиперфлиртующая манера реально часто срабатывает? — спрашиваю, когда двери лифта открываются и мы заходим внутрь.

Он ухмыляется:

— Всегда.

Я качаю головой, глядя в пол, не скрывая улыбки. От него пахнет нереальным парфюмом.

— Мы пьем кофе или шампанское? — спрашивает игриво.

— Я — чай.

— Чай? — он морщит нос. — Такой, бабушкин, английский?

— Да. Такой, бабушкин, английский.

— Хм.

Двери открываются, я выхожу первой. Он тоже. Идем по коридору. Где вообще его номер? Он же не думает, что пойдет со мной?..

— Думаю, могу рискнуть, — наконец произносит.

— Рискнуть с чем?

— С чаем.

— Вы со мной не идете, — фыркаю.

Лицо вытягивается:

— Почему?

— Потому что я не из таких. Потому что я слишком стара для вас. И потому что… — на секунду замолкаю, подбирая слова. — Я клялась ненавидеть вас всю вечность. — Останавливаюсь у своей двери. — Это мой номер.

Он засовывает руки в карманы брюк:

— Ну же, Саша, это всего лишь чай. — В его озорных глазах пляшут огоньки. — Не то чтобы я собирался переспать с тобой так, что ты неделю ходить не сможешь.

Я уставляюсь на него, шокированная тем, что он это озвучил. Я не привыкла, что мужчины разговаривают со мной так.

Его грубые слова попадают прямо в тот темный уголок моей сексуальности, где давно никто не шевелился.

Что-то спящее шевелится глубоко внутри.
Пять лет — большой срок.
Воздух между нами трещит.

— Я же не собираюсь доводить тебя до такого оргазма, что ты будешь неделю отходить, — негромко усмехается он. — Едва ли это будет лучший секс в твоей жизни или что-то в этом духе.

У меня нет слов… он их украл.

— Признай, — его взгляд опускается к моим губам, голос становится тише, — тебе хотя бы раз не приходило в голову, какой я в постели?

— Нет, — вру. На самом деле это единственное, о чем я думаю последние минуты. — Ни разу.

— И ни разу не думала, какой у меня размер? — шепчет он, заправляя прядь волос за мое ухо и делая шаг ближе.

Господи, да он явно немаленький. О таком вслух говорят только те, кому есть чем похвастаться.
Не могу успокоиться.

Я сглатываю ком в горле, представляя его голым.

— Нет.

Он наклоняется к самому уху:

— Признайся.

Я закрываю глаза. Отлично. Вот я и влипла. С очень плохим мужчиной.

Сердце отзывается на его ритм — быстро, сильными ударами, и в голове вспыхивают картинки того, какие «плохие вещи» можно было бы с ним делать.

— Ты у меня из головы не выходишь, — его низкий шепот у шеи разносится по нервам электричеством.

— С чего это? — так же тихо спрашиваю, хотя ответ и так знаю.

Он придвигается еще ближе, прижимает меня бедрами к стене. Он твердый, готовый. Внутри все начинает плавиться.
Боже… как же приятно он ощущается.

— Три лекции и один воркшоп я занимался только тем, что представлял, как ты скачешь на мне, — шепчет он мрачно.

Перед глазами вспыхивает картинка: я сверху, голая, тела скользят от пота.

— Вот же… — выдыхает он, сжимая в ладони горсть моих волос. — Мы были бы такой горячей парой.

Лифт звякает, и двери открываются — из них выходит Никита.

Мой временно отключенный мозг включается обратно. Я резко отталкиваю от Константина:

— Хватит, — шепчу.

Никита смотрит на нас из другого конца коридора и хмурится:

— Эм… привет.

Константин закатывает глаза, злится, проводит рукой по волосам:

— Привет, — бурчит сухо.

Я в спешке провожу карточкой в двери, цепляюсь за эту паузу как за спасение:

— Спокойной ночи, Константин Владимирович.

— Саша, — шепчет он.

Я захлопываю дверь перед его носом. Оседаю спиной к двери и закрываю глаза. Дышу тяжело, тело все еще гудит от его близости.

Телефон пискнул — приходит сообщение.

Ну же?
Я улетаю завтра.

В голове повторяются его слова:
«Мы были бы такой горячей парой».