Пепел и власть

— Хорошо. Без формальностей. — Она позволила себе лёгкую полуулыбку. — О чём вы хотели поговорить?

— Для начала — зови меня Яньчуань. «Господин Хэ» звучит так, будто мне пятьдесят и у меня лысина. — Он снова усмехнулся и плеснул виски в чистый бокал, пододвигая его к ней. — Выпей. Заслужила.

— Я на работе.

— А я сказал, что ты на перерыве.

Она взяла бокал, но не пригубила — просто держала в руке, ощущая прохладу стекла. Он заметил это, но комментировать не стал.

— Ты мне нравишься, Синъе, — произнёс он, откидываясь на спинку кресла. Голос стал ниже, интимнее, словно он делился секретом. — Ты умная. Ты спокойная. Ты не боишься меня — а это редкость, поверь. Большинство людей либо заискивают, либо дрожат. Ты делаешь иначе.

— Возможно, я просто ещё не поняла, чего стоит бояться.

— Или понимаешь, но всё равно не боишься. — Он прищурился. — Это ещё интереснее.

Он наклонился вперёд, поставив бокал на столик, и сложил руки в замок. Сейчас он был похож на игрока, который собирается сделать решающую ставку.

— Давай начистоту, Синъе. Ты здесь не просто так. Я таких, как ты, за версту чую. Ты слишком хороша для обычного бара. Твои движения, твоя речь, твоя манера держаться — это не Пекинский бар «Мандарин». Это что-то другое. Так вот вопрос: кто ты на самом деле?

Момент был опасный. Один неверный ответ — и он заподозрит неладное. Но Синъе была готова. Легенда была выстроена до мелочей.

— Вы правы, — сказала она тихо, опуская глаза. — Не совсем.

Она помолчала, словно собираясь с духом, потом заговорила — голосом чуть дрожащим, но ровным, как у человека, который решается на откровенность после долгих колебаний:

— Я работала не только в «Мандарине». До этого был другой бар — «Чёрная орхидея». Там было... не очень хорошо. Владелец оказался замешан в грязных делах. Кредиты, подставные лица, какие-то связи с криминалом. Я ушла, когда на него вышла полиция. Потом «Мандарин» — но он закрылся, как я уже говорила. А теперь здесь. Я приехала в Хуайчэн, потому что здесь живёт моя тётя, ей нужен уход. И я подумала... — она запнулась, подбирая слова. — Я подумала, что в таком большом городе можно затеряться. Начать сначала. Никому не рассказывать о прошлом.

Яньчуань слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Тётя, значит. — Он кивнул. — И что с ней?

— Сердце. Ей нужен постоянный уход и лекарства. Они дорогие. Поэтому я и работаю.

— Поэтому ты и держишься за эту работу, — закончил он за неё. — Не потому, что боишься меня, а потому, что тебе нужны деньги. Это я могу понять.

Он снова откинулся в кресле, но теперь его поза была менее напряжённой. Он верил. История о тёте, о бегстве из тёмного прошлого, о нужде в деньгах — это объясняло её сдержанность, её нежелание рисковать работой, её спокойствие перед лицом опасности. Она прошла через худшее. Что ей какой-то владелец клуба?

— Ладно, — сказал он наконец. — Я ценю честность. И я не из тех, кто лезет в чужое прошлое. У каждого свои скелеты. — Он взял бокал и сделал глоток. — Но знаешь что? Ты мне всё равно нравишься. Даже больше, чем до этого разговора.

Синъе подняла бровь.

— Я не ищу отношений, господин...

— Яньчуань.

— Яньчуань, — поправилась она. — Я здесь, чтобы работать и помогать тёте. Не более.

— А я и не предлагаю отношения, — он улыбнулся краешком губ. — Я предлагаю... скажем так, взаимовыгодное сотрудничество. Ты умна. Ты спокойна. Ты умеешь держать язык за зубами. Мне такие люди нужны. А тебе нужны деньги и защита. Разве нет?

Она промолчала.

— Подумай об этом, — он поднялся с кресла и подошёл к ней ближе — слишком близко для делового разговора. Его пальцы коснулись подлокотника дивана рядом с её плечом, и она почувствовала запах его парфюма — древесный, с ноткой табака и виски. — Ты можешь быть больше, чем просто бармен. Я это вижу. И я редко ошибаюсь в людях.

Он наклонился, и его лицо оказалось совсем близко. Синъе видела каждую деталь: тёмные глаза с золотистыми искрами в глубине, лёгкую щетину на скулах, крошечный шрам над левой бровью — след давней драки, о котором не упоминали её источники. Его дыхание пахло виски и чем-то ещё, едва уловимым — возбуждением, смешанным с предвкушением.

— Синъе...

Его свободная рука поднялась и коснулась её подбородка — легко, почти невесомо, но достаточно, чтобы зафиксировать её лицо перед собой.

— Я хочу, чтобы ты осталась сегодня после смены.

Это был не вопрос.

И тогда она сделала то, чего он не ожидал.

Она не отшатнулась. Не покраснела. Не начала лепетать оправдания. Вместо этого она спокойно, почти лениво взяла его за запястье — то самое, которым он держал её подбородок — и отвела его руку в сторону. Движение было мягким, но в нём чувствовалась сила, которую Яньчуань явно не ожидал встретить. Его бровь изогнулась.

— Яньчуань, — её голос прозвучал ровно, без дрожи, без гнева, без страха. — Я польщена. Правда. Но у меня есть правило: я не смешиваю работу и личную жизнь.

— Правила можно менять.

— Мои — нет. — Она поднялась с дивана, поправила фартук. — Я благодарна за предложение о сотрудничестве и готова его обсудить. Но всё, что касается остального... — она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Нет.

В комнате повисла тишина. Глубокая, почти звенящая. Слышно было только приглушённую музыку из зала внизу — далёкий бас, похожий на сердцебиение спящего зверя.

Яньчуань замер. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: удивление, раздражение, уязвлённое самолюбие, а затем — что-то новое, чего Синъе ещё не видела. Не ярость. Не обида. А восхищение. Смешанное с азартом.

— Ты... — он покачал головой и коротко рассмеялся. — Ты удивительная. Знаешь, сколько женщин хотели бы оказаться на твоём месте прямо сейчас?

— Полагаю, немало. — Она позволила себе лёгкую улыбку. — Но я не они.

— Это точно. — Он отступил на шаг, давая ей пройти. — Ладно. Я услышал. Работа есть работа. — Он поднял руки в шутливом жесте капитуляции. — Но я не отступаю от того, что мне интересно. А ты, Синъе, мне очень интересна.

Она прошла к двери и остановилась на пороге.

— Пятнадцать минут истекли, Яньчуань. Мне нужно возвращаться к стойке.

— Иди. — Он снова взял бокал и поднёс к губам. — Но этот разговор не последний. Мы ещё вернёмся к нему. Когда ты будешь готова.

— Возможно.

Она вышла, закрыв за собой дверь, и спустилась в зал, не ускоряя шага. Спина прямая, лицо бесстрастное. Она знала, что он смотрит ей вслед через стекло VIP-кабинета. Знала, что он сейчас прокручивает в голове каждое её слово, каждый жест, каждую микроэмоцию. Знала, что он очарован — сильнее, чем был до этого разговора.

Именно этого она и добивалась.

Потому что отказ был просчитан. Яньчуань принадлежал к тому типу мужчин, которые ценят только то, что не могут получить. Согласие сделало бы её очередной игрушкой, которую можно выбросить через неделю. Отказ превратил её в цель. В наваждение. В загадку, которую хочется разгадать.

До конца смены он больше не спускался в зал, но она чувствовала его присутствие весь вечер — как тень за тонированным стеклом, как невысказанный вопрос, повисший в воздухе.

В четыре утра, когда она переодевалась в комнате для персонала, к ней подошла Мэй. Глаза официантки горели любопытством.

— Что у тебя было с боссом? — спросила она полушёпотом. — Все только об этом и говорят. Ты поднялась в VIP, пробыла там пятнадцать минут и вернулась как ни в чём не бывало. А он потом сидел в кабинете и ни с кем не разговаривал до самого закрытия. Что ты ему сказала?

— Ничего особенного, — Синъе застегнула молнию на сумке. — Он предложил мне дополнительную работу. Я попросила время подумать.

— Дополнительную работу? — Мэй разочарованно выдохнула. — А я-то думала...

— Не думай, — оборвала её Синъе, но тут же смягчилась, добавив с лёгкой улыбкой: — Я не в его вкусе.

— Ты? — Мэй фыркнула. — Ты в чьём угодно вкусе. Просто ты, похоже, единственная, кто этого не замечает. Или делает вид.

Синъе не ответила. Она попрощалась и вышла в ночь.

Дождь снова начался — мелкий, моросящий, как и вчера, как и позавчера. Хуайчэн, казалось, был городом, где дождь никогда не заканчивается по-настоящему. Она шла к остановке, вдыхая влажный воздух, пахнущий озоном и мокрым бетоном.