Инструкция по разморозке мужчин

Глава 1

Всё началось с того, что у меня закончился кофе.

Для мага бытового уюта это не просто бытовая неприятность. Это катастрофа вселенского масштаба. Кофе — это жидкое тепло, это уют в чашке, это единственное, что заставляет мир вокруг тебя казаться дружелюбным в семь утра, когда ты ещё не до конца проснулась, а солнце уже лезет в глаза, хотя его никто не звал.

Я стояла посреди своей съёмной комнаты — спальни, гостиной и кухни одновременно — и смотрела на пустую банку из-под кофе с таким выражением лица, с каким обычно смотрят на письмо от бросившего жениха.

— Ты издеваешься, — сказала я банке.

Банка молчала. Она была пуста, холодна и бездушна, как сердце лорда-дракона из тех романов, которые я тайком читала в Академии. На дне сиротливо лежала одна-единственная кофейная пылинка, но даже её было не собрать — пальцы толстые, а пылинка наглая.

— Ладно, — сказала я, отставляя банку в сторону. — Будем считать это испытанием характера.

Характер у меня, если честно, был так себе. Слишком мягкий для того, чтобы требовать нормальную зарплату, и слишком гордый для того, чтобы просить в долг. Но кофе... Кофе был моей слабостью. Единственной, между прочим. Ну, ещё плюшки. И те пирожки с мясом, что продают на углу у портала. И те пирожные, которые печёт кондитерская «Сладкая молния» — у них там внутри крем такой, что хочется умереть и воскреснуть, чтобы съесть ещё раз.

Я вздохнула и побрела к умывальнику.

Вода в кране сегодня была ледяной — видимо, сосед снизу опять экспериментировал с магией холода. В прошлый раз он случайно заморозил трубы во всём доме, и мы три дня ходили к колодцу во дворе, как древние предки. В этот раз я решила не рисковать и плеснула на лицо остатками вчерашнего чая. Чай был холодный, но хотя бы жидкий.

— Доброе утро, Зайка, — зевнула я, глядя на стену.

Соломенный зайчик, которого я нарисовала в приступе тоски и магического вдохновения на прошлой неделе, радостно встрепенулся. Он был моим единственным собеседником последние пять дней, если не считать пуговицу. Зайка имел большие уши, глуповатое выражение мордочки и умел говорить только три фразы: «Привет», «Спасибо» и «Как вкусно пахнет». Последнее он говорил всегда, независимо от того, пахло чем-то или нет. Просто для поддержания разговора.

— Привет! — пискнул Зайка. — Как вкусно пахнет!

— Чем? — уточнила я.

— Не знаю, — честно признался Зайка. — Но наверняка чем-то вкусным. Я оптимист.

Я хмыкнула и полезла в шкаф за одеждой. Шкафом назывался деревянный ящик, который предыдущий жилец использовал для хранения картошки. Картошки там больше не было, зато висело моё единственное приличное платье — тёмно-синее, с белым воротничком, купленное на выпускной. С тех пор я его надевала только на собеседования, чтобы выглядеть серьёзно и профессионально.

— Сегодня ты снова пойдёшь в бой, — сказала я платью.

Платье, кажется, вздохнуло. Оно уже устало от этих собеседований не меньше меня.

Когда говорят, что молодому магу легко найти работу, — не верьте. Врут. Особенно если ты не боевик, не целитель и даже не артефактор, а специалист по бытовой магии с уклоном в «усиление уюта».

Звучит-то красиво, да?

Диплом у меня был с отличием. Ещё бы — я единственная на курсе умудрилась сделать так, что экзаменационная комиссия не хотела уходить из аудитории, потому что там было «так тепло и душевно». Профессор Огнегрив, который обычно ставил тройки с такой физиономией, будто делает одолжение, чуть не расплакался, когда я наложила чары на его старый продавленный стул. Стул перестал скрипеть, покрылся мягкой тканью и даже вырастил подлокотники.

— Это... это гениально, — прошептал профессор, садясь на стул и не веря своему счастью. — Я сижу и мне... удобно?

— А ещё чайник заварится сам, если попросите вежливо, — скромно добавила я.

Чайник заварился. Профессор прослезился окончательно.

Но в реальном мире всё оказалось сложнее. В реальном мире никому не нужно, чтобы стул становился удобным. Им нужно, чтобы стул стрелял молниями или хотя бы светился в темноте. А удобство... ну, переживут как-нибудь.

За последний месяц я обошла двадцать три места. Я считала. Потому что больше делать было нечего.

Первое собеседование. Богатый купец искал мага для дома. Я пришла, улыбнулась, продемонстрировала свои способности — в гостиной зацвели цветы, подушки приняли идеальную форму, а сам купец вдруг вспомнил, что он вообще-то любит свою жену, и побежал покупать ей букет. Жена, кстати, наняла меня на следующий же день... убираться на кухне. Потому что «магия магией, а полы мыть всё равно надо». Я отказалась. У меня диплом с отличием, в конце концов!

Пятое собеседование. Богатая дама искала компаньонку. Я пришла, мы пообщались, я случайно сделала её кресло чуть мягче. Дама расчувствовалась и рассказала мне историю всей своей жизни: как она выходила замуж, как муж оказался оборотнем, как она родила тройню, как тройня оказалась тоже оборотнями, как она устала от шерсти на коврах... Я слушала три часа. В конце она обняла меня, назвала «родной душой» и сказала, что вакансия, к сожалению, закрыта — её племянница приехала. Но она оставила мне пирожок. Один.

Девятое собеседование. Трактир «Весёлый дракон». Требовалась официантка с магическими способностями для «ускорения обслуживания». Я пришла, показала, как могу делать так, чтобы посетителям было тепло и уютно даже в самом холодном углу. Хозяин трактира посмотрел на меня, на угол, который внезапно перестал быть холодным, и сказал: «Слушай, а давай ты просто будешь сидеть в этом углу и создавать атмосферу? Типа живой декор? Платить не могу, зато ужин — бесплатно». Я ушла. Хотя ужин, надо признать, был соблазнительным предложением.

Четырнадцатое собеседование. Магазин магических безделушек. Продавщица. Я продержалась два дня. Уволили за то, что я «слишком хорошо» продавала товары. То есть я сделала в магазине так уютно, что люди заходили погреться, пили бесплатный чай (я сама заваривала, потому что не могла смотреть, как они мёрзнут), а потом уходили без покупок, но счастливые. Хозяин сказал, что ему нужны продажи, а не счастье клиентов.

— Счастье клиентов — это и есть продажи, — попыталась спорить я.

— Мои клиенты счастливы просто посидеть у тебя на коврике, — рявкнул он. — Они перестали покупать! Им достаточно того, что ты им чай наливаешь!

В общем, двадцать третье собеседование закончилось фразой: «Вы чудесная девушка, но нам нужен кто-то более... агрессивный».

Я возвращалась домой и думала: агрессивный? В бытовой магии? Что дальше — боевой пылесос?

И вот сейчас я сидела за столом, который достался мне вместе с комнатой (стол был кривой, но я его выровняла магией, и теперь он стоял ровно и гордился собой), и раскладывала перед собой своё богатство.

Семь медяков.

Одна пуговица.

Пуговица была латунная, круглая, с красивым узором. Я нашла её на улице неделю назад и почему-то не выбросила. То ли из суеверия, то ли просто потому, что в моей жизни так мало блестящих вещей, что расставаться с ними жалко.

— Итак, — сказала я пуговице, — давай посчитаем.

Пуговица лежала и слушала. Деловая такая пуговица.

— Сегодня среда. До понедельника надо как-то дожить. Хлеб — два медяка. Молоко — три, если повезёт найти не кислое. На чай останется два. Но у меня нет чая. Значит, надо брать не молоко, а чай. Но без молока чай — это просто горячая вода. А горячая вода, если честно, меня уже тошнит.

Я замолчала и уставилась на пуговицу.

— Ты не хочешь одолжить мне до зарплаты?

Пуговица молчала.

— Ну конечно. Все вы такие. Только и умеете, что блестеть, а как до дела — так сразу в молчанку.

Соломенный Зайка на стене захихикал. У него не было чувства такта.

— А ты вообще молчи, — огрызнулась я. — Тебя кормить не надо, вот ты и весёлый.

— Как вкусно пахнет! — оптимистично заявил Зайка.

— Чем?!

— Уютом, — сказал Зайка и довольно заулыбался.

Я вздохнула. Спорить с нарисованным зайцем — это, наверное, был первый звоночек того, что мне срочно нужно либо работать, либо заводить нормальных друзей. Но друзья... После Академии все разъехались. Боевики подались в стражу, целители — в больницы, артефакторы открыли свои мастерские. А я сидела здесь, в комнате с обоями пятидесяти оттенков безнадёги, и разговаривала с пуговицей.

Кстати, об обоях.

Я посмотрела на стену. Когда я только въехала, этот цвет назывался «кофе с молоком». Но, видимо, за годы существования обоев кофе выдохся, а молоко скисло, потому что сейчас это был цвет «уставшая охра». Кое-где обои пузырились, в углу виднелось пятно плесени, похожее на карту неизвестного континента. Я даже дала ему название — Плесневия. Жители Плесневии, судя по очертаниям, были воинственными и любили сырость.

— Надо бы с вами что-то делать, — сказала я обоям.

Обои грустно пошелестели в ответ. Они тоже устали от этой жизни.

Я машинально провела рукой по стене. Ладонь сама соткала тёплое золотистое сияние — моя магия всегда срабатывала рефлекторно, если рядом было что-то, требующее уюта. Плесневия на глазах начала бледнеть, пятно уменьшилось, а обои... обои вздохнули с облегчением и стали чуть светлее. Не то чтобы ярко-бежевыми, но уже не такими убитыми.

— Прости, — сказала я стене. — Больше пока ничем не могу. Магию надо экономить, а то ужина не будет.

Стена, кажется, поняла.

Я снова уставилась на пуговицу и семь медяков.

— Ладно, — сказала я решительно. — Так дальше нельзя. Надо что-то менять. Или я иду в магическую стражу и прошусь в боевой отдел. Пусть меня убьют в первой же битве, зато перед смертью накормят.

Пуговица, кажется, одобрительно блеснула. Но я-то знала, что в стражу меня не возьмут. Потому что у меня даже боевого заклинания нет. Максимум, что я могу — это сделать врагу очень тёплое и пушистое одеяло, чтобы ему стало хорошо и он передумал нападать.

— Стратегическое оружие, — пробормотала я. — Усыплю добротой.

Я уже собиралась лечь спать, потому что во сне не хочется есть, а завтрашний день всё равно не сулил ничего хорошего, как вдруг мой взгляд упал на газету.

Газета лежала на подоконнике уже три дня. Я использовала её, чтобы закрывать треснувшее стекло — ветер с улицы дул так, что занавески плясали вальс, а у меня не было денег на нормальный ремонт. Обычно я газеты не читала — от них пахло типографской краской и плохими новостями. Кто-то погиб, кого-то ограбили, магический рынок упал, цены на ингредиенты выросли. Спасибо, не надо.

Но сегодня краем глаза я заметила кое-что странное.

Красная линия.

Кто-то из предыдущих жильцов (или, может быть, сам хозяин комнаты) обвёл одно объявление жирным красным карандашом. Оно так и бросалось в глаза на серой бумаге — яркое, наглое, почти кричащее.

Я подошла ближе, отлепила газету от стекла (стекло жалобно звякнуло, но не разбилось — характер закалялся) и прочитала:

«Требуется няня в поместье Ледяных Утёсов. Оплата высокая. Условия: жизнь в поместье, крепкие нервы и магический иммунитет к холоду. Обращаться лично к лорду Дамиану Ветрогону, въезд немедленный».

Я прочитала объявление один раз. Потом второй. Потом третий, но уже вслух, чтобы пуговица тоже слышала.

— Ледяные Утёсы, — сказала я задумчиво. — Это же где-то на севере, да? Говорят, там даже летом снег лежит. И ветра такие, что драконы не летают — сдувает.

Пуговица молчала, но я чувствовала — она заинтересована.

— Магический иммунитет к холоду, — продолжила я размышлять. — У меня есть! Потому что если ты маг уюта, тебе по статусу положено быть тёпленькой. Мы даже в Академии на экзаменах в ледяных пещерах сидели — проверяли, сможем ли мы согреть себя в экстремальных условиях. Я смогла. Мало того, я ещё и преподавателей согрела, и тот момент все хотели сдавать экзамен именно мне.

Зайка на стене встрепенулся:

— Привет! Как вкусно пахнет!

— Каким ещё холодом? — отмахнулась я. — Зайка, не мешай, тут дело серьёзное.

— Крепкие нервы у тебя есть? — не унимался Зайка. Видимо, сегодня он был в философском настроении.

Вопрос был, если честно, сложный. Нервы у меня были... ну, средненькие. Я могла расплакаться над рекламой корма для магических зверей (там такие котята! такие грустные глаза! они просто хотят кушать!). Я могла умилиться до слёз, увидев на улице щенка. А однажды я чуть не взяла домой бездомного ворона, потому что он каркал так жалобно, будто просился на ручки. Ворон, кстати, оказался боевым магом в полиморфе, который просто отдыхал на дереве, и на ручки он не просился, а каркал, потому что у него было плохое настроение. Он на меня тогда обиделся. Сказал, что я нарушаю его маскировку.

— Нервы у меня есть, — твёрдо сказала я Зайке. — Они, может, и не железные, но зато тёплые. А в Ледяных Утёсах это важнее, чем железные.

Я ещё раз перечитала объявление. «Оплата высокая» — эти слова грели душу лучше любого магического уюта. «Въезд немедленный» — значит, можно уехать прямо сегодня и не платить за эту комнату ещё неделю. Хозяин, конечно, расстроится, но он и так меня не замечал, пока я вовремя платила.

— Пуговица, — сказала я торжественно, — кажется, нам светит переезд.

Пуговица блеснула. Она была согласна.

Сборы заняли пятнадцать минут. Потому что собирать, по сути, было нечего.

Одно приличное платье (синее, с белым воротничком, которое я так и не сняла после собеседования — всё равно переодеваться не во что). Два тёплых свитера, связанных бабушкой, которая, к сожалению, уже не могла связать мне ещё и деньги. Расчёска. Зеркальце (треснутое, но я его согрела магией, и оно стало почти как новое). Любимая кружка с надписью «Магу уюта тоже нужно пить» — подарок на выпускной от сокурсников, которые надо мной смеялись, но кружку подарили хорошую.

Плащ. Тёплый, шерстяной, с капюшоном. В теории он мне в Ледяных Утёсах не пригодится — иммунитет к холоду же. Но вдруг? Мало ли. Вдруг этот лорд Ветрогон окажется таким холодным, что даже моя магия не справится. Или вдруг я захочу выйти на улицу и не пугать местных жителей тем, что хожу в одном платье, когда вокруг минус двадцать. Лучше перебдеть.

Я сложила всё в старый рюкзак, который нашла в шкафу (картофельное прошлое шкафа давало о себе знать — рюкзак пах луком, но это даже приятно, луковый запах домашний, уютный), и оглядела комнату.

— Ну что, — сказала я. — Прощай, моя келья. Прощай, кривой стол. Прощайте, обои пятидесяти оттенков тоски.

Обои грустно зашелестели. Кажется, они привыкли ко мне. За три недели я была единственной, кто с ними разговаривал и грел их магией.

— Ты там это... — добавила я. — Не пропадайте. И Плесневию не распускайте. Она хоть и враг, но уже родная.

Я подошла к стене и аккуратно сняла соломенного Зайку. Он был нарисован, но я умела делать свои рисунки почти живыми. Если хорошо попросить, Зайка мог даже перемещаться с места на место, правда, медленно и только по стенам. Но сегодня я решила забрать его с собой.

— Ты как, Зайка? — спросила я, сворачивая его в трубочку. — Не боишься холода?

— Как вкусно пахнет! — бодро ответил Зайка. — Привет!

— Ладно, прорвёмся.

Пуговицу я сунула в карман. На счастье.

На пороге я задержалась. Семь медяков лежали на столе. Я смотрела на них, они смотрели на меня. Потом я вздохнула, забрала два (на дорогу), а пять оставила на столе — с запиской «Хозяину за беспокойство. Простите за внезапный отъезд. Пуговицу не нашла, она моя».

Пуговица в кармане довольно звякнула.

Город встретил меня привычной суетой.

Столица никогда не спала. Маги летали на мётлах, создавая в небе причудливые узоры — некоторые специально выделывали пируэты, чтобы похвастаться мастерством. Торговцы зазывали покупателей, размахивая руками так активно, что казалось, ещё чуть-чуть — и взлетят без всякой метлы. Пахло пирожками, жареной картошкой и магической пыльцой — местные умельцы продавали её на каждом углу как средство от всего на свете.

— Пыльца единорога! — орал толстый мужичок в клетчатом колпаке. — Добавьте в чай — и магия попрёт так, что остановить не сможете!

— Она фальшивая, — шепнула мне пуговица.

Я чуть не подпрыгнула.

— Ты разговариваешь?

— А ты только заметила? — удивилась пуговица. — Я всё время разговариваю. Просто ты не слушала.

Я решила не углубляться. Магический мир полон сюрпризов. Если уж соломенный Зайка говорит, то почему бы пуговице не подать голос?

— И давно ты разговариваешь? — уточнила я на всякий случай.

— С тех пор, как ты меня согрела в кармане. У тебя там тепло. И одиноко. Я решила скрасить твоё одиночество.

— Спасибо, — растерянно сказала я.

— Всегда пожалуйста, — важно ответила пуговица и замолчала. Видимо, сказала всё, что хотела.

Я шла по направлению к портальной площади и пыталась не думать о том, что мой бюджет сейчас уменьшится ещё на один медяк. Проход через портал стоил дорого. Очень дорого. Но Ледяные Утёсы находились на севере, в трёх днях пути верхом на грифоне, а грифоны, во-первых, дороже портала, во-вторых, у них характер скверный, а в-третьих, у меня аллергия на грифонов. Ну, не аллергия, но они на меня странно смотрели. Как будто я — еда, которая сама пришла.

— Портал надёжнее, — сказала я себе.

— А деньги? — ехидно спросила пуговица.

— А деньги... заработаем, — твёрдо ответила я. — Там же оплата высокая. И въезд немедленный. Значит, сразу по приезде мне должны выплатить аванс. Так в приличных местах делают.

— Ты уверена, что это приличное место? — усомнилась пуговица.

— Ледяные Утёсы, лорд Ветрогон... Звучит же прилично? — неуверенно сказала я. — Лорд, поместье... Это вам не какая-то забегаловка.

— Ага, — сказала пуговица. — Именно поэтому они ищут няню через газету, а не через гильдию магов. Подозрительно.

Я задумалась. Пуговица была права. Через гильдию нанимать персонал надёжнее — там и проверка кандидатов, и гарантии. Но, с другой стороны, гильдия берёт процент. А лорд, который ищет няню сам, экономит. Или у него срочно. Или... вариантов было много, и не все хорошие.

Но семь медяков (уже два, скоро останется один) не оставляли выбора.

— Рискнём, — сказала я. — В конце концов, если этот лорд окажется маньяком, я сделаю его логово самым уютным маньячным логовом в мире. Пусть только попробует меня обидеть — совесть замучает, а подушки станут такими мягкими, что он не сможет злиться.

Пуговица хмыкнула, но спорить не стала.

Портальная площадь гудела как растревоженный улей. Десятки магов стояли в очереди, кто-то тащил огромные чемоданы, кто-то вёз клетки с магическими животными (из одной клетки на меня посмотрел грустный дракончик размером с кошку и чихнул огнём), кто-то просто стоял и ругался с оператором.

Я подошла к окошку с табличкой «Северное направление».

— Мне до Ледяных Утёсов, — сказала я, стараясь звучать уверенно.

Оператор — женщина с такими уставшими глазами, будто она работала здесь со дня основания порталов — посмотрела на меня без всякого интереса.

— Сто двадцать медяков.

— Сколько?! — Я подавилась воздухом.

— Сто двадцать. Ледяные Утёсы — дальняя зона. Там даже порталы мёрзнут, приходится тратить дополнительную энергию на обогрев канала.

Я судорожно пересчитала свои богатства. Два медяка. Два.

— А... подешевле есть варианты? — жалобно спросила я.

— Пешком, — флегматично ответила женщина. — Три дня на север, через Забытый лес, мимо кладбища драконов и через Перевал Сломанных Надежд. Рекомендую.

Я представила себе этот маршрут. Забытый лес — там водятся такие твари, что даже твари боятся туда заходить. Кладбище драконов — ну, там просто кости, но кости эти оживают, если на них наступить. А Перевал Сломанных Надежд... судя по названию, надежда умирает именно там.

— А может... — начала я.

— Девушка, — перебила оператор, — либо платите, либо освобождайте очередь. За вами люди.

Люди за мной, кстати, не стояли. Но спорить было бесполезно.

Я отошла от окошка и села прямо на мостовую. Рюкзак с Зайкой внутри жалобно хрустнул.

— Ну вот, — сказала я пуговице. — Приехали. Два медяка. Даже на хлеб не хватит, не то что на портал.

Пуговица молчала. Ей тоже было грустно.

И тут произошло чудо.

— Ледяные Утёсы? — раздался голос сверху.

Я подняла голову. Надо мной стоял молодой парень в форме курьера — такие носят срочные письма и небольшие посылки через порталы. У него было веснушчатое лицо и огромный рюкзак за спиной.

— Д-да, — заикаясь, ответила я.

— Мне как раз туда, заказ. Доставка срочная, портал уже оплачен. Место есть, могу подбросить. За пять медяков.

Я посмотрела на него с подозрением.

— А почему так дёшево?

— Потому что портал всё равно оплачен, а одному скучно лететь. Болтать буду. Вы как, разговорчивая?

Я подумала о Зайке, пуговице и своей привычке разговаривать с мебелью.

— Очень, — честно сказала я.

— Договорились. По рукам?

Я протянула ему два медяка.

— У меня только два. Остальное потом, на месте? — я зажмурилась, ожидая отказа.

Парень пожал плечами:

— Ладно, два так два. Повезло тебе, что я сегодня добрый. Пошли, портал через пять минут.

Я вскочила и побежала за ним, на ходу благодаря всех богов, какие только есть в этом мире.

У портальной арки было холодно. Магический ветер тянул оттуда, где пространство сворачивалось в воронку, и казалось, что вот-вот засосёт.

— Ты там держись, — сказал курьер. — Первый раз?

— Нет, — соврала я. На самом деле через портал я летала всего дважды — на практику в Академии, и то рядом, в соседний город.

— Не дрейфь, — усмехнулся парень. — Главное — думать о тёплом.

Я хмыкнула. Думать о тёплом — это я умела.

На секунду я закрыла глаза и представила себе поместье Ледяных Утёсов. Каким оно будет? Мрачным замком с обледеневшими башнями? Или красивым дворцом из снега и хрусталя?

— Всё, прыгаем! — крикнул курьер и подтолкнул меня в спину.

Я шагнула в сияние.

Исчезла суета столицы, исчез запах пирожков и магической пыльцы. Остался только холодный ветер и чувство, что впереди — что-то новое.

Очень надеюсь, что не слишком холодное.

— Ну, Ледяные Утёсы, — прошептала я, сжимая в кармане пуговицу. — Встречайте свою самую тёплую няню.

Пуговица одобрительно блеснула.

А Зайка внутри рюкзака радостно пискнул:

— Привет! Как вкусно пахнет!

— Чем? — спросила я, уже зная ответ.

— Приключениями! — заявил наглый заяц.

И я улыбнулась.

В конце концов, что может пойти не так?

Глава 2

Если вам когда-нибудь скажут, что путешествие через портал — это приятный полёт сквозь разноцветные облака под аккомпанемент волшебной музыки, — плюньте этому человеку в лицо. Или в душу. Потому что врать нехорошо.

На самом деле портал — это когда тебя выкручивают, как мокрую тряпку, выворачивают наизнанку, потом собирают обратно, но в процессе забывают про пару рёбер. У меня после каждого портала чесалась левая пятка и хотелось чихать. Почему пятка? Спросите у магов пространства, я не в курсе.

Когда сияние рассеялось, я обнаружила себя стоящей по колено в снегу.

— Ой, — сказала я.

Снег был настоящий, белый и пушистый, и он падал с неба огромными хлопьями. Падал он прямо на меня, потому что крыши над головой, как выяснилось, не было вообще.

Я огляделась.

Мы стояли посреди заснеженного поля. Курьер рядом со мной отряхивал рюкзак и матерился сквозь зубы — судя по интонациям, профессионально и с душой. Вдалеке, на вершине скалистого холма, виднелось нечто, отдалённо напоминающее дом.