Чертова женщина

В этот момент с грохотом открылась входная дверь.

София

«Моя маленькая хрупкая девочка!»

Лана была белая как снег. Она лежала на какой-то доске, брошенной поверх старых балок, под несколькими, поеденными молью шкурами.

Луи стоял в проходе, мешая подойти к ней. Огромная фигура, похожая на медведя, сидела возле девушки, которая силилась встать, пока не осознала, что под шкурами она нагая. Округлившиеся глаза свидетельствовали о том, что это стало открытием даже для нее, но укротителя львов это уже не интересовало.

— Падшая женщина! — закричал он. — Как ты посмела опозорить свою семью.

— Дядя…

Моя маленькая девочка попыталась объяснить все. Но разве этот ирод позволит ей вставить хоть слово.

— Сбежать с мужчиной, чтобы провести с ним ночь! Была бы жива твоя мать…

— Так, минутку. Позвольте вмешаться, пока это не зашло слишком далеко. Вы все неправильно поняли…

Мужчина встал перед Ланой, что уже не могла остановить слезы. Но и он был перебит нашим грозным Людвигом.

— А ты молчи, сопляк! Считаешь, я на тебя управу не найду? Кину к своим тиграм, от тебя, кроме костей, ничего не останется. Думаешь, раз она сиротка, то и вступиться за нее будет некому? Я сотру тебя в порошок, ничтожество.

Незнакомец медленно сложил огромные руки на могучей груди, поднял голову и произнес стальным голосом, растягивая каждое слово.

— Ну… Давай… Посмотрим.

Меня как громом поразило, когда Луи непроизвольно сделал шаг назад. До талантов моей прабабки, что была целительницей и ясновидящей, мне далеко. А те крупицы магии, которые достались мне, редко дают хоть какое-нибудь ясное прорицание. Но в тех единичных случаях, когда слова отчетливо вырисовываются в голове, пробивая ознобом все тело, я знаю, что видение и предсказания верны. На этот раз картины были ярче, а слова отчетливее, чем когда-либо.

С вершины двуглавой горы стекали быстрые воды, унося следы крови в сторону полыхающего огня, высотой с два человеческих роста. Лана, сидящая на коленях перед дядей, у которого в руках хлыст. Он замахивается, слышен удар, девушка зажмуривает глаза, но удар не долетает. И замогильным голосом, моим же голосом, в моей же голове звучат слова:

Тигр Медведя не одолеет.

Заячье сердце сожмется в груди.

Река на багровых холмах голубеет.

Зайчиха сгорает внутри.

— Луи, дай я пройду к девочке, она ранена.

Мой тихий голос прозвучал как крик в наступившем молчаливом противостоянии двух мужчин. И когда они обратили на меня внимание, я сжалась под грозным взглядом первого. Незнакомец же коротко кивнул сначала мне, затем в сторону всхлипывающей девушки.

— Я перевязал ее, как мог, тем, что было под рукой. Кровь остановил, но рана довольно глубокая, нужны сон и покой.

Проскользнула мимо Луи, который загородил собой весь проход, я обняла девушку.

— Выйдем поговорим?

Вокруг укротителя диких животных сгущаются тучи. Он был вне себя от ярости. Первый раз кто-то посмел перечить тому, кого боялись все. Незнакомый мужчина же был до безобразия спокоен в своем гневе. Его широкая фигура прошла мимо Луи и первой вышла за порог. Он был на полголовы ниже укротителя, но шире в плечах. А его голый торс состоял из кожи, натянутой на гору мышц, тогда как Людвиг был худым, как щепка.

— София.

Маленькое хрупкое тело бросилось в мои объятия, стоило мне присесть рядом.

— Моя маленькая девочка, что произошло?

— Он был пьян… А я… даже не думала.

Я схватилась за сердце.

— Этот Ирод что, надругался над тобой?

— НЕТ! — слезы мгновенно прекратили орошать ее маленькое личико. — Он упал в воду, и его унесло течением. Я бросилась спасать и напоролась на камни.

Я молчала. Лана действительно обладала огромным сердцем. Не раз она подставляла себя под горячую руку, выгораживая кого-то из труппы. Удары, получаемые ею от дяди, затягивались быстро, а вот сердечные оставались открытыми и кровоточили, не переставая.

Я осмотрела порез. Глубокий, заживать действительно будет долго. Мужчина остановил кровотечение, наложил травяной настой и перевязал тонкую талию разорванной частью рубашки. Второй он, видимо, обтер девушку, так как она плавала в ведре с окрашенной красным цветом водой. Ткань была дорогой. Не из наших земель, это точно. Я встала и подошла к камзолу, который висел на балке у входа. Тоже качественный дорогой пошив.

— Дорогая, кто он?

Я уверена — он из моего видения, и уже решила, что делать.

— Не знаю, — Лана пыталась встать, и я бросилась ей на помощь. — Я даже не знаю, как его зовут. Он просто упал.

Я помогла девочке надеть висевшее возле камина платье, которое сверху мы перевязали моим платком. Надеть на девочку корсет не было ни единой возможности.

— Дядя убьет меня, да?

Голос был наполнен ужасом, а в глазах застыл страх.

— Нет, моя хорошая. У меня есть план. Тебе придется подыграть мне.

— София, ты что-то задумала?

— Запоминай мои слова, — сказала я, вспоминая вторую часть из услышанного в своем видении.

Лапки к груди своей прижимает

Лев с Тигром побеждены.

Пламенем все вокруг полыхает.

Медведь же грозно рычит.

— Что это значит?

Я не знала. На протяжении тридцати лет я играла роль гадалки при цирке, таковой не являясь. Довольно простое занятие. Люди всегда устроены одинаково. Во всех городах одно и то же. Молодые мужчины жаждут власти и денег. Наивные девушки — любви. Взрослые — спокойствия и достатка. Матери хотят здоровья детям. Старики желают вспомнить былое и увериться в правильности сделанного выбора. И все, без единого исключения, желают знать, что же все-таки будет. Но только жаждут они хорошего будущего, а не реального. Никто не хочет думать, что за поворотом стоит смерть с косой. Или что горячо любимый муж уже давно завел вторую семью, в которой куда счастливее.

Иногда, совсем редко, я видела будущее. Но, к сожалению, оно всегда расплывчато и неочевидно. Вот и сейчас я не могу определить, кем станет этот незнакомец для Ланы: спасением или погибелью. Единственное, в чем я была уверена, как и всегда, что будущее неизбежно и неумолимо, и что оно приближается.

— Если ты не сбежишь от дяди в ближайшее время, твоя смерть неминуема.

Девушка опустила голову, и я поняла, что оказалась права. Чертов Луи способен испортить жизнь всем! Ничего, сегодня все изменится. Сегодня я сделаю то, что может погубить мою маленькую девочку или спасти. В любом случае, мне нужно время для расшифровки видения. Я подошла к старой деревянной скошенной двери и сказала, всматриваясь в огромного незнакомца, который может свернуть ее тонкую шею одним движением руки.

— Дорогая, обещай, что ты дашь мне время со всем разобраться?

— София, я…

— Обещай, что не сделаешь глупость до тех пор, пока я не придумаю, как нам вместе уйти от твоего дяди. Да так, чтобы он не смог нас найти.

Я смотрела на ее растерянный вид, опущенные глаза и сгорбленную, как у старика, спину.

— Обещай!

— Обещаю, — почти шепотом последовал ответ.

— Хорошо. А теперь подыграй мне.

Визуализация

Дэн - большой брат и страшный медведь.

Лана - запуганная девушка-циркачка с большим сердцем.

София - та, что воспитала девушка как родную дочь. Гадалка,ясновидящая.

Людвиг(Луи) - огромный, высокий, косматый и злой руководитель цирка.

Всегда Ваша, ЮЭл❤️

Глава вторая. Брачные клятвы и последствия обмана

Диана.

— Боже мой! Сплошные кожа да кости.

Я смотрела на девушку, что была в нежном белом платье, которое ненавязчиво перетекало в светло-голубое у подола, и не могла не отметить, что под открытыми плечами торчали острые ключицы. А тонкие руки, которые лишь слегка прикрывала отливающая серебром ткань, были почти в два раза меньше моих. Такое чувство, будто девушка голодала всю жизнь.

— Хорошенькая. Чутка откормить — и прям красавица.

Ирис всхлипнула и вытерла слезы кружевным платком. Она все так же придерживается правила плакать на свадьбах. Я улыбнулась простоте женщины и снова посмотрела на невесту. Несмотря на излишнюю худобу, матушка-природа не обделила девушку очарованием. Миловидное, но слегка осунувшееся личико в виде сердца обрамляли длинные, слегка вьющиеся русые волосы. Маленький, немного вздернутый нос, еле заметная ямочка на правой щеке и большие, глубоко посаженные глаза цвета морской волны. А также довольно пышная грудь для столь хрупкого тела. Действительно, красавица. Жаль, Дэн женится на ней не по любви. Не такого я желала давнему другу.

Пожалуй, это слегка лицемерно. В конце концов, основная причина, по которой я желала ему встретить любовь всей жизни, заключалась в том, что сама когда-то стала причиной его разбитого сердца. Тяжелый вздох, вырвавшийся из глубины души, привлек внимание Адриана, который подмигнул и улыбнулся.

— Стерпится — слюбится. — Многозначительно провозгласила Ирис.

— Не уверена, — вынесла я свой вердикт, зная, каким упрямым может быть Дэн.

— Ежели баба не дура и все сделает как надо, то слюбится. Капля камень точит. Она не похожа на бойкую упрямицу. Строптивых любить тяжелее, а кроткий нрав всем по душе.

Несмотря на серьезность беседы и мудрые умозаключения, Ирис продолжала лить слезы. Я думала, что равных ей в этом состязании быть не может, пока не заметила слегка полноватую даму в цыганском наряде, с острым, с горбинкой, носом, который она вытирала огромным платком. Это и платком-то назвать было сложно. Больше походило на скатерть. Определить, что гостья со стороны невесты, было нетрудно. В небольшой церквушке на окраине столицы было всего несколько человек. Не считая брачующихся и священника; это я; Адриан, который повел невесту к венцу; Ирис, что приготовила букет, да и увязалась следом; две мои фрейлины для свидетельства законности брака; и эта особа.

Я встала и направилась к незваному гостю. Когда же между нами оставалось не более трех шагов, женщина заприметила меня и, развернувшись, зашагала прочь. Не думаю, что броситься следом, а затем движением руки приковать ее отсоединившимся от кованых перил прутом, было разумным. Но сердце подсказывало, что нам следует поговорить.

На улице сыпал снег. Глупо было выбегать без мантии.

— Я уже ухожу, Ваше Величество, не хотела беспокоить…

— Почему бы нам не вернуться и не досмотреть церемонию вместе?

Ее реакция на мои слова была такой, будто я не присоединиться предложила, а вынесла смертный приговор.

— Мне нельзя туда, Ваше Величество. Медведь все еще зол.

— Медведь?

— Молодой господин, — тут же поправила себя женщина.

А ведь действительно. С тех пор как Дэн отпустил усы и бороду, да еще и отрастил волосы до плеч, он стал походить на косматого медведя. Да и по размерам наш гигант не очень уступал лесному правителю.

— Так это ты та самая София, что заставила его жениться на незнакомке?

Нетрудно было догадаться. Гостья вздернула нос, выпрямилась настолько, насколько позволяли сковывающие руку оковы, и гордо ответила:

— Таков древний закон! Коли позарился на чужое, будь добр уплатить сполна. Он попортил девочку, он должен был жениться.

— Хороший закон! Ничего не имею против.

Я — мать и за своих детей убила бы. Эта женщина, как мне известно, не была матерью девушки у алтаря, но, видимо, заменила ее. Только та, что признала ребенка своим, может так отчаянно за него сражаться. Но и я не привыкла давать в обиду дорогих мне людей, поэтому пояснила:

— Вот только Дэн не портил девушку.

— Это он так сказал?

— Нет. Я с ним еще не говорила. Но мы с Дэном и его семьей знакомы давно. И знаю, что он не способен был причинить вред девушке.

— Неспособен тогда или не способен сейчас?

Я уже готова была ответить, что для меня «тогда» и «сейчас» — одно и то же, но задумалась. Как давно я не разговаривала с Дэном по душам? Да, поди, со дня своей свадьбы. С тех пор я прошла через многое, в том числе познала радости материнства. Тогда как Дэн учился, воевал, обучал, управлял, терял и снова обучал, управлял и терял.

Потери так остро сказываются на людском сердце. Утверждать с полной уверенностью о том, как сказались ли эти происшествия на Дэне, я не могла.

Да и с тех пор, как он стал начальником элитного отряда, что выполняет только самые сложные задачи, я перестала его видеть среди присутствующих во дворе. Он стал правой рукой короны, но перестал быть добрым другом.

А после очередной потери любимой, как мне известно, он стал частым гостем не совсем приличных заведений. Несмотря на то, что все задания выполняются в срок и без потерь со стороны короны, Дэн начал много пить. Даже Рик не всегда знал, где его можно найти. Это все не могло не зародить в душе толику сомнения.

— Вот видишь, королева, — ворвалась в мои мысли женщина, — даже ты не уверена, насколько безобиден взращенный тобою дикий зверь. Что уж говорить обо мне.

Спорить не было смысла. Тем более, фраза «дикий зверь» как нельзя лучше описывала состояние, в котором пребывал Дэн. Вместо этого я, протянув руку, вернула металлические прутья на место, даруя ей свободу. Снег стал крупнее, и, несмотря на то, что ветра не было, я промерзла до костей.

— Пойдем внутрь, посмотришь из-за угла. Я не буду говорить Дэну, что ты приходила.

— Благодарствую, хозяйка, но я просто хотела поглядеть на дитятко в свадебном платье, и все. А ты бы зашла. Вредно это для ребеночка.

Я дернулась. О моем положении знало всего несколько человек. Срок маленький, живот лишь слегка округлился, и мы планировали держать все в тайне как можно дольше.

— Будущую мать всегда видно издалека. Тело стремится защитить дите, потому и руки всегда тянутся к животу.

Я с улыбкой кивнула. Ирис тоже часто говорила такие вещи, о которых не задумываешься, пока на это не укажут пальцем. Вроде все очевидно и просто, но как-то странно недоступно для понимания, пока не услышишь слова со стороны. Может, с годами и я обрету способность быть более проницательной. Соберу пару сотен изречений на каждый случай, буду сидеть лить слезы на свадьбах и поучать молодых.

— Королева, позволишь с просьбой обратиться.

И вновь, вместо ответа, один короткий кивок.

— Позаботься о моей Ланочке. Видит бог, девочка очень добрая, хоть и жизнью битая. Она сегодня клятвы даст и сдержит их ценой своей жизни. Пущай и он следует им. Ты королева — мать, ты понимаешь, о чем я прошу.

Еще один кивок. А что сказать? По законам моей страны муж давал клятву оберегать, защищать и быть опорой, а женщина — быть рядом несмотря ни на что, поддерживать и оставаться верной ему.

— Благодарствую!

София исчезла за пеленой снега, что валил теперь уже стеной. Я же сделала два шага назад, прячась под козырьком. Она боялась Дэна и его ярости, но пришла посмотреть на ту, что вырастила как свою плоть и кровь.

Природой устроено так, что почти все женщины способны родить, но не всегда рожают. Есть те, кто умирает в попытках дать новую жизнь. Многие погибают от болезней, голода, холода, войн. Также есть те, кто дает детям жизнь и оставляет их при церквях, сиротских домах или просто подбрасывает на порог к случайным людям. Сирот в мире так много, что иногда жаждешь убить тех, кто дает им жизнь и бросает на произвол судьбы, так и не удосужившись взять на себя ответственность за свою кровинушку. Пожалуй, именно поэтому все та же природа позаботилась о том, чтобы те, кто не может дать жизнь, получали возможность стать родителем. Взяв на себя заботы о детках, несмотря на их происхождение, пол, цвет кожи и телесные повреждения, они превращаются в отцов и матерей, коими не смогли стать давшие жизнь.

Нежные руки обвили талию, делясь своим теплом.

— О чем думаешь?

Я положила свои руки поверх его и глубоко вздохнула.

— О причудах природы.

— Это из-за гадалки из цирка?

Адриан всегда замечал и всегда узнавал обо всем намного раньше остальных. Неудивительно, что присутствие Софии не было для него тайной.

— Да. — А затем я задала вопрос, на который одновременно желала и не желала получить ответ. – Ты думаешь, Дэн мог сделать то, в чем его обвинили?

— Хм… Странно слышать от тебя такой вопрос.

— Просто он не выходит из запоя уже почти год… — начала оправдываться я. — И…

— Он слишком благороден для подобного поступка, даже будучи в стельку пьяным.

Я развернулась в кольце его рук, обвила шею и, притянув к себе, поцеловала. Как хорошо, когда у тебя есть тот, кто понимает тебя с полуслова и может развеять любые сомнения.

— Я говорила, что люблю тебя?

— Не слышал, вот уже как два дня.

Он всем своим видом показывал, что раздосадован таким стечением обстоятельств.

— Нет мне прощения… — подыграла я. — Люблю тебя, мой король.

— И я люблю тебя, моя королева.

Лана

Я стояла в огромной светлой комнате, взирала на большую кровать, частично занавешенную нежно-голубым балдахином, и не могла поверить своим глазам. Никогда в жизни мне не доводилось видеть спальное место таких размеров.

В цирке у нас были небольшие, набитые соломой матрацы, на которых мы отдыхали, когда выпадала возможность, и спали, когда солнце сменялось луной. Кто-то спал на сене вместе с конями. У стариков были старые, поеденные молью шкуры. Акробаты же развешивали над двумя балками плотную ткань и устраивались внутрь, словно в кокон. Отличный, надо заметить, способ прятаться от дяди, когда он особенно не в духе. Главное — подвесить ткань достаточно высоко, чтобы не попадаться ему на глаза. В одну очень темную ночь такая спальня стала моим спасением.

Помимо кровати в комнате стояли две тумбочки, высокий комод, над которым висело зеркало. И большой круглый стол с четырьмя стульями около дверей на балкон, за которыми простиралась безлунная ночь. Казалось, что в темноте за окном можно раствориться и исчезнуть без следа.

— Госпожа, ванная готова.

Голос девушки, что проводила меня в спальню, был мягким и приятным.

Госпожа! Она назвала меня госпожой. Как привыкнуть к такому обращению? Еще вчера бывшая неприметной тенью в цирке, сегодня — жена, видимо, довольно богатого человека. Богатого и опасного. Сглотнув подступивший к горлу комок, я заглянула в комнатку справа от входа и затаилась дыхание.

В отличие от яркой спальни, в которой горело огромное количество свечей, ванная комната была очень темной. Но это была приятная темнота. Та, в которой ты чувствуешь себя в безопасности, закрывая глаза, и не щуришься от яркого света, открывая их. Вокруг изящной металлической бадьи, в которую я поместилась бы целиком, дважды, да еще куча свободного места осталось бы, стояло несколько свечей. Над самой водой возвышалась огромная мыльная глыба, которая нежным воздушным полотном обвила мое тело, стоило только, раздевшись с помощью горничной, влезть в сие произведение искусства.

— Вас помыть или желаете понежиться немного?

Мыть себя я бы не позволила, поэтому отпустила девушку, сообщив, что пока отдохну. Пообещав вернуться чуть позже, она покинула меня. Я же решила, что за время ее отсутствия успею и отдохнуть, и помыться.

Стоило входной двери захлопнуться, как тело мгновенно расслабилось, всецело растворяясь в теплой воде.

Воспоминания сегодняшнего дня сами собой начали всплывать в голове. Видимо, все то, что я не позволяла себе чувствовать, решило нахлынуть одной огромной волной.

Это был тяжелый и длинный день. Меня привезли в королевский двор, где, после знакомства с королевой, начался пошив платья. Взгляд невольно упал на висевшее у двери одеяние. Такого красивого наряда у меня отродясь не было. Семь тончайших юбок, нежно переходящие из белого в светло-голубой, совершенно не сковывали движения и практически не ощущались. Вместо корсета королева предложила тонкую ткань, несколько раз обернутую вокруг груди и имеющую неприметные завязки сбоку. Великолепная замена тугим корсетам.

Я была одной из немногих среди всей труппы, кто носил корсет. Он был дешевым и грубым, постоянно царапал спину на месте завязок и стирал кожу на талии до крови. И все потому, что, худая по природе, я обладала, на удивление, довольно большой грудью.

К алтарю меня вел король, единственный, кто искренне улыбался.

— Вы прекрасно выглядите, Лана, — сказал он перед выходом, предлагая мне локоть. — Надеюсь, что столь скромная церемония не омрачит Вас.

— Я благодарна за все, что Вам пришлось сделать, — ответила я, низко опустив голову.

— Это не доставило нам никакого дискомфорта, юная леди. И когда нет посторонних, можете звать меня Адриан.

Он проводил меня к алтарю, лишь на несколько секунд задержавшись у выхода, пока странная женщина вручала мне букет и со слезами на глазах, громко всхлипывая, сообщила:

— Какая миленькая.

Король широко улыбнулся, подмигнул мне и, проведя вдоль рядом, оставил стоять напротив супруга.

Церемония была долгой. Сначала нам рассказали о том, каким должен быть брак. Крепким и надежным, способным выстоять в любую погоду и при любых обстоятельствах, как крепость перед осадой или маяк в бурю. Потом напомнили о том, что у супругов не должно быть тайн друг от друга. Ибо тайны порождают домыслы, а домыслы вносят разлад. Разлад приводит к распаду, что совершенно недопустимо. Завершилось все тем, что в браке важно внимание и забота. Ибо там, где двое не заботятся друг о друге, нет места третьему. А продолжение рода — наша обязанность перед Богом и страной.

На этой фразе я смущенно опустила голову, а супруг сложил руки на широкой груди.

Затем одна из фрейлин встала между нами с караваем на скатерти. Теперь уже муж, наклонившись, откусил кусок со своей стороны и, разжевывая его, повернулся к королю, чтобы что-то спросить. Вопроса я не расслышала, так как ко мне обратилась девушка:

— Вам тоже надо откусить?

— Что?

— Вам тоже надо откусить. Таков обычай.

Я кивнула столь необычному обычаю, откусила маленький кусочек и быстро разжевала. Успела аккурат к тому моменту, когда пришло время клятв. Королева заранее сказала мне, что именно требуется сказать. По законам ее страны супруг меня оберегает, защищает и становится моей опорой до конца своих дней. Я же даю обещание быть преданной, верной и поддерживать его во всех делах.

Лана

Как только церемония завершилась, ко мне вновь подошла странная женщина и, заливаясь слезами, начала поздравлять со вступлением в брак, началом новой, счастливой жизни, нахождением вечной опоры и прочее, прочее. Король усмехнулся, кивнул и, забрав супруга со священником, отошел в сторону. Когда они вернулись, в руках новоиспеченного были документы о заключении брака.

На выходе из церкви я получила поздравление от короля и королевы. Последняя надела мне на руку тонкую золотую нить, посередине украшенную небольшим глазом, в котором блестел голубой камень.

— Я не нашла камня, который отражал бы цвет твоих глаз, — сказала она. — Но этот мне показался ближе всего.

Взгляд переместился на правую руку. За всю свою жизнь мне никто никогда ничего не дарил. Кто бы мог подумать, что я получу столь ценную вещь от самой королевы. Ведь я обычная циркачка-сиротка, без гроша за душой.

Я готова была последовать примеру странной женщины, но меня бесцеремонно потащили в сторону кареты.

Супруг не обмолвился со мной ни единым словом. О том, что его зовут Дэн Аренс, я узнала во время церемонии, когда священник спросил у него, берет ли он Лану (без семейного имени) в супруги. Короткое «Беру» прозвучало как плевок.