Полюби меня...если сможешь

— Кхм, — прочистил горло Джонатан. — Высказаться мне действительно не дали.

— А я говорил, — недовольно проворчал старший Мэйс. — И зачем только туда пошел? Выслушать лишний раз оскорбления в нашу сторону? Как будто их и так не хватает.

— Да-да, — спокойно ответил Джонатан. — Вы, как всегда, были правы, а я вас не послушал…

На минуту Джонатан и Уильям замолчали. Каждый погрузился в свои мысли, и только стук часов прерывал образовавшуюся тишину.

— Ну и какая она? — вдруг поинтересовался Уильям.

— О, — встрепенулся Джонатан, растерявшись от этого вопроса. — Ну, она худая.

— Не беда, любую девушку можно откормить.

— А еще у нее морщины, вид угрюмый, а в глазах — пустота и холод, — продолжил Джонатан, будто пытался доказать отцу, что в Оливии нет ничего примечательного.

— Пустяк, — махнул рукой Уильям. — Женщину нужно любить, тогда и морщины исчезнут, и радость в глазах появится. К тому же всегда можно воспользоваться всеми этими современными женскими штучками, на которые они тратят уйму своего времени и прорву наших денег. Так что все упирается в финансы, мой дорогой. Все мы хотим, чтобы наши женщины улыбались, но мало кто понимает, что для этой улыбки необходим повод, и мы, мужчины, в силах этот повод предоставить. Лукавит тот, кто говорит, что счастливым можно быть без денег. Как бы не так. В этом люди убеждаются, когда заболевает ребенок, а у тебя нет ни одного золотого в кармане, чтобы вызвать целителя и купить лекарства. Так что деньги — это путешествия, сытая и здоровая жизнь, наполненная яркими эмоциями. Когда ты не переживаешь о завтрашнем дне, ты выглядишь и чувствуешь себя по-другому: увереннее, спокойнее. Трудно сейчас обвинять леди Оливию в том, что на ее лице появились морщины.

И ведь он прав.

Но Джонатан обратил внимание совсем не на эти слова. Когда Уильям привел в пример детей, он вспомнил, что у графини есть дочь. И почему он раньше о ней не подумал? Нужно было начинать сразу с козырей — тогда, возможно, не пришлось бы выслушивать оскорбления в свой адрес.

— Но если она тебе так не мила, — продолжил старший Мэйс, — то для чего ты все это затеял?

— О, у меня на эту свадьбу большие планы, — с воодушевлением ответил Джонатан. — Вернее, на то, что будет после нее. Ты же помнишь маркиза Шейхода?

При упоминании этого человека Уильям покраснел от гнева. Конечно, как его не помнить? Именно он был одним из тех, кто унизил его и помешал процветанию бизнеса. Ох, сколько тогда Уильям выслушал оскорблений в свою сторону — и все из-за того, что посмел подойти к маркизу и предложить сотрудничество.

Маркиз Шейход долго смеялся, а после в каждом уголке обсуждали этот отказ и перемывали Уильяму косточки. Если бы не трудолюбие Мэйса, он бы опустил руки и не владел сейчас всем тем, чем владеет.

— Джонатан, — холодно начал Уильям. — Что ты задумал?

— Ты помнишь, из-за чего он отказал тебе в сотрудничестве? — поинтересовался Джонатан.

— Как же не помнить, — усмехнулся Уильям. — Он прямо сказал, что не хочет иметь никакого дела с низшим отребьем.

— Вот именно, — поморщился Джонатан. — У нас есть деньги, но нет связей, титула. Мы сильно ограничены в своих действиях. А союз с Оливией Лавгуд подарит мне титул. Больше они уже не смогут воротить нос и начнут считаться с нашим мнением. И первый человек, с которым я заключу контракт, — маркиз Шейход.

— Нет. — Отец с силой ударил кулаком по столу, отчего Джонатан удивился такому поведению. Никогда еще отец не проявлял свои эмоции настолько открыто.

— Что с вами? — участливо поинтересовался младший Мэйс.

— Ты не будешь сотрудничать с этим господином, — поджал губы Уильям. — Не после того, что мы из-за него пережили.

— Но на рынке у него нет конкурентов, — продолжал упираться Джонатан. — В данном случае мы не можем рассматривать альтернативу. Если мы помимо продаж будем заниматься еще и перевозкой товара, то станем неуязвимы. Вы хотя бы представляете, какие это возможности?

— Представляю, — горько усмехнулся Уильям. — Когда-то я думал так же, а в результате…

— Отец, прошу, поверьте мне. — Джонатан с надеждой посмотрел на отца, и у того дрогнуло сердце. — Я знаю, что делаю. Помощь мне не нужна, мне нужно только ваше одобрение.

Уильям вздохнул и покачал головой. Слишком уверенным и своенравным вырос его сын; спорить с ним сейчас было бесполезно. Толку от этого не будет никакого.

— Даже если я и поддержу тебя, то в этом нет никакого смысла, — попытался еще раз достучаться до сына Уильям. — Оливия отказала тебе. Она ясно дала понять, что не хочет тебя больше видеть.

— О, по этому поводу можете не переживать. Вы сами мне говорили, что женщины любят настойчивых мужчин, особенно когда те их добиваются.

План Джонатана состоял в том, чтобы приехать к Оливии вновь в день рождения ее дочери Роуз. Несмотря на холодность графини, Джонатан был уверен, что та не выгонит его на улицу при гостях, а просто сделает вид, что не замечает его, дабы не устраивать скандал. А там уже он возьмет все в свои руки, добьется аудиенции и озвучит свои условия.

Условия, от которых она не сможет отказаться.

С этими позитивными мыслями Джонатан стал подготавливаться к встрече. Съездил в город и через знакомых купил девочке подарок, о котором сейчас мечтал каждый ребенок, а в назначенный день направился к графине.

Однако экипаж не успел отъехать от дома, как в дверь постучали. Когда она открылась, Джонатан увидел отца в нарядном костюме. Именно он попросил кучера притормозить, а затем ловко забрался в экипаж и устроился на противоположном сиденье.

— Ты же не думал, что я отправлю тебя в этот серпентарий одного? — поинтересовался Уильям, после чего постучал по стенке экипажа, и кучер приказал коням тронуться.

Джонатану трудно было это признавать, но от поддержки отца ему стало легче. Позориться — так вместе.

Вот только когда они подъехали к дому графини, то слегка опешили, так как возле имения не стояло ни одного экипажа. Неужели они ошиблись временем?

Глава 5

Оливия Лавгуд

В день рождения Роуз леди Гвендалин постаралась от души. Заказала живые цветы для дома, оформила праздничный декор, и, когда все это с утра привезли, слуги смотрели на происходящее с легкой досадой и непониманием.