Я не хочу с тобой дружить

– Почему ты уверен, что преступник снова попытается украсть именно на физре? – скептически спросила я.

– Не уверен, – признался Никита. – Если не получится — придумаем другой план. А пока я хочу получить награду за свою гениальность.

В его глазах загорелся игривый огонёк. Пока я соображала, что там ему за награду приспичило от меня получить, Никита наклонился и поцеловал меня. Поцелуй вышел неумелым и горьким от табака. Я широко распахнула глаза от удивления и застыла. Что он себе позволяет? Он оторвался от моих губ с довольной улыбкой. Ему ещё и весело?! Во мне закипала злость. Я сжала кулаки и врезала ему в челюсть. Чтобы не улыбался больше. Развернулась и пошла к остановке.

Я разозлилась не потому, что Сафронов украл мой первый поцелуй. А потому, что этот засранец действовал исподтишка. Он воспользовался моментом, когда я расслабилась. Но кто ж знал, что он станет лезть с поцелуями? Я не знала. Ух, я даже смотреть в его сторону не могу.

На следующий день Никита пришёл в школу с небольшим синяком под нижней челюстью. Никифоров тут же начал его подначивать: мол, получил по заслугам, правда, от кого — никто не знал и предполагать не спешил. Но как же этот клоун был прав. В одно место теперь пускай идёт со своими свиданиями!

С первого взгляда и не скажешь, что Никита злится на тот удар, но проверять я, конечно же, не собиралась. Иногда, когда наши взгляды неожиданно пересекались, я замечала в его глазах искорку. Хорошо это или плохо для меня — не знала. Всё утро я старательно его избегала. Светка рассказывала мне что-то про Аленку, но я слушала вполуха. Мысли вертелись вокруг вчерашнего разговора. Стоит ли ему сейчас помогать искать вора или пусть сам справляется. В любом случае подходить сама я не собиралась. Ему бы следовало для начала извиниться — и то я подумаю, стоит ли его прощать. Я ведь почти его пожалела вчера: мол, да, бедняга, оклеветали нелюди. Но сейчас я была настолько зла, что жалость моментально испарилась.

Физру мы со Светкой собирались просидеть на скамеечке с двойкой за отсутствие формы. Я не была такой уж спортивной. И последнее время плохо себя чувствовала: голова стала чаще болеть, спала я плохо. Просыпалась посреди ночи от кошмаров в холодном поту, и после этого могла заснуть только с ночником.

Перед уроком девчонки выяснили, что женскую раздевалку за каким-то чёртом покрасили. Краска, видимо, оказалась самой дешёвой — воняло так, что глаза слезились. Соответственно переодеваться там невозможно. Мы пожаловались Ирине Николаевне, и она выделила нам свой класс — следующий урок ей предстояло вести в другом корпусе, и наш класс пустовал. Слух о воровстве, вопреки предупреждениям Канарейкина, разлетелся среди наших девчонок со скоростью шаровой молнии. Они были возмущены и напуганы. Никто не хотел оставлять вещи в классе даже с запертой дверью. Кто знает, вдруг воришка и замки вскрывать умеет? Я вызвалась подежурить, со всей ответственностью заявляя, что в моём присутствии ни одна вещица у одноклассниц не пропадёт. Светка почему-то оставаться со мной не хотела, заявив, что посидит в зале и прикроет меня перед учителем. Настаивать я не стала. Ну не хочет человек — зачем её заставлять?

Так я осталась в классе совершенно одна. Энергетиков у меня с собой не было — деньги на карманные расходы до следующей недели мне никто выдавать не спешил. Оставалось только кидать Светке смешные мемы и заявлять, что на горизонте всё спокойно. Когда стало совсем скучно и Светка больше не отвечала, я погрузилась в мысли об инциденте с воровством. Некоторые из девочек предлагали сообщить о краже Ирине Николаевне — и ход их мыслей показался мне правильным. Она могла бы мирно разрешить проблему, найти воришку, не афишируя его имя на весь класс. Проблема в том, что это не устраивало Канарейкина и его друзей. Они были уверены, что воровал Никита, и хотели с ним разобраться.

В коридоре раздались шаги. Я напряглась, поднимаясь с места и тихо подкралась к двери. Неужели Никита оказался прав и воришка действительно снова решил действовать? И что мне делать? Я не знала никаких бойцовских приёмов захвата. Осмотрела класс и нашла на учительском столе учебник по геометрии. Стащила его и замахнулась над головой. От волнения сердце ускорилось. Дверь открылась — и я, закрыв глаза, со всей дури опустила учебник вошедшему на голову. Думается мне, фраза «геометрия убивает» ещё никогда не была настолько реальной.

– Вера!

Я открыла глаза, с удивлением посмотрев на схватившегося за голову Никиту. Он отошёл к стеночке, шипя и ругаясь от боли.

– Ой, – вырвалось у меня.

– Я, конечно, всё понимаю, но разве тебе не хватило вчерашнего удара? – саркастично спросил парень, потирая место, куда пришёлся удар. Я посмотрела на учебник и спрятала его за спину.

– Прости, – виновато улыбнулась. – Я думала, это воришка. Но тебе тоже полезно. Для профилактики.

– Ну конечно, – фыркнул он. – Ты чего тут одна делаешь?

– Вещи охраняю, – положила учебник обратно на стол. – А ты?

– Мы же договаривались поймать вора. Вот я и пришёл. Я не знал, что вашу раздевалку покрасили. Ничего не случилось, пока меня не было?

– Пока ты не пришёл — всё было просто прекрасно, – отозвалась я. – Так что можешь идти обратно.

– Эй, это меня тут вором считают. Я собираюсь очистить своё благородное имя.

Я закатила глаза. Какое он там имя собирается очищать? Вёл бы себя нормально — и не попал бы в такую ситуацию. И другие бы не страдали.

Пока я ему всё это высказывала, в коридоре снова раздались быстрые шаги, словно кто-то боялся передумать, пока шёл. Я посмотрела на Никиту. Тот нахмурился.

– Идём, – сказал новенький, потянув меня за руку к учительскому столу.

Не успела я и слова сказать, как мы уже вдвоём сидели под столом. Никита придвинул ближе стул, чтобы не вызывать вопросов.

– Какого?..

Никита не дал мне до конца возмутиться, прижав ладонь к моему рту и шикнув, чтобы я вела себя тихо. Было тесно. Мы сидели вплотную друг к другу, и я чувствовала его дыхание на своей коже. От него веяло одеколоном и слабым запахом сигарет. Мне стало неловко. Я поёрзала, чтобы хоть немного отодвинуться и сесть поудобнее, но Никита обнял меня за талию, прижимая ближе, снова шикая и призывая вести себя потише, а то ещё спугнём воришку.

Шаги стихли возле двери. Мы услышали нервное бурчание из коридора, и вскоре дверь отворилась, пропуская…

Я чуть не воскликнула от шока, но вовремя себя одёрнула. Да нет, невозможно. Никогда бы на него не подумала. Кто угодно больше подходил на роль вора: Никита, Никифоров, Кириллов, даже мы со Светкой — но точно не он.

Нервно озираясь и старательно закрывая за собой дверь, в класс вошёл Игнат. Он огляделся, краснея и бурча себе под нос нечто непонятное. Несколько раз проверил свой телефон, прежде чем пройтись по классу и заглянуть в каждую сумку. Остановился возле моей, но лезть не стал. Я еле себя сдерживала, чтобы не выскочить из укрытия и не накричать на Игната, но Никита всё ещё меня держал.

Игнат вытащил несколько купюр, забрал у Носовой золотые серёжки-кольца и поспешил удалиться, распихивая добро по карманам.

Я не могла поверить своим глазам. Игнат Аверин — круглый отличник, тихоня, слова грубого никогда не скажет — оказался вором. Он же на золотую медаль идёт. Неужели он таким способом решил отомстить своим обидчикам? Каждый из нас когда-то по-своему насолил Аврамову. Я и Светка — не исключение. Тогда почему он даже не притронулся к моей сумке?

– Будем и дальше так сидеть? – голос Никиты вывел меня из раздумий. – Я не против. Мне нравится, как пахнут твои волосы.

Он прижался ещё теснее и положил подбородок мне на плечо, прижимаясь носом к моим волосам. Да чтоб тебя! Больше никогда не буду пользоваться клубничным шампунем! Я, не раздумывая, его растолкала и первая выбралась из-под стола. Никита вылез за мной, довольно потягиваясь.