24-34

Виктория Дэшвуд

24-34

Глава 1

Осень 2434 года Запись в дневнике 1

Сегодня на пересечении Голубого Титана и Алты, пробираясь мимо вечно-сырых бетонных стен небоскрёбов среднего класса, пропахших рекой Макати, я прислушался к журчанию воды. Обширное русло на западе города Декант, благодаря которому жизнь всё ещё существует, здесь, между домами трущоб. Сейчас река – не больше чем ручей под решёткой ливневок, который тянется далеко на восток от Голубого Титана. Прислушавшись к когда-то великим отголоскам природы, невольно уходишь в себя.

Моё внимание после нескольких минут раздумий под изморосью привлёк чёрный потрёпанный рюкзак, лежавший в выемке под старым, спрятанным за стальной решёткой окном на одну секцию. В нём я нашёл кое-что занятное и на удивление редкое – старую, практически пустую записную книжку. Надпись на первой странице гласила: «И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своём».

Запись в дневнике 2

Преодолевая районы среднего класса, я двигаюсь по реке. По обе стороны от меня – бетонный лес, а сильные порывы ветра создают бесконечно переплетающиеся улицы. Отсутствие солнца и вечная сырость больше напоминает глубины океана, в которых люди, подобно удильщикам, ведут непрекращающуюся охоту. Главная добыча – еда. Она гнала людей с самого их зарождения выживать. Но вот власть – она помогла эволюционировать. Как жаль.

С каждым днём, продвигаясь на запад района Алты, медя ведет только одно, и это не власть. О нет, только не она. Передо мной стоит более примитивная, но, к сожалению, от этого не более простая задача – пережить зиму. Выжить.

С каждым днём, приближаясь всё ближе к Колыбели – так назвали последние зелёные земли, на которых всё ещё можно выращивать пищу, – я встречал всё меньше таких, как я, и всё больше таких, как они. Это означало только одно – я на верном пути. Они, или же средние, были простыми людьми, у которых, как ни странно, цели совпали с моими. Все хотели жить. К сожалению, нас объединяло только это. Такие, как я, или же низшие, падшие, отбросы – позор для всех, кото наверху, но, к сожалению, нас не спросили.

Запись в дневнике 3

Чтобы достичь цели, мне пришлось отказаться от размеренной прогулки — стать осторожнее, незаметнее, тише. Всему виной — Гончие. Наёмная охрана, заменившая полицейские патрули, задача которых — защищать «сокровища» Колыбели от воров. Попасться им — смерть. Жизнь третьего класса ничего не стоит, и если смерть — это плата за безоблачное существование Элиты, её без колебаний внесут, уж я-то знаю.

К великому огорчению верхов, выживание толкает на поиск обходных путей. Гончие никогда не рискнут ступить на эти тропы — им не дано по праву рождения.

Холодный бетон разбавляет старая ржавая сталь. Балки, торчащие из мокрых панелей, вбитые железные колья, обломанная пожарная лестница — путь наверх. Рождённые внизу всегда ищут способ подняться, наш был таким. Только жители трущоб, обмотав руки грубой тканью, смогут преодолеть это испытание. Только натренированные мышцы и дикая воля к жизни позволят пройти путь от земли до площадки на пятом этаже. Здесь нас встретит мир, которого не должно быть — один из торговых постов северо-восточных трущоб Сурнион.

Это место родилось из четырёх площадок на пятом этаже соседних небоскрёбов. Их соединяли доски на широких пролётах и выступы для прыжков на узких. Внутренняя торговля между обитателями трущоб стала возможной благодаря хитрой конструкции зданий. Каждые пять-десять этажей встречается пустой этаж, в центре которого — лишь лифтовые шахты, скрытые за серыми каменными панелями. По задумке строителей, пустоты должны были гасить свист ветра в улочках и ослаблять дрожь домов.

Здесь, вне глаз Гончих, текла совсем иная жизнь. На здешних рынках меняли одежду, оружие, экипировку и, конечно, еду. Она была главной валютой и товаром одновременно. Мешок лука — и ты в тёплой куртке, спасающей от ветра и дождя. Тут же собирали грибы, ловили крыс, варили вонючие похлёбки из птицы и капустных листьев. Около двух десятков людей всегда крутилось здесь.

Проходя мимо прилавков, я заметил двоих детей — они прижались к колоннам, пытаясь укрыться от мелкого дождя, который ветер загонял внутрь. На них было намотано несколько слоёв разношёрстного тряпья, а голодные, усталые глаза шарили по прохожим. Охота. Для детей воровство — почти единственный способ выжить. Запасы за плечами не тянули, я поспешил выбраться из этой толпы и двинулся дальше.