Хозяйка Королевской Кухни. Ножом и вилкой!

- Королевский омлет для Его Величества! – гаркнул один из них, и наши помощники – с обеих половин, важно двинулись на встречу, неся в руках готовые блюда.

Я видела, как загорелись красным упитанные щёчки Люсинды – она опередила Матильду всего лишь на миг, и всё это ради того, чтобы самой подойти к тому подавальщику. И чем ближе она к нему подходила, тем краснее становились её щёки.

Ах вот оно что! Мне стало весело, но ровно до того момента, как я поняла, что это мерзавец даже не смотрит в её сторону. Всё, что его интересовало, это омлет в руках девушки. От Люсинды это тоже не укрылось, и, едва она передала ему драгоценной приготовленное блюдо на подносе, он развернулся и пошёл, идеально удерживая прямую спину. А она тяжко вздохнула, возвращаясь на своё место.

Чтобы отвлечь несчастную, влюблённую от грустных мыслей, я нарочно бодренько воскликнула:

- Так, а что там у нас по плану?

К сожалению, эту мою фразу принял на свой счёт и мэтр Конрад, тут же хватаясь за свиток с заказом.

- Овсянка. С ягодами. - хищно сверкнув глазами, пробормотала Матильда – она терпеть не могла каши, а потому скептически, хоть и добросовестно, относилась к их приготовлению.

- Овсянку, девочки! Овсянку! – тут же начал командовать мой конкурент.

Я, набрав в грудь воздуха, произнесла заклинание, и любимая каша моего детства, пока ещё в виде заранее приготовленных хлопьев, выскочила из одного из многочисленных кухонных шкафов и понеслась прямо ко мне в руки.

Помощницы атартца, вновь разинув рты, смотрели за сим чудным действом и едва ли не аплодировали, глядя, как отдельные хлопинки, поднявшись в воздух, затанцевали свой медленный танец, рассеиваясь, а я начала свой придирчивый отбор каждой из них. И даже почувствовала на себе обжигающий взгляд мэтра Конрада – так мог смотреть только он, а потому у меня мурашки побежали по коже, я почти что почувствовала себя королевой кухни, и…

Что-то вновь затрещало, как тогда, глубокой ночью, когда мы заключали договор с этим самым мужчиной. Хлопья, висевшие в воздухе, вздрогнув, перестали мне повиноваться, и вдруг все сразу свалились мне на голову овсяным неожиданным дождём.