Лекарка для северного князя. Хозяйка белого двора

Ей было трудно дать возраст. Лицо — в морщинах, как сушёное яблоко. Спина — прямая. Глаза — острые и совсем не старческие. Она открыла дверь раньше, чем Ладимир успел постучать как следует.

— Если князь опять хочет, чтобы я лечила его людей мёдом и терпением, пусть сам идёт в прорубь, — заявила она с порога.

Потом увидела Веру.

Прищурилась.

— А это кто?

— Та, кто не любит терпение как лекарство, — ответила Вера.

Ведана молчала секунду, потом вдруг хмыкнула:

— Тогда заходи.

У неё в доме пахло сушёными травами, берестой, молоком и снегом, который впускали вместе с людьми. На полках стояли глиняные сосуды, пучки трав висели под потолком, а у печи дремал огромный серый кот с таким выражением морды, будто ему давно надоели все человеческие болезни.

Разговор вышел коротким и странно тяжёлым.

Вера не стала сразу говорить про Ратмира. Сначала спросила про старые знаки рода, про зимние клятвы, про то, бывает ли, что рана вдруг начинает жить своей собственной болью. Ведана слушала молча, растирая между пальцами сухой можжевельник.