Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника

— Ребёнок отказывается идти в свои комнаты после долгой дороги. Это опасность или пока недостаточно красиво звучит?

Марта тяжело вздохнула.

— Вы опять начинаете.

— Нет. Я продолжаю.

Пожилая женщина посмотрела на неё так, будто боролась с желанием то ли остановить, то ли поддержать. В конце концов она взяла со стола шаль и накинула Лике на плечи.

— Без резких движений. Без лишних вопросов при слугах. Не прикасайтесь к его знаку, если он сам не позволит. И если лорд Драгомир спросит, я была против.

— Обязательно подтвержу.

Марта покачала головой, но в её глазах мелькнуло что-то почти похожее на одобрение.

Арден сидел в малой галерее у окна, выходящего во внутренний двор. Вокруг него стояли трое слуг и Ровена. Все говорили с ним ласково, терпеливо, осторожно, но от этого становилось только хуже. Мальчик вжался в каменный подоконник, укутанный в меховой плащ, и держал руки под тканью так крепко, будто боялся, что их заберут.

— Маленький лорд, — уговаривала Ровена, — в ваших покоях уже горит огонь. Вам нужно отдохнуть.

Арден молчал.

— Ваш отец скоро придёт.

Он молчал.

— Не надо упрямиться, мой хороший.

При этих словах мальчик вздрогнул.

Лика вошла в галерею, и он сразу поднял голову. Не радостно — с облегчением, от которого у неё снова болезненно сжалось сердце.

— Вы все можете отойти на несколько шагов? — спросила Лика.

Ровена обернулась. На её круглом лице появилась вежливая, но неприятная улыбка.

— Леди не следует распоряжаться слугами в этом крыле.

— Тогда считайте, что я прошу.

— Просьбы тоже лучше передавать через Марту.

Марта, стоявшая позади Лики, сухо сказала:

— Я передала бы именно это. Отойдите, Ровена. Ребёнку нужен воздух.

Полная женщина явно не ожидала удара с этой стороны. Несколько мгновений она смотрела на Марту, потом поклонилась и сделала шаг назад. Остальные слуги тоже отступили.

Лика не подошла сразу. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Арден, я могу сесть рядом?

Мальчик кивнул.

Она села на край широкого подоконника, оставив между ними место. За окном метель кружила над двором, по которому только что прошли экипажи. Следы уже заметало. Северный замок быстро стирал всё, что происходило снаружи.

— Тебе не нравятся твои комнаты? — спросила Лика.

Арден пожал плечом.

— Там смотрят.

— Кто?

Он опустил глаза.

— Портреты.

Лика медленно повернулась к Ровене.

— В покоях ребёнка висят портреты?

— Родовые изображения, — сдержанно ответила та. — Так положено наследнику.

Лика снова посмотрела на мальчика. Пятилетний ребёнок, который боится прикосновений, слышит запечатанные двери, видит в темноте то, что не видят взрослые, и его помещают спать под взглядами мёртвых предков. Просто великолепно.

— Портреты можно снять? — спросила она у Марты.

Ровена возмущённо вдохнула.

— Нельзя. Это крыло наследника. Изображения рода защищают его.

Арден едва заметно сжался.

Лика заметила.

— Они его защищают или пугают?

— Леди Элианна, вы не знаете наших обычаев.

— Верно. Зато я вижу ребёнка, которому плохо.

Слово повисло в галерее, как вызов. Ровена побледнела от негодования, Марта напряглась, служанка у двери опустила голову. Арден перестал прятать лицо и посмотрел на Лику так, будто она сделала нечто невозможное — сказала очевидное вслух.

— Мне не плохо, — тихо произнёс он после паузы. — Просто там они ждут.

— Портреты?

— Нет. В стене.

Лика не стала спрашивать сразу. Она уже поняла: если надавить, мальчик замкнётся или скажет то, от чего взрослые опять начнут шептаться о проклятии.

— Тогда мы не пойдём туда прямо сейчас, — сказала она. — Сначала найдём место, где тебе спокойнее. Можно?

Арден кивнул.

Ровена шагнула вперёд.

— Лорд Драгомир приказал подготовить покои наследника.

— Он приказал уложить сына или довести его до слёз в правильной комнате?

— Вы переходите границы.

— Я пытаюсь понять, где они вообще находятся.

В этот момент в галерею вошёл Каэль.

Никто не объявлял его появления. Просто все сразу выпрямились, а воздух стал плотнее. Генерал остановился у входа, и его взгляд быстро охватил сцену: Арден на подоконнике, Лика рядом, Ровена с поджатыми губами, Марта за её спиной, слуги у стены.

— Что происходит?

Ровена сразу поклонилась.

— Маленький лорд отказывается идти в свои покои, милорд. Леди Элианна вмешалась и требует убрать родовые портреты.

Лика медленно повернула голову к женщине.

— Как быстро просьба превращается в требование, если её пересказать с нужным лицом.

Каэль посмотрел на неё. Потом на сына.

— Арден.

Мальчик опустил глаза.

— Я не хочу туда.

Генерал подошёл ближе. На этот раз Арден не отстранился, но его плечи напряглись.

— Почему?

Мальчик молчал.

Лика видела, как Каэль борется с собой. Он привык отдавать приказы и получать ответы. Но с сыном приказы не работали, а ответы жили где-то в таком месте, куда взрослой силой не войти.

— Он сказал, что в комнате на него смотрят портреты, — произнесла Лика. — И что в стене кто-то ждёт. Я не знаю, что это значит. Но он боится туда идти.

Генерал перевёл взгляд на Ровену.

— В покоях наследника оставили полный родовой ряд?

— Да, милорд. Как положено.

— Я приказывал подготовить комнаты для отдыха, а не зал памяти.

Ровена побледнела.

— Простите, милорд. Я думала…

— Вынести портреты в малую библиотеку. Оставить только знак Северного Пламени над камином.

— Но традиция…

— Традиция не будет спать вместо моего сына.

Ровена склонилась ниже.

— Будет исполнено.

Лика не ожидала, что он согласится так быстро. И это почему-то выбило почву сильнее очередного запрета. Она была готова спорить, отбиваться, доказывать очевидное. А генерал просто посмотрел на ребёнка и принял решение.

Арден тоже поднял глаза. В них мелькнуло недоверчивое удивление.

Каэль заметил его.

— До вечера ты можешь остаться в южной гостиной, — сказал он сыну. — Там светло. Я пришлю твои книги.

— И дракона? — тихо спросил мальчик.

— И дракона.

Лика не сразу поняла, что речь не о живом драконе, пока рыжеватая служанка не прошептала Марте:

— Деревянного. Маленький лорд с ним спит.

Арден вдруг посмотрел на Лику.

— Ты придёшь?

Генерал ответил раньше неё:

— Нет.

Мальчик сразу сжал рукав плаща.

Лика поднялась.

— Милорд, можно вас на два слова?

Каэль взглянул на неё так, будто она снова делала что-то крайне неразумное.

— Здесь?

— Лучше без слушателей.

Ровена оскорблённо поджала губы. Марта предусмотрительно отвела взгляд.

Генерал указал на соседнюю арку. За ней оказался небольшой проход к окну, отделённый от галереи каменной колонной. Слуги их не слышали, но видеть могли. Это, видимо, считалось достаточной приличностью.

— У вас минута, — сказал Каэль.

Лика сложила руки перед собой, чтобы не выдать раздражения.

— Арден просит, чтобы я пришла. Я не предлагаю оставлять нас наедине. Вы можете быть рядом, Марта может быть рядом, хоть вся ваша стража может стоять под дверью и считать мои вдохи. Но если ребёнок сам тянется ко мне, резкий запрет сделает только хуже.

— Вы слишком уверенно говорите о моём сыне для женщины, знакомой с ним меньше суток.

— Потому что взрослые вокруг него слишком уверенно делают вид, что его страхи — неудобство, а не просьба о помощи.

Лицо генерала стало жёстким.

— Осторожнее.

— Я осторожна. Именно поэтому и говорю вам, а не спорю при всех.

Это, кажется, подействовало. Каэль молчал, глядя на неё сверху вниз, и Лика впервые почувствовала не только давление его силы, но и то, насколько он устал. От Совета, от замка, от страха за сына, от женщины с лицом Элианны, которая ведёт себя не так, как должна.

— Он боится прикосновений, — сказала она тише. — Особенно когда к нему подходят без предупреждения. Он прячет руки. Его знак темнеет, когда вокруг много людей или когда его заставляют делать то, чего он боится. Я не знаю ваших правил, но я вижу это.

Каэль не отвёл взгляда.

— И что вы предлагаете?

— Дать ему выбор там, где это возможно. Маленький. Безопасный. В какую комнату идти. Кто сидит рядом. Можно ли убрать то, что его пугает. Когда ребёнок живёт среди сплошных запретов, он цепляется за единственного человека, который спрашивает.

— Вы хотите стать этим человеком?

Вопрос прозвучал опасно.

Лика честно выдержала паузу.

— Я хочу понять, почему он считает, что я не та. И почему, когда он берёт меня за руку, ваш родовой огонь ведёт себя так, будто узнаёт меня.

Каэль резко посмотрел на её запястье, скрытое рукавом.

— Не называйте это узнаёт.

— А как назвать?

— Ошибкой.

— Огонь ошибается?

Он не ответил.

И этого было достаточно.

Лика шагнула чуть ближе, понизив голос:

— Вы не доверяете мне. Хорошо. Я бы на вашем месте тоже не доверяла. Но если вы хотите защитить Ардена, вам придётся смотреть не только на то, что сделала Элианна. Вам придётся увидеть, что происходит с ним сейчас.

Каэль долго молчал. Потом произнёс:

— Полчаса. В южной гостиной. При мне или при Марте. Вы не касаетесь его знака без разрешения. Не спрашиваете о той ночи. Не говорите с ним о двери.

— Согласна.

— И если я увижу, что ему становится хуже…

— Вы меня выгоните.

— Я вас запру.

Лика усмехнулась без веселья.

— Вот теперь узнаю вашу манеру договариваться.

Генерал посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то резкое, но передумал. Они вернулись в галерею. Арден следил за ними, не моргая.

— Леди придёт в южную гостиную, — сказал Каэль. — Ненадолго.

Мальчик кивнул. Не улыбнулся, но пальцы на плаще разжались.

Южная гостиная оказалась совсем не похожей на остальные помещения замка. В ней было светлее: широкие окна выходили не на скалы, а на заснеженный внутренний сад, где под стеклянным куполом росли низкие тёмно-зелёные деревца. В камине горел не синий, а мягкий золотистый огонь. На ковре у кресла лежал деревянный дракон с отполированными крыльями, несколько маленьких фигурок воинов и стопка тонких книг.

Арден сел на ковёр, но не стал играть. Он положил деревянного дракона рядом и спрятал обе руки в рукава.

Марта устроилась у окна с вышиванием, хотя Лика была уверена, что та не сделала ни одного стежка. Каэль остался у двери. Он не вмешивался, но его присутствие ощущалось сильнее охраны.

Лика опустилась на ковёр напротив Ардена, оставив между ними достаточно места.

— У твоего дракона есть имя?

Мальчик осторожно посмотрел на игрушку.

— Ран.

— Он боевой?

— Нет. Он сторожевой.

— Что сторожит?

Арден взял дракона за крыло, но не поднял.

— Двери.

Лика заставила себя не смотреть на Каэля.

— Важная работа.

— Его никто не слушает, — сказал мальчик. — Потому что он деревянный.

— Зато он терпеливый. Деревянные драконы умеют ждать лучше живых.

Арден задумался над этим с серьёзностью мудреца. Потом подвинул игрушку к ней.

— Можешь взять.

Лика не потянулась сразу.

— Точно?

Он кивнул.

Она взяла дракона осторожно, двумя пальцами, как хрупкую вещь. Игрушка была простой, но сделанной с любовью: маленькие когти, резные чешуйки, одно крыло чуть темнее другого. На брюхе были вырезаны неровные буквы. Лика пригляделась.