Драконий инстинкт

— Кстати, насчёт принцессы… Как ты собираешься уговорить Себастьяна не жениться на ней? Судя по тому, как он на неё смотрит, эрдерийский принц с удовольствием использует свой шанс. Получится, что мы с тобой расчистим ему путь к трону Арнарии. Ортрун убит, Гейр — преступник, а Себастьян — жених принцессы.

— Есть у меня один план, но опять же — прости, не поделюсь, — развёл руками Кайд, захватил со стола бокал с какой-то алой жидкостью, похожей на кровь, сделал глоток и довольно прищурился. — Великолепнейшее вино. Налей себе, попробуй.

— Спасибо, предпочитаю ясную голову, — отказался аль Растио. И в этот момент я повлияла на него, заставив спросить: — Когда ты намереваешься всё это провернуть?

— Мы уже говорили на эту тему, — слегка удивлённо ответил собеседнику первый советник. — Сначала — отказ Себастьяна от принцессы, и лишь затем — убийство короля. Меня тоже заденет, кстати… Для правдоподобности.

Я стояла рядом с диваном, на котором сидел аль Растио, смотрела на Кайда и пыталась понять, что он собирается делать. И нет, применять к нему свою магию, заставив прямо сейчас рассказать советнику по экономическим вопросам о своих планах, я не желала по одной простой причине.

Он сказал, что Гейр попытается убить Ортруна, точнее, убьёт его — и Кайд как-то заставит моего брата это сделать. Заставить менталиста совершить что-то против его воли может либо другой такой же сильный менталист, либо… артефакт. И то и другое станет губительным для моей тайны — если я сейчас попытаюсь повлиять на Кайда, а он почувствует это… Одно дело — ненадолго зачаровать, чтобы присутствующие не поняли, что открылась входная дверь, такое влияние — как слабое дуновение ветерка, и совсем другое — заставлять что-то рассказывать, если человек или дракон этого не желает.

Слишком рискованно. Нет, надо действовать иначе.

После того как Ниш аль Растио покинул кабинет Кайда, я некоторое время следовала за ним по коридору — и только убедившись, что советник свернул к гостевым покоям, отправилась к себе.

Аль Ламио сказал: «Сначала — отказ Себастьяна от принцессы», — и лучший способ помешать этому отказу: оповестить эрдерийского принца о намерениях первого советника.

Себастьян

Он уже собирался ложиться спать, даже разделся до белья и откинул одеяло, как вдруг дежурный гвардеец сообщил, что принца желает видеть один из советников короля. С Нишем аль Растио Себастьян был знаком, но очень поверхностно — виделся во время прошлого визита в Арнарию, когда Ортрун внушил принцу принять предложение о будущем браке с Лией. И непонятно, зачем бы советнику по экономическим вопросам приходить к наследнику соседней страны посреди ночи. До утра не мог подождать? Неужели что-то срочное?

Решив, что раз аль Растио явился — значит, срочное, Себастьян быстро накинул халат и вышел из спальни в гостиную, где на одном из диванов его ожидал советник — пожилой дракон с седыми волосами до плеч, бородой, усами и острым взглядом ярко-голубых глаз.

— Доброй ночи, ваше высочество, — сказал Ниш аль Растио, вставая с дивана, и поклонился. — Прошу прощения, что поздно, но дело не терпит отлагательств.

— Доброй, айто аль Растио. Не представляю, какое у вас может быть ко мне дело, — кивнул советнику Себастьян, садясь напротив. — Но готов выслушать.

— Понимаете… — протянул аль Растио, и по его лицу пробежала странная тень. — Когда то, что происходит в моём ближайшем окружении, касается наших внутренних дел, я готов молчать. Но если затрагиваются интересы соседей… Мне не хотелось бы конфликтовать с вами.

— Интересно, — подобрался Себастьян, почувствовав что-то любопытное. — Продолжайте.

— Кайд аль Ламио собирается сделать так, чтобы вы сами отказались от принцессы, — сообщил советник. — Как именно, я не знаю, но, если вы желаете жениться на Корнелии, вам следует быть осторожным.

Себастьян задумался, откинувшись на спинку дивана. Очень хотелось немедленно вскочить и начать ходить по помещению, но он решил не шокировать аль Растио подобной реакцией.

— Принц Гейр замешан в этом?

— Нет.

Действительно интересная информация.

— Кайд аль Ламио хочет просто жениться на принцессе? — спросил Себастьян у советника, и вновь ему показалось, что по лицу собеседника проползла тень — как будто тот и сам был недоволен тем, что говорит. — Или он более амбициозен?

— Он много лет любит Корнелию, — ответил аль Растио. — Всё остальное… Есть такая вероятность.

— Но вы не знаете точно?

— Нет, — сказал советник, поколебавшись, и интуиция у Себастьяна почти взвыла.

Что-то было не так. Во всём этом диалоге, в ночном визите советника, в том, что он не знал о дальнейших планах Кайда, при этом откуда-то вызнав про его намерения относительно принцессы.

— А откуда у вас информация о том, что Кайд аль Ламио собирается сделать так, чтобы я сам отказался от Корнелии? — уточнил Себастьян, и на этот раз аль Растио ответил без колебаний:

— Он сам рассказал.

— Зачем?

Вновь небольшая пауза.

— Просто поделился планами.

«Видимо, чтобы ты их сорвал», — мысленно хмыкнул Себастьян.

— Понимаете, Ниш… Могу я называть вас так?

— Разумеется, ваше высочество.

— Принцесса, конечно, очень красивая девушка. Не скрою, она мне нравится. Однако жениться я на ней не собираюсь. Поэтому, если Кайд аль Ламио лишит меня проблемы как-то объяснять королю Ортруну отказ от свадьбы, я буду ему только благодарен.

— О-о, — протянул советник после новой паузы. — Я не предполагал… Я думал, вы желаете…

— Не желать Корнелию невозможно — она прекрасна, как рассвет. Но жениться я собираюсь по любви, и никак иначе. Так что поддерживаю первого советника в его намерениях бороться за любимую. Можете пожелать ему удачи от моего имени, — широко улыбнулся Себастьян.

А спустя пару минут, когда Ниш аль Растио покинул его гостиную, принц вызвал к себе Дарела.

Пришедший почти сразу безопасник, зевающий, с красными глазами, страдальчески посмотрел на принца и пробормотал:

— Чувствую, я за две ближайшие недели в Арнарии пожалею, что вообще на свет родился.

— Не драматизируй, — хмыкнул Себастьян. — А лучше послушай, что я недавно услышал от Ниша аль Растио.

— Это советник Ортруна? Не помню, по каким вопросам.

— По экономическим. Итак…

Пока Себастьян рассказывал, Дарел, сидя на диване с мрачным выражением на сонном лице, слушал, попивая из стакана прохладную водичку для бодрости. И когда принц закончил, пробормотал:

— Похвальное рвение. Но лучше бы он сходил к Ортруну, толку было бы больше.

— Вот именно, — закивал его высочество. — И что это значит?

— Ян, я сейчас слишком плохо соображаю для мгновенных выводов.

— Ладно, тогда я сам скажу. Это значит, что к Ортруну идти ни в коем случае нельзя! А почему?

— Почему?

— Потому что король слишком опасен. Вдруг он сразу арестует аль Ламио?

— Скорее всего, арестует. А то и казнит. За посягательство на любимую доченьку.

— Вот именно. Но арест Кайда аль Ламио по какой-то причине нежелателен, оповещать Ортруна о его планах нельзя.

— Ты с тем же успехом мог…

— Она уверена, что я не пойду к королю, — улыбнулся Себастьян, и Дарел, мгновение помолчав, с обречённостью приговорённого уточнил:

— Она? Ты подозреваешь…

— Да, я думаю, это Лия приказала советнику аль Растио явиться ко мне и рассказать о планах Кайда. Она предполагает, что к королю я не отправлюсь, поскольку не доверяю ему и догадываюсь о заговоре, значит, буду действовать самостоятельно. Хочет, чтобы я решил эту проблему.

Дарел, сделав большой глоток из стакана, поставил его на стол, вздохнул и признался:

— По-моему, ты ошибаешься. Какой смысл для Корнелии в том, чтобы не рассказывать о планах аль Ламио Ортруну? Не понимаю. Он сразу запрёт Кайда, да и всё. И принцесса будет в безопасности.

— Значит, не будет. Я не понимаю до конца, в чём дело, кроме одного: у принцессы свои соображения о том, что правильно, а что нет. И ей выгоднее передать информацию мне, нежели своему отцу.

— Какая-то заправская заговорщица, — съязвил Дарел, ухмыльнувшись. — Не удивлюсь, если всё это — план Ортруна. И информацию тебе подбросил именно он, использовав своего советника как марионетку.

— Такой вариант тоже возможен. Но сейчас — спать.

— Где-то я это уже слышал, — вновь съязвил аль Кастилио, и Себастьян расхохотался.

Лия

К себе я вернулась безумно уставшей. У меня едва хватило сил на то, чтобы умыться перед сном, переодеться в ночнушку и проверить, точно ли я убрала все свидетельства своей вечерне-ночной вылазки — мне бы не хотелось утром срочно внушать всем, что никакого повседневного платья на полу или в кресле они не видели. И уснула я моментально, как забралась в постель и накрылась одеялом.

Мне ничего не снилось. Говорят, ментальным магам часто снятся сны, но я, по-видимому, какой-то неправильный ментальный маг, потому что за всю жизнь видела сон всего пару раз. Я сплю всегда крепко и глубоко, и не просыпаюсь, если меня не разбудить. Я практически уверена — если бы мне дали возможность, я бы дрыхла до обеда, а то и дольше. Мой организм, привыкший к ментальному сопротивлению, набирался сил именно во сне, и с утра я чувствовала себя гораздо бодрее, чем вечером.

Вот и на следующий день, проснувшись, как обычно, от воркования Симии и остальных служанок, я ощутила прилив сил. И радостно заявила, покосившись на принесённое ими платье:

— Его высочество Себастьян попросил, чтобы меня больше не одевали в откровенную одежду.

Симия вытаращила глаза, быстро задышав, и её большая грудь возмущённо заколыхалась.

— Но как же так… Её величество…

— Его высочество ревнует, — добавила я нежным голоском, страдальчески вздохнула и опустила голову, стараясь выглядеть сожалеюще, хотя внутри всё ликовало и ехидно скалилось. — Мне бы не хотелось ссориться с женихом…

— Ох, да-да, конечно, — тут же закивала и запричитала Симия, цыкнув на других служанок: — Слышали? Изумрудное платье убираем. Ничего другого мы не приготовили, поэтому сейчас посмотрим, что есть у вас в гардеробе.

Гардероб у меня был битком набит — отец на наряды не скупился. Ему нравилось наряжать меня как куклу, поэтому новые платья, костюмы, плащи, пальто и даже шляпки мне шили каждый сезон.

Подходящее платье нашли быстро, и я от души мысленно поблагодарила Себастьяна ещё раз — за вчерашний день мне надоело щеголять обнажённым телом. Пусть даже отец, а особенно мачеха будут недовольны — плевать, желание жениха — закон. В конце концов, задача ведь не в том, чтобы соблазнить окружающих, а в том, чтобы заставить принца на мне жениться! А раз он хочет, чтобы невестушка выглядела скромнее — так тому и быть.

В результате меня облачили в милое светло-голубое платье почти без декольте и с рукавами в три четверти. Оно выглядело бы даже скромно, если бы не шикарная вышивка сверху, у выреза и ниже, эдаким треугольником ведущая к талии. Для её создания королевские портные использовали россыпь мелких драгоценных камней голубых и синих оттенков, и лиф платья выглядел словно каменный цветок, раскрывшийся у меня на груди.

Волосы мне вновь распустили и вплели в них тёмно-синие ирисы.

— Сегодня утром собрали в королевской оранжерее, — сказала Симия, причёсывая мои волосы. — Эти ирисы обычно первыми цветут. Значит, пора готовиться к празднику первоцветов. Думаю, дней через пять он и состоится. Королева вам такое платье придумала, ваше высочество! Но теперь, раз эрдерийский принц недоволен…

— Её величество столь талантлива… — мило улыбнулась я. — Не сомневаюсь: она сможет придумать нечто грандиозное, чтобы в итоге довольны были все без исключения.

— Какая же вы добрая, принцесса. — Глаза у Симии увлажнились, и она ласково погладила меня по голове. — Дай вам Пламя счастья в этом браке. Его высочество Себастьян-то себе на уме, не то что вы…

Мне на мгновение даже стыдно стало.

В отличие от отца, Гейра и королевы, к служанкам, в том числе к главной камеристке, я не испытывала негативных чувств — они просто выполняли свою работу и чаще всего относились ко мне хорошо хотя бы потому, что я никого не обижала. Не сомневаюсь, Симия и остальные девушки желали мне добра.

Увы, для меня «добро» выглядело совсем не так, как они представляли.

— Кстати, о его высочестве, — я вновь вздохнула и опустила глаза, делая вид, что огорчена. — Он рассказал, что одна из девушек ворует мои цветы… Она сейчас здесь?

— Нет, принцесса, — удивлённо ответила Симия, немного помолчав. — Мирия не совсем ворует. Мы просто всегда готовим больше, чем понадобится. На всякий случай. И она берёт излишки.

— Это тоже нехорошо. Мне не нравится, — я покачала головой, выдавила слёзы на глаза и жалобно посмотрела на камеристку. — Можно сделать так, чтобы она меня больше не обслуживала? Увольнять не надо, но…

— Конечно, деточка! — умилилась Симия, сама прослезившись. — Ох, простите, ваше высочество. Я к вам отправляю только самых лучших и честных девочек. Да, девочки?

«Самые лучшие и честные» гордо приосанились, заулыбались и закивали, глядя на меня с преданностью комнатных собачек.

— Спасибо, Симия, — ответила я и добавила, чтобы остальным тоже было приятно: — И вам всем спасибо. Без вас я не справилась бы. Не умею я делать такие прекрасные причёски…

Служанки наперебой защебетали, уверяя меня, что я столь прекрасна, что мне вовсе не нужны никакие причёски, — и я, глядя на их одухотворённые лица, добавила капельку внушения.

Чтобы не вздумали болтать обо мне никому постороннему, особенно людям Себастьяна.

Пока шла по коридору до столовой, думала о своей вчерашней авантюре. Надо сегодня как-то извернуться, чтобы просмотреть воспоминания Ниша аль Растио и узнать, что ему сказал Себастьян, как вообще отреагировал. Я слишком плохо знала принца и почти не могла предположить, что он подумал. Вот реакцию отца на подобные вести я понимала досконально — король Ортрун не стал бы церемониться, тут же всех арестовал бы. Но я не была уверена, что мне это выгодно.

Все до единого окружавшие меня драконы желали мной воспользоваться так или иначе. Кайд, по-видимому, хотел жениться и сделать королевой — сам при этом став королём, — Гейр мечтал просто держать рядом, как свою рабыню — не удивлюсь, если он в мыслях представляет, как я буду есть с пола у его ног. Отец с моей помощью собирался захватить трон Эрдерии.

А что надо Себастьяну? Предполагаю, что вывести короля на чистую воду и свергнуть. Не будет же он оставлять на троне дракона, который лишил его брата крыльев? Но Гейр в качестве короля Себастьяна тоже наверняка не устраивает. Значит, эрдериец должен либо подобрать наследнику замену, либо занять трон сам, женившись на мне. В целом неважно, какой вариант он выберет, в любом случае Себастьян, как и остальные, захочет меня использовать.

И никто из них не собирается спрашивать, чего хочу я сама. Никто.

Поэтому я выдала Себастьяну лишь часть плана Кайда аль Ламио — ту, которая касалась меня. Когда ты сам думаешь использовать кого-то и тут вдруг оказывается, что кто-то другой имеет не менее амбициозные планы, — это раздражает. Но Кайд не Гейр и не Ортрун, с ним его эрдерийское высочество может попробовать договориться. Пусть даже совместно проведут эту операцию по свержению нынешнего властителя и обвинению в убийстве Гейра — я не возражаю. Если они будут заняты друг другом, меньше станут обращать внимание на меня.

Потом я убегу, а все эти мечтатели о чужих тронах пусть сами разбираются.

На этот раз в столовой был Гейр, и я едва удержала кривую усмешку, увидев брата. Тот обжёг меня недовольным взглядом, буквально кипящим изнутри, и пробормотал:

— Доброе утро, Кора.

— Доброе утро, брат, — отозвалась я медовым голоском, а затем, садясь на своё место, кивнула отцу, мачехе и Кайду, которые уже были тут и смотрели на меня с разными выражениями на ненавистных физиономиях. Кайд глядел с нежностью, от которой меня тошнило, мачеха и отец — шокированно. Как будто я не неожиданное платье надела, а выплеснула им в лица суп с равилями.

— Почему ты так одета, Корнелия? — строго вопросил король. — Амелия с утра расписывала мне, что на сегодня тебе приготовили какую-то «изумрудную красоту». Где она?

Ответить я не успела — в столовую с широкой улыбкой на тонких губах вошёл Себастьян в сопровождении Дарела.

— Это я виноват, ваше величество, — покаянным тоном сказал принц. — Так приревновал вчера Лию к собственному секретарю, что попросил больше не одевать её в сильно открытые платья. Надеюсь, вы простите меня за подобную слабость.

Пару мгновений в столовой стояла тишина, а затем Ортрун громко расхохотался, ударив кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнули тарелки и приборы.

— Аха-ха! — ржал он, запрокинув голову, и его светло-рыжая борода тряслась и ходила ходуном. — Спрятать, значит, решили мою малышку от чужих глаз, да? Понимаю, понимаю… Сам всю жизнь её прячу! Не зря, кстати, беспокоитесь — а то Кайд после вчерашнего обеда попросил у меня руки Корнелии! Представляете, Себастьян? Аха-ха!

Я продолжала глупо моргать и улыбаться, будто блаженная дурочка, пока первый советник оправдывался не слишком довольным голосом:

— Я никогда не скрывал, что люблю вашу дочь, ваше величество.

— Да кто её не любит? — парировал король, фыркнув. — У последнего конюха спроси — и узнаешь, что тот тайно влюблён в принцессу. Я только на прошлой неделе уволил одного лакея, который у себя в комнате складывал в коробочку статьи с изображениями Корнелии. Не нужны нам во дворце психи всякие! Да, девочка моя?

Удивительно, но на этот раз Ортрун не подкрепил свой вопрос внушением.

— Да, папочка, — ответила я, по-прежнему мягко и нежно улыбаясь, и краем глаза заметила, как Дарел чуть поморщился — видимо, его возмущала подобная покладистость.

— Прошу к столу, Себастьян, — сказал король, довольно кивнув после моих слов. — Будем завтракать. Повара приготовили нам на завтрак яйца по-арнарийски. Пробовали когда-нибудь?

— Честно говоря, не помню.

— Значит, сейчас попробуете!

Себастьян

Сегодня принцесса выглядела ещё более блаженной, чем накануне, и Себастьян, вполуха слушая объяснение короля, как готовят пресловутые яйца по-арнарийски — немного варят, чтобы схватились, осторожно чистят, обмазывают фаршем, а затем доваривают, но так, чтобы желток внутри остался жидким и при этом фарш приготовился, — мысленно рассуждал о том, с чем это может быть связано.

Лию радует более закрытая одежда? Что ж, это безусловно. Но, скорее всего, есть что-то ещё. Например — тот факт, что она нашла способ передать Себастьяну информацию о планах Кайда аль Ламио.

И всё-таки принц не сомневался — Ортрун здесь ни при чём, принцесса действовала по собственному почину. И если он поймёт, отчего она не пошла к отцу, то, возможно, подобное станет разгадкой к тайне личности этой странной девушки.

Гейр, в противовес сестре, выглядел подавленным и во время завтрака почти не разговаривал, а если и отвечал на какие-то вопросы Ортруна, то смотрел на короля с обидой. Он явно был недоволен происходящим, и в его поведении тоже стоило бы разобраться.

Кайда аль Ламио, кажется, совсем не смутил тот факт, что король рассказал о его попытке посвататься к Корнелии, — и это тоже было любопытно. Себастьян связывал подобную уверенность, граничащую с самоуверенностью, с планами первого советника — видимо, аль Ламио собирается претворять их в жизнь в самое ближайшее время.

Заставить Себастьяна отказаться от принцессы можно было только одним способом — тем самым, который собирался использовать и король Ортрун. Драконий инстинкт. Если бы Лия отправилась в полёт с другим драконом и забеременела от него, ни о какой свадьбе с эрдерийским принцем не могло бы быть и речи. Скорее всего, в этом даже был тайный страх короля — не зря он так оберегал свою дочь и не давал ей выбираться из дворца. Принцесса Корнелия была единственной принцессой, ни разу в жизни не выбиравшейся в гости к соседям — она безвылазно сидела в своём Логове. Газетчики других королевств даже едко называли её «арнарийским сокровищем».

Теперь, когда Себастьян узнал Лию чуть ближе, он думал, что она и вправду может быть сокровищем. Король Ортрун однажды пробил даже его ментальную защиту, а уж Лия, живя рядом со своим отцом всю жизнь, давно должна была потерять себя. Но, кажется, всё-таки не потеряла.

— Корнелия, — обратился к принцессе Себастьян, как только завтрак завершился, — вы помните нашу вчерашнюю договорённость насчёт партии в шахматы?

— Конечно, — кивнула девушка, и тут в диалог вмешался Гейр.

— Зря вы это затеяли, Себастьян, — весьма ядовито произнёс он, — моя сестра абсолютно необучаема. Пение, рукоделие — это она схватывает на лету, но всё, где надо хотя бы немного думать, — не её. Только время потеряете. Погуляйте с ней лучше по зимней оранжерее, сходите в картинную галерею, попросите её спеть или сплясать…

— Я разберусь, — отрезал Себастьян, испытывая почти ненависть к толстомордому арнарийскому принцу. Гейр действительно был щекаст — обладая довольно-таки крупным телосложением, он смотрелся как разъевшийся дракон благодаря круглому лицу и мелким глазкам.

— Ну, как хотите, — пожал плечами Гейр. — Моё дело предупредить.

— Не желаете присоединиться к нам, советник? — обратился к Кайду Себастьян, даже не надеясь, что ему повезёт и аль Ламио согласится, но тот неожиданно не стал отказывать:

— С радостью, ваше высочество. Если его величество разрешит, разумеется.

— Сегодня можете развлекаться, — махнул большой ладонью Ортрун, хмыкнув. — У меня нет настроения заниматься государственными делами. Будем с Амелией планировать празднование, хотим что-то грандиозное. Так что ты свободен на сегодня, Кайд.

— Благодарю, ваше величество, — ответил советник, склонив голову.

Лия

Тот факт, что Себастьян позвал поиграть в шахматы ещё и первого советника, ясно показал мне, что информация до принца дошла. Значит, эрдериец исповедует принцип: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе», раз вместо того, чтобы следить за Кайдом на расстоянии, решил поиграть с ним, что увеличило мою тревожность на несколько пунктов.

Я даже засомневалась, что поступила правильно. Кто знает, в какие игры теперь будет играть Себастьян? И я не про шахматы. Может, мне следовало промолчать? Нет, нельзя — у первого советника, судя по его высказываниям, откуда-то взялся один из древних артефактов семьи аль Анарио. Отец как-то рассказывал, что они были то ли утеряны, то ли уничтожены много лет назад, и он лично надеялся, что уничтожены, — потому что теми артефактами можно было зачаровать даже короля Арнарии. Сейчас-то это невозможно.

Впрочем, пока я надеялась, что у Кайда есть что-нибудь другое. Тоже артефакт, но не древний, а вполне себе современный. И пробить он может только Гейра, но не меня. Я сильнее и брата, и короля, но хорошо бы, чтобы мне не пришлось об этом заявлять раньше времени.

Сложность нынешнего положения состояла в том, что первый советник знал, как я играю в шахматы. То есть он был уверен, что знает. И мне нужно по-прежнему строить из себя абсолютную дурочку, делая вид, что я ладью от слона не отличу. Если с Себастьяном я могла хотя бы немного расслабиться — он-то понятия не имел, на что я способна в шахматах, — то с Кайдом стоило быть предельно аккуратной.

Даже интересно — он правда в меня влюблён? Я не очень понимала, как можно любить ту Корнелию, которой я всё время притворялась. Недалёкую, безвольную девушку с пустым взглядом и глупой улыбкой. Или первый советник просто желает сесть на трон, а принцесса — так, приятный бонус? Почему-то второй вариант казался мне более вероятным.

После завтрака мы вчетвером — конечно, Дарел тоже был с нами, пристроившись за спиной Себастьяна почти невидимой тенью, — направились в комнаты принца. По пути Себастьян интересовался, как проходил прошлый праздник первоцветов, и я, уцепившись за удобную безобидную тему, с удовольствием расписывала ему проходящее торжество. Пару раз Кайд меня дополнял, но всё-таки он больше молчал, аль Кастилио же и вовсе не произнёс ни слова.